Золотая пора (Новелла) Том 9 Глава 1 Особый выпуск: Нидзиген-кун

Огненный ураган утих у её ног. Она же стояла в эпицентре бури — невозмутимая, прекрасная.

Её серебряные волосы развевались за спиной, словно шёлк. Изумрудные глаза горели непреклонностью.

— Такая… Клянусь, я тебя защищу!

Пламя переливалось на лезвии меча, высвечивая сажу на её щеках. Хрупкое тело, казалось, совершенно не создано для битвы. Однако в её распахнутых зелёных глазах разгоралась такая воля, что она превращалась в сияющий свет.

— Хочешь узнать моё имя? Слушай. Меня зовут…

— Короче, Ви-Джей.

— И-дже-э-й.

Тада Банри закусил губу, готовый, казалось, проглотить вместе с подбородком. Он снова повторил имя своей возлюбленной Такая, скорчил гримасу прогоревшего комика и одобрительно кивнул:

— Ага, въехал. Так ты вот как заходишь… Ну ты даёшь, чувак-два-д-мир!

Рядом хитро ухмыльнулся Янгисава Мицуо, известный также как Ян-сан. Он промолчал, но всем своим видом подбадривал: «Жги дальше».

Чувак-два-д-мир — он же Сато Такая — ничуть не смутился.

— Полное имя Ви-Джей — Бриджит Геомилия. Опытный военный. А также, по совместительству, законная принцесса свергнутого древнего рода.

Имя его Второй Половины разнеслось по университетской столовой, где народ уже начал расходиться. Но история только начиналась.

— У Ви-Джей есть меч. Дабы защищать меня. Настоящий японский меч. Печать на нём — внутри обитает нечто демоническое, под гнётом древнего проклятия. Иногда оно со мной беседует. Желаете послушать?

— Нет, скучно. Давай лучше про Бри-тян. Охота деталей, — отозвался Банри.

Ян-сан согласно кивнул.

— Ладно. Базовые данные: Ви-Джей — четырнадцать лет. Рост — сто сорок пять сантиметров. Вес — тридцать шесть килограммов. Плоская, как гладильная доска, и слегка не уверена в себе из-за этого.

— Лоли, лоли, лоли, лоли! — прошептали друзья, словно две взволнованные птички.

— Обычно говорит в армейской манере, эмоции под строгим контролем. Однако, при виде печенья «Чойс» теряет голову. Если дразнишь: «Смотри, Ви-Джей, «Чойс»! Сейчас съем!» — она мгновенно реагирует: «Ах! Такая! Ты что творишь?! Моё «Чойс», понял?! Нь-я-а!» Кошке — валерьянка, Ви-Джей — «Чойс»!

— Хм, понятно-понятно, — задумчиво произнёс Банри.

Он изобразил блокнот на левой ладони, ручку в правой, скривил лицо, и даже облизал воображаемое перо.

— И в чём же одета Бри-тян?

Лучший вопрос. Такая чуть ли не подпрыгнул от радости.

— В форме саёку.

— О, форма саёку — это святое.

Банри продолжл строчить в воображаемом блокноте.

— Тому есть причина. Ви-Джей прибыла из другого мира, искала меня. Живёт у меня дома. Сказала: «Девушке моего возраста в этом мире полагается такая одежда. Не хочу выделяться». И щеголяет в невинной форме. Хотя изначально, при появлении, носила военную.

— Хм… Ого-го… Лоли, плоская, форма саёку, меч, четырнадцать лет… Так, совещание. Эй, Ян-сан!

Банри прошептал что-то Ян-сану на ухо. Тот нахмурился, ответил шёпотом. Жутковатая картина — двое прижались друг к другу лбами. После очень короткого обсуждения они повернулись к Такая.

— Чувак-два-д-мир, ты нас разочаровал.

— Ага, очень жаль, — подтвердил Ян-сан.

Оба смотрели спокойными, почти печальными глазами.

— В каком смысле?

Банри с грустью покачал головой и вынес свой вердикт:

— Ты зашёл слишком далеко. Намного дальше, чем мы предполагали. Обратной дороги нет… в реальность.

— Реальность? Да что я там не видел!

Такая вскинул голову.

— Мне в трёхмерном мире ничего не нужно! С того самого момента, как я назвал себя «чуваком-два-д-миром»! Реальных девушек я не замечаю. Чужие выдумки меня совершенно не устраивают. Только моя собственная! Бай-бай, реал! Все для моей Второй Половины! Я буду любить Ви-Джей и жить с ней!

Тут Ян-сан тихо заметил:

— Слушай, а она вообще такая уж оригинальная? Таких персонажей — вагон и маленькая тележка. Я, конечно, не специалист, но даже я такое уже где-то видел.

Словно гром среди ясного неба. Такого просто не могло произойти.

— Чё-ё-орт! — голос Такая сорвался на фальцет. — Ты что несёшь, Ян-сан?! Ви-Джей — полностью мой оригинальный персонаж! Моя жена! Ладно, отдельные черты встречаются повсеместно, но посмотри на мир: тысячи персонажей! Разве можно гарантировать, что ни один не совпадёт?! Да вы послушайте дальше — поймёте, какая она уникальная! У меня есть ещё одно суперважное свойство! Будете слушать?! Пожалуйста! Это лучшее! Ну пожалуйста!

Он вскочил, согнулся пополам и сложил руки в молитвенном жесте перед Ян-саном. Тот слегка опешил и кивнул.

— На Ви-Джей наложено «ментальное заклятие». Я сам термин придумал… Ну, своего рода заклинание…

«Ментольное заклятие» — это была тяжёлая деталь. Даже самому Такая с трудом давалось говорить об этом.

На душу Ви-Джей, нет — на саму её суть, тот, кто некогда использовал её как орудие убийства, наложил мощное «заклятие». Сперва думали — это способ повысить боевую эффективность. Но нет. Это был ментальный механизм, сдерживающий её невероятную силу. А ключ… утерян. Никто не знает, где он. По одной из версий, ключ — это человек. Он сейчас учится на первом курсе университета и, похоже, живёт с Ви-Джей в одном доме. Но это уже совсем другая история.

— Ха-а, ментальное заклятие, — протянул Банри тоном полного непонимания.

Такая пояснил:

— Заклятие. Как наручники. Или дверной замок. На душе.

— А, ну тогда понятно. И что, когда оно снимется?

— Её глаза… станут фиолетовыми…

Он сложил два пальца буквой V и указал на свой левый глаз. Аметистовый взгляд — его коронная поза, намекающая на трагическую судьбу Ви-Джей.

— Ну, фиолетовые так фиолетовые. Бывает и хуже, правда, Ян-сан?

— Ага, даже красиво.

— Фу-ух… — выдохнул Такая. О чём только рассуждали эти профаны?

