86 — Восемьдесят шесть — (Новелла) Том 13 Глава 4 Тебя, наверно, мне придется упрекнуть

[П/П: Название главы в оригинале — строчка из стихотворения из нового собрания песен Японии.]

Вчера утром Кики исчезла.

Теперь Юто остался с Читори наедине. Она выглядела ужасно: лицо стало бледным, губы плотно сжаты, словно она пыталась стерпеть сильную боль. К тому же она все время держалась от него на расстоянии. Похоже, в ней все же начались изменения.

— Читори… — окликнул он.

Но Читори только устало подняла на него глаза. Она лежала на постели, сплетенной из хвойных ветвей, которые помогали сохранять тепло, а голова ее покоилась на подушке из вечнозеленой листвы.

— Если весь день будем в пути, то доберемся до Нойнаркиса… Ты в силах встать?

— Да… — слабо ответила она и с трудом поднялась. — Я туда доберусь, пусть даже ползком… Мне необходимо вернуться.

ᅠ

На пути эвакуации, в восточной зоне боевых действий Нойгардении, находился город Китортант. Как и в других городах бывшей Империи, здесь улицы были узкими. Шин обратился к своим, глядя на группу серебристоволосых за баррикадой на одной из таких улочек.

— Всем из 1-го батальона. Начинаем освобождение бывшего района Китортант.

«Провозглашение независимости» мятежников-республиканцев и их захват территории усилили нагрузку на ударную группу, заставив разделить и так скудные силы надвое.

Таким образом, на них по-прежнему лежала основная миссия — обеспечить безопасность маршрута отступления для Блан Роуз в зоне боев, но теперь добавилась обязанность освободить захваченные города к северу от Нойгардении. Кроме того, требовалось устранить все преграды на дороге и уложиться до подхода первого в очереди подразделения — 67-й бронетанковой дивизии.

— Главная цель — снести баррикады. Мятежники не профи. Вероятно, разбегутся при первой угрозе. Но если не подчинятся приказам или не удастся их нейтрализовать до прибытия 67-й дивизии, то другого выхода нет — стреляйте на поражение.

Артиллерийские снаряды вылетали из стволов со скоростью 1600 метров в секунду, и ранить кого-то несмертельно они не могли. Варгам поручили отводить сдающихся мятежников, так что у них были штурмовые винтовки с боевыми патронами. В условиях дефицита времени и сбоев в поставках невозможно было достать резиновые пули для разгона бунта.

Грета, управляющая четырьмя бронетанковыми дивизиями ударной группы с тылового командного пункта, добавила:

— Старайтесь обойтись без этого, если нет крайней нужды. Но если придется, я дам приказ.

Глубоко внутри Шин и остальные считали, что в такой критической обстановке подобные слова — пустая трата времени: полный развал фронта уже виднелся впереди. Однако Грета сохраняла полную серьезность.

— Помните: огонь открываете по моему приказу. Вы — руки, я — мозг. За спуск курка отвечаю я. Младшим офицерам вроде вас не стоит об этом заботиться. Держите в уме.

ᅠ

Служанка сбежала, но главную цель — Эрнеста — взяли в заложники. Теперь Союз не мог напасть на Новую Республику Сан-Магнолию и ее жителей, а был обязан их охранять.

Или так задумывалось, но Примула вместе с десятью ошеломленными соратниками смотрела новости. Подавление восстания стартовало почти мгновенно. Они сидели в небольшой гостиной скромной резиденции.

— Почему? — прошептала она.

Эрнест, на которого все еще был направлен ствол, ответил с саркастической усмешкой учителя, поправляющего ученика.

— Не знаю, на что вы рассчитывали, но вице-президент может меня заменить… Как только я потерял возможность действовать, вся власть перешла к нему. Теперь они могут меня просто уволить.

Эрнест лишился поста и смотрел в дуло пистолета, но держался спокойно и говорил с Примулой почти бодро. От этого оставшиеся Отбеливатели невольно вздрогнули.

Он вперил в дрожащих захватчиков свои пепельно-серые глаза, мерцающие как блуждающие огоньки, и слабо улыбнулся.

— Я давно ждал, когда меня наконец уволят, ведь я больше не нужен, но цеплялся за пост благодаря популярности. Такое увольнение меня вполне устраивает. По-моему, они слишком затянули.

ᅠ

Эрнест Зиммерман стал президентом при поддержке народа и покровительстве кланов Ониксов.

— Десять лет назад его стоило поддерживать… — подумал Йошка, сидя в бронированном транспорте. Он слушал новости по радио.

Эрнест был мужем лидера революции, погибшей от рук властей. Выполняя ее завещание, он возглавил революцию вторым — трагический герой, лишившийся любимой жены и ребенка из-за тирании императорской семьи.

Он был тем самым человеком, к которому потянулись массы.

Человек, который в слепой преданности идеалам жены добровольно взялся за бремя политика.

Необходимость в Эрнесте исчезла.

Во время первого масштабного наступления Йошка краем глаза заметил безумие Эрнеста в командном центре. Его хаотичный, противоречивый идеализм так сильно возвеличивал ценность человеческой жизни, что по сути подразумевал покорность перед смертями. Подобная явная демонстрация помешательства деморализовала солдат и подчиненных.

Поэтому вполне подойдет, если от него сейчас откажутся — вероятно, кланы Ониксов именно так и поступили.

Эти подлые, уродливые, хитрые дронго*, мучившие Империю с момента ее создания. Эти черные крысы набрасывались на всякого, кто источал власть и богатство, и оставляли свою жертву, стоило ей ослабеть и умереть, чтобы найти следующую.

ᅠ

[П/П: Дронго — вид воробьиных птиц с черным оперением и черными глазами.]

ᅠ

— За это я могу тебя поблагодарить, Ятрай Ноузен. Благодаря тебе сыну принцессы Юны не придется брать на себя главенство над вашим кланом проклятых уродов.

ᅠ

Главная цель ударной группы — поддержка отступающих войск. Однако применение осколочно-фугасных снарядов грозило завалить дорогу обломками. Поэтому…

— Начать операцию.

Регинлейвы рвались вперед, захватывая квартал за кварталом с молниеносной скоростью. Как только Шин дал команду на старт, силовые установки фердресов их изрыгали пронзительный вой — это был первый удар. Чтобы разогнаться до сотен километров в час, десяти тонной машине требовалась колоссальная мощь. Грохот бронетанкового оружия оглушал, вибрации били в кишки — только этого хватало, чтобы запугать трусливых солдат до сдачи.

Но республиканские мятежники в основном были не военными, а простыми уличными жителями.

На экране в увеличенном виде Шин заметил фигуры, отступающие за баррикадами. Когда Могильщик с взводом ринулись в атаку, повстанцы струсил и кинулись врассыпную.

Регинлейвы превосходили обычное бронетанковое оружие в скорости, хотя у мятежников были штурмовые винтовки и портативные противотанковые безоткатки. Ни одному из этих оружий не хватило бы мощи пробить Регинлейв в лоб.

Несколько мятежников все же высунули стволы автоматов из-за баррикад… но почти никто не выстрелил. То ли не зарядили патрон, то ли предохранитель забыли снять… Классическая оплошность дилетантов, уверенных, что стрельба — это просто нажать на курок, или зеленых новичков, не умеющих обращаться с автоматами.

Могильщик на острие взводного клина приблизился к баррикадам. Мятежники, видимо, думали, что укрепление выдержит, но оно слетело как бумажка. Когда толпа за ним кинулась наутек, Шин на Могильщике развернулся прямо на нее.

Увидев грозного Регинлейва, массивного и страшнее тигра, и услышав рев силовой установки в упор, люди рванули во весь опор, спотыкаясь и падая друг на друга. Шин хотел избежать паники, но хаос имел и свои плюсы.

Если позволить им рассыпаться по улицам, потом будет морока. Три отряда из других взводов выпустили анкеры. Тахина и Матори использовали здания по обочинам, чтобы перекрыть путь передней части толпы, а Сашиба взобрался на крышу и навел гладкоствольную пушку на мятежников для верности.

Сашиба через внешние динамики на максимальной громкости велел встать на колени и руки за голову.

Захватить мятежников вышло чересчур легко.

— Пехота, уведите пленных мятежников.

Отряд вызванных девушек-Варгов вышел для их задержания.

ᅠ

Все развивалось по плану — в ни одном городе повстанцы не могли противостоять Регинлейвам. Молодым солдатам не пришлось пачкать руки. Отдав приказ военной полиции заняться делом, Грета обернулась.

— Советница, иди наконец. Ты беспокоишься за президента Зиммермана, да?

Она повернулась к Фредерике, которая витала в облаках. Оставлять ее в командном центре в таком виде нельзя, и Грета знала, что не способна утешить ребенка, тревожащегося за семью.

— Думаю, тебе лучше не смотреть на то, что там творится, но если возникнет нужда, поступай как знаешь. Ты поможешь оперативной группе, если расскажешь о обстановке внутри до их отправки.

Фредерике удивленно взглянула в ответ. Ударная группа как боевое подразделение имела иную цепочку командования, не такую, как у тыловых сил на учебной базе. Грета не могла отдавать им прямые приказы, но…

— Я свяжусь с базой и попрошу младшего лейтенанта Рикку активировать рейд-устройство.

ᅠ

Сотни тысяч солдат с фронта все отступали. Когда тыловая поддержка полностью вывелась, прибывшие по вызову варги-призывники развернулись в Харутари. Боевые части заняли их места и начали отход.

Армия в целом наступала стремительно, различные подразделения взаимно подпирали друг друга на всем протяжении пути. На передовой задержались лишь минимальные силы, ведущие бой с Легионом, но и они вот-вот отойдут под прикрытием огня второй линии укреплений.

Но…

ᅠ

Бронированный пехотинец Вев оставил позицию вместе с товарищами и покинул это смертельное поле битвы. Однако на отступе он уловил приказ, в который отказывался верить.

Армия второго северного фронта обязана отступить.

Иными словами, они просто бежали. Все без исключения: аристократические генералы, Варги, волонтеры Стран флота. Ни один из них не пошевелит пальцем, чтобы защитить или спасти родные места Вева.

Они бросают наше селение!

Затаившись среди холмов Неикува вместе с бесчисленными дезертирами, Вев от ярости прикусил губу. Конечно же, они предатели. Именно поэтому он сам их покинул и бежал.

Внезапно в долину хлынули Львы во главе с Вороном, учуявшим скопление противника. Машинам и стрелять не пришлось — их пятидесятитонная масса просто раздавливала и обычных пехотинцев, и бронированных.

Вев с товарищами рванули прочь, но в тесной долине лишь мешали друг другу.

— Г-где бронетанковая дивизия?! Львы им по зубам!

Ванарганды как раз справлялись со Львами, и коль Легион забрался так далеко, то подразделение бронетанков, ответственное за мобильную оборону, обязано было выйти им навстречу.

