Злодей купил главную героиню Том 1 Глава 179 Эрика (1).

Без крыльев Сейман долго не продержался.

Хан и Варган сразу перешли в наступление. Защищаться чудовище уже не успевало, и перевес стал подавляющим. Вскоре исполинское тело рухнуло на землю, а удар от падения прокатился по равнине как слабое землетрясение.

Эрика стояла прямо на поверженном Сеймане.

Стояла — громко сказано. Ноги дрожали, дыхание срывалось, и на то, чтобы просто не упасть, уходили последние силы. Она ошеломлённо прислушивалась к собственному телу.

«Я поднялась на ступень выше».

Запас маны, который так долго упирался в потолок высшей ступени, наконец прорвался дальше. Перегрузка была краткой и почти насильственной, но на несколько мгновений Эрика действительно работала на следующей ступени. Тело запомнило это состояние.

То же произошло с пространственной магией.

Граница, не поддававшаяся месяцами, исчезла. В груди было так свободно, что даже удушливая усталость не могла испортить это чувство.

Оба направления дошли до Постижения.

Ещё недавно казалось, что она застряла навсегда. Теперь исчезла даже эта тяжесть. Эрика снова понимала, куда двигаться дальше. Один раз испытав более высокий уровень на деле, она уже знала, к чему стремиться.

В голове сам собой зазвучал самодовольный голос Варгана:

«Ну что я говорил? Я же предупреждал, что это пойдёт тебе на пользу».

Он ничего такого не произнёс, но представить его реакцию было нетрудно. Именно с такой мерзко довольной интонацией и сказал бы.

Эрика повернулась к нему.

Варган заметил взгляд и вопросительно поднял бровь.

— Всё-таки помогло... — пробормотала она.

Слишком тихо.

Он явно не расслышал и уже собирался переспросить, но Эрика поспешно сменила тему. Несколько раз ткнула тушу Сеймана носком сапога, будто проверяла, не поднимется ли тот снова.

— Л-ладно. Мы собираемся его добивать или будем ждать, пока сам окочурится?

— Добить придётся. Иначе из этого прошлого мы, скорее всего, не выйдем.

Варган медленно осмотрел поверженного священного зверя.

Сейман ещё жил. Сердце едва билось, тело отчаянно пыталось восстанавливаться, края ран снова срастались. Но повреждения были слишком велики. Регенерация уже ничего не решала.

Если оставить всё как есть, он всё равно умрёт — только не сразу.

— Лучше закончить быстро. И для него, и для нас.

Варган хотел добавить, что тянуть нет смысла, но замолчал.

Красная аура Хана вспыхнула снова.

Только теперь меч был направлен не на Сеймана.

На них.

— Ты понимаешь, что сейчас делаешь? — спросил Варган.

Хан выглядел паршиво. Рваная одежда, кровь, свежие раны после боя с Сейманом. И всё же в его тихом взгляде не было ни усталой рассеянности, ни малейшей небрежности, которой можно было бы воспользоваться.

Он держал клинок так, словно им достаточно шевельнуться — и он ударит.

Даже исходившая от него угроза оставалась холодной и спокойной.

— Я постарался выразиться без двусмысленности.

— Понятно. Пока были нужны — сражались рядом, а теперь нас под нож? Ну да: «Мавр сделал своё дело — мавр может уходить».

Хан на мгновение закрыл глаза. Не расслабляясь. Скорее вспоминая.

Потом снова посмотрел на Варгана.

— Когда вы только вошли в это подземелье, вы искали меня.

— У нас один путь. Кто добирается до центра, рано или поздно приходит сюда.

— Нет. Я помню вашу ману. Вы прощупывали пространство не как человек, который ищет выход. Вы искали конкретную цель.

Попал точно.

Варган не дрогнул.

— Ты хочешь сказать, что моей целью с самого начала был ты? Великолепно. Для этого мне пришлось бы заранее знать и о появлении подземелья, и о маршруте епископа Церкви Богини. Будь я способен на такие чудеса, я бы бросил магию и зарабатывал гаданием.

Лицо, голос, взгляд — всё было безукоризненно естественным.

Хан изучал его молча.

Именно эта безупречность и мешала поверить. Варган слишком хорошо скрывал мысли. Даже наблюдательному Хану было трудно понять, что тот чувствует на самом деле.

— Я знаю, что мои слова звучат нелогично, — наконец сказал Хан. — Но, глядя на вас, я допускаю, что вы действительно могли заранее знать о моём присутствии.

— Польщён.

— Вы опасны именно потому, что сознательно хотите стать чудовищем. Я не могу позволить себе беспечность рядом с вами.

— Значит, решил убрать будущую проблему сейчас? Ну так что, начнём? Хочешь подраться — я не стану бегать.

Варган говорил почти лениво, но отступать не собирался.

Хан перевёл взгляд на Эрику.

После огромной пространственной формулы Эрика почти исчерпала силы. Ещё один серьёзный расход маны мог уже повредить её каналы. И всё же Эрика ускорила циркуляцию, готовая в любую секунду ответить на удар.

Страха в ней не было.

— Её магия тоже опасна, — сказал Хан. — Пусть на короткое время, но она сумела оторвать крыло даже у этого Сеймана. Если подобная формула достанет меня, целым я не уйду.

Варган это знал. Именно поэтому и взял Эрику в подземелье: пространственная магия была одним из лучших ответов на скорость Хана.

В будущем они оба могли стать для него серьёзнейшими врагами.

Сейчас Эрика обессилена, а Варган ещё не набрал той силы, которой мог достичь в будущем. Другого удобного момента, возможно, уже не будет.

Сам Хан тоже пострадает. Но если думать о будущем...

