Злодейка живёт дважды Том 1 Глава 2

~6 мин. чтения · 1,484 слов
Ранее в Злодейка живёт дважды...
Артизию обвинили в убийстве племянника императора, Эйба, и в попытке свержения трона. Несмотря на её отрицания и попытки указать на заговор императора Лоуренса, её признали виновной. Суд приговорил её к лишению языка и рук, но в итоге её всё же приговорили к смерти, отрубив все конечности и бросив в тайную темницу. Артизия размышляет о своей жизни, о том, как она совершала злодеяния ради Лоуренса, который в итоге предал её, как и предсказывал старый обычай: «Когда кролик пойман, охотничья собака попадает в суп».
Аретезия прекрасно осознавала все свои злодеяния. Девушка даже не рассчитывала на улучшение отношения к ней, не говоря уже о прощении. Но однажды она обратилась к святой Лизии. — Разве ты не винишь меня? — спросила Аретезия. На измученном лице святой возникла улыбка. — Если я буду винить тебя, станет ли тебе легче? Почувствуешь ли ты, что хоть немного расплатилась за те грехи, что совершила? — ... — И что я могу поделать? Я уже простила тебя, — произнесла Лизия бледными, обескровленными губами. Она была святой. Аретезия, угрозами и обманом, заставила её выйти замуж за Лоуренса. Ей было нужно влияние и положение, чтобы её брат был по-настоящему принят народом. Все радовались тому, что святая станет принцессой их империи. Во время коронации Лоуренса гора цветов, предназначенных для императрицы, образовалась сама собой. Её укрывали в золото и меха, под ноги ей стелили шелк. Дочь обедневшего барона стала той, кто могла позволить себе всю роскошь мира. Однако выглядела она куда более изможденной, чем во времена, когда выходила в свет без всяких украшений и блеска. Даже тогда, когда святая, облачённая в ветхую одежду, что едва могла защитить от ветра, совершала дальние паломничества в места, охваченные эпидемиями, её состояние не было столь плачевным. Прекрасные платиновые волосы утратили свой блеск и стали сухими, светлая и здоровая кожа посерела, а пухлые красные губы стали бледными и потрескавшимися. Лоуренс обладал садистской натурой. Кроме того, он имел комплексы по поводу своей легитимности. После свадьбы его чувства неполноценности и ненависти были направлены на провозглашённую императрицу. Аретезия пыталась защитить эту невинную девушку. Именно она втянула Лизию в этот ад, поэтому защита — наименьшее, что она могла сделать. Но максимум, на что была способна юная маркиза, — это уберечь её от физического насилия на людях. Она не могла контролировать происходящее в спальне. Лизия угасала, подвергаясь жестокому обращению, но облачённая в лучшие одежды и золотые украшения с юга. Сил девушки хватало, чтобы спасти умирающего, если он ещё дышит. Но этого было недостаточно для спасения её самой. И всё же, Лизия улыбалась виновнице всех её бед. — Тия, я намного-намного сильнее, чем ты думаешь. — Ваше Величество... — Какой бы ни была причина, что бы ты ни делала со мной, той, кто согласилась на замужество с императором, была я. Это не твоя вина, что я оказалась здесь, а моя, — Лизия говорила это так тихо. — И я знаю, как сильно ты пытаешься выжить сама. Я решила простить тебя. — ... — Так что сними с себя хоть самую малость груза вины, Тия, — говорила умирающая Лизия. Затем она протянула руку и погладила девушку по щеке, тем самым утешая её. — Спасибо, что пришла навестить меня. В отличие от горничных и слуг, ты единственная, кто действительно заботилась обо мне в этом месте. — Неправда. Даже сейчас многие горожане стоят на коленях у дворца и молятся. — Они знают только святую и императрицу, но не меня. Девушка нерешительно спросила: — Тия, ты можешь взять меня за руку? — Да... — Я думала, что умирать страшно. Но это не так уж и плохо. Может ли это быть из-за того, что скоро я окажусь в объятиях Бога? — Тебе скоро станет лучше, — Аретезия не знала, что ещё можно сказать. Лизия с улыбкой спросила снова. — Могу я попросить тебя об одной услуге? — Даже если ты попросишь меня принести тебе сердце ледяного дракона — я сделаю это. — Не совсем. Я не хочу, чтобы это случилось, но если ты когда-нибудь встретишь Седрика, то, пожалуйста, скажи ему...