— Почему они не спешат на помощь?! Никч…

Но слово «никчемные» Вев не успел договорить — металлическая лапа раздавила его.

ᅠ

Хоть запросы о поддержке из точки прорыва сыпались градом, Глайвиц и свободный полк Мирмеколеон не могли сдвинуться с места. Бегущие солдаты, казалось, паниковали все яростнее, но сколько Глайвиц с остальными ни орали, требуя расступиться, те не реагировали.

Пробиться прямо сквозь них тоже нельзя, так что им оставалось лишь сидеть в своих киноварно-красных Ванаргандах и беситься. Тут по парарейду раздался голос бойца из дивизии асов эрцгерцогства «Пламенный леопард», которая готовилась к выдвижению.

— Все так же дразнишь смерть, шавка?

Слова и интонация звучали жутко, но это говорил полковник, который относился к полку Мирмеколеон вполне по-дружески в эрцгерцогстве Брантолот. В иной момент Глайвиц бы рассмеялся, но сейчас настроения не было, потому он отозвался кратко:

— Не хочу подводить, но мы все еще целы, полковник. Дезертиры перекрыли путь, прорваться не можем.

— Знаю. Потому и вышел на связь — прикрытие больше ни к чему. Готовьтесь к отходу.

Глайвиц опешил. Сзади послышался вдох Свеньи, которая сжалась. Он ведал, что приказ на отступление отдан всему фронту, но как же — сняться со второй линии обороны, не дожидаясь, пока пехота уйдет с первой? Пусть первая вот-вот полностью падет, но они что, бросят бойцов, все еще держащихся там, и даже не прикроют их отход огнем?

— Полковник, сэр, из-за такого решения… из-за такого решения боевой дух пехоты рухнет в пропасть. Дезертиров прибавится.

— Полагаю, так и случится. Но выбора нет. Повторяю, майор. Отступайте. Мы сбрасываем пушечное мясо.

ᅠ

Приказ на отступление передали всем бронетанковым частям второй оборонительной линии, что отвечали за мобильную защиту. Солдаты прекратили координированное движение и полностью оставили первую линию. Впрочем, в заваленной дезертирами зоне боев прикрыть огнем все равно не удалось бы, а если неорганизованная толпа доберется до второй линии, она только затормозит отход бронетанкистов.

Потому вместо того, чтобы превращать ценные Ванарганды в стационарные башни, обреченные на потерю, разумнее увести бронетанковые части и хотя бы усилить ими линию прикрытия.

Вместе с тем аналогичный приказ получили все артиллерийские подразделения и военные инженеры. На первой линии остались брошенные пехотинцы. Артиллерия больше не обстреливала врага, а переключилась на подрыв ключевых объектов и разрушение мостов, доступных для Львов.

Пехотинцы этому не обрадовались. Фердресы, тяжелая и штатная артиллерия с их опытными операторами стоили куда дороже рядовых солдат, так что приоритет отдавался им. Эту простую логику все понимали, но злость и недоверие делали ее неприемлемой.

Гнев пехоты раздували еще и тем, что эти «подкованные» — артиллеристы, инженеры и прочие с высшим образованием — в основном были из бывшей знати и их слуг.

Бронетанкисты, так и не прибывшие на выручку, трусливая артиллерия, инженеры, которые даже не участники ближнего боя. Почему таких слабачков ставили выше тех, кто рисковал жизнью в настоящей мясорубке?

Это мы все это время жертвовали собой, и нам должно достаться право выжить.

Приказ окончательно сломал боевой дух у солдат, которые с трудом держали позиции в ожесточённых оборонительных боях. Всё больше из них предпочитали бежать, вместо того чтобы погибать как расходный материал для аристократии.

Конечно, они принимали такие решения, но это вовсе не гарантировало успешного побега.

Они по-прежнему находились на передовой линии. Предотвращали расширение прорыва и сдерживали наступающий Легион. Битва кипела в самом разгаре. Враг впереди мгновенно поглотит их. Бежать было невозможно.

Поэтому, как бы ни кипела злость и ни угасала решимость сражаться, оставшимся бойцам приходилось держаться на местах, чтобы не умереть.

И именно благодаря этому хладнокровному расчёту танковые дивизии, артиллерийские подразделения и инженеры смогли отойти вместе с горсткой пехоты, которую удалось спасти.

ᅠ

Для «восемьдесят шесть» жители Республики выступали угнетателями. Они не желали стрелять или калечить их ни с того ни с сего, но и причин для показной милости тоже не было.

Ударная группа сметала баррикады, направляла лазерные указатели, а когда мятежники в панике забегали в здания, открывала огонь из пулемётов, выкуривая их наружу. Пули свистели над головами, вызывая лишь обвал крошки бетона.

Когда одна из групп в спешке вылетела из укрытия, Шин велел им встать на колени и скрестить руки за головой, а сам двинулся в следующий квартал. Варги следовали за ним, проверяя сдавшихся республиканцев и уводя их в тыл.

Шин не выключал высокочастотные клинки, их оглушительный визг пугал повстанцев, но те в итоге натыкались на Варгов, цеплялись за них и умоляли о пощаде. Да... он изо всех сил старался предотвратить приказ Греты открыть огонь.

Они тщательно спланировали последовательность зачистки кварталов и появления Варгов, чтобы мятежники, не вступая в прямой контакт с «восемьдесят шесть», бежали прямиком в ловушки. Громкие динамики, установленные для трансляции по всему городу, вещали повелительным тоном приказы сдаться, усиливая панику и вызывая инстинктивное послушание.

Сбор пленных поручили не военной полиции с её явной свирепостью, а женщинам-Варгам — это успокаивало бунтовщиков, заставляя верить в гуманное обращение. Они не ведали, что за пределами города их ждут грубые полицейские, заталкивающие в грузовики.

Шин резко развернулся — оптический сенсор засёк молодого человека с безоткатным орудием на плече. Могильщик мгновенно приготовился, но парень поднял не оружие, а ребёнка. Возможно, показалось, но выглядело так, словно он прятался за малышом как за щитом. Мужчина закричал:

— Подожди, у меня ребенок! Мальчик!

— Бросьте оружие и сдавайтесь! Вам не причинят вреда, если не будете сопротивляться! — крикнул Шин через внешние динамики.

Мужчина швырнул безоткатное орудие и рухнул на колени. Если уж решил упомянуть ребёнка, стоило эвакуироваться с самого начала. Он вообще ничего не понимал: как в слепом упорстве притащил малыша в зону боёв; как вздумал противостоять вооружённым солдатам, будучи слабым гражданским; как ввязался в безумное восстание.

Это выходило за рамки безрассудства и бессмыслицы — это было откровенно вредным. Бесило и то, что республиканцы наконец проявили волю к самообороне.

Шину оставалось только бормотать про себя и глубоко вздыхать, пытаясь унять кипящее раздражение.

ᅠ

Да, в итоге у жителей Республики проснулась воля к сопротивлению и защите. Пробудилось стремление встать на защиту семей, близких и детей. И потому некоторые отказались бежать.

Даже когда на них неслись Регинлейвы, словно воплощение жестоких тиранов-монстров, они преграждали путь и отбивались автоматами, безоткатными орудиями и самодельными коктейлями Молотова.

Но что с того?

Дастин водил по ним лазерным указателем на максимальной мощности. Высокоэнергетический луч опалял кожу, заставляя мятежников либо закрываться руками, либо валиться на колени, что позволяло Варгам подойти и арестовать. Тех, кто не сдавался даже обожжённым, он направлял под гусеницы десятитонного Стрельца.

Он больше не собирался разглагольствовать о справедливости и человечности. Не смог спасти Читори, пассивно взирал на крах своей родины, тешил себя иллюзией действий, не предпринимая ничего. Был он слабым, трусливым дураком — теперь к этому добавится ещё и подлость с жестокостью.

В этой схватке Дастин оказался самым беспощадным. Дошло до того, что двое товарищей из 8-го взвода «восемьдесят шесть» пытались его осадить.

— Дастин! Ты слышишь, Дастин?! Ты заходишь слишком далеко!

— Не заставляй себя, уйди назад! Это же твои люди! Ты понял?! Не увлекайся!

Голос Анжу не раздавался. Это было естественно: ведь он причинил девушке боль, и теперь у неё не нашлось слов для него.

— Не переживайте так сильно. Основная цель — эвакуировать их, так что всё в норме… О.

На консоли Дастина всплыло предупреждение. Оптический датчик уловил подозрительное скопление. Он повернулся взглянуть. Небольшая кучка пряталась на узкой улочке в городе Союза, на плечах у них болтались переносные безоткатные пушки.

Его прошиб холодный пот. Бессознательно он включил внешние динамики.

— Не стрелять! Это опасно!

Однако они всё равно выстрелили.

Дастин отпрыгнул в сторону, уходя от кумулятивных ракет. Медленные, неуправляемые снаряды просвистели мимо ног Стрельца. А стрелявшая группа вспыхнула пламенем.

Безоткатные орудия компенсируют мощную отдачу от крупной ракеты задним факелом пламени. Эти факелы могли поджечь самого стрелка, поэтому таким оружием не пользовались в тесных помещениях.

Дастин побелел, глядя на корчившихся в огне соотечественников. В то же время его одолело самоотвращение за нелепый поступок посреди боя. Зачем он их предупредил? Они напали, так почему не дал отпор? Почему не открыл огонь?

— Неужели я даже не в силах стрелять в свою защиту?!

Почему я… такой трус?..

ᅠ

Дастин явно пал духом. Анжу это видела, но слов утешения не находила. Ведь это она его придавила. Обвела вокруг пальца, наложила проклятие, повернула чистую душу юноши против него самого.

А наложить проклятие удалось именно потому, что его душа оказалась слишком хрупкой и беззащитной.

— Прямо как ведьма… — усмехнулась она над собой.

Случайно совпало, что у неё было такое же прозвище. Его придумал Дайя, но теперь оно казалось проклятием.

Слабым людям не дано творить добро, зато вред наносить они мастера. Так же Анжу прокляла Дастина.

Если ей не стать доброй, праведной или хорошей, то…

— Потому что… я ведьма.

Потому что я злая ведьма. Жадная ведьма.

…она хотя бы вцепится мёртвой хваткой в своё и никому не отдаст.

Система подала сигнал тревоги. Анжу навела тяжёлые пулемёты на надвигающиеся силуэты, как вдруг выскочила полная женщина средних лет с добрым лицом.

— Стойте, мы сдаёмся, умоляем, помогите… не убивайте!

Вот что завопила подбежавшая женщина. Только за спиной она таила бутылку с коктейлем Молотова. Анжу и без того вымоталась и опустела, а теперь её пронзали ледяным взглядом голубые глаза.