— С вами всё ясно. Вы совершенно ничего не поняли. Вы не способны постичь мою Ви-Джей. В чём дело? Вы сами просили рассказать про Вторую Половину этого парня из двух миров! Но у вас даже не возникло желания! Особенно ты, Ян-сан. Ты просто ужасен. Ни капли понимания. Сама Ви-Джей от вас отвернётся: «Я вовсе не хочу, чтобы вы меня… понимали… понял?!»

— Э-э… — Ян-сан скорчил недовольную гримасу. Красивое лицо, и эта мина выглядела особенно забавно. — Ладно, прости. Просто у меня нет большой любви к отаку-культуре. Могу сказать кое-что с точки зрения обычного человека?

— Валяй.

— Ты сказал: Бриджит Геомилия, сокращённо — Ви-Джей. Так?

— Ну.

— А мне кажется, логичнее было бы — Би-Джей.

В комнате повисло молчание.

— Чего? — выдавил Такая с трудом.

«Нфу!» — Банри прыснул, прикрыл нос тыльной стороной ладони, покосился на Такая и снова: «Нфу-фу-фу…» — виновато, но не в силах сдержаться.

— Би-Джей!.. Нфу-фу-фу-фу-фу! Точно! Би-Джей! Как Блэк Джек!

— Нфу-фу-фу-фу! Ха-ха-ха-ха-ха! — даже Ян-сан рассмеялся.

Такая сидел с непроницаемым выражением лица, уставившись в стол.

— Би? Бриджит начинается с «Би»? Да ну… Я случайно… То есть… Би-Джей?

Ничего страшного! Пусть будет Ви-Джей! Я так решил! Для меня Ви-Джей — самое лучшее имя! «Би» — не мило! Только «Ви»!

Увидев решимость Такая не сдаваться, Банри и Ян-сан, всё ещё посмеиваясь, махнули рукой: «Ладно-ладно, как скажешь».

***

— Такая.

Чего тебе, Ви-Джей?

— У тебя же с утра лекция? Ты, наверное, очень устал.

Да нет, ничего. Спать хочется. Сегодня без подработки, так что дома отдохну.

— Это правильно. Но, э-э… понимаешь… Я, конечно, не особенно хочу, но если тебе не трудно… то, ну… это самое…

Знаю-знаю! «Чойс» же? Куплю по дороге. Вечно ты, Ви-Джей, без сладкого жить не можешь. Но это и мило.

— Ч-что?! Что ты такое говоришь военному?! Я вовсе не просила! Ты сам, по своей воле… э-э… Да ну тебя! Короче, возвращайся скорее!

Ага, скучаешь?

— Не-ет!

Ви-Джей покраснела как рак, надула щёки.

Платиновые волосы струились до пояса, изумрудные глаза сверкали, словно кораллы. На ней — огромная мужская футболка, которую она носила дома. Футболка свисала с плеча, доходя почти до молочно-белых бёдер. Трусов под ней не оказалось. «Эта футболка прикрывает мои ягодицы, верно? Зачем мне ещё что-то? Люди в этом мире такие нелогичные… Ай! Ой! Почему здесь лежит банановая кожура?! Та-каю! Я поскользну-у-улась!»

Ви-Джей-и-и! Нельзя падать, когда на тебе нет трусиков!

Всё это, конечно, происходило только в его воображении.

— Хи-хи, — улыбнулся он про себя и тут же заметил пожилого мужчину, стоящего прямо перед носом.

— Извините, задумался.

Такая поспешно уступил место, встал у двери, держась за поручень.

За окном поезда проплывали привычные пейзажи. Старые домики теснились вдоль железной дороги. Цветы в горшках выстроились в ряд — казалось, вот-вот коснутся вагона. Чуть поодаль многоэтажки. Огромный зал игровых автоматов, ярко-красная вывеска ресторана «Сё-Сё». Новенький торговый центр. Снова игровой зал. Рядом старшеклассница говорила по телефону слишком громко. Дед, которому он уступил место, встретился взглядом и сказал: «Спасибо тебе». Запах пота от ребят из бейсбольной команды после тренировки — лучше бы он не попадал в нос. Они обсуждали «Momoiro Clover Z». Без остановки.

А в его голове…

— Ай-ай-ай! Что ты смотришь?!

Ви-Джей в панике одёргивает футболку, заливаясь краской.

Его Вторая Половина. Бриджит Геомилия.

Весной Такая объявил: заканчивает с трёхмерием и будет любить только двухмерных девушек.

Причины имелись и раньше. Женский пол в этом мире успел его порядком разочаровать. К тому же он отаку. В лёгкой форме: любил аниме, мангу, игры, иногда покупал журналы, сам пробовал рисовать, записывал в тетрадку придуманных персонажей. Из тех, кому веселее набираться вымышленного опыта, чем барахтаться в несовершенной реальности.

Этой весной случилось решающее событие.

На вечеринке в честь новичков в чайном кружке университета девушки-старшекурсницы так бурно его приветствовали, что он разочаровался навсегда. «Хватит! Больше никаких трёхмерных девок! Я буду жить в двухмирии!» — заорал он тогда. Правда, изрядно набравшись. Но момент, когда выкрикнул эти слова, запомнил отчётливо. Ещё почувствовал: на жизненном перекрёстке — поступлении в университет — обрёл новую цельную личность. Нашёл свой образ.

Новые друзья с тех пор звали его не иначе как «чувак-два-д-мир».

Долго пробыть просто «чуваком-два-д-миром» не удалось.

Он решил: раз открыто заявил о любви к двухмерным персонажам, значит, будет любить их от всей души. Но что-то шло не так. Чувства возникали сильные, но они всё равно… не те. Чужие творения. Для фаната хватило бы, но для Второй Половины на всю жизнь — нет.

Оставалось одно: создать собственного персонажа. Он не колебался ни секунды. Вложит в неё весь свой пыл, всю мечту, не стесняясь, и будет любить вечно.

Да. И это…

— Такая, ты дурак. Злой. Всё, я с тобой не разговариваю.

…она.

Его любимая Ви-Джей.

— Скорее… помоги мне встать. Я упала. Мне больно.

Девушка с волосами цвета платины, прибывшая из иного мира.

Идеальная вымышленная возлюбленная, о которой он поведал своим приятелям, когда те спросили: «Расскажи про Вторую Половину чувака из двух миров! Познакомь нас!»

Хотя, когда он рассказал, Банри и Ян-сан в итоге просто подняли его на смех.

«Ничего страшного. Меня это совершенно не трогает. Они хорошие парни. По крайней мере, не назвали меня «отвратительной». Пошутили, посмеялись — но злого смеха не было. Не отвергли меня. Да и ты, Такая, смеялся вместе с ними. Они тебе нравятся, верно? Ты хочешь с ними подружиться?»

Ну да. Именно так. Я совершенно не обиделся.

Он мысленно ответил Ви-Джей, и в этот самый момент двери поезда открылись.

Он ступил на платформу своей станции. Вспомнился друг из старшей школы, уехавший учиться в другой город, в глушь, без какой-либо поддержки. «Не могу найти друзей, что мне делать? Одинок, хочу домой», — писал он. Такие сообщения ежедневно поступали на телефон их общего приятеля.

