Бессмыслица Том 7 Глава 8 Акт восьмой. Меланхолия врача

0

Попытка сделать то, что хочется, вынуждает делать и то, чего не хочется, а если избегать того, чего не хочется, то лишаешься возможности сделать то, что хочется.

1

— Изуму, ты ведь довольно сильный, да?

— Не «довольно». Сильнее всех, кроме Сильнейшей.

— Тогда... не научишь меня немногому?

Кюсю, Хаката.

Квартира, в которой живёт Изуму.

Раз уж аренда моей комнатки обходится в десять тысяч иен в месяц, то, учитывая расположение, эта комната должна стоить где-то пять тысяч. Хотя удобства здесь всё-таки получше, так что вряд ли это так.

В любом случае, мы находились в одной из комнат этой квартиры.

Пока я слушал рассказ Изуму, последний поезд, как и следовало ожидать, ушёл, поэтому нам пришлось спать в одной постели. Пусть личность Изуму и была мужской, тело всё же женское. Из вежливости я предложил лечь на полу, но он и слушать не хотел. И в этот раз, да и, по правде говоря, в прошлом месяце было так же — судя по всему, у Изуму довольно заботливый характер. Впрочем, когда у тебя такая проблемная «сестрёнка», это, наверное, неудивительно...

И вот, свет погас.

Мы вдвоём лежали на тесной кровати. Я не так уж давно знаком с Изуму, так что уснуть мне было тяжело. К тому же я немного нервничал, поэтому, чтобы хоть чем-то заполнить паузу, я заговорил с ним.

— «Научить»... Чему именно?

— Как стать сильнее.

— ...........................

Изуму протянул: «а-а».

Свет был выключен, а за окном, задёрнутым тонкой шторой, в пригороде префектуры Фукуока было довольно темно. Глаза ещё не привыкли к темноте, так что я не мог разглядеть его лицо.

— Это всё равно что спрашивать у многоножки, как она ходит.

— Хочешь сказать, такой вопрос лишь запутает? Ведь для тебя-то это нечто естественное.

— И это тоже, но скорее... какой толк объяснять, как ходит многоножка, тому, у кого нет ста ног? — Изуму говорил устало. — Не задавай дурацких вопросов из чистого любопытства. Наши сверхспособности всё равно никогда не уложатся в здравый смысл таких обывателей, как ты, братец.

— А я спрашиваю не из интереса и не из любопытства. Взять те же «Тринадцать Ступеней». Или вот, например, нашу недавнюю шуточную драку.

— А-а, точно. Припоминаю, было такое, вроде бы в шутку друг друга помолотили.

— Только я тебе вообще не ровня был.

— Разве?

— Чтобы на равных сражаться не только с «профессиональными убийцами» и «ассасином» из «Тринадцати Ступеней», но и с остальными... мне нужен, как бы это проще сказать, прямой прорыв.

— У тебя ведь тридцатого числа встреча с «Тринадцатью Ступенями»? Слушай, если бы такие парни, как ты, могли запросто стать сильнее за какие-то три-четыре дня, то, я-то ладно, но вот остальным из «Убивающих Имён» была бы грош цена.

— Ясно, но... нет какого-нибудь трюка?

— ...А-а. Ну... в принципе, это вопрос всей жизни как таковой. Это моя собственная теория, так что не принимай её за чистую монету, но способности человека в большинстве своём — это приобретённые способности.

— Приобретённые?

— В смысле, те, что формируются со временем.

— ...Неожиданные слова.

Те, кто живёт во тьме.

Те, кто обитает в изнанке мира.

Я думал, что сами они так думают о себе.

Разве это не нечто врождённое?..

Не природный талант?

Не судьба?

По крайней мере...

Мне всегда казалось, что сами они думают именно так.

— Не, если вдаваться в детали, то, наверное, так оно и есть. К примеру, к клану Зерозаки это вполне применимо. Они ведь внезапно, ни с того ни с сего становятся маньяками. Но... даже так, я бы не назвал это «врождённым». ...Ладно, объясню попроще. Не обязательно брать меня или «Убивающие Имена». Вспомни кого-нибудь выдающегося из обычного мира.

— Кого-нибудь выдающегося...

Их предостаточно.

Начиная от гениев на том острове и заканчивая бывшим профессиональным убийцей, валяющимся сейчас рядом со мной на спине — даже за последние полгода таких набралось приличное количество.