В войне с Легионом законы войны соблюдали формально, но они предписывали защищать гражданских. Впрочем, это правило работало, пока гражданские оставались некомбатантами — покуда они не нападали на солдат.

Поздравляю, дура. Ты только что вынесла себе приговор.

Анжу невольно скривила губы в улыбке. Прицел сместился вслед за взглядом. Пальцем она переключилась на вспомогательное вооружение — крупнокалиберные пулемёты — и приготовилась к выстрелу. Внезапно в голове всплыли чьи-то слова, словно пузыри.

«Они убили мою маму и папу. Стреляли в них, как в тире по мишеням».

И что же… вот что я сейчас сделаю? Опустил человека до уровня мусора и расстреляю как мишень на полигоне? Меня ничто не заставляет, но стоило подвернуться случаю, и я сорвусь, вымещу злобу… начну убивать людей?

Анжу замерла на миг. В тот же миг она расслышала укоризненный окрик.

— Не стрелять, младший лейтенант Эмма!

По рефлексу, вколотому тренировками, палец сам собой оторвался от спуска. Женщина дёрнулась и бросилась прочь — гулкие шаги Регинлейва напугали её.

— Мы не отдавали такой команды, младший лейтенант! Соблюдать порядок!

На Анжу орал офицер разведки из 1-й бронетанковой дивизии. Пока Лена отсутствовала, её роль взял на себя разведотдел, где штабных крыс было побольше, чем в других дивизиях.

Офицер рычал сурово и громко, как на плацу или при разносах… но, заметив состояние Анжу, вдруг смягчился. Не только из-за её напряжённой реакции на приказ. Её ещё и била дрожь от ужаса.

— Понятно, младший лейтенант Эмма?.. Вы не выстрелили. Это верно — вы правильно поступили, не открыв огонь.

Убийство пугало её до чёртиков. Реальность войны нисколько не готовила её к стрельбе по людям — будь то враги, республиканцы или кто угодно. И офицер подтверждал: её страх нормален и праведен.

— Вы на стороне добра. Вы не желаете вредить людям или расстраивать близких. Это правильно. Такой путь — верный. И вы правильно сделали, что не стреляли. Молодец.

Но это же слабость. Она слишком слаба, чтобы оберегать других, и годна лишь на подлости.

— !..

Нет. Не в том дело, что зло даётся легче. Просто из-за слабости она поддалась и потянулась к лёгкому — и порочному — пути. Использовала слабость как отмазку. Убеждала себя, что добро ей не по зубам.

— Я…

Слабая. Хитрая. Однако если даже в таком виде я способна оставаться на стороне добра, на стороне справедливости, то…

ᅠ

Наблюдая в новостях за беспощадным подавлением мятежа, Примула осознала, к чему стремился Союз. Они избегали показа чистой жестокости, наподобие расстрела безоружных гражданских, но открыто выставляли напоказ, как легко сокрушают бунтовщиков. Это служило устрашающим предупреждением для всех остальных. Или же, возможно, это напоминало гладиаторские зрелища или цирковые представления, чтобы утолить жажду справедливости у масс.

— К-какая бесчеловечность… Они обращаются с нашим народом Республики как с цирковыми животными…

Республиканцев гнали, словно узников на казнь великомученикам, Регинлейвы походили на диких зверей или гладиаторов, а за всем этим наблюдали жители Союза, точно зрители в огромном амфитеатре.

Следя за жестокими Римскими каникулами*, которые якобы канули в лету истории, Эрнест нахмурился.

ᅠ

[П/П: Римские каникулы — образное выражение времяпрепровождения, связанное с получением удовольствия от наблюдений за страданиями других людей.]

ᅠ

— Вам ли об этом говорить, республиканцы? Вы изгнали «восемьдесят шесть» в восемьдесят шестой сектор, теперь держите солдат Союза на передовой, и после всего этого осмеливаетесь хоть слово молвить? Ой, только не надо всей этой чепухи про «скот в человеческом обличье». Вы сами в это не верите. Так что давайте разберемся, зачем вам было так бесчеловечно поступать?

Примула вздрогнула от этих слов. Если он столько знал, то ответ на вопрос «почему» был предельно ясен.

— Чтобы защитить наши семьи.

Эрнест молча выжидал, и Примула повысила голос, в ней нарастала ярость.

— Да, чтобы защитить наши семьи! Чтобы мои дорогие дети, мой муж, мои родители, моя семья не погибли на поле боя! Вот зачем нужны «восемьдесят шесть»! Вот зачем… нужно клеймить их свиньями в человеческом обличье!

Если бы они не опустили их до уровня нелюдей… если бы им приходилось помнить, что «восемьдесят шесть» — это чьи-то дети, мужья, родители, друзья, возлюбленные… то они не выдержали бы собственной подлости.

И человеку свойственно отвести взгляд, если он хочет игнорировать свою подлость.

— И здесь все то же самое. Мы сделали это, чтобы защитить наши семьи! Все! Если Республика встанет на пути и помешает отступлению, Союзу придется драться! Нам нужно охранять наши семьи! Нам наплевать на «восемьдесят шесть», на Союз, главное — чтобы наши семьи были в безопасности!

Пока она выкрикивала это Эрнесту, из глаз ее хлынули слезы. Примула говорила из любви к семье, к соратникам, к родине, но за тонкой маской любви скрывалась чистая подлость. Настоящая суть этой любви — зло, что рождается, когда человек взвешивает на чашах дорогое сердцу и безразличное, а потом отбрасывает последнее.

И эта подлость таилась в каждом, так почему этот мужчина смотрел на нее с фальшивым неведением, почему обвинял, словно его это не касалось? Почему заставлял признаваться?

— Все такие! Союз такой же! Все готовы жертвовать и убивать других, лишь бы своих не трогали! Такой уж мир!

Эрнест тихо вздохнул, словно виверна изрыгнула пламя.

— Не выводи меня из себя, ладно?

Что произошло в следующий миг, Примула не поняла. Как и остальные Отбеливатели. В комнате раздался тяжелый глухой удар, затем Примула закружилась и обвалилась на пол.

— А?..

Отбеливатели мгновенно замерли. Примула лежала на полу, словно сломанная кукла, и не вставала. Ее руки и ноги судорожно дергались, на ковре расплылось тусклое красное. Форма ее головы изменилась — череп оказался проломлен.

Отбеливатели не сразу осознали, как это случилось. Эрнест небрежно отбросил стул, которым саданул Примулу, затем подхватил брошенный автомат. Он проверил патронник и, злобно усмехнувшись, дослал первый патрон.

— Любовь, значит? Ну, наверное, любовь и впрямь на такое способна. Она лежит в основе человечества. Я знаю, люди убивали и дискриминировали во имя любви.

Ни один из Отбеливателей не выстрелил. Кто-то не дослал патрон, как Примула, но у кого-то оружие было готово, стоило лишь нажать на курок. Однако они стояли как вкопанные, прикованные черной, палящей яростью в глазах разъяренного дракона, пока тот улыбался среди кровавого месива.

— Но… говорить, что из-за любви вам все равно на остальное. Что из-за любви у вас нет выбора. Использовать любовь как оправдание, как причину, но не задуматься о своих делах, не измениться к лучшему. Даже не попробовать преодолеть низость и уродство человечества.

Он перехватил автомат за ствол. Складной приклад был крепким, словно металлическая труба, весил четыре килограмма — больше, чем многие клинки. Эрнест выставил приклад наподобие дубины.

— Получается, вы взываете к любви, чтобы оправдать свою мерзость? Если такая любовь определяет человечество…

…то этим созданиям суждено исчезнуть.

ᅠ

Нонкомбатанты большей частью выглядели как беспорядочная толпа, абсолютно не способная противостоять танковому отряду. Первый батальон мигом взял под свой контроль все районы города Китортант. Захват обошелся куда быстрее и легче, чем арест миллионов безоружных «восемьдесят шесть» силами Республики в свое время.

Эта мысль вызвала у Шина неприятный озноб, он скривился и доложил Грете об успешном завершении операции. Аналогичные доклады поступали от прочих батальонов в других городах. Бронетанковая дивизия, направлявшаяся через этот город, прибавила скорость, хотя и так шла впереди графика. Из-за этого мятежникам в транспорте придется подождать, пока пройдут колонны.

И что дальше?

Шин нахмурился. Отвод бронетанковой дивизии имел приоритет выше, чем эвакуация мятежников, и ожидание само по себе было логичным. Но всё же…

— Командир ударной группы, извините, но если не спешить и не убраться поскорее, окажетесь заблокированными следующей волной.

Пока Шин размышлял, по связи пришло сообщение от разведки, идущей впереди бронетанковой дивизии. Общение велось через командный пункт-ретранслятор, отчего сигналы задерживались, и связной сразу перешел к сути, минуя формальности.

— Танки и артиллерия еще ничего, а вот пехота в арьергарде сейчас в панике несется. Командование у них фактически отсутствует. Они не соблюдают порядок отхода, так что, если не желаете с ними столкнуться, поторопитесь.

Шин скривился. Его предупреждали о дезертирах после падения линии Зентис-Хистрикс, но…

— Готовьтесь, парни, с дороги слезть. Иначе озверелая орда окружит и не пустит дальше.

†

Силы Союза полностью игнорировали ключевые правила отступления: бронетанковые части и пехота неслись сломя голову, а оставшаяся на позициях пехота получала минимум огневой поддержки. Крупнокалиберные залпы обрушивались на фронты, но они уступали гаубичным, да и снарядов было в обрез.

Выдающаяся дальность рельсовой пушки Союза, Кампф Пфау, позволяла бить по передовой с безопасной дистанции. Низкую точность компенсировали залповым огнем, однако при обстреле всего поля боя большое рассеивание вероятного отклонения работало против.

Однако у рельсовой пушки имелось два критических минуса: колоссальный вес, требующий железнодорожных путей для перемещения, и тугая работа тормозных ковшей, гасящих отдачу.

Стоит только Морфо вычислить обратную траекторию залпов, как начнется контратака. Кампф Пфау на разных фронтах и их расчеты окажутся под обстрелом 800-мм снарядов. Кампф Пфау проектировалась, чтобы сдерживать Морфо равной дальностью. Иными словами, рельсовая пушка Легиона могла так же ответить огнем на огонь рельсовой пушки Союза.

Павлины, прикрывавшие фронт артиллерией, падали один за другим под ударами молний от гигантских бабочек. Когда обстрел смолк и на передовой воцарилась тишина, плавучие мосты заняли место своих предшественников. Аранеа форсировали реки и высаживались на поле боя. На горизонте вырастала металлическая орда, ожидая, пока мосты сомкнут берега.

А у Союза уже не осталось орудий, способных удерживать эти машины на расстоянии.

†

Предупреждение разведки 69-й бронетанковой дивизии сбылось в точности.