Пройдя через турникет, Такая зашагал по оживленному родному району Токио. Внезапно ему стало стыдно. По сравнению с тем парнем, у него все складывалось неплохо. Он живет в городе, знакомом с детства, вместе с семьей. В университете он нашел ребят, которых можно назвать друзьями.

— И я тоже здесь, — произнесла Ви-Джей.

Ах да. Разумеется.

Он миновал торговую улицу, заполненную людьми, от площади перед станцией свернул в узкий переулок, где теснились маленькие фабрики и частные дома. Медленно шествуя по знакомой дороге домой, он подумал: ведь сейчас только весна.

Да, кто-то прощается с друзьями, кто-то покидает родные места. Но весна — это время новых встреч. Не все проходит гладко, но начало всегда полно неожиданностей. Такая казалось, что всё только начинается.

— Но… наши с тобой отношения вечны. Начались хорошо и так и будут продолжаться. Без штормов и потрясений. Верно? Мы никогда не расстанемся. Скажи мне «да».

Конечно, Ви-Джей! Что за глупости?

Он приблизился к небольшому парку, где уже пышно зеленели молодые листья.

В голове нежно звучал сладкий, детский голос Ви-Джей:

— Потому что, если мы с Такая когда-нибудь расстанемся… это такой шок… я не думаю, что смогу к этому привыкнуть.

Расстаться со старшим… Шок… Не смогу привыкнуть…

Внезапно…

В голове мелькнул чужой, но такой знакомый голос. Не Ви-Джей. Такая поспешно отвернулся от парка. Не побежал, но ускорил шаг, заметно занервничал. Он перешел на другую сторону дороги, дожидаясь смены сигнала светофора. Повернувшись спиной к парку, он широкими шагами направился домой. «Эй, Ви-Джей», — позвал он. Ви-Джей молчала. Ответа не последовало.

В центре парка, оставшегося позади, возвышалась бетонная горка в форме стегозавра. У входа в ее полое нутро…

Да, это было давно. Четыре года назад.

Четыре года назад, в день выпускного из средней школы. Перед вечеринкой в классе, когда он уже переоделся в обычную одежду. В тот день Такая слушал ее слова.

Да. Просто слушал.

Все, что он сделал тогда — слушал. И не только в тот день. С тех пор он вообще ничего не предпринимал.

Прошло много времени. Он и думать забыл. Но по какой-то причине воспоминания нахлынули вновь.

Возможно, шестое чувство что-то подсказало?

Открыв входную дверь своего дома, где он жил с двадцати пяти лет, Такая сразу увидел ее в крошечной прихожей — у любого деревенского жителя глаза бы вылезли из орбит.

Ярко-розовые, с металлическими шпильками, похожими на оружие. С подкладкой в леопардовую полоску. Двадцать четвертого с половиной размера.

Женские сандалии, небрежно брошенные, подошвами вверх.

Это могло означать только одно…

— И-и-и-ик…

Мышцы по всему телу предательски задрожали.

— Что случилось, Такая?! Неужто погоня добралась и сюда?!

Ви-Джей положила руку на эфес меча, мгновенно перейдя в боевую стойку. Зеленые глаза, словно у хищницы, заметались по сторонам.

— Н-нет, Ви-Джей… Это не погоня… Эти сандалии… Демона…

— Демона?! Будь он проклят!

— Демонической сестры… Май… Ах, черт, моя комната!

В маленьком одноэтажном доме Сато от прихожей вели три двери. Прямо — кухня и гостиная. Направо — родительская спальня. Налево — комната Такая.

Он сбросил кроссовки и ворвался внутрь. Толкнул дверь своей комнаты…

— Фу-у-у-у!

Плохие предчувствия редко подводят. Хотелось вырвать волосы вместе с мозгами.

— А? — обернулась на шум старшая на год сестра. Демон. Май.

Блондинка с волосами до пояса — непонятно, свои или накладные. Сидит на корточках, спиной повернувшись, загорелая спина обнажена. Из-под спущенных штанов виднеется ярко-синяя полоска Т-образных стрингов. Половина ягодиц наружу.

— Чего орешь, дурак?

Она взглянула на младшего брата снизу вверх, лицо искажено, как у разъяренного демона, голос низкий, грубый. Верхняя часть тела — лишь синий бюстгальтер с леопардовым принтом. Красивая загорелая кожа под светом лампы. Изо рта торчит сигарета, ленивая затяжка. А в руке, которую она дразняще вертит…

— И сколько же тебе нужно таких, а? Когда уже угомонишься, озабоченный кусок дерьма?

— Пи-и-и-и-я-я-я!

Ноутбук. Такая. Полный всевозможных секретов.

И, естественно, на экране открыт медиаплеер с «ценным» видео в трехмерном формате.

— Ну-у… ах! ну-у… ах! ну-у… ах!

— Ты поступил в университет, а сам всё такой же? А? Ты, придурок, действительно извращенец? Сколько тебе лет, а ты всё ещё…

— За-заткнись! Это личное! Не влезай в чужой компьютер!

— Ну! Вот здесь! Ах! Так!

— Ты собираешь такой мусор, извращенец до мозга костей, вонючий отаку!

— Что происходит, Такая?! Не бойся, я, Ви-Джей, защищу тебя!

— Вот! Вот! Ах! Ещё! Ещё!

— А тебя это совсем не касается, Май! Отдай, говорю! Не трогай! От-дай!

— Ма-а-ам! Такая смотрит пор-ну-ху!

— И-и-и-и-и! Не-е-е-ет!

— Такая-у-у! Держись! Я сейчас приду на помощь!

Май — сестра-демон, старше на год, сейчас, кажется, живет со своим парнем в другом городе, — встала, держа ноутбук нараспашку. На экране всё ещё отображалось: «Сюда! Сюда! Да! Да! Всё, пришло! Кончила! Кон-чи-ла! Дрожит, дрожит!» Она отбросила попытку брата отобрать ноутбук, словно муху, и, не выпуская сигарету изо рта, ворвалась в гостиную.

— Пре-кра-ти-и-и! Ви-Джей! Се-е-е-ет! Ма-а-а-ам! А-а-а-а!

Мать повернулась на шум. В последний момент Такая выхватил ноутбук прямо у неё из-под носа, со всей силы захлопнув крышку. Он злобно уставился на сестру. Та фыркнула.

— Ма-а-ам, выгони его из комнаты? А ну, вон отсюда.

Она выдохнула густой дым прямо ему в лицо. Мать, которая до сих пор вручную вела бухгалтерию небольшой мастерской мужа, сняла очки для чтения и, вздохнув, отмахнулась от дыма.

— Прекратите ссориться, вы уже взрослые. Май, а что это на тебе надето? Ты почти голая.

— Не голая. Тут жарко. И вообще, Май крутая, да? Смотри, смотри, мускулы!