— Выдающийся человек — если приглядеться — окружён такими же выдающимися людьми. Не совсем как в поговорке «подобное видит подобное», просто в большинстве случаев личность формируется через отношения с другими, и именно в них приобретаются способности. Вопрос окружения, знаешь ли.

— Получается, человек зависит от других?

— Я бы так не сказал. Собственное «я» очень важно. Но если совсем исключить других и думать только о себе, станешь нестабильным. Прямо как баланс между Ниоуномией Изуму и Ниоуномией Ризуму. А в твоём случае, раз уж вокруг тебя не было ни «Убивающих Имён», ни «одержимых битвами», тебе просто не у кого было приобретать боевые способности. И поэтому я считаю, что ты никогда не сможешь победить «Убивающее Имя», выросшее среди таких людей.

— .........

И то верно.

Ведь с той стороной я начал пересекаться совсем недавно. Шесть лет назад я никак не был связан именно с этим миром — просто потому, что почти ничего не знал о его существовании.

А раз не знал,

То и мысли не возникало в это ввязываться.

Сказки. Грёзы.

— Ну, ты вроде в форме, да и раньше чем-то занимался, так? Какими-то боевыми искусствами в додзё. Если я возьмусь тренировать тебя лично, то года за три, думаю, ты дотянешь до более-менее приличного уровня. Но прямо сейчас, уж извини, никак.

— Три года...

Слишком долго.

У меня нет столько времени.

— Значит... ничего не поделаешь, придётся выкручиваться, как обычно. И всё же... ладно бы одного-двух человек, но выкрутиться на одних словах против двенадцати, а то и тринадцати, вместе с Господином Лисом, или даже большего числа — довольно сложно, по-моему...

Вот Шиоги-тян бы с этим справилась.

По боевым способности она всё ещё вполне укладывалась в обычные рамки, всё ещё не до конца выходила за них, но вот её талант подавлял всех остальных. Наверное, она была первым человеком, взобравшимся на вершину Академии Самиюри без единого по-настоящему сверхъестественного навыка.

Первым и последним.

Впрочем... пытаться тягаться с такой-то Шиоги-тян — само по себе безрассудство. Она исключение из исключений — и ещё одно исключение поверх них.

Хотя, если так подумать, если хорошенько вспомнить... мне ведь удалось выпутаться, когда моим противником была Шиоги-тян... И какой же трюк я тогда провернул?

Хм.

Значит, это... не так уж невыполнимо?

— А, есть кое-что, — внезапно произнёс Изуму. — Только одно. Только на один раз. И только в очень ограниченных обстоятельствах... У тебя есть один способ противостоять бойцам из «Тринадцати Ступеней», включая «Убивающие Имена».

— ...Есть?

— Ну, это скорее... почти что самоубийственный метод, но он есть.

— Рассказывай.

— Быстро же ты решаешь... Хм. Ну... — Изуму, видимо, оценивающе на меня посмотрел. — Ну-у... ты, может, и справишься. Смелости и упрямства тебе не занимать.

— Не думаю, что во мне есть что-то столь выдающееся, но... если способ есть, расскажи.

— Десять секунд, — чеканя каждое слово, произнёс Изуму. — Всего на десять секунд... есть способ резко повысить свои способности.

— Десять секунд?

— Первые десять секунд. А как они закончатся, ты превратишься в выжатый лимон, такой уж однобокий метод. Если объяснять теоретически, то мы, носители «Убивающих Имён» — обречены продолжать убивать. Продолжать сражаться. Это не что-то одномоментное, где ты убиваешь одного-двух, ну трёх-четырёх человек. Это на всю жизнь. Пока не уйдёшь на покой, как я, или не исчезнешь из этого мира, как Ризуму... до тех пор мы обязаны продолжать убивать. Понимаешь?

— Понимаю.

У Зерозаки Хитошики...

И у Юкарики Ичихимэ всё было точно так же.

— В этом есть своё преимущество, но с другой стороны, это значит, что мы совершенно не рассчитаны на краткий бой. А раз мы не рассчитаны на него, мы не слишком приспособлены к убийствам одним коротким рывком. Конечно, всё это относительно, мы в любом случае выходим далеко за рамки здравого смысла, но брешь остаётся брешью.

— ......Хм. Ясно.

— Короче говоря, мы — марафонцы. И изначально созданы для длинных дистанций. А чтобы нам противостоять, таким, как ты, братец, остаётся только одно: бросить вызов на короткой дистанции — в спринте.

— В спринте...

Вот к чему эти десять секунд.