Красный свет на клинке начал гаснуть.

Хан медленно опустил меч.

Щёлк.

Сталь вернулась в ножны.

Вместе с аурой исчезла и смертельная угроза.

— Я хочу стать человеком, — сказал Хан. — А если не сумею, хочу хотя бы остаться чудовищем, которое умеет вести себя по-человечески.

Он вернул Варгану его же слова.

— Если после общего боя я сразу подниму меч на тех, кто сражался рядом со мной, даже притворяться человеком уже не смогу.

Альтиф говорил о простой человеческой порядочности.

Он не мог тут же предать тех, с кем только что сражался бок о бок против общего врага. Пусть даже когда-нибудь пожалеет об этом решении.

— Возможно, в будущем я пожалею об этом. Но сейчас не хочу вашей крови. Если вы согласны, я предпочёл бы закончить дело здесь и выйти без новой драки.

Варган криво усмехнулся.

— Какой же ты всё-таки странный ублюдок.

Эрика не расслабилась. Варган, убедившись, что Хан действительно не собирается нападать, пожал плечами.

— Ладно. Здесь мы только зря покалечим друг друга. Пусть будет по-твоему.

Изначально Варган пришёл сюда именно за Ханом — будущим подчинённым безумного учёного, кардинала Зепара. Хотел решить проблему заранее.

Теперь он сам согласился отложить конфликт.

Что именно изменилось в его расчётах, никто из стоявших рядом не знал.

Хан коротко поклонился.

— Мне нужна только моя память. Остальное можете забрать. Если я узнаю, что совершил, и пойму тяжесть своей вины, уйду отсюда с пустыми руками.

— А как ты собираешься вернуть воспоминания?

— Не знаю. Но Сейман был хозяином этого подземелья. Возможно, всё решится, когда он умрёт...

Хан не договорил.

Рядом появилась женщина.

Ни звука, ни заметного всплеска маны. Секунду назад её не было, а теперь она стояла среди них.

— Анна? — удивилась Эрика.

Женщина, просившая их спасти Урну, казалась чуть светлее, чем прежде. Будто кожа и одежда уже понемногу превращались в сияние.

Анна не ответила.

Она подошла к груди Сеймана и вытянула из неё нечто похожее на сгусток звёздного света.

Тук-тук.

Свет пульсировал у неё на ладони и постепенно собрался в маленькое сердце.

Сердце Сеймана.

Варган видел такое впервые, однако мана не оставляла сомнений: это и было сердце Сеймана, только уменьшенное до размера ладони.

Тук. Тук. Тук...

Удары становились слабее.

Биение сердца на ладони Анны медленно угасало.

Варган поднял бровь.

— Вот оно что... Значит, настоящий хозяин подземелья — ты, Анна.

После того как в оригинале Хан прошёл подземелье ущелья Сейман, пришедшие следом люди не нашли внутри ничего ценного. Только один труп — молодой женщины, которую сочли вероятной хозяйкой подземелья.

Сейман на роль хозяина этого воспоминания не подходил. Анна объясняла всё.

Когда биение почти стихло, она повернулась к ним.

Во взгляде смешались облегчение и печаль.

— Спасибо вам.

Голос стал совсем слабым.

— Спасибо, что спасли Урну от Сеймана.

Анна кивнула Варгану.

— Вы правы. Всё это — моя память. Последние часы моей жизни.

В реальной истории Урну никто не спас.

Анна с рождения необычайно остро чувствовала ману. Она поняла, что приближается беда, и пыталась предупредить горожан. Уговаривала их уходить, искала тех, кто поверит, делала всё, что могла.

Никто не послушал.

Прославленный маг тоже не пришёл.

Сейман беспрепятственно добрался до города и уничтожил его. Анна погибла вместе с остальными, ничего не сумев изменить.

Варган понял её желание.

— Прошлое не перепишешь, поэтому ты захотела хотя бы здесь увидеть спасённую Урну? Бессмысленно.

Слова прозвучали почти с презрением.

Для Варгана это и правда было пустым самоутешением. Ничего из случившегося в реальности не изменится.

Анна печально улыбнулась. Спорить не стала, но и соглашаться тоже.

— Я хотела увидеть Урну, которую не разрушили. Хотела представить её будущее... мирный город, который развивается и живёт дальше.

Мир вокруг начал рассыпаться на частицы света.

Желание Анны исполнилось. Сценарий подземелья завершился.

По её подбородку потекла кровь.

Анна будто не заметила.

— Только подземелье сыграло со мной злую шутку. Сердце Сеймана связано с моим. Когда умирает он, умираю и я. Значит, будущего, которого так хотела, всё равно не увижу.

Возродившись внутри подземелья, Анна уже знала и о собственном желании, и о правилах этого мира. Она могла добиться спасения Урны — но не могла увидеть, что будет после.

Подземелье исполнило её желание с жестокой оговоркой.

Анна посмотрела на Хана, потом на Эрику, затем на Варгана. И глубоко поклонилась.

— Простите, что из-за моих сожалений вам пришлось пройти через всё это. И спасибо.

Анне почти нечем было отплатить за победу над Сейманом. И то, что она могла оставить, не измерялось деньгами.

Для одного её дар мог ничего не значить. Другого — изменить до неузнаваемости. А третьему принести только ужас и боль.

Анна подняла глаза.

— Но что бы вам ни досталось... пожалуйста, отнеситесь к этому бережно. Не причиняйте больше боли.

В этих словах было уже не объяснение, а просьба.

Анна закончила — и закашлялась кровью.

В следующий миг Урна, Сейман, равнина и небо рассыпались сиянием.

Мир её памяти растворился в свете.