— …? — Лизия жила без сожалений. — Я передам это, я обещаю, — пообещала Аретезия. — Прости, я не смогла спасти тебя... — Я... как я, как... — Если бы мы жили в другом мире, я бы хотела, чтобы меня звали просто Лизия, — это были её последние слова. Звук шагов по каменным ступеням заставил Аретезию вздрогнуть. Она до сих пор не могла понять, был ли это сон или она думала о той святой. «Как много времени прошло с того момента, как я оказалась здесь?» Она не могла следить за тем, когда поднимается и заходит солнце, потому что здесь не было ни одного окна. Аретезия полностью потерялась во времени. Раз в день к ней приходил стражник и приносил еду, но считать дни таким образом было слишком сложно. Поначалу пребывание в сознании казалось отдельной пыткой, раны постоянно кровоточили. Но даже сейчас, когда кровотечение остановилось и они немного зажили, боль от последствий не прекращалась. Плечи словно бы разрывало от боли, а нижняя часть тела была покрыта синяками. Её тело было таким холодным, но она не могла сказать, была ли причиной тому температура в подземелье или же кровь не циркулировала должным образом. «Ты заслужила это. Ты, злая сука» «Ух...»Артезия молчала, плотно сжав губы. Ей было известно, что в мире существуют люди, жаждущие увидеть её униженной и уничтоженной. Среди них Вения, готовая на всё, лишь бы занять место в первом ряду, наблюдая за её падением. Эта девушка была служанкой Лизии. Когда деревня, где проживала семья Тии, была затоплена из-за наводнения, в том поселении свирепствовала эпидемия. Лизия стала спасительницей Вении, когда та, потеряв всех близких, стояла на грани смерти. После этого случая Вения поклялась посвятить свою жизнь служению этой святой. Все дорогие сердцу Вении люди погибли по вине Артезии, и её ненависть к ней была вполне объяснима. Розанна молча взглянула на неё. Вения стиснула зубы и с отвращением сплюнула. — Да, я знаю, у тебя больше нет языка. Сейчас ты не можешь продолжать изрыгать яд. — ... — Просто посмотри на себя, кто бы мог подумать, что ты однажды была правой рукой императора? Удар! Вения с силой ударила Артезию по щеке. — Как жаль, что все твои конечности и язык отрезаны, мне ничего не осталось. Удар! — Совсем как мусор. Как ты смеешь сейчас смотреть на меня своими жалостливыми глазами? Артезия закрыла глаза. Вения была права. Она не заслуживала её жалости.
Эта девушка всегда была предана Лизии. Даже когда та была жива, и даже после её смерти. После гибели святой, она стала заискивать перед новой императрицей, терпя всё, лишь бы остаться в императорском дворце. Вения осталась там, чтобы однажды найти шанс отомстить Артезии и Лоуренсу. Девушка снова ударила её по щекам. Теперь у неё осталось лишь несколько зубов, а раны во рту были настолько многочисленны, что кровь хлынула потоком. Вения взяла свой платок и вытерла кровь с рук. Затем она разомкнула цепи, которые сковывали Артезию. Почему? Этот поступок показался девушке странным. Вения спокойно произнесла. — Если бы это зависело от меня, я бы сама убила тебя тысячу раз прямо здесь, но это было приказано Седриком. Возможно, он хочет лично заставить тебя страдать перед смертью. Этого не могло быть. Артезия знала о Великом герцоге Седрике Эвронском гораздо больше, чем Вения. Он был честным и справедливым человеком и, какой бы ни была причина, он не опустился бы до издевательств над женщиной, которая и так уже пала и подверглась пыткам. К тому же, если они освободят её, Вения не сможет вернуться обратно. Дворец не был таким уж чудесным местом. Вскоре станет известно, что она спустилась вниз с ключами. Она была подчиненной герцога Седрика Эврона и являлась шпионкой. Нельзя было так просто потерять такую важную шахматную фигуру. По крайней мере, из-за такой злодейки, как Тия. Однако Седрик Эврон мог отдать подобный приказ по другой причине. Не для того, чтобы публично казнить безголосую заговорщицу, а чтобы спасти драгоценную горничную, принадлежавшую его обожаемой Лизии. Она не согласится покинуть это место, если бы не было серьёзной причины. Но Вения не думала так далеко. Она сняла свой плащ и накрыла им Артезию. Девушка страдала от пыток несколько месяцев и лишилась конечностей, так что сейчас её тело могла без труда поднять даже одна Вения. (п/п: боже, что за ужасы я перевожу) Её вывезли из дворца в тележке для белья, а затем перенесли в повозку. Из-за тряски в ослабленном теле поднялась температура. В середине пути её сознание снова померкло в хаосе. Артезия знала, что её перевозят, но не знала, куда именно. Когда девушка очнулась, то оказалась в палатке. Части её конечностей были обёрнуты в чистые бинты. Лицо пожилого человека, присматривающего за ней, было знакомо. Это был дворецкий Великого Герцога Эврона. — Вы очнулись. — Несмотря на то, что они были врагами, дворецкий говорил с ней очень вежливо. — Вам следует что-нибудь съесть, если сможете. Артезия моргнула и слегка покачала головой. — Хорошо. Доктор сказал, что еда может не подойти из-за вашего состояния. Тогда я сделаю вам крепкий чай. — Сказал он и, встав, покинул палатку. Маркиза снова закрутила головой, осматриваясь вокруг. Здесь не было ничего особенного, только котёл для кипячения воды, кровать, на которой она лежала, и светильник. Дворецкий вернулся не один. Занавеска у входа в палатку затрепетала, и Седрик Эвронский вошёл внутрь. Артезия подняла на него судорожный взгляд. Прошло несколько лет, но он совсем не изменился. Только яркие чёрные глаза казались темнее, чем раньше. — Давно не виделись, Маркиза Розан. — ... — Ваш язык был отрезан. — ... — Человек, который был величайшим заговорщиком, не смог спасти самого себя, не так ли? — Артезия опустила глаза. Она отдала свою верность Лоуренсу и совершала все злые дела, зная, что её предадут. Но девушка не чувствовала вины. Все люди в мире были злыми. В особенности те, кто близок к власти. Это было то, во что верила Тия. И только в присутствии двух людей в мире — герцога Седрика Эврона и Лизии — она не могла сказать так. Перевод: Nipple