Всего десятисекундный спринт.

— Приобретённая способность... у нас уже въелась манера бежать на длинную дистанцию. Против противника определённого уровня мы неизбежно выбираем именно такой стиль боя, такой способ убийства. Это и есть та брешь, в которую ты должен бить, — сказал Изуму. — Если конкретнее... в течение этих десяти секунд и двух секунд до их начала ты не должен сделать ни единого вдоха.

— То есть... задержать дыхание?

— Когда бежишь стометровку, бегуны ведь вообще не дышат, так? Тут то же самое. Дыхание потребляет куда больше энергии, чем ты думаешь. Если ограничиться коротким, совсем коротким промежутком, способности повышаются именно от того, что не дышишь. И причём существенно.

— ...

Спринт.

А ведь и правда. Когда бежишь изо всех сил, ты не дышишь. И дело не только в стометровке — когда концентрируешься на чём-то до предела, дыхание останавливается само собой. Если вдуматься, дыхание — это подача кислорода. И запаса на десять секунд организму вполне хватит... он уже есть в организме.

— Зная тебя, ты и раньше наверняка бессознательно вытворял нечто подобное. Но теперь попробуй-ка сделать это осознанно. Жёстче и сфокусированнее, чем когда-либо. Делать это осознанно или нет — огромная разница. Скорее всего, твоё тело станет невероятно лёгким... и сил прибавится.

— Но разве... для них это не работает точно так же?

— Мы, в принципе, так не делаем. Я, конечно, не включаю сюда тех отбитых типов из клана Зерозаки, но, как я уже сказал, у нас всегда есть расчёт на то, что будет «дальше». В нас это уже въелось. Поэтому мы и отработали способ дышать максимально экономно — то, что в плавании называют просто «вдохом». Но если время строго ограничено, пловец, который не делает вдохов, окажется быстрее пловца, который дышит, не? Даже с мировым марафонцем на стометровке можно пусть и не выиграть, но хотя бы дать достойный бой.

— Правда... — добавил Изуму. — Понятное дело, что после этой «стометровки» у тебя начнётся дикая гипервентиляция[1]. Ты будешь абсолютно не способен продолжать бой. Наш метод как раз направлен на то, чтобы избегать подобных состояний...

— Значит, сработает лишь раз.

— Ага. Да и этот метод не абсолютен. Он лишь позволяет чутка сократить изначальную пропасть в силе... Вместо таких фокусов лучше бы тебе просто бежать со всех ног. Перед лицом подавляющей мощи даже такие отчаянные уловки остаются лишь мелкими трюками. Я вот, например, вообще могу действовать без дыхания минут десять.

— .........

Чудовище.

С таким-то маленьким телом, как же он...

— Только вот такую способность я приобрёл как средство защиты после встречи с одним «бездыханным». Изначально у меня её не было. Мало кому придёт в голову подобная тактика, так что... использовать её или нет — твоё дело. Тут всё зависит от твоей смелости и упрямства.

— Ясно... ну, спасибо, что рассказал. Пригодится.

— Да не за что.

— А ты, оказывается, неплохой парень, Изуму.

— Чтобы понять, насколько я хорош, нужно время.

— Похоже на то.

Сказав это, я вздохнул.

— Ну и... что же нам теперь делать...

«Что же теперь делать», — подумал я.

Это было три дня назад, ночью двадцать седьмого числа.

А сейчас — тридцатое сентября.

В стенах Академии Самиюри.

Я думал ровно о том же.

Держа Хоуко за руку.

Перед нами стояла одна из «Тринадцати Ступеней».

Третья ступень «Тринадцати Ступеней».

Эмото Соноки.

«Доктор».

— Не расслышал, Ии-тян? Тогда повторю ещё раз: пойдём со мной. Тут есть один человек, с которым тебе стоило бы увидеться. Он сам этого очень, очень желает.

Эмото Соноки оказалась женщиной.

С умным, красивым лицом, как нельзя лучше подходившим её звонкому и ясному голосу. В стильных очках. Для женщины она была довольно высокой и стройной. На вид лет двадцать пять, примерно ровесница Айкавы-сан. На ней был белый халат, как и подобает врачу. По одному её виду, ещё до представления, с первого взгляда можно было угадать, что она — медицинский работник. Глядя на неё, мне даже вспомнилась моя сенсей, Миёши Кокороми, у которой я недолго учился во время прохождения программы ER в Штатах.

...Только вот.

В её — Эмото-сан — наряде, точнее, в её стиле была одна, но колоссальная ошибка.

Под халатом на ней был купальник.

Слитный и до жути миленький.

С пышным парео, повязанным на бёдрах.

— .........!

— ...Братик. Только не говори, что ты не трепещешь от неожиданного контраста белого халата и купальника?

— Ч-чушь какая, с чего бы вдруг. Это даже оскорбительно, — шёпотом возмутился я в ответ на безжалостную подколку Хоуко.

Да и вообще... тут не до трепета. В нашей совершенно ненормальной ситуации её наряд скорее внушал ужас. В своё время смирительная рубашка Близнецов Ниоуномия меня шокировала, но это зрелище превосходило её многократно. Не скажу, что у меня совсем не ёкнуло сердце, но настороженность всё же брала верх.

Похоже, Хоуко разделяла мои опасения, потому что её левая рука, державшая мою правую, сжалась ещё крепче.

Эмото Соноки. Врач.

Судя по имени, я был уверен, что это мужчина... из-за этой уверенности я сглупил и не уточнил у Изуму.

Как бы там ни было...

Остаётся только ждать её следующего шага.

И хранить молчание.

Раз она врач, значит, выдающихся боевых навыков у неё быть не должно, да и, насколько я помню, Эмото-сан не особо-то и предана человеку в лисьей маске.

В зависимости от того, как пойдёт дело, можно даже попросить её стать нашим проводником... Однако фраза «человек, с которым тебе стоило бы увидеться» немного настораживала. Если бы речь шла о Господине Лисе, она бы так прямо и сказала, значит, это кто-то другой...

— У, у-у.

Пока я размышлял...

Эмото-сан произнесла следующую фразу.

Нет... это была вовсе не фраза.

Это были рыдания.

— У, у, у, у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у.

Слёзы ручьём потекли по её лицу. Она плюхнулась на пол, даже не пытаясь скрыть лицо, и просто... плакала.

— П-почему, почему, ну почему-у-у... Я-я ведь н-нормально сказала, сказала же, п-попросила пойти за мной... П-почему, ну почему вы не идёте, не идёте за мной... М-может, я как-то не так выразилась, может, запнулась, но п-почему вы ничего не говорите, почему молчите, почему, почему вы меня игнорируете, с-скажите же хоть что-нибудь...

— ..................?!

Её правильное, красивое лицо исказилось.

Она продолжала безутешно и отчаянно рыдать.

Не обращая внимания на наше с Хоуко оцепенение.

— П-почему никто не слушает, не слушает меня! Не хочу, не хочу, не хочу! Ч-что в этом такого, могли бы просто пойти за мной, х-хоть ответили бы что-нибудь, у, у, у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у.

— ............

— ............

— У, у-у-у, а, а-а-а-а-а! В-вы тоже, вы тоже меня ненавидите, наверняка ненавидите, д-думаете, что я чокнутая баба в дурацком наряде! Н-ну и что, не смотрите на меня так, м-мне нравится так одеваться, кому какое дело! Я ведь никому не мешаю! Или вам даже просто смотреть на меня противно?! Т-тогда вы хотите, чтобы я у-у-умерла? П-почему, в-вы тоже думаете, что мне лучше с-сдохнуть. Я же чувствую это, чувствую, даже если вы молчите, н-не держите меня за дуру, я и так всё п-понимаю... К-как вы можете так легко желать человеку смерти? П-просто поверить не могу. Ну и ладно, я умру, но взамен я вас прокляну, прокляну, я-я отложу яйца личинок прямо в ваши капилляры, у, у, у-а-а, а-а-а!

Видеть, как взрослая девушка за двадцать, к тому же весьма привлекательная, так беззастенчиво рыдала, было по-настоящему жутко. Я повидал множество разных людей, но с таким типажом столкнулся впервые.

Это даже эмоциональной нестабильностью не назовёшь.

— Э-эм...

— Н-не-е-е-ет! Простите, простите, простите, не злитесь на меня! Н-не бейте, н-не бейте меня, я-я не хочу, чтобы было больно! Я б-больше не буду плакать, честно не буду, простите, простите, я в-всё наврала! П-простите меня! Х-хи-и-и, н-не надо, не надо, мне страшно, страшно, я сделаю всё, что скажете, только н-не злитесь, а, а-а-у, мамочка, папочка, не хочу-у-у, кто-нибудь... кто-нибудь, кто-нибудь, кто-нибудь, спасите, помогите мне-е-е... у, у-э-э-э.

— ...

— П-почему вы молчите? Почему так тихо?! Н-не надо, скажите хоть что-нибудь! Э-это я была виновата, п-пожалуйста, н-не ненавидьте меня так сильно, не ненавидьте, не отворачивайтесь от меня! Я б-буду хорошей, буду хорошей, честно, н-не-е-ет, н-не презирайте меня так! Я с-сейчас перестану плакать и буду вести себя хорошо, я б-буду хорошей, буду хорошей, буду хорошей, буду хорошей, я у-улыбнусь! У-улыбнусь вам, д-да, да, да, да, да! С-смотрите, я-я ведь умею улыбаться! И когда у-улыбаюсь, я очень даже миленькая... х-хе-хе, а-аха-ха... э-хе-хе.

Это была безумная улыбка.

.........

Изуму.

Вот об этом тебе точно стоило меня предупредить.

Хотя... наверное, такое трудно рассказать.

Он ведь говорил, что она немало помогала ему.

— Э-э... мы не собираемся причинять тебе вред, так что для начала встань...

— У, у, у-у-у, врёшь, врёшь! Т-ты просто говоришь это, чтобы обмануть меня! В-всегда, всегда одно и то же, я з-знаю, знаю, н-не держи меня за дуру! Г-говорите такие красивые слова, а д-делаете всё равно одно и то же! Ч-что, ч-что вы хотите отнять у меня на этот раз?! У м-меня больше ничего нет, ничего нет, э-это правда, п-поверь мне!

— ............

— Н-не-е-ет! Н-нет, я... я н-не сомневаюсь в тебе, п-прости, прости, прости! К-какая же я ужасная женщина, т-ты ко мне со всей душой, а я в-в тебе сомневаюсь... Н-но, но, н-не смотри на меня так, не делай такое лицо, не надо меня презирать, я-я обычно не такая! П-просто сейчас в голове немного запуталось, н-нет, это не настоящая я, простите, простите... нет, нет, нет...

Она обхватила голову руками и съёжилась на полу.

Свернулась в комочек и продолжала всхлипывать.

С места её теперь ничем не сдвинешь.

У меня нет опыта общения в таких ситуациях.

— ...

И тут.

Хоуко молча отпустила мою руку и уверенным шагом направилась к ней. Не успел я подумать, что она собирается сделать, как она своей маленькой ручкой силой вздёрнула её на ноги и другой рукой ударила её по щеке.

Раздался звонкий, безжалостный звук.

— Прекрати плакать перед братиком.

— ...

— Он слишком легко проникается чужими чувствами.

Сказав это,

Хоуко тем же ровным шагом вернулась ко мне и снова взяла за руку.

С абсолютно невозмутимым лицом.

Эмото-сан...

Какое-то время она ошеломлённо смотрела на Хоуко, но затем... наконец поднялась. Подол её халата перепачкался в пыли, голые ноги тоже выглядели не лучшим образом, но её саму это, похоже, совершенно не волновало.

— Простите.

На этот раз её извинение было коротким.

Голос и тело всё ещё дрожали, но...

Похоже, она хотя бы немного успокоилась.

— ...Вы пойдёте за мной?

— Да, — не раздумывая ответил я. — Если нам нужно куда-то идти, показывай дорогу.

— Хорошо. Сюда.

Мелко перебирая ногами, Эмото-сан обогнала нас и повернулась спиной. Со спины она выглядела просто девушкой в белом халате.

— Спасибо... Хоуко-тян. Сам бы я ни за что не справился.

— Не за что...

Мы переговаривались шёпотом, изо всех сил стараясь, чтобы Эмото-сан нас не услышала.

— И всё же... куда она собирается нас вести, интересно?

— Кто знает... В любом случае других планов у нас не было, как и зацепок. Так что не думаю, что следовать за ней — плохая идея...

— Ии-тян, — не оборачиваясь, окликнула меня Эмото-сан.

— Д-да...

— У тебя... рана на животе, да?

А, ну да...

Это была рана от Хоуко.

Она слегка ныла, но я не думал, что это серьёзная помеха... но как и полагается «Доктору», она заметила её даже при таком мимолётном контакте.

— Е-если заболит, скажи... У меня есть обезболивающие.

— ...

— С-сколько угодно.

Сколько угодно?

Доктор, значит...

— Е-е-если я лезу не в своё дело, т-то...

— А-а, нет-нет. С удовольствием приму, сколько угодно.

Даже задуматься над этим не успеваю.

Интересно, как Господин Лис вообще ей управляет... Даже для него с её характером справиться должно быть тяжеловато...

— И, и вообще, если что-то случится, обращайся. Я помогу. А-а, можешь даже пожаловаться на свои проблемы. Я хоть и врач, но ещё и психиатр.

— .........

Тебе бы сначала себя вылечить.

Сапожник без сапог — это как раз про такие случаи?

— Эмото-сан...

— Д-да. Ч-что такое?

— Кто этот человек, с которым мне следует увидеться?

— ...П-прости, м-мне сказали держать это в секрете. Н-но...

— Нет так нет, секрет так секрет.

— Ч-что ж ты так разочарованно это говоришь... Ну да, наверное, это прозвучало холодно с моей стороны...

...

Я вроде старался, чтобы это так не прозвучало...

Сложно-то как.

Будь она хотя бы младше меня, было бы проще.

— Тогда, может, скажешь хотя бы, куда мы направляемся? Здания здесь запутанные, легко заблудиться.

— М-мы идём в кабинет рисования. Он здесь, в этом корпусе. М-мы с недавних пор используем его как базу, так что не заблудимся.

— Вот как... А я всё гадал, где же прячется человек в лисьей маске.

...Значит, после разговора с Нойзом, можно было прийти сюда напрямую. Впрочем, после этого Хоуко меня пырнула ножом, так что раньше сегодняшнего дня я бы всё равно сюда не добрался.

— Э-э-эм... — в этот раз Эмото-сан заговорила сама. — Ии-тян... т-ты кажешься хорошим человеком, поэтому я х-хочу кое-что тебе сказать...

— ...Слушаю.

М-да...

Мне почему-то кажется, что именно эта привычка так легко считать людей «хорошими» и сформировала её характер.

— Я... я ведь д-довольно давно состою в «Тринадцати Ступенях». Я н-не вру. Честно.

— Похоже на то.

— А знаешь почему? П-потому что... рядом с Господином Лисом всегда очень, очень много раненых.

— .........

— А-а мне нравится лечить чужие раны, — сказала Эмото-сан. — П-потому что так я чувствую, что приношу пользу.

— И поэтому ты... рядом с Господином Лисом.

У-угу. Вокруг него всегда... всегда много раненых. Так было ещё д-до того, как я с ним познакомилась. Много раненых и много тех, кто умирает. Но если я рядом, мёртвых становится чуть-чуть... но меньше.

— ...

— Я-я даже тайком воскрешала тех, кого убил Изуму-кун.

Вот, значит, чем она занималась...

Представляю, как Изуму удивился.

— Поэтому... не волнуйся.

— Не волноваться... о чём?

— Здесь, на территории академии, к-какие бы раны вы ни получили... я обязательно вас спасу, — Эмото-сан слегка обернулась. — И тебя, Ии-тян, и девочку, что с тобой.

— ...За это, конечно, спасибо, но... ты ведь, по идее, наш «враг», верно?

— «Тринадцать Ступеней» — это... просто группа людей, которую Господин Лис кое-как собрал... Мне-то, в общем-то, всё равно... Мне главное, чтобы можно было лечить раны.

— ...

— Не важно чьи. Я просто хочу их лечить. Вот и всё.

— ...Ясно.

И правда... такой образ мыслей.

Она в самом деле похожа на Изуму, как он сам и заметил.

Изуму было достаточно просто убивать.

А Эмото-сан достаточно просто лечить.

В них всё-таки есть что-то общее.

— Эм... Эмото-сан.

— Ч... что такое?

В её голосе снова прорезался испуг.

С-спрашивай всё, что хочешь... я всё-всё расскажу, т-только, пожалуйста, не бей.

— ...Что ты думаешь о конце света — о «Конце Истории», как это называет Господин Лис?

Когда я задал этот вопрос Кино-сану...

Он ответил, что ему это не интересно.

Что его интересует исключительно сам человек в лисьей маске.

— Ч-что я думаю?..

Эмото-сан ответила:

— Я с самого начала считала, что было бы здорово, если бы все просто умерли, так что меня всё устраивает... Скорей бы этому миру пришёл конец.

— ...Но ты же говорила, что тебе нравится... лечить раны?

— Мне нравится лечить раны... потому что я не могу на них с-смотреть.

Не может смотреть.

Не может смотреть на раны.

Не выносит вида чужих ран.

— Я н-ненавижу их... