Злодей купил главную героиню Том 1 Глава 176 Эрика (1).

К Урне подступал вечер.

В комнате, которую отвела ему Анна, Варган по одному вызывал фамильяров и проверял их после схватки со своими двойниками из прошлого. Осматривал тщательно, почти придирчиво, как человек, привыкший беречь дорогие ему вещи.

Тяжёлых ран не оказалось. Мелкие раны он залечил исцеляющей магией. В остальном фамильяры были в полном порядке.

До полуночи оставалось ещё время. Эрика готовилась у себя. Анна молилась сразу нескольким богам: ни Иггдрасиля, ни Церкви Богини в эту эпоху ещё не существовало, и здешние люди, похоже, охотно находили божество в каждой силе природы.

Варган прислушался к мане Хана и обнаружил его на крыше. Мана мечника почти не колебалась, поэтому на тренировку это не походило. Скорее он медитировал или занимался чем-то сродни медитации.

Варган поднялся наверх.

Хан сидел под лунным светом и протирал клинок тканью, затем осторожно смазывал сталь маслом.

— Хороший меч.

Хан не ответил.

— Никогда не видел, чтобы Орудие Суда смазывали маслом, — продолжил Варган. — Да и клинок у тебя любопытный. Здесь куда ни плюнь — всё западного образца, а твой совсем другой.

Хан лишь провёл тканью по холодно блеснувшему лезвию.

— Судя по всему, вы уже расспросили жителей об этом месте.

— Расспросил. Толку — хрен да маленько. О том, что мне было нужно, они почти ничего не знают.

Варган поставил Анне простое условие: они защитят Урну, а жители расскажут всё, что им известно о городе и окрестностях. Анна ещё удивилась, не слишком ли это скромная плата. Варган только фыркнул: всё равно материальные вещи из подземелья с собой не унести.

Она не знала другого. Чтобы выбраться, им в любом случае пришлось бы идти по навязанному подземельем сценарию. Защита Урны была не благотворительностью, а частью прохождения.

Варган посмотрел на тихие крыши.

— Не верится, что через несколько часов сюда придёт чудовище.

Сумрак вынырнул из тени и сложился в подобие кресла. Варган сел, всем видом показывая, что пришёл разговаривать.

Чудовище интересовало его меньше, чем собеседник.

— Ты вошёл сюда ради воспоминаний?

Рука Хана на миг замерла.

Этого хватило.

— Даже расследованием не назовёшь, — усмехнулся Варган. — Подземелье показывает прошлое. Ты раньше его обходил, а сюда пришёл сам. Два факта, и вывод лежит на поверхности.

Хан снова занялся клинком.

— Но по твоему лицу видно: нужного результата ты пока не получил.

Вероятно, Хан, как и они, прошёл через встречи с собственным прошлым. Однако наружу вышел всё тем же человеком. Безумие не вернулось. Значит, искомого он здесь пока не нашёл.

— Мы разных видов и врагами друг другу быть не перестали, — сказал Варган. — Но сегодня нам придётся вместе убить одну тварь. Раз уж мы собираемся прикрывать друг другу спины, неплохо бы понимать, с кем имеешь дело.

Хан поднял меч к луне, проверяя сталь на просвет. На гладком металле серебром легло отражение.

Когда Хан заговорил, голос остался таким же бесстрастным.

— Я преступник.

— Вот даже как?

Варган едва не рассмеялся. Альтиф, за которым тянулся след массовых убийств, вдруг сообщал о своей преступности так, будто это было открытием. Но язвить он не стал. Ради нормального разговора стоило хотя бы ненадолго заткнуться.

— Хуже того, — продолжил Хан. — Я не помню собственного преступления.

Он перевернул клинок и осмотрел другую сторону.

— Люди, которые меня знали, говорят, что я отнял множество жизней. Убивал детей, потом их родителей. Уничтожал целые страны.

— Этим мечом?

— Полагаю, да.

Клинок мягко ушёл в ножны почти без звука.

Хан посмотрел на луну.

— Мне говорят, что я жил хуже зверя. Но даже зверь убивает ради пищи, стаи или потомства. А я не помню ничего. Значит, сравнение оскорбляет скорее зверя, чем меня.

— Память... Дело кардинала Гамигина?

Взгляд Хана мгновенно стал опасным.

Варган пожал плечами.

— Его Власть известна всем. Не зря Гамигина прозвали «Пожирателем памяти». Даже знаменитые маги и прославленные мечники говорили, что лучше умереть, чем встретиться с ним в бою. Тут нетрудно догадаться.

О четырёх кардиналах Церкви Богини знали повсюду. Гамигин был одним из них. Считалось, что Гамигин способен стереть противнику память ещё до смертельного удара и оставить от него пустую оболочку: без прошлого, без воспоминаний, почти без личности.

Для этого даже не требовалось знать оригинал.

Варган сложил факты.

— Только не говори, что ты сам полез на него с мечом.

— Да.

— Ты ебанулся.

Варган коротко рассмеялся.

Сражаться с Гамигином по собственной воле было почти образцовым идиотизмом. Терялась не только память о прошлом. Вместе с ней могли исчезнуть опыт, знания, навыки, воспоминания о близких — всё, что составляло человека.

Теперь становилось понятнее, почему Хана считали безумцем.

Тот не обиделся.

— Я не знаю, почему поднял на кардинала меч. Знаю лишь, что был самоуверен. И за эту самоуверенность расплатился тем, что забыл тяжесть собственных грехов. Презирать меня есть за что.

Варган постучал пальцами по подлокотнику, сверяя услышанное с тем, что помнил из оригинала.

Хан поднялся.

— Если тебе так удобно ничего не помнить, зачем вообще возвращать прошлое? — спросил Варган. — Живи дальше. Был зверем — останься зверем. С точки зрения самосохранения так проще.

Он не оправдывал Хана. Вопрос был чисто практический. Большинство людей изо всех сил старались либо облегчить свою вину, либо вовсе её забыть. Этот же добровольно искал то, от чего другие бежали.

Хан медленно пошёл к краю крыши. Под подошвами тихо похрустывал песок.

— Каким я кажусь вам?

Варган прищурился, понял, чего тот хочет, и усмехнулся.

— Тебе приятный ответ нужен или правдивый?

— Лучше горькая правда.

— Тогда вот она: ты похож на чудовище, которое учится притворяться человеком.

— Значит, я не ошибся.

Впервые за весь разговор Хан едва заметно улыбнулся. Он остановился у самого края.

— А знаете, что я вижу, когда смотрю на вас?

И шагнул вниз.

Его голос донёсся уже из темноты:

— Человека, который изо всех сил притворяется чудовищем.

Варган остался сидеть.

Некоторое время он раскладывал по местам всё, что узнал о Хане, устройстве подземелья и далёком прошлом мира. Заодно разбирался с мыслями, которые к делу отношения не имели.

Потом поднялся и втянул Сумрака обратно в собственную тень.

— Эрика. Подслушивать нехорошо.

Воздух рядом дрогнул. Из складки пространства вышла Эрика.

Лицо у неё было мрачное.

Варган ожидал этого. Она и без того ненавидела саму мысль о сотрудничестве с альтифом, а Хан был не рядовым епископом. По силе он приближался к архиепископам и оставался единственным епископом, способным пользоваться Орудием Суда и Высвобождением Власти.

— Я знаю, что тебя беспокоит, — сказал Варган. — Но уже обещал: ни Хан, ни это подземелье тебе не навредят.

— Может, хоть раз поговорим честно?

— О чём именно?

Эрика шагнула к нему.

— Со мной тоже поговори.

Варган сделал вид, будто не понимает.

— Я слушаю.

— Опять играешь дурочка? Ладно. Тогда я сама всё разложу.

Ещё шаг.

— Когда возникла история с Франческой, я почти не спорила. Да, я знала, что нарушаю закон. Знала, что иду против веры. Но Франческа действительно была слишком ценна, чтобы просто от неё отказаться. Поэтому я помогла тебе.

Без пространственной магии Эрики перебросить Франческу было бы невозможно.

— И отвечать за это я тоже буду, — продолжила она. — Когда закончится твоё непонятное дело, пойду в церковь и исповедуюсь.

— Знаю. Потому ты и помогла. Дом Портретт умеет добровольно наживать себе неприятности.

— Я не шучу, Шугенхарц.

В её голосе было уже не столько холода, сколько злости.

— Я хочу верить, что ошибаюсь. С твоей башкой ты наверняка опять придумал что-то, до чего я не додумалась. Но чем дальше, тем подозрительнее всё выглядит. Даже разговор с этим альтифом... Ты в Академии совсем нихрена не слушал? Ты же знаешь: чем дольше и откровеннее говоришь с альтифом, тем опаснее это для тебя.

Варган молчал.

Эрика нахмурилась ещё сильнее.

— Есть одна мысль. Полный бред, я понимаю. Но ты... ты ведь не...

Она всматривалась ему в лицо так, будто хотела прожечь взглядом кожу.

— Ты не собираешься вступить в Церковь Богини?

Несколько секунд Варган просто смотрел на неё. Потом рассмеялся.

— Отказаться от имени Шугенхарц ради Церкви Богини? Да меня любой крестьянин засмеёт. Эрика, когда ты успела открыть в себе такой талант к комедии?

Она не улыбнулась.

— Печально, что ты настолько мне не доверяешь. Хотя нет. Мы ведь условились вести себя так, будто встретились впервые. Тогда, пожалуй, тебя следует похвалить за осторожность...

Варган нарочно растянул улыбку, откровенно дразня её. Обычно этого хватало: Эрика начинала огрызаться, и разговор возвращался в привычную колею.

«Сейчас тоже вспылит».

Но стоило ему встретиться с ней глазами, как улыбка сама исчезла.

— Опять, — тихо сказала Эрика. — Ты опять делаешь то же самое.

Она не обвинила его в издевательстве. Не стала возмущаться очередной дурацкой шуткой.

— Ты всегда так. Самое важное никому не говоришь. Всё решаешь один. Сам думаешь, сам выбираешь, сам разбираешься с последствиями. А остальные даже не знают, что случилось, почему ты поступил именно так и правда ли другого выхода не было.

В её глазах мелькнула боль.

Речь уже шла не о сегодняшнем вечере.

Варган это понял и не нашёл ответа.

Эрика, похоже, именно такого молчания и ждала. Он шутил, будто это она ему не доверяет, хотя на деле всё было наоборот. Не он оставался без объяснений. Она.

Наверное, поэтому он ничего не сказал ей и о Лайле.

Когда-то Эрика уже устала верить в одиночку и отказалась от этой веры.

«Я ведь всё это давно знала. Какого чёрта опять полезла туда же?»

Она заставила уголки губ подняться, будто высмеивала собственную слабость.

— Прости, — сказал Варган.

Эрика застыла.

Третий сын дома Шугенхарц. Наглый до невозможности человек, от которого, казалось, легче было дождаться конца света, чем извинения, — извинился.

И не отвёл глаз.

На этот раз он не спрятал чувство за насмешкой и не увёл разговор в сторону. Сказал прямо.

Губы Эрики дрогнули. От неожиданности в голове было слишком много слов, и ни одно не выходило наружу.

Им не дали продолжить.

Снизу раздался перепуганный крик Анны:

— Б-беда! Чудовище внезапно ускорилось! Оно будет здесь через несколько минут!