Май напрягла пресс — на животе отчетливо проступили шесть кубиков. Красивое лицо, яркая внешность — любой бы подумал, что она работает в ночном клубе. Но на самом деле она уже четвертый год работала отделочником. Однажды она затащила ванну на восемнадцатый этаж кондоминиума-башни. Силы в ней — как в пятерых таких хилых братьев, как Такая.

— Ладно, раз поняла, надень что-нибудь сверху.

— Да поняла, поняла, не нуди.

Май, всё ещё с сигаретой в зубах, вернулась в комнату Такая. Туда, где они раньше жили вдвоём, разделённые лишь шторой. «Какать хочу», — пробормотала она. «Иди», — ответила мать, но ответа уже не услышала.

— С какого перепугу?! Почему Май здесь?!

— Вот поэтому.

Мать скрестила указательные пальцы.

— Поругалась с Кингом. Говорит, ушла от него.

— Э? С Кингом?

Кинг — это Саруватари Дзиро, жених Май. Они встречаются шесть лет, и в доме Сато к его имени давно привыкли, не находя в нём ничего смешного.

— Говорит, он изменил. Но Кинг… он же не умеет языком молоть. Кто знает, как было на самом деле.

— Мне всё равно. Она надолго? Я не могу снова жить с ней в одной комнате! Она воняет табаком! Я только-только привык к своей собственной комнате!

— Ненадолго. Не ссорьтесь.

— Как понимать «ненадолго»? На минуту? На две? На три?

— Сказала, съехала от него. Ну, дня на три, наверное.

— На три?! На три дня?!

Такая схватился за голову.

Шесть татами, разделённые шторой, и он с сестрой в период полового созревания — настоящий ад, не описать словами. Он думал, что четыре года назад, когда Май ушла из дома, его жизнь наконец обрела покой.

Личные причины, по которым он возненавидел трёхмерных девушек… процентов на восемьдесят, нет, на девяносто состояли из неё. Из сестры-демона Май.

Местная известная хулиганка. Во втором классе средней школы её средний балл — семнадцать. Грубая, вспыльчивая, громкая, вонючая, грязная. Ни стыда, ни жалости, ни нежности. Ночью, не предупредив, раздвигала штору и, ухмыляясь, светила младшему брату в лицо фонариком. Если у неё плохое настроение — могла ударить просто так. Если он пытался дать сдачи — не получалось, он был слабее физически. Когда он обозвал её «вонючей гориллой», она подкараулила его за станцией, окружила на мотоциклах с дюжиной своих последовательниц и заставила кружить на месте. Потом сказала: «Выбирай: или ты больше никогда не заговоришь, или сейчас встанешь на колени». Когда он встал на колени, она запихнула ему в рот свои носки, которые хорошо пропахли. А однажды, когда он пришёл к ней в слезах и рассказал, что его ограбили парни из другой школы, на следующий день вся группа преступников стояла на коленях перед их домом, рыдала и протягивала кошельки: «Мы не знали, что он брат Королевы Май, пощадите наши жизни!» А Май, взлохматив спутавшиеся золотистые волосы, как львица, сплюнула им на головы. И это она.

И, прекрасно зная всё это, мать спокойно сказала:

— Если тебе так не нравится, можешь пожить пару дней у друзей.

— Что?! Это я должен уходить?! Почему ты всегда на её стороне?!

— Потому что она присылает мне по десять тысяч йен каждый месяц.

Такая поперхнулся.

— А когда бывают бонусы — присылает ещё больше. У неё самой есть желания, да и на свадьбу копит. А мастерская отца сейчас в трудном положении. После зарплаты у нас почти ничего не остаётся. Так что её деньги очень выручают. Поэтому, когда ей хочется вернуться домой, я всегда рада её принять.

Мог ли сын, три года проведший в старшей школе, которую Май покинула после первого курса, и поступивший в университет, куда она даже не пробовала поступать, что-то возразить? Нет, он не мог произнести ни слова. Даже на карманные расходы он зарабатывал сам, но часть оплаты за обучение фактически поступала от этой самой сестры-демона.

Он умолк, не в силах вымолвить ни слова. И тут…

— Такая! Иди сюда!

Из комнаты раздался прокуренный голос Май, напоминающий старого якудзу. Оставив мать, которая снова надела очки и, с глубоким вздохом, принялась за бухгалтерские расчеты, выбора не оставалось — только бежать.

— Ч-чего?

Войдя в комнату с предчувствием очередного унижения…

— Покрась.

Май лежала на ковре, одетая лишь в бюстгальтер и тренировочные штаны, рассыпав золотистые волосы по подушке. Босая, она шевелила пальцами ног. Кончиком сигареты, зажатой в зубах, она указала на флакончик с лаком.

— Я? На ногах? Красить?

— Ага, прекращай болтать и делай уже. Который час? Шесть?! Черт! Скоро за мной приедут! Мы с девчонками сегодня идем выпивать! Давно не виделись!

Говоря это, она пыталась приклеить накладные ногти к своим коротко подстриженным пальцам.

Младший брат, которому оставалось лишь подчиниться, покорно опустился на колени у ног Май и взял флакончик с лаком цвета запекшейся крови. Лишь бы Ви-Джей не видела! Вздохнув, он взял ее странно теплую, сухую босую ступню.

— Грязная нога…

На самом деле ее ступни, обычно скрытые в защитных ботинках, оказались белыми и чистыми. Но ему просто захотелось это сказать. И тут же он получил пинком под подбородок.

— Воняет…

Еще один удар — на этот раз в нос. «Давай уже делай», — прозвучала угроза во взгляде.

После этого он снова положил ее пятку себе на колено, сгорбился и принялся красить ногти на больших пальцах — лаком почти черного, но с красным отливом цвета. «Ну и цвет…» — снова сказал он, но на этот раз ничего не последовало. Май сосредоточенно клеила себе накладные ногти, используя инструмент, похожий на палочки для еды. Ее глаза даже слегка косились.

Такая тоже сосредоточился на маленьких ногтях, опасаясь получить пинка за малейшую ошибку.

— Май, тебе не кажется, что с ним что-то не так?

— А? С чем?

— Вот с этим, — он указал на флакон.

Может, он был плохо закрыт, или лак просто испортился от времени. Жидкость казалась густой, блестки полностью осели на дно. Как ни старайся, из-за густоты лак ложился неровно.

Май взглянула и выругалась.

— Вот черт! Какого хрена?! Я только этот и взяла! Черт, черт, черт!

Она потянулась, чтобы рассмотреть неровно накрашенные ногти, и в этот момент три уже приклеенных ногтя сдвинулись.

— А-а-а-а-а! — взвыла Май, уставившись в потолок.

Она выругалась еще шесть раз подряд, с досадой потушив сигарету в пепельнице.

— Все пропало, пропало, пропало! Вечно все идет наперекосяк! Теперь я не могу пойти на вечеринку с такими уродскими ногтями! Позор!

— Вы же с девчонками идете? Какая разница?

— А вот такая!

Она стукнула его по голове. Отлетевший искусственный ноготь упал в угол.

— Я приду с такими ногтями! И мы будем говорить про Кинга! Я скажу, что он мне, возможно, изменил! И тогда они скажут: «Ну, с такими-то ногтями неудивительно! Ты же себя запустила! Пу-пу-пу!» И что? Я позволю себя унижать? Да пошли они! Черт, времени нет… Ладно, придется звать Аки.

При этом имени сердце Такая ёкнуло.

Аки.

— Ч-чего… Почему?

— Аки умеет красить ногти. Быстро и красиво. Ловко у нее получается.

Она достала телефон, набрала номер и, не представившись, произнесла три фразы: «Я у родителей», «Покрась ногти», «Приезжай сейчас же» — и отключилась.

Аки. Такая еще здесь.

— Такая, сгоняй к маме в комнату, принеси жидкость для снятия лака.

— Аки… это… та самая Аки-тян? Моя бывшая кохай?

— Жи-дкос-ть для сня-тия ла-ка!

Она пнула его ногой в грудь. Такая, прижав руку к сердцу, поднялся.

— Старший.

Тот самый голос, которым Аки его звала, снова всплыл в памяти.

— Если мы со старшим расстанемся… это шок… я не думаю, что смогу привыкнуть.

Тонкий, сладкий девичий голос. Голос того дня, от которого захватывало дух.

Голос Аки, которая на год младше.

Неужели он вспомнил день выпускного именно потому, что они вот-вот должны встретиться?

Он вытащил из ящика какой-то пузырек. Вгляделся в мелкие буквы. «Жидкость для снятия лака». Вот она.

Отдаст Май, а потом… уйдет? Прогуляется по книжному, убьет время. Да, так и сделает.

Почему-то при мысли о встрече с Аки его охватила неловкость. Он решил сбежать.

Вернулся в комнату, чтобы отдать жидкость. И в этот момент…

— Привет, я Аки! Простите за вторжение!

Входная дверь внезапно распахнулась — без стука, без звонка.

— Долго же ты! — взревела Май. Но на самом деле Аки явилась невероятно быстро. Для той, кто живет не по соседству, она добралась до дома Сато в рекордные сроки.

Аки стояла на пороге, тяжело дыша. Засунула ключи от велосипеда в карман и едва не рухнула, прислонившись к двери.

Тут она заметила остолбеневшего Такая.

— А. Привет.

Слегка кивнув.

Прядь черных волос упала на плечо.

Аки-тян… В средней школе ее, кажется, звали «Таке». Прозвище «Така-джо» (фамилия у нее совершенно другая), и со временем оно сократилось до «Таке».

Она всегда восхищалась Май. Очень сильно.

Ещё со времён начальной школы, когда Май была звездой местной мини-баскетбольной команды, Аки являлась её ученицей. Когда же Аки поступила в среднюю школу и они обе оказались в женской баскетбольной команде как старшая и младшая, обожание Май к ней лишь возросло. Она частенько наведывалась к ним домой, и Такая тоже общался с ней.

Тогда Аки, которая ещё годом ранее носила школьный ранец, напоминала хрупкую снежинку — такая милая.

Светлая кожа, каштановые волосы, розовые губы. Смотрела на Май сияющими глазами, а Такая почитал её как «брата Май, старшего Такая».

Но во втором классе средней школы она внезапно начала трансформироваться во взрослую. Все вокруг заговорили, какая Аки красивая и заметная. Эта трансформация не была одномоментной — она менялась снова и снова, всё больше и больше привлекая внимание.

И всё же она продолжала восхищаться таким скучным персонажем, как Такая. При встречах в школе всегда улыбалась ему, рассказывала о Май, а когда приходила в гости, они сидели за одним столом. Всё начало меняться, вероятно, когда Май бросила школу, устроилась на работу и ушла из дома к Кингу.

Такая воспринял уход Май с отвращением.

— Но, Такая, — спросила Ви-Джей, — разве ты не обрадовался, что демоническая сестра ушла и ты наконец сможешь жить в комнате один?

Да, наверное, Ви-Джей. Но тогда меня буквально выворачивало от неё. Просто выворачивало.

Май, которая объявила родителям: будет жить с Кингом, вместе спать и вместе вставать… Как бы это сказать… От неё исходил запах женщины? Слишком живой. Короче, меня мутило от неё. Сейчас уже не обращаю внимания, но в третьем классе средней школы сестра вызывала просто невыносимое отвращение.

А Аки, любимая подружка Май, перестала приходить к Сато. Теперь она навещала Май и Кинга в их квартире.

И Такая, сам того не осознавая, перенёс своё раздражение и на Аки.

Иногда они пересекались в школе. От Аки всегда исходил приятный аромат. Как от распускающегося цветка, который словно пел: «Я здесь, посмотри на меня». Все парни чувствовали этот запах и уставились на Аки. Никто больше не называл её дурацким прозвищем «Таке».

Именно тогда Такая начал избегать Аки, которая улыбалась ему: «Привет, старший Такая!» Друзья завидовали, но чем больше они завидовали, тем сильнее он её сторонился. Старался не попадаться ей на глаза, а если встречался — не разговаривал. Почти игнорировал — отвечал «ага» или «угу» и отворачивался.

Противная её белая кожа, противен запах от всего тела. Противна сияющая аура. Голос, походка — всё в Аки вызывало у него отвращение. Но почему-то именно об этом он думал перед сном.

«Демоница», — подумал он.

Как бы он ни сопротивлялся, как бы ни пытался защититься, образ Аки пробивал все барьеры. У Такая не оставалось ничего другого, как снова и снова погружаться в этот образ. Кричал: «Отвратительно! Не смей приближаться!» — но всё было тщетно.

И в день выпускного демоница Аки подкараулила его в парке.

— Если мы со старшим расстанемся… это шок… я не думаю, что смогу привыкнуть.

Сказав это, она протянула маленький подарок — брелок для телефона. Наверное, хотела поздравить его с окончанием школы.

— Привыкнешь. Это не имеет значения, — лишь ответил Такая. Брелок он так и не использовал, закинул в ящик стола. Наверное, он там и сейчас.

И на этом всё.

— Такая… — встревоженно позвала Ви-Джей.

— Чего-о-о тебе-е-е? — бодро ответил он.

Да, на этом всё. И правда, всё.

Он иногда видел Аки в городе — их пути в школе больше не пересекались. И каждый раз, когда он её видел, она снова и снова менялась. Волосы то светлые. Могла быть единственной девушкой в компании парней. То худела, то полнела. Рост почти не менялся. Иногда носила большое кольцо на безымянном пальце левой руки. Серёжки, макияж. Ходили слухи — а она постоянно оказывалась в центре слухов, потому что её бурная жизнь привлекала внимание, — что встречается то с одним, то с другим, что изменяет, что делает то-то и то-то. Мишень для всех сплетен. Такая не знал, что из этого правда, да и не хотел знать. Просто думал: «Аки теперь в другом мире, совершенно в другом. У нас нет ничего общего».

— Слушай… Такая. Как я выгляжу? Нелепо?

А его Вторая Половина, Ви-Джей, странно стеснялась и стояла к нему спиной.

— Мне… не идёт, правда? Если хочешь смеяться — смейся. Я и сама знаю. Это… странно, да? Точно не идёт.

— Ах! — Такая чуть не вскрикнул. — Что случилось, Ви-Джей?!

Она решительно повернулась.

— Сегодня, оказывается, бал-маскарад. Меня заставили это надеть.

Платиновые волосы красиво убраны лентой, на ней платье нежного персикового цвета. Ви-Джей, которой всегда всё равно, военного, которого не волнует одежда. И вот она стоит в платье с тремя слоями кружев и огромными цветами, опустив голову, краснеет. Смущённая, неуверенно поднимает на него изумрудные глаза.

— Ах, Ви-Джей! Какая же ты… какая же ты милая?!

— Врёшь! Не может быть! Мне не идёт! Таким, как я, платья не идут…

— Очень идёт! Ты самая милая на свете, Ви-Джей! Настоящая принцесса!

— Перестань! Не смотри на меня так… Мне стыдно… Не смотри! Я сказала!

— На что вы смотрите?

— А…

Большие чёрные глаза смотрели прямо на Такая. Он с трудом вернулся из мира прекрасных фантазий в реальность своей шеститатами-комнаты. Три человека в тесном пространстве — плотность населения зашкаливала.

Аки, устав от медлительности Такая, отвернулась и вновь взялась за покраску ногтей Май. Она сидела между ног Май, будто преданная служанка (вероятнее всего, так оно и было), склонившись и аккуратно орудуя маленькой кисточкой.

Май с удовлетворением взглянула на свои ногти. Ее настроение заметно улучшилось.

— Цвет потрясающий, мне очень нравится. У тебя, Аки, отличный вкус в таких вещах.

— Ага, — довольно улыбнулась Аки.

Такая, как ни странно, получил задание высушить ногти холодной струей воздуха из фена. Он не мог уйти, так что сидел вместе с Май и Аки, сосредоточенно обдувая ее пальцы. Цвет, который выбрала Май, был темно-коричневым, почти черным. Такая находил его уродским, но ему не смел возражать.

— Фу-у-ух, готово.

Аки выдохнула и подняла голову. Она плотно закрыла флакон с лаком и бросила его в сумку.

— Все? Закончила?

— Еще нет. Мне нужно нанести верхнее покрытие. Старший Такая.

Такая вздрогнул.

Аки смотрела на него. Ее лицо казалось более утонченным, чем в прошлый раз. Кожа по-прежнему была светлой, но под глазами залегли легкие тени. Может, она не высыпалась. Волосы снова были черными — густой, струящейся чернотой, длиной почти до талии. Большие глаза с двойными веками блестели, как у кошки. Губы были розовыми. Широкий вырез топа с цветочным принтом открывал изящные ключицы. Худые руки были спрятаны в легкой толстовке. Мешковатые штаны напоминали домашнюю одежду.

Ошеломляющий образ Аки.

Демоница. — Посушите и ноги феном. Старший? Вы меня слышите?

— А?! Что?! — спохватился он и выключил шумный фен. В комнате воцарилась тишина.

— Я велела посушить и ноги.

— А, ноги… ноги…

Такая, спутав все в голове, направил фен на ее босые ноги. На полную мощность. Горячим воздухом. Естественно, это было глупо.

— Горячо-горячо-горячо!

Аки вскрикнула и отскочила. — Ах! Прости-прости-прости! — зачастил Такая, а Май громко расхохоталась.

— Ты что, дурак? Что ты делаешь? У тебя с головой все в порядке? Клоунада?

— Аки-тян, прости, ты не обожглась?

— Все в порядке… Вообще-то…

Она хихикнула и прикрыла рот рукавом толстовки. Не издавая ни звука, только дыша, она смеялась, извиваясь всем телом, откидываясь назад и вздрагивая. «Не могу поверить, как это смешно», — бормотала она.

Такая не мог отвести глаз от ее странного смеха. Если бы он смотрел еще мгновение, Аки бы это заметила.

В этот момент заиграла дурацкая мелодия звонка телефона Май.

— О, давно не виделись! А, вы уже близко? Тогда я к вам выйду. Быстро собираюсь, пока! Аки, с ногами все, времени нет.

— Но ведь мы еще не закончили… — Аки с сожалением прижала прозрачный флакон с закрепителем.

— Нормально, нормально. Все хорошо. А то опоздаю.

Перед Такая и Аки Май спокойно сняла спортивные штаны — на ней были только стринги, — оставшись в одном бюстгальтере. Она достала из сумки узкие джинсы, надела их, накинула топ с принтом зебры, нацепила цепочку — и ее наряд был готов. Хотя сейчас был только апрель, она даже куртку не взяла. Она сунула телефон, кошелек и ключи в маленькую сумочку, зажала ее под мышкой. Львиную гриву волос пригладила рукой. Затем она повернулась к Аки, которая все еще смотрела на нее с сожалением.

— У этого уже есть права, так что он отвезет тебя домой. Темнеет, а ты часто натыкаешься на всяких подонков. Такая, спроси у мамы, можно ли взять машину. Может, она хотела съездить за покупками.

Распорядившись, она быстро вышла из комнаты.

В итоге Такая и Аки пошли домой пешком.

Поначалу он хотел отвезти ее на машине — раз уж Май так сказала. Но Аки ответила: «Я на велосипеде, ничего страшного».

— Старший Такая, мы так давно не разговаривали.

— Правда?

— Сколько лет прошло…

Да, наверное. «Ну, тогда пока». Но он не мог просто уйти после того, как услышал про домогательства. Поэтому решил проводить ее до дома.

Они шли и обменивались редкими фразами. Воспоминаний, которыми можно было бы поделиться, не осталось. И отношений, которые продолжались бы в настоящем, тоже.

Только иногда Аки, ведя велосипед рядом, задевала педалью ногу Такая.

— Ай!

— Ах, простите.

За минуту — три раза.

— Ай! Все, давай сюда. Я поведу. Сумку на плечо повесь, а то вырвут.

Он забрал руль. Аки послушно повиновалась: повесила сумку на плечо и пошла рядом, цокая сандалиями. Наверное, она теперь сама боялась задеть его ногу.

Снова шли молча. Затем они подошли к тому самому парку, и Такая затаил дыхание.

Аки, шедшая рядом…

…почему-то снова прикрыла рот рукавом толстовки, как тогда, когда смеялась. Смеялась ли она? Или зудели губы? Или вспоминала тот день, четыре года назад? Такая не понимал. Он не мог прочесть по ее лицу, о чем она думает.

Его собственная неловкость бесила. Неужели он, студент, не может нормально пройти рядом с настоящей девушкой? У него никогда не было трехмерной подруги, но он считал, что общается с противоположным полом без стеснения. Именно поэтому, будучи «нормальным», он называл себя «чуваком с двумя девушками» без всякого уничижения.

А сейчас он вел себя как школьник.

Та часть его, которая совсем не изменилась с тех времен, сейчас предстала во всей своей неприглядной красе.

Она вытащила наружу Аки.

— Можно спросить?

Такая, который уже почти умер от стыда, поднял глаза. Аки смотрела на него. В ее больших кошачьих глазах отражались уличные фонари.

— Тебе нравится в университете?

— А? Ну… почему ты спрашиваешь?

Он ответил как идиот и сделал вид, что смотрит на светофор. Он старался не смотреть на ее лицо.

— В этом году иду поступать. Так родители велели.

— А… понятно. Ты же в выпускном классе. Готовишься к экзаменам?

— Не знаю точно. Вряд ли. Учеба меня не особо привлекает. Мне нравится макияж, возможно, я поступлю в колледж по специальности визажиста.

Такая подбирал слова, чтобы прозвучать как взрослый человек, но Аки задала вопрос, который заставил его почувствовать себя неловко:

— А ты, старший брат, никогда не сомневался, верно? Ты же такой умный.

— Да нет, я не настолько…

— Умный. Я, даже приложив максимум усилий, не смогу поступить в твой университет.

— Ну, я не уверен… Я правда…

— Может, устроюсь к Май-сан?

— Вот это вряд ли.

На эти слова он ответил абсолютно ясно.

— Май — девушка не от мира сего. Немногие женщины обладают такой силой и выносливостью. То, что она так упорно трудится, — это редкое исключение.

В этот момент Аки тихо рассмеялась. Звук, похожий на воркование голубя, вырвался из её горла, и она прищурилась.

— А ты совсем не изменился, старший брат. Настоящий комплекс младшей сестры. «Май»…

— Да нет же! Просто если я не буду так её называть, она меня уничтожит! Ты ведь знаешь эту вонючую гориллу!

— Знаю. Но всё равно забавно слушать.

— Ничего смешного!

— Но ты ведь её любишь, не так ли? Май-сан.

— С чего ты это взяла?! Ненавижу её! Эта тупая самка вонючей гориллы!.. Ах…

Такая непроизвольно огляделся по сторонам. Прядь волос Аки коснулась его плеча. Она захлопала в ладоши и рассмеялась ещё громче.

— Ты искал её… Это так смешно… Не могу… Испугался, что она услышит…

Она буквально корчилась от смеха. «Слишком много смеёшься», — пробормотал про себя Такая. Они уже давно миновали парк.

На перекрестке загорелся красный свет. Такая остановился.

— Аки-тян! Осторожнее!

— Почему?

Аки спокойно продолжила идти. Машин не было, но горел красный. Такая предпочитал подождать зелёный, чем переходить на запрещающий сигнал.

— Машин же нет. Кто вообще здесь соблюдает правила?

Аки перешла дорогу и обернулась. Светофор всё ещё показывал красный. Несколько секунд она смотрела на Такая, который остался стоять на месте, затем отвернулась и пошла дальше.

Загорелся зелёный. Такая сел на велосипед и догнал Аки.

— Ты всегда так переходишь дорогу? Нельзя! Вдруг что-то случится? Дети увидят и начнут делать так же!

— Ты действительно не изменился.

У тебя на лице написано: «Ты всё тот же зануда».

Слова Аки задели Такая. Он сидел на велосипеде, отталкиваясь ногой от земли.

— А вот ты изменилась, Аки-тян. Очень сильно.

Он сказал это с особым подтекстом. Аки подняла взгляд, и уголки её губ искривились в неровной усмешке.

Такая не мог понять: она хотела пошутить или расплакаться.

— Старший брат.

Она ткнула пальцем ему в нос.

— У тебя ведь нет девушки.

— Есть!

Такая отвернулся и снова оттолкнулся от земли.

— Врёшь.

Аки побежала за ним.

— Правда! Её зовут Ви-Джей!

— Ви… Что за имя странное?

— Бриджит Геомилия!

— А-а… Это какой-то персонаж из аниме?

— Нет! Она настоящая!

— Да-да, конечно, настоящая!

Он продолжал отталкиваться от земли снова и снова. Но дорога шла в гору, и ехать быстро не получалось. Аки, слегка запыхавшись, сравнялась с ним.

— Ладно, мне всё равно.

Она протянула руку.

И положила её поверх его руки, державшей руль. От неё исходило тепло.

— Слухи… всякое бывает…

Такая невольно посмотрел на её лицо. Аки тоже смотрела на него. Красивое лицо было освещено уличным фонарём.

— Не верь всякой ерунде. Аки — это Аки. Только та, которая сейчас здесь, — настоящая.

— Аки-тян…

Её тонкие пальцы сжали руль, и велосипед остановился. Они замерли посреди дороги.

— Старший брат.

— А…

Она была ниже его на десять сантиметров. Ее взгляд был устремлён прямо на него. Она медленно моргнула, словно чего-то ожидала. Длинные ресницы отбрасывали тень на щеки. «Старший брат», — позвала она тише. Почти шёпотом, который можно было услышать, только наклонившись. Её ладонь была горячей. Казалось, всё её тело излучало жар. И когда он это осознал, у него, кажется, открылись все поры.

Апрельские бури. Весенний ураган.

Он застыл в этой реальности.

Что ему делать? Как противостоять этому урагану? Как заставить своё трёхмерное тело двигаться и что думать?

Как жить в этой реальности, чтобы потом не жалеть, не страдать самому и не причинять боль другим? Если кто-то пытается открыть закрытое окно, его нужно прогнать, сбить с ног? Или…

Впустить внутрь и жить в одном мире. Возможен ли для него такой выбор? И если да, если это возможно… тогда…

Продолжая сидеть на велосипеде, Такая смотрел на Аки. Он протянул дрожащую руку к её худому плечу, пытаясь подобрать слова.

Я тогда, в тот день, был очень рад.

И подарку тоже был очень рад.

Я очень-очень сожалею, что поступил так.

Мне так грустно, что ничего нельзя вернуть, что ничего уже не исправить.

Мне просто страшно от того, что всё меняется.

Я просто боялся и не мог ничего предпринять.

Я хотел защитить себя.

И ненавидел себя.

Всем сердцем…

— Аки-тян…

Он хотел притянуть её к себе. Оставалось всего несколько сантиметров до её плеча. Он сжал губы и медленно приблизился к источнику тепла.

Он приближался.

Принял решение.

— Старший брат…

И тут…

— Я пришла.

Она отпрыгнула.

Моментально отстранилась.

И усмехнулась. Это не игра воображения. Аки усмехнулась — как настоящий демон.

И посмотрела на Такая снизу вверх.

— Можно я оставлю у тебя велосипед?

— У-у-а-а-а-а-а-а-а! У-у-у-у-у!

Эмоции захлестнули его. Он чуть не упал с велосипеда. То есть, он упал. Что это было? Что вообще происходит? Это реальность? Аки-тян… Что это?!

Ты — демоница!

Снова чуть не умер от стыда. Аки, бросив на него взгляд, поставила велосипед у бетонного забора частного дома. Здесь она и жила. Отбросила волосы со лба.

— Благодарю за сопровождение. Старший, с вами всё в порядке? Выглядите как-то странно.

— У-у-а-а-а-а-а-а-а!

Аки, легко перебирая ключами, рассмеялась. Она без труда поднялась по лестнице к входной двери, открыла её. Дома, судя по всему, никого не было.

— Ах-ха-ха.

Обернувшись напоследок, уже входя внутрь, она на мгновение замерла, глядя на Такая, который всё ещё извивался в агонии.

— Почему же он настолько странен, этот первый в моей жизни возлюбленный?

Вот именно! Вот почему трёхмерность — это отстой!

Видите?!

Вот к чему это приводит!

Идиот!

Дурак, дурак, дурак!

Пусть все, кто причиняет мне боль, будут разбиты вдребезги, взорвутся, превратятся в прах и исчезнут!

Чтобы вы все сгорели дотла-а-а-а-а!

— Такая…

Ви-Джей!

— Не верь пустым слухам. Ви-Джей — это Ви-Джей. Только та, что рядом с тобой, настоящая.

Вот как. Моя Вторая Половина — только ты. Ты одна достойна моего сердца.

— Такая… обними меня.

Конечно, Ви-Джей. Эти руки существуют для того, чтобы обнимать тебя.

Он крепко прижал к себе хрупкое тело Ви-Джей, принявшее облик сайоку.

— Поцелуй меня… Я желаю поцелуя…

— И скажи, что любишь меня…

— Скажи, что всегда любил… Открой мне своё сердце…

Он отстранился, чтобы исполнить её желание. Он хотел её поцеловать. Видите, как всё просто в этом мире? Всё можно сделать так, как хочешь.

Но тут ему в лицо брызнуло что-то горячее, солёное, с отвратительным запахом. Испуганно вытерев лицо рукой, он обнаружил кровь.

— Такая…

Ви-Джей медленно осела на землю. Она была чудовищно ранена. Он закричал, протягивая руки, но было поздно. Ви-Джей, вся в крови, упала навзничь. Он опустился на колени в кровавую лужу, пытаясь поднять её. Кровь смешалась с её платиновыми волосами и его руками.

Почему? Как? Кто так сильно ранил Ви-Джей? Она умрёт.

— Кто ранил…

В её изумрудных глазах, в которых уже угасал свет, вспыхнуло чёрное пламя.

— Это ты ранил, старший…

Ви-Джей, вся в крови, смотрела на него своими чёрными глазами, говоря голосом четырнадцатилетней девочки.

— Ты ужасно ранил Аки. Точно так же. Мне больно, мне тяжело. Я умру. Слишком…

Когда это я её ранил?!

— Ты постоянно её ранил. Ты всё время говорил, что она изменилась. Обвинял её. Хотя сам изменился… Ты отвратителен. Не смей говорить про Аки — что она отвратительна, что она грязна.

Что же мне теперь делать?!

— Чтобы ты ни сделал, уже поздно. Аки умрёт. Я больше не буду участвовать в твоих удобных, глупых и отвратительных фантазиях. Посмотри, что ты натворил. Я вся изранена. Мне остаётся только умереть. Аки от этого ничего не получит. Её это не касается. Хотя…

Где-то вдалеке раздался гул — то ли звук крыльев, то ли странная вибрация.

— Хочешь продолжить?

— Продолжишь и будешь убивать Аки снова и снова?

— Мне всё равно…

— Но когда-нибудь ты меня отпустишь, ведь так?

— Ах…

Какой же отвратительный момент пробуждения.

Он открыл глаза, но пока не мог осознать, где находится и что произошло.

Сон. Отвратительный, до тошноты реальный сон. Тело лежало на кровати в затемнённой комнате. За окном уже начинало светать. Прошло около пяти часов.

Гудение — это вибрировал телефон. В углу комнаты, на матрасе, лежала Май. Неизвестно, когда она вернулась. Вибрация разбудила её. Или она вообще не спала. Она потянулась к телефону. Открыв его, она осветила лицо бледным светом.

— Звонили? Кинг?

— Ты не спишь. Спи.

Быстро ответив на сообщение, она выругалась, закрыла телефон и бросила его под подушку. Легла на спину. На ней была футболка и странные штаны — на вид отцовские исподние. Она широко развела ноги и уставилась в потолок.

— Помирились?

— Нет.

В тишине раздавались лишь хриплые после сна голоса — продолжение сна.

— Когда вы уже поженитесь…

— Нет.

— Почему? Ты поэтому деньги домой отправляешь? Потому что я у тебя на содержании?

— Дело не в этом.

Май закрыла глаза.

— Я не женюсь, пока не стану самостоятельной.

— А что значит «самостоятельная»?

— То, чем я ещё не стала. Не думай об этом. Учись. Папа на тебя надеется. Учись. А всё остальное…

Сон снова одолевал его. Такая закрыл глаза.

В темноте раздавался тихий голос.

— Всё остальное я возьму на себя. Так что не волнуйся.

— Я, Ви-Джей, буду защищать тебя, Такая! — разнеслось эхом.

— Так что не бойся!

Ви-Джей жива.

В белоснежной военной форме, под лазурным небом, где кружились лепестки цветов, она взмахнула мечом. В её изумрудных глазах сияла несокрушимая сила.

Стояла одна на ветру, платиновые волосы развевались, протягивая к нему руку.

— Такая. Я не умру. Если ты захочешь, я буду воскресать снова и снова, из любого места.

Он схватил её за руку, обнял — и мир наполнился ликующими возгласами. Прогремели фейерверки. Цветные ленты. Они кружились в воздухе, обнявшись.

— Пока я тебе нужна, я буду рядом…

Наступило утро. Такая проснулся. Май всё ещё спала, тихонько посапывая. Она спала, широко раскинув ноги, словно краб, зажавший полотенце. Её волосы, которые, как оказалось, были настоящими, разметались по подушке. Спала она с удивительно детским выражением лица.

Интересно, ей не нужно идти на работу? Стоит ли её будить? Но, увидев глубокую морщину между её бровями, он передумал. Инстинкт младшего брата подсказывал: не буди.

Стараясь не производить шума, он направился в гостиную.

— Мам, Май не нужно будить? А…

Он заметил человека, сидящего за столом.

— Доброе утро, — произнёс тот, кивнув.

Кинг. Когда-то известный хулиган, теперь он выглядел как самый настоящий рабочий. Короткая стрижка, могучие руки. Он сидел за столом в доме Сато и ел тост.

— Вы пришли за Май?