Шин с отрядом устроили оборону в стороне от главной эвакуационной дороги и наблюдали, как разбитая пехота в панике хлынула, подобно мышиной стае или рою саранчи. Дорога была далеко не узкой, но они заполонили ее черной массой. Строя не сохраняли, темпа не держали — просто неслись напролом, толкаясь локтями. Разделить на дивизии и полки было невозможно, без командования они превратились в обычную толпу.

Группы то и дело толкались, ссорились. Некоторые видели в других самоходные мины. Боязнь призрачного врага тормозила их бесконечными стычками. И так пешком скорость невелика, но их идиотизм лишь усугублял задержки.

Тем временем солдаты в окопах первой линии еле держались. Нужно было отвести максимум пехоты, но…

— Движутся они медленнее, чем ожидалось…

Шин удержался от раздраженного цоканья. Зная, что пехоте не уйти, даже если прикажешь, ударная группа заняла позиции в лесу Лискив, рассчитывая, что толпа не полезет в первозданную чащу. Туда совались лишь те, кто бросил товарищей и рванул первым.

Однако этой пехоте достаточно просто поспешить, чтобы подразделения первой оборонительной линии сумели отступить, пока не стало слишком поздно.

Почему?..

Почему же солдатам так трудно держать разум ясным и доходить до элементарных выводов?

ᅠ

На первой линии в основном оборонялись подразделения Варгов. Их бросили убегающие пехотинцы и отходящие бронетанковые с артиллерийскими частями, кроме того, они окажутся в полной изоляции, как только отдадут последние окопы и укрепления, но Варги видели в смерти на поле боя честь. Они встретят стальную волну с улыбками, будут палить из пулеметов, пока стволы не раскалятся, махать топорами и мечами, покуда те не разломаются.

Парарейд связался с дотом, расположенным недалеко, но и не слишком близко от позиции Варгов.

— Эй, из селения Зото. Вы еще живы?

— О, из Гима Мима весточка! Вы тоже держитесь?!

Они обменялись новостями, поведали о гибели в бою старого дальнего родича, младшего сына из соседнего дома. Оба с жаром ринулись описывать, как кого-то подстрелили. Когда мужчина весело расхохотался, его напарник из Гима Мима заговорил:

— Властитель приказал и нам отходить. Скоро подтянутся главные силы железяк, и понятно, что мы их не удержим, так что отступаем.

— Понял. Хотя…

Его «хотя» наверняка касалось главных сил железяк — крупная группировка сосредоточилась по обоим берегам реки. Машины разнесли все противотанковые препятствия и теперь неторопливо форсировали воду, их не могли задержать ни артиллерия, ни бронетехника.

— Сомневаюсь, что мы оторвемся. Они уже здесь.

В следующий обстрел попала его позиция, и все окопы были стерты.

†

Наконец главные силы первого эшелона Легиона преодолели реку и расчистили мины с противотанковыми заграждениями. Они вошли через брешь и двинулись в глубь линии Зентис-Хистрикс. Следуя за передовой разведкой, они налетали на оборонительные точки. Им противостояли лишь жалкие осколки арьергарда, мины и засады.

Цунами ринулось вперед. Первый эшелон Легиона захлестнул путь отступления, кишевший людьми, и несколько машин на полной скорости приблизились к рубежу прикрытия Харутари.

†

Ударная группа, прикрывающая отход к рубежу Харутари, налетела на волну первого эшелона Легиона. Благодаря дару Шина они знали о приближающихся машинах, но тех было чересчур. Выдержали — помогло то, что имперские города строили как ключевые стратегические узлы. Впрочем, другим частям, усиливающим оборону полосы Харутари, пришлось уходить. В итоге ударная группа с отступающими оказалась отрезана в океане врагов.

Грета, глядя на метки на голографическом дисплее, спросила Шина. Союзники отходили, а враг?

— Это все, капитан? Или еще подойдут?

— Еще. Легион бросил с тыла огромную орду. Размером с корпус… нет, с армию. Думаю, это второй эшелон.

— Армия?!

Здесь «армия» означала союзку нескольких бронетанковых корпусов. Несколько армий составляли группу армий, а в Союзе — армию фронта. Армия западного фронта включала две армии по пять корпусов.

Короче, к Харутари двигалось подкрепление в половину армии западного фронта.

Грета приняла решение. Ударная группа не протянет в грядущей схватке на открытой местности без помощи. И если выбирать между спасающейся пехотой, польза от которой под вопросом, и ударной группой, все еще сражающейся как единое целое, то дороже второе.

— Миссия выполнена. Мы тоже отходим, прикрывая остальные подразделения.

Оставшиеся в арьергарде выжившие были в большинстве Варгами, они разделились на мелкие отряды и начали уходить по скрытым тропам, чтоб враг не засек. Ударной группе некого было ждать.

— Чтобы не мешать другим частям, 2-я, 3-я и 4-я бронетанковые дивизии сходятся в Ройтиче, где есть тыловая поддержка для линии Харутари. 1-я бронетанковая собирается в Накивики, потом на запад, к главной базе.

Вскоре штаб дивизии выдал приказы. Ударная группа заканчивает операцию, отходит и охраняет окрестности главной базы.

«Наконец-то», — буркнула Грета мысленно.

— Легион прорвался на линию Харутари, так что окрестности базы скоро станут ареной боев. Далее сражаемся за наши дома.

ᅠ

Капитан воплощал доброту. Он вел за собой неповоротливых Миэля и детей из чужих земель, даже когда передовые солдаты бежали. Но эта доброта и сгубила военного полицейского.

Дети продвигались по равнинам Монтизото. Фронтовые линии сдвигались куда быстрее, чем ожидалось, и порой сюда прилетали снаряды от дальнобойных гаубиц под названием Скорпионы. И внезапно голова военного полицейского… просто исчезла.

— Э?

Осколок снаряда убил его, и от этого взрыва Миэль вместе с остальными бросились на землю. Зона поражения 155-мм снаряда достигала сорока пяти метров — в этом радиусе он гарантированно уничтожал любого, кто попадал внутрь, а осколки могли разлететься еще дальше, не теряя летальной силы.

В мгновение ока голову полицейского сорвало, и он превратился в безжизненный труп, рухнувший на землю. Одна из девочек в их группе замерла на месте, когда на нее обрушился кровавый туман из плоти, крови и осколков костей.

Миэль и остальные тоже застыли, лишившись своего взрослого сопровождающего.

Оставленные на поле боя, где время от времени свистели снаряды гаубиц, и отставшие от основной массы беженцев из-за своей немощи, дети очутились в полной изоляции, в смертельной ловушке.

ᅠ

Сео прожил там пару месяцев, так что неудивительно, что его вызвали для уточнения плана этажа резиденции Эрнеста. Уже на командном пункте в модульном бараке базы он с тяжелым сердцем понял: дом планируют штурмовать.

Военные собирались ворваться внутрь и молниеносно уничтожить мятежников, не заботясь о судьбе заложника — Эрнеста. Это не полиция призвала Сео, захватив часть базы и используя армейские бараки, а именно солдаты. Несмотря на хаос в армии из-за рушащихся фронтов и политических волнений в столице, военные взялись за инцидент в Санкт-Йеддере, хотя у них не было на то полномочий.

Командный пункт оккупировали Пиропы с их рыжими волосами и красными глазами, они же захватили сектор базы. На их эмблеме красовался леопард в пламени. Это была бронетанковая дивизия «Пламенный леопард», размещенная у столицы — элитное формирование эрцгерцогства Брантолот, укомплектованное только подданными семьи.

Штурм наметили на ночь, чтобы замести следы того, что они по сути бросают президента на растерзание. Всех гражданских из элитного квартала эвакуировали, а прессу держали на расстоянии.

Служанка Тереза благодаря Эрнесту успела сбежать почти сразу после вторжения мятежников. Сео взъярился, услышав, как офицер пробормотал, что было бы лучше наоборот. Но рот ему заткнули — говорить, тем более высказывать мнение, не позволяли.

Как только допрос завершили, его выставили из командного пункта, как пса. Он слонялся по коридору, кипя от злости и не зная, куда себя деть. Что предпринять? Нужно срочно что-то изобрести. Он не мог просто бросить все на самотек и позволить знакомому человеку умереть.

Телефон Сео завибрировал. Пришло сообщение от нынешнего старшего офицера: активировать рейд-устройство и ждать приказов.

— Принято…

Ознакомившись с ситуацией в столице, он размышлял, в чем соль, надевая серебряное кольцо, прихваченное на всякий пожарный. Тотчас кто-то подключился и, запыхавшись, заговорил:

— Сео!.. Фух, повезло! Слушай, ты близко к резиденции Эрнеста?!

Фредерика видела реального знакомого. Повезло — это она права. Идеальный шанс!

— Фредерика, ты подвернулась как нельзя кстати. Помоги!

Если она в курсе положения в резиденции с Эрнестом и действий Отбеливателей, то можно захватить дом так, чтобы Эрнест не угодил под перекрестный огонь. Сео, разумеется, не расскажет «Пламенному леопарду» о Фредерике — эрцгерцогство Брантолот пронюхает о девчонке, — но можно свалить на дар Шина или Его Высочества.

Через связь Сео ощутил, как Фредерика решительно кивнула.

— Точно, мы обязаны помогать друг другу, Сео. Надо проникнуть…

Но то, что она выкрикнула дальше, ошарашило его.

— …и остановить Эрнеста!

ᅠ

Отбиваясь и отступая, все подразделения стекались к точке сбора в Накивики. Части поочередно оставляли рубеж в лесу Лискив и направлялись на северо-восток, к предгорьям Кашин. Когда новый оборонительный рубеж подготовили в заброшенном Рувокиви у подножия Кашин, они открыли огонь в поддержку 1-го батальона Шина, и те наконец выбрались из леса Ришикив.

Они продвигались на север, обходя дороги с пехотой, целя в восточный город Фарекив. Но тут 4-й и 5-й батальоны у предгорий просто испарились — наряду с холмами.

Сразу после Шин уставился в серое небо через оптический экран. Как только радары засекли приближающийся объект, он ощутил удар. Высокоскоростной снаряд с огромной разрушительной силой.

— Морфо?!

— Похоже… Кампф Пфау уничтожен.

Чтобы стереть Кампф Пфау в глубоком тылу рубежа Союза, Морфо прокрались в самый зад 1-го эшелона Легиона. Шин не смог бы уловить миг атаки среди рева бесчисленных Пастухов и Гончих.

Обстрел поразил и другие сектора: город Фарекив, куда прибыл 7-й батальон; предгорье Кашин снова; лес Ришикив, покинутый 1-м батальоном; и дорогу с пехотой. 800-мм снаряды падали сверху, словно небесный гнев, а танковые силы Легиона наступали на 3-й и 4-й батальоны на оборонительной линии в Рувокиви, где ударные волны и осколки калечили сами машины.

— Тц. Это 5-й батальон, Мицуда не отвечает. Беру командование как вице-капитан!

— 4-й батальон, все выжившие — готовьтесь к атаке! Огонь, как только наведетесь!

Поддерживающий огонь по Рувокиви открыли из дымящихся руин предгорья Кашин. Танки стреляли на ходу, и это была сильная сторона Регинлейвов, предназначенных для маневренных сражений. Они не засиживались на месте, а двигались без остановки, так что после обстрела ущерб оказался не таким уж большим, несмотря на видимость.

— Говорит Митихи из 3-го батальона. Я цела… 1-й батальон, продолжайте отход! Мы прикроем, пока не уйдете!

— 7-й батальон, то же самое, Фарекив под контролем. Сосредоточьтесь на обо… Черт!

Новый обстрел. Из-за слабой точности дальнобойных неуправляемых залпов снаряды сыпались и на ключевые точки, и на случайные участки, оставляя Регинлейвам без укрытия. К ударным волнам и осколкам добавились обвалы земли и камней с разрушающихся холмов, которые сметали и разрывали любые отряды поблизости.

Они бьют по пути отступления.

Шин прищурился. Этот маршрут выделялся из-за марширующей по дороге пехоты. Уничтожать передовые посты Легиона бессмысленно — на смену придут другие Муравьи, и наверняка за боем наблюдает Ворон. Скоро подойдет второй эшелон. Значит, до тех пор…

— Всем в группе, покинуть зону обстрела. Двигайтесь… — Шин открыл карту и выбрал точку, куда эвакуированные не сунутся. — На север, в горы Тофар. Не устраивайте засад и минимизируйте стычки с танками врага.

Танки противника в их зоне видимости служили обычными расходными пешками, чтобы удержать 1-ю дивизию под обстрелом. Игнорировать их нельзя, но можно подставить под огонь своих Морфо.

Штабные офицеры 1-й танковой дивизии добавили на карту точки сбора. Они не требовали батальонам собираться там, а намекали, что фердресы не должны перемещаться взводами или батальонами, а по возможности каждый сам должен уклоняться от вражеского огня.

Слушая доклады старшего лейтенанта Ханаан Нюд и отряда Длинный лук, Шин на миг закрыл глаза. Отступающие 2-я, 3-я и 4-я танковые дивизии растянулись между маршрутом отхода через зону Блан Роуз и городом Ройтич — то есть тоже рисковали попасть под Морфо. Кампф Пфау, вероятно, уничтожены, и теперь Морфо лупят по всей полосе Харутари.

— Дела плохи…

Белый снег медленно кружил, падая с серого неба.

†

Когда павлины исчезли, Морфо могли беспрепятственно молотить по линии прикрытия Союза, но после доклада передовых постов они остановили огонь и переключились на свежую цель.

В зоне поражения оставались бегущие солдаты и их защитники, но разъединить и изолировать их залпами было легко. Морфо идеален для разгрома логова крыс, но гоняться за каждым грызуном — перебор, так что преследовать разбитого врага не стоило.

Без Кампф Пфау Морфо не нужно было менять позиции, и они навели длинные стволы на одну точку.

<<Зафиксировано радиолокационное измерение.>>

Радиолокационное измерение?..

В следующий миг снаряды прошили гигантский силуэт Морфо — это стрелял последний Кампф Пфау, которого Союз никогда не выставлял на фронтах, резерв против Морфо.

— Куски ржавого железа, вы идиоты! Думали, мы выложились всей артиллерией против Морфо?!

— Прикрывающий огонь тоже выманивал их. Не упустите момент, уничтожьте как можно больше Морфо!

Отважная контратакой артиллерии послужила приманкой. Операторы Кампф Пфау, с бледными от ужаса лицами завершив обстрел, тут же подняли совки, чтобы сменить позицию и уйти по рельсам от врага.

Без воздуха Кампф Пфау не могли подтвердить попадания. Но даже если рельсовая пушка не добила цель, она хотя бы прижмет Морфо и сломает их доминирование на поле боя.

Хотя Морфо теперь выпускались массово, их все равно числили немногочисленными. Поэтому, страшась ответного удара, враги опять перешли на спорадический обстрел. Гигантские махины массой в тысячу четыреста тонн тоже принялись менять позиции, дабы избежать прямых попаданий.

Избежавшие ливня молний и стали солдаты возобновили отход.

†

Сзади прогремел оглушительный рев выхлопа, будто рык неукротимого дракона.

Это случилось на одном из углов оборонительного рубежа Харутари, который держали лишь мобилизованные Варги — среди них были старики, женщины и дети: возвращенную артиллерию и танковые части пока не стоило отправлять назад. Пехотинцы в траншеях, пытавшиеся сдержать очередную волну Легиона, обернулись на этот шум — он звучал столь повелительно.

— Что там?!

— Господи! Это же…

Те, кто не ведал об этой модели, сроду не слыхали такого гула. А знавшие глазели с благоговейным ужасом. Тяжелые, громовые шаги сотрясали почву, словно галоп военного скакуна. Специальная высокопроизводительная силовая установка тащила невиданный вес на фантастической скорости.

Это был не Ванарганд и уж точно не Легион. Услышишь и увидишь раз — не забудешь вовек. Громовой, властный рев исходил от…

— Ажи-Дахака!..

— Ноузены выпустили наконец своих драконов-людоедов! ..

ᅠ

[П/П: Ажи-Дахака — в иранской мифологии змеиный царь/трехглавый змей/чудовищный дракон.]

ᅠ

ᅠ

— Съедим их!

Операторы заорали хором из внешних динамиков своих машин, выкрученных на максимум. Это была психологическая атака. Голоса мужчин и женщин слились в боевой клич — отважный и зловещий одновременно, — а силуэты из черного металла промчались мимо траншей. В отличие от одной самозваной императрицы, воины Ониксов не утруждались перекраской фердресов в свои цвета понарошку. Им не требовались такие внешние понты, поскольку их мощь провозглашали бесчисленные победы на полях брани.

Как оскалившиеся драконы, они ударили по танковым силам Легиона с обоих флангов. Вонзились в них и поглотили запросто, словно сомкнули пасти. Успех пришел от их нечеловеческой скорости и мощи, которую она дарила.

Ажи-Дахака.

Подобно Ванарганду, этот фердрес оснащался 120-мм гладкоствольной пушкой, парой пулеметов и крепкой броней. Разница крылась в кабине — одноместной, где оператор сам вел и стрелял. И…

ᅠ

— Ползите и ждите, пока наши копыта не раздавят вас, бесполезный хлам! Дивизия Безумные кости явилась за вашими душами!

Броня Ажи-Дахака почти не уступала в толщине панцирю Ванарганда. Но этот сверхтяжелый — семьдесят тонн боевого веса — дракон ногами втаптывал огромных Львов в землю сверху. После приземления вся масса кромсала относительно тонкую верхнюю броню Льва и придавливала машину к снежному покрову, где та извивалась, точно насекомое под сапогом умирающее.

Раздавив противника, Ятрай на своем Ажи-Дахака сиганул к следующей мишени, а его лейтенант, задержавшись, добил бедного Льва выстрелом в упор из башни.

И да, они прыгали. Несмотря на колоссальный вес, скакали как боевые кони и носились по снежному полю битвы. Они превосходили по тяжести любых Ванаргандов или Львов, но их высокомощная приводная система разгоняла такую махину до скорости, затмевающей Легион. В этом крылась главная фишка Ажи-Дахака.

Разумеется, расход топлива и содержание обходились баснословно дорого. К тому же управление машиной было крайне деликатным, а силовая установка — пылко капризной, готовая барахлить при малейшем падении мощности.

Нужны были крепкие операторы, выдерживающие бешеные ускорения и инерцию.

Семьдесят тонн весила машина благодаря мощному приводу, подходящей системе охлаждения и буферу, спасавшему от разрушения при собственных маневрах. Все это позволяло набирать немыслимую скорость, но одному опыту и чутью с такой тварью не совладать.

Такого абсолютного чудовища сотворили лишь на богатстве и влиянии клана Ноузенов, и лишь их уникальная кровь могла им управлять.

Пожираемые с флангов Ажи-Дахака, силы Легиона раскололись надвое. Авангард уже канул в пасть дракона, машины гибли одна за другой. Тем временем два авангардных отряда дивизии Безумные кости прорвались сквозь вражескую группу, развернулись и вновь вгрызлись в бока стальных монстров, точно голодные акулы.

В углу оптического экрана Ятрай заметил, как солдаты разлетаются по траншеям для перегруппировки. Смекалистые и смелые, они не упустят шанс, подаренный дивизией Безумные кости. Впрочем, это не граждане Союза, а зверолюди-Варги.

Лев надвигался спереди, и Ятрай мгновенно с ним расправился, прыгнув на незащищенную секцию у основания пушки, а затем переключился на внешние динамики.

— Вы хорошо сражались. Подкрепление скоро придет. Продержитесь до тех пор.

— Как угодно…

Ответ по радио раздался после короткой паузы — то ли от благоговения, то ли от стыда, то ли от унижения из-за пренебрежения к мертвым… Он не ведал, под чьим лордом они сражались, но дисциплина у этих солдат хромала на обе ноги.

— Но у нас есть просьба. Ренегатам, бросившим наших братьев, доверять нельзя. Пожалуйста, не используйте их, пошлите людей из нашего подкрепления.

Ятрай хмыкнул:

— Ладно. Взамен защищайтесь до последнего вздоха.

— Это само собой.

Радиопередача оборвалась. Теперь заговорил его лейтенант, который молчал во время этого обмена репликами.

— Господин Ятрай, размещение дивизий на каждом фронте, возврат и повторное развертывание артиллерии и бронетанковых войск идут по плану, но возврат спасенных солдат затянется.

Артиллерия и бронетанковые дивизии, первыми начавшие отступление, уже достигли рубежа прикрытия Харутари. Прямо сейчас готовились к реорганизации их подразделений и возвращению в строй. Пехота же рванула назад еще до официального приказа и давно стояла на оборонительном рубеже, тоже готовая к отправке. Однако…

Ятрай молча дожидался продолжения, и лейтенант заговорил:

— Они дезертиры. Трусы. Вопят и кричат, как дети, что сражаться больше не хотят.

— Безмозглые, — холодно усмехнулся над ними Ятрай.

И верно, ограниченные глупцы. Искренне уверовали, будто дезертирство под вражеским огнем позволяет сбежать с поля боя.

— Прикажи расстреливать их по одному, пока не заорут: «Есть, сэр!». И чтобы больше ни одного такого отчета я не слышал. Для чего им дали Ванарганды? Мы, скотоводы, предстанем в дурном свете, если наши военные псы не способны дисциплинировать петухов.

Его лейтенант рассмеялся. Ятрай этого не ведал, но главой клана Ноузенов он стал вовсе не благодаря влиянию семьи или крови маркиза Сейи. А из-за качества, vitalного в эти военные времена — жестокости и безжалостности, подпитываемых гордостью и черствостью, каких никто не проявлял со времен основателя рода.

Внук смешанной крови, чье единственное преимущество — прямое родство с главой семьи, никак не мог тягаться с Ятраем.

— Как пожелаете, господин Ятрай. Моя спина — ваша.

ᅠ

Сео больше не на поле боя, но оставался солдатом, а ситуация в столице накалялась. Ему требовался пистолет. Он передернул затвор, дослав первый патрон. Служебный пистолет в Союзе компактный, с малой емкостью магазина, да и запасных обойм при нем не было, так что много стрелять не выйдет. Но если верить Фредерике, стрелять вообще не придется.

Тем не менее, через окно поместья он проник с оружием наготове — про запас.

— Эй, кто это?!

— Чем там занимается охрана?!

Он уловил вдалеке голоса бойцов «Пламенного леопарда». Они оцепили периметр, чтоб мятежники не ушли, но не чаяли, что кто-то вломится снаружи.

Вступив на пол, усыпанный осколками стекла, Сео выкатился на ковер в коридоре. Спустя миг снаружи пуля вонзилась в оконную раму. Грохот выстрела донесся следом — пуля прилетела раньше, типичное для винтовок явление. Стреляли из снайперки, нацеленной на северную сторону поместья, включая это окно.

— Во дела… Реально по мне выстрелили, — прошептал Сео, не высовываясь.

Вторжение Сео заметили давно, но «Пламенный леопард» докладывал и ждал приказа на атаку. Вероятно, потому что это подразделение знати не было достаточно хладнокровным, чтоб по своей инициативе палить в солдата Союза. Выстрел служил предупреждением — пуля не должна была задеть, а лишь напугать.

— Фредерика, где Эрнест?

— В гостиной. И Отбеливатели… там же, все, насколько я могу судить.

Верно, пока Сео прижимался к стене спиной, он не слышал ни голосов, ни шагов. И хоть в президентской резиденции не экономили на строительстве так, чтоб шепот доносился по комнатам, но такой грохот от винтовки не спрячешь. Если бы внутри были охранники, они бы уже среагировали.

Похоже, лучше исходить из того, что резиденция пуста, кроме гостиной…

Сео все же продвигался, прислушиваясь к звукам. И да, в гостиной толпились люди. Он различал чавкающие шаги, а еще чувствовал тепло от скопления тел.

Чавкающие шаги… В гостиной.

Он с горечью попытался вообразить, что там творится. В воздухе повис зловеще знакомый запах. Фредерика уже какое-то время молчала, словно сдерживая рыдания. Сео подкрался к тени двери и заглянул внутрь.

А потом от шока сглотнул. Фредерика обрисовала суть, и по запаху крови он примерно догадался. И все равно…

В окружении Отбеливателей, распростёртых на земле словно сломанные куклы, возвышался пепельный огнедышащий дракон, размахивающий винтовкой с окровавленным прикладом. Кровь покрывала его с головы до фирменного костюма.

ᅠ

Снег опадал бесшумно, но на земле мгновенно превращался в грязь, тая под жаром снарядов, раскалённых докрасна стволов и выхлопов от бронетанкового оружия с грузовиками. Регинлейвы неслись по полю боя, разбрызгивая мутную жижу, их белая броня покрывалась пятнами.

Кампф Пфау сдерживала Морфо, обстрелы участились реже. Шин вместе с 1-й бронетанковой дивизией специально выбрали крутые горы — не самую удобную местность для многоногого оружия по сравнению с равнинами, но преследователи из наземных войск Легиона сталкивались с теми же трудностями.

Даже мелким Регинлейвам приходилось разбиваться на мелкие отряды, чтобы пробираться через ущелья меж обрывистых скал, а также по ухабистым тропам, заваленным извивающимися корнями и ветвями деревьев. Двигаясь вперёд, они ещё и осматривали путь, чтобы не нарваться на ловушку, так что спешить особо не получалось. Даже если бы захотелось спуститься вниз, там рельеф слишком ровный и кишит остатками Легиона. Им оставалось только карабкаться по горным тропам. Зато густой лес скрывался от зоркого взгляда Ворона.

Внизу дезертиры расползлись по всему полю, словно голодная саранча. Они рвались вперёд без оглядки, затыкая все подходы к линии Харутари. Хуже всего, что лезли в окопы, не связавшись с гарнизоном, — взрывались на минах, ломали проволоку и загораживали сектора обстрела, по сути, содействуя атаке Легиона.

Шин не мог унять ярость при этом зрелище. Почему они все такие идиоты? Видят же, что положение ухудшается, так зачем ломятся напролом? Свои заботы и страх взяли верх над разумом.

Вот ещё одно подразделение Легиона кинулось вдогонку. 1-я бронетанковая дивизия заняла выгодную позицию, перехватила авангард врага в обороне, а потом ударила с фланга по другой группе. Регинлейвы не могли развернуться в полную силу, застревая посреди боя. Занятие обороны несло риски потерь, но без пехоты на них рассчитывать не приходилось — только Варги шли в сопровождении. А пехоте шансов выжить прибавилось бы, объединись она с танкистами, но никто об этом не подумал.

Шин кипел от злости, глядя на эту глупость.

Почему?..

Они выставляют напоказ свои слабости и идиотизм, будто уверены в безнаказанности. Будто их не волнует, как их действия ударят по другим или по самим себе. Они поддались самоуничтожению.

Почему вы так делаете?

†

Узнав, что союзную Морфо отключила убогая рельсовая пушка Союза, разум Нидхёгга из жидких микромашин закипел от воспоминаний о позорном поражении. Эта рельсовая пушка Союза — неполноценная версия: меньшая точность, калибр и скорость по сравнению с такими, как Нидхёгг. И всё равно эта дальнобойная штука врага уже брала верх.

Меня одолели. Когда-то.

†

Раздались знакомые завывания Морфо, и, что поразительно, совсем рядом.

«Настал наш черед. Наш черед.»

Этот голос исходил от той Морфо, что два месяца назад сбросила зажигательные снаряды на эвакуационный поезд в Республике во время спасоперации. Удивительно, но он прозвучал лишь в десятках километров от Шина и отряда Острие копья — в зоне досягаемости гаубицы. Сверхдальнобойная пушка с эффективной дальностью в четыреста километров оказалась у самых врат Харутари.

Слишком близко, чтобы бить по Харутари. Значит…

— Целится в Кампф Пфау?

Морфо плевала на пехоту под боком, даже разбитую, на затаившихся Варгов или ударную группу впереди позиции.

Рельсовая пушка выла: «Наш черед» — это предсмертный вопль. Скорее всего, из бывших «восемьдесят шесть», один из тех, кто ставил ненависть к Республике превыше всего и жаждал её спалить.

— Ты уже столько уничтожил…

Но ему мало. Ему нужно больше убийств. Теперь его цель — не Республика. Он метит в Союз, ни при чём в его интернировании и гонениях, и кричит, что настал «их черед».

Это уже не месть.

«Бедная душа…», — подумал Шин холодно.

Но это не то сочувствие, что к Легиону и их запертым душам, — куда более жёсткое, чистое презрение. Эта душа забыла честь биться до конца, её сожрала месть… а потом и цель мести стёрлась. Поддавшись машинным инстинктам, она дала ненависти разгуляться в бессмысленной бойне.

В итоге он такой же.

Подобно людям из полка Аве Мария и всем дезертирам на этом поле сражения, они винили в своем эгоизме глупость, когда переставали мыслить, и слабости. Беспомощные и жалкие.

Отвратительно. Это... сильно бесит.

Шин выдохнул резко и глубоко, словно голодный хищник, уставившийся на добычу.

— 1-й батальон, за мной. Атакуем идиота, который высунулся прямо на передовой.

ᅠ

Хотя 1-я бронетанковая дивизия из-за обстрелов Морфо распалась на мелкие отряды, батальоны оказались разрозненными — порой даже взводы.

— Шин, что?! — изумилась Крена, чей 5-й взвод примкнул к иной группе.

За Могильщиком двинулись те, кто был поблизости, вне зависимости от их подразделений. К удаче, трое из взвода Шина оказались рядом и последовали за ним. Присоединился также 2-й взвод Райдена.

— Крена, ты знаешь, как действовать. Оставайся на позиции.

— Райден, на тебя надеюсь!

Она все понимала. Без Шина и Райдена в цепочке командования шли Крена и Анжу. Как ветеран еще до формирования ударной группы, ей надлежало остаться и возглавить 1-ю бронетанковую дивизию.

— Я все возьму под контроль. А вы обязательно возвращайтесь!

ᅠ

— Они опять безрассудничают… Лерче, прикройте их, — выдохнул Вик и приказал Лерче поддержать.

— Само собой.

— Нет, батальона одного маловато. Поддержим отход! 2-й взвод, кто сможет, вливайтесь в ближайшие подразделения!

— Эй, ну как же так?! Ноузен, тебе карту обновленную скинул!

Рито собрал войска вокруг, а Марсель передал свежие данные, которые оперативно собрал. Шин действовал сам по себе, но Грета с неохотой дала добро.

— Для верного отступления цель нужно уничтожить, капитан Ноузен. Запрошу приманку для отвлечения. Разберитесь оперативно и возвращайтесь.

— Принято.

Пока шел этот разговор, мысли Анжу витали где-то. Райден ушел с Шином, Крена осталась. А она?

Дастин…

Если она выберет одного Дастина, то вернее не идти с Шином. Это не помешает ему вернуться. Шин силен и вполне способен постоять за себя. Он не слабак, как Дастин и Анжу, и точно справится с Морфо, вернувшись невредимым.

Но…

Шин — хрупкий Бог Смерти, неспособный сражаться в одиночку.

А если его однажды бросят, как намеревалась бросить Анжу, он будет драться один, пока не выдохнется и не падет. Даже в грядущей битве Шин рискует героически погибнуть и не вернуться.

Анжу этого не желала.

«Старший брат казался жалким…»

Она ведала: по сути, Шин слабее и ненадежнее, чем кажется с первого взгляда. Потому они не могли допустить, чтобы добрый Бог Смерти стал героем для всех. Он не столь могуч, чтобы все на него полагались, и они не позволят ему сломаться.

Я… Я тоже слабая и ненадежная. Хитрая и слабая. Но хотя бы это я смогу. Спасу его по-своему. И защищу тех, кого хочу защитить. Пусть это доброта обманщицы. Мне, слабой и уродливой, это по силам.

Она решительно сощурилась. Рядом были Крена с ее отрядом, Оборотень Райдена и Могильщик Шина — у всех пулеметы прямой наводки и танковые орудия. Нужен заградительный огонь по площади и косвенная наводка. А временному командиру Крене требовалось сопровождение.

— Дастин-кун, Ю-кун, вы вдвоем остаетесь. Итихи-кун, ты со мной!

— Принято, Анжу.

— Соединюсь с 5-м взводом и прикрою Крену огнем.

Дастин лишь промолчал. Решив, что он не расслышал, Анжу направила синхронизацию только ему.

— Дастин-кун, выслушай… Ты чист, поэтому…

— ?..

Он отозвался растерянным молчанием. Ни слова. Вероятно, парень сейчас не примет ее слов. Но ничего, потом вспомнит и поймет.

Довольно, что это подтолкнет тебя вспомнить, кто ты — вернуть потерянное «я».

«Выглядит болезненно.

Конечно, ты о нем не забудешь.»

Дастин помог ей взглянуть на свои шрамы, от которых она рвалась избавиться. Принял ее жажду не забывать любимого. Оставаясь чистым, даже не потребовал забыть ушедшего.

«Если так жить, счастья не будет.»

Дастин желал ей счастья. Хоть сам был слишком слаб, чтобы эти слова удержать и чистоту сберечь, но сейчас…

— Ты добр и можешь жить лишь в этой чистоте. Потому не способен на обман… Но для такого добряка, как ты, это, верно, единственный путь. Ты не предашь себя.

Наверное, это проклятие, но… я ведьма. Жадная, лживая ведьма.

— Я коварная женщина, так что использую твою доброту… Держи слово и не погибай.

А я вернусь, обещаю.

†

Морфо обладал металлическими ногами вместо колес, поэтому теоретически мог покинуть рельсы. Однако его колоссальная масса разрушала почти все поверхности, рельсовая пушка проваливалась в грунт, а без рельсов достичь аналогичной скорости оказывалось невозможным. Тем не менее ходить он мог. Нидхёгг отыскал прочную военную дорогу, вымощенную камнем, и двинулся по ней неторопливо, с осторожностью.

Он продвигался медленно, будто насекомое ползло, но даже пехота обладала достаточным умом, чтобы не подходить к исполинскому дракону. Пока солдаты в панике удирали подальше, Нидхёгг наводил на них дальнобойный радар, заставляя жидкость в их телах закипать под действием интенсивных радиоволн. Так он забавлялся, дожидаясь выстрела из неисправной вражеской рельсовой пушки.

Ну же. Я преодолел весь этот путь в место, где застрял неподвижно. Выстрели в меня. На этот раз я открою огонь первым, до твоего попадания.

Разумеется, его ярость не достанет до другой рельсовой пушки, но всё равно… радар ПВО уловил приближение высокоскоростных снарядов.

Вот оно!

Нидхёгг почти детски ликовал и повернул свой удлинённый ствол. По обратной траектории он вычислял позицию Кампф Пфау, игнорируя сильно сбившиеся снаряды. Крылья-радиаторы распахнулись. Сознание оставалось пропитанным той ненавистью, что бушевала перед гибелью, и безумием от поглощённых инстинктов машины-убийцы всего живого. Расчёт позиции завершён. Ствол завибрировал, корректируя прицел для ответного удара.

Но вдруг…

Сенсоры и машинные мысли Нидхёгга пронзил танковый снаряд, прилетевший с абсолютно неожиданной стороны.

†

Прицел перемещался вслед за взглядом, и как только он зафиксировался на Морфо, Шин нажал спуск. БОПС вонзился в броню, вызвав детонацию динамической защиты, после чего Морфо окутался чёрным дымом.

Шин холодно уставился на него и процедил:

— Идиот.

Верно, преследование разбитой армии с ударами по незащищённым тылам — наиболее эффективный метод наносить урон врагу. Однако это же приводит к распылению строя Легиона, а при прямолинейном броске на полной скорости ослабевает бдительность к флангам. Не вся пехота отступила, кое-какие подразделения продолжали сопротивляться.

А потом на поле боя, где трудно различить своих и чужих, возникла медлительная, неповоротливая железнодорожная артиллерия. Ослеплённая триумфом, рельсовая пушка двигалась беспечно, даже спустившись с рельсов, что позволили бы уйти в безопасность. Машина загордилась, хотя противостояла «восемьдесят шесть», закалённым в боях с грозным Легионом на хлипких алюминиевых грробах.

Этот Морфо сам происходил из «восемьдесят шесть» и всё отлично понимал. Но, примкнув к армии стальных призраков, он раздулся от самоуверенности и опьянения мощью, утратив бдительность — ключевой элемент на поле брани. При этом в нём сохранился менталитет одноразового Джаггернаута, одноразового процессора. Он не оценил значимости Морфо как тактического орудия, самонадеянно решившись на бесполезность.

Раз так, ты уже не призрак-«восемьдесят шесть». Ты нежёшься в праздном бессилии там, куда тебя утащили, не стараясь бежать и не в силах ничего изменить. Ты просто ещё один беспомощный, уродливый идиот.

— Вступаем в сражение с врагом. Полковник Грета, передайте, что Кампф Пфау больше не обязан отвлекать или сдерживать его… Как и ожидалось, этот баран ждал выстрела для контратаки.

По связи Грета нахмурилась.

— Капитан, сначала успокойтесь. Никому не требуются такие бесполезные доклады.

— Принято, — ответил Шин, хотя её слова пролетели мимо ушей.

Он был мастером ближнего боя с подходящим арсеналом — необычно для танкового оружия, требовалась максимальная сосредоточенность. Мысли Шина уже сосредоточились исключительно на противнике перед ним.

†

Радиоволны обычно летят прямолинейно, их дальность обнаружения ограничивается радиогоризонтом. Спрятавшись за холмами, в лощинах, зданиях или траншеях, можно легко уйти от узкого сектора сканирования Нидхёгга.

Только после попадания танкового снаряда Нидхёгг осознал приближение бронетанкового противника. К тому времени враги оказались в двух километрах, в радиусе действия танковых орудий. Морфо хвастался дальностью в четыреста километров, но на такой близкой дистанции прицельный выстрел становился проблемой.

Более того, они стремительно сокращали эти две тысячи метров. Это не стандартные чёрнометаллические машины Союза. Их броня сияла цветом отполированной кости, а пушка на спине напоминала скорпионий хвост. Они передвигались на четырёх ногах, словно скелеты, выползшие на поиски утраченных черепов.

Джаггернауты?!

Нет. База данных выдала иное название — Регинлейв. Союзной уникальный маневренный боевой фердрес. Нидхёгг это осознавал, однако эмоции, что его пронзили, не утихали. Джаггернаут. Машина, на которой он некогда сражался с товарищами в секторе восемьдесят шесть.

Новый обстрел. Огонь вели не в одиночку. Три отряда по четыре фердреса, они стремительно надвигались с разных сторон, поливая из танковых орудий и пулемётов.

Ощущение, будто на него напали родные «восемьдесят шесть», мираж, в котором его осуждали свои же боевые братья, заставил содрогнуться призрака молодого воина, ныне зовущегося Нидхёгг.

Нет. Нет, они не мои братья по оружию. Мои друзья, весь мой отряд превратились в Легион вместе со мной. Они испытывают то же самое, что и я. Поэтому они не станут… Мои друзья не станут меня винить!

Я…

Я ничего плохого не совершил. Я лишь желал отомстить им, этим белым свиньям!

Но его вопли никто не услышал. Безголовые скелеты беспощадно расстреливали того, кто сам обратился в чудовище, в честь которого получил имя.

Управляемые ракеты обрушивали самоформирующиеся осколки, танковые снаряды били с флангов. Вгрызались осколочно-фугасные гранаты и пулемётные очереди. Жидкие микромашины, из которых состоял ствол, чешуя динамической брони и шесть зенитных автопушек стремительно уничтожались.

Хотя на подобной дистанции Нидхёгг не мог как следует удерживать их в прицеле, он всё равно пытался повернуть ствол. Но прицел сбивался, поскольку цели внезапно уворачивались. Или снаряды залетали в зазоры между рельсами и детонировали внутри, расплёскивая расплавленный металл. 800-мм рельсовая пушка оставалась ужасающим и непобедимым оружием, но без шанса выстрелить превращалась в бесполезный хлам. Нидхёгг мог лишь неподвижно стоять, пока Регинлейвы забрасывали его танковыми снарядами с трёх сторон, обвиняя в преступлениях.

Прекратите. Довольно. Помогите мне!

Но никто — даже красноглазый Бог Смерти — не уловил его мольбы.

†

Медлительные ракеты сначала запустили как приманку. Зенитные автопушки Морфо мгновенно развернулись, перехватывая воздухоплавательные снаряды, за которыми вились огненные следы. Но как только пулемёты и фокус Морфо устремились вверх, Могильщик с прочими Регинлейвами, вооружёнными танковыми пушками, открыли шквальный огонь с боков. Все шесть автопушек были выведены из строя одновременно.

Одинокому Могильщику трудно справиться со всеми зенитками, но слаженному отряду это удалось запросто.

Затем ракеты сверху сбросили кассетные боеприпасы, и после короткой паузы посыпались 88-мм снаряды. Это активировало динамическую защиту, сенсоры Морфо ослепли от взрывов, бликов, жара и грохота.

В этот миг Шин с тремя бойцами своего взвода, плюс 2-й взвод Райдена, разделились на три группы и приблизились ближе.

— Фердресы с артиллерийской конфигурацией, половина из вас оставляет нынешний боеприпас, другая половина меняет на зажигательные бомбы.

Регинлейвы с взрывчатыми снарядами не давали Морфо выстрелить. Зажигательные бомбы — защита от электропроводов, которые он вот-вот пустит в ближний бой. Осколочно-фугасные снаряды сыпались при каждой попытке прицелиться, так что он не мог помешать Шину и остальным. Спина Морфо задрожала, и, как предвиделось, развернулись рассеивающие жар крылья. Бесчисленные металлические хлысты, нацеленные на Могильщика и фердресы, ринулись вниз, словно молнии.

— Огонь зажигательными бомбами.

Но объятые адским огнём, крылья обмякли и рухнули на землю. В сражении с первым Морфо, Кирией Ноузеном, Шин узнал, что эти ближнебойные провода слабы к высоким температурам.

Регинлейвы надвигались, а Морфо остался без средств атаки и в ярости завертел башней. Одновременно он потянул прижатые к земле хлысты, нанеся горизонтальный удар. В разгар замаха отпустил их все. Под инерцией провода разлетелись как град стрел. Широкий замах серебряным веером заставил Регинлейвы резко затормозить и пригнуться, уходя от угрозы.

— Ох!

— Было близко!

Лишь Шин проскользнул сквозь этот поток и помчался вперёд.

ᅠ

Основные силы 1-й бронетанковой дивизии задержались, чтобы прикрыть отход. Дастин наблюдал за ходом боя через парарейд. Разумеется, он не пошёл с теми, кто двинулся добивать Морфо. Ему недоставало мастерства, даже Анжу прямо велела держаться подальше.

Его охватило странное самонадеянное чувство — зависть и ревность. Битва длилась недолго, но конец уже маячил. Пока другие Валькирии замерли перед отчаянным контрударом Морфо, Могильщик — в своём репертуаре — рванул в одиночку вперёд. Безголовый Бог Смерти поставил на поединок один на один, доверившись своему непревзойдённому мастерству, перед которым блекли даже элита «восемьдесят шесть», не то что беспомощный Дастин.

Но — подумал в тот миг Дастин, он не спас Читори.

Шин, столь мощный в отличие от него, вовсе не собирался спасать Читори, тоже относящуюся к «восемьдесят шесть».

Ты невероятно силен, Шин. Так почему же не…

Я…

«Сколько это будет длиться?!» — закричал я, не в силах ничего изменить, отказываясь признать свою полную беспомощность.

Такие размышления мучили Дастина прямо посреди ожесточенной битвы, на сердце поля боя. Процессор Республики, лишенный умений и опыта «восемьдесят шесть» или даже обычного солдата Республики, дал тоске полностью захватить его мысли.

И поскольку он поддался этой тоске... то и впрямь оказался слабаком.

— Дастин!

Кто-то пытался его предостеречь? Лишь когда он вырвался из своих дум, над головой уже неумолимо надвигался снаряд.

— А…

Снаряд рухнул.

ᅠ

— Дастин!

Снаряд, разумеется, не из танка, а неуправляемый, и удар пришелся не прямо, зато совсем рядом.

155-мм снаряд в состоянии разнести даже Ванарганда, если заденет фланг напрямую. Стрелец, получив тяжелые повреждения, был сброшен. Бой велся в плотном лесу на крутых склонах гор. Стрелец скатился вниз, в зеленую тьму, и скрылся за снежной пеленой.

Парарейд отключился. Метка Дастина исчезла с радара. Фредерика пока не вернулась. Товарищ Дастина по отряду, Ю, который выкрикнул предупреждение, тут же заорал:

— Крена, нужно вытащить его!

Крена, не торопясь с ответом, пару секунд вглядывалась в радарный экран, оценивая позиции союзников под ее командой, расположение противника, точки возможных подкреплений врага и засад. Она произнесла тоном сурового командира на поле боя, мгновенно проанализировав данные из нескольких источников.

— Невозможно. Если еще больше разделим силы, потеряем весь сектор.

Они выстояли, дожидаясь Шина и остальных, передвигаясь по тактически выгодным участкам. Если ослабить оборону, все войска Крены окажутся под ударом.

— Я один справлюсь…

— Не одобряю. Район слишком обширный, в одиночку не поисследовать и не вернуться. Времени на ожидание тебя тоже нет.

Марсель оперативно оценил падение Дастина и окружающую местность. Ущелье оказалось глубже, чем казалось. Невозможно было сказать, упал ли Стрелец на дно или застрял где-то. Если фердрес сильно поврежден и рухнул в пропасть, неизвестно, пережил ли Дастин. Ю нельзя было рисковать из-за возможно мертвого. С Фредерикой хотя бы проверили бы, жив ли он, но ее нет.

Офицер из штаба объявил: Дастин Егер числится пропавшим без вести. Отступление продолжается.

— Младший лейтенант Кукумила, твое решение верно… Младший лейтенант Кузо, не дави на нее.

— Принято…

Услышав сиплый отклик Ю, Крена на миг с грустью прикрыла глаза.

Прости, Дастин, Анжу.

ᅠ

Провода просто отстегнулись при взмахе, так что полет был прямолинейным, без всяких уловок. Благодаря динамическому зрению, отточенному в ближних схватках с Волками и даже Фениксами, Шин легко увернулся от нападения.

За миг он рассчитал траекторию, чтобы маневрировать среди множества проводов, и направил Могильщика по этому узкому проходу. На ходу он активировал команду и сменил вооружение.

800-мм пушка противника, весом в сотни тонн, не способна была мгновенно развернуться. Препятствий на пути не было, Шин рванул мимо башни. Тридцатиметровый ствол превратился в бесполезную дубину. Шин подобрался к флангу дракона. Заметив боковым зрением серебристый пузырь жидкого металла, он повернул взгляд туда, прицел последовал за глазами и зафиксировался на цели.

— Я уже сталкивался с этим…

Жидкий металл, формирующий ствол, мог сжиматься и извиваться, обращаясь в рой тонких клинков или копий, выстреливаемых из дула. Могильщик выпустил кумулятивный снаряд с таймером, взрыв разнес сжиженные снаряды внутри ствола. На северном поле Шин бился с Фениксом, использующим жидкую металлическую броню как оружие.

Когда Морфо осознал, что его козырь нейтрализован без труда, гигант не по себе сжался. Он попытался отползти назад, ноги утопали в грязи. Огромный дракон в панике полз, хотя мог попытаться раздавить Могильщика или хлестнуть стволом.

Это была уязвимость. Уязвимость того, кто избрал ненависть, позволил ей запятнать себя, но не сумел удержать до конца.

— Жалок.

Морфо начал хаотично размахивать стволом. Нет, не чтобы затруднить Могильщику маневр, а словно младенец в истерике, слепо и трусливо дрыгающий ручками. Но Шин выпустил анкер в край ствола. Подскочив, он подтянул трос и взмыл высоко, чтобы достичь вершины башни.

Ядовитый дракон Нидхёгг, пресмыкающийся по земле, уставился ввысь, где на фоне лазурных недостижимых небес парила Валькирия Регинлейв.

ᅠ

— А-а, сколько можно, Ноузен опять ломится в одиночку как идиот! — выругался Тахина из взвода Шина.

Райден полностью соглашался.

— Этот придурок, похоже, ничему не учится!..

Он разделял эмоции Шина, однако зачем не проявить немного сдержанности? Удрал показывать свою мощь в одиночном поединке, даже не подумав о Райдене, который взял на себя командование и поддержку. Он подавил желание цокнуть языком. Без фердресов Райден бы уже рванул выволочь ему задницу.

Но внезапно к синхронизации подключился кто-то.

ᅠ

Белая вспышка с небес осудила крадущегося черного злого дракона. Эта картина напоминала мифическую сцену. Бог войны или герой, поражающий дракона.

Именно поэтому побежденные солдаты наблюдали за происходящим с яростью и сильным подозрением.

— Если вы способны на такое…

Если вы и правда герои, если вы столь могучи, почему же тогда… почему вы…

ᅠ

Шин опустился на самый кончик ствола, поднятого почти вертикально. Могильщик не пробежал по всей длине, а скатился вниз, к зазору между крыльями на спине. Чтобы не соскользнуть от инерции, он задействовал копры и замер, после чего лезвием вырезал панель обслуживания.

Первый Морфо корчился и извивался, пытаясь стряхнуть прицепившегося Шина, но у этого призрака, похоже, не хватало той же боевой воли, что у рыцаря Фредерики, Кирии Ноузена. Тогда Легион еще не умел удирать, превращаясь в бабочек, поэтому тот Морфо намеревался выстрелить вверх, взорвав Шина вместе с собой. У нынешнего такой решимости не наблюдалось.

Хотя и тот юный парень, несмотря на свою твердую решимость, принял вторую смерть, так и не отомстив за правителя…

Шин уловил голос по радио. Какой-то пехотинец бормотал на аварийной частоте, общей для всех частей.

— Если вы способны на такое… Если можете так легко одолеть Морфо…

Почему не уничтожили его раньше? Почему не защитили Союз? Почему…

…не спасли нас?

Шин не удержался и хмыкнул. Вот как вы заговорили?

В вас тоже есть сила.

В этих солдатах и уцелевших членах полка Аве Мария, взревевших от злобы и ненависти и растворившихся в вихре пуль. У каждого из них была сила. Даже у этих молодых людей, не сумевших спасти друзей, несмотря на пылающую внутри ненависть. Сила — обвинять других.

Они все могли тыкать пальцем друг в друга и заявлять, что вина не на них, а на ком-то ином. У них была сила судить других и провозглашать их злом.

Люди… Даже те, кто не в силах спасти себя, обладали мощью тянуть остальных за собой на дно. Мощью превращать окружающих в злодеев.

Он все еще помнил. Лица тех юношей, сплоченных мыслями и чувствами до полной неразличимости. Эти жуткие маски людей, отбросивших свою уникальность ради слияния с толпой.

Те страшные лица тогда по-настоящему напугали Шина — его ужаснула сила, способная заставить целую страну кричать в унисон и породить то, что случилось с Республикой, приведя к сектору восемьдесят шесть.

С такой силой Республика могла бы стереть Легион в порошок, направив все ресурсы правильно, но вместо этого использовала ее для расправы над «восемьдесят шесть». Итогом стал сектор восемьдесят шесть. Перекладывание вины громкими криками привело к краху Республики, уничтожению полка Аве Мария, и теперь то же повторилось с этими солдатами.

Вот почему мы не можем победить. Вот почему мы терпим поражение. Вот почему… вы вечно останетесь беспомощными.

Шин отвернулся, прицел последовал за взглядом, зафиксировавшись на процессоре Морфо. Он переключился на основное орудие, 88-мм танковую пушку. Уставился на серебряные жидкие микромашины, бурлящие, видимо, для побега, и без пощады нажал на спуск.

Выстрел. Прямое попадание — и взрыв.

ᅠ

Из Морфо вырвалось пламя. Бесчисленные бабочки из жидких микромашин вылетели из корпуса. А внутри рельсовой пушки сработала независимая цепь самоуничтожения.

Все это уже видели раньше. Поэтому Шин отдал краткий приказ. А «восемьдесят шесть», неоднократно бившиеся с Морфо, сменили тип снарядов еще до его слов.

— Огонь.

Могильщик соскочил с туши исполинского дракона, и за его спиной рванули зажигательные снаряды. Серебряные бабочки угодили в адское пламя под вопли ребенка-солдата. Когда Регинлейвы невозмутимо отошли от пылающего трупа дракона, их ослепила вспышка от подрыва Морфо.

ᅠ

Они достигли разрушенного города на западе бывшей территории Ниантемис, в пятнадцати километрах от земель Республики Нойнаркис. Всего день пешего марша отделял их от Нойнаркис — но Читори не хватило мощи даже на это короткое расстояние.

Ниантемис Империя захватила более века назад. В руинах угадывались аккуратные республиканские улицы, но их сделали извилистыми и лабиринтными, превратив город в крепость Империи. Единственным напоминанием о былой родине служил знак ж/д станции по ту сторону забора, где рельсы на запад обрывались.

И все же Читори улыбнулась, увидев название «Нойнаркис» на еле различимом знаке.

— Юто… Мы в Республике. В той стране, где я…

Где мы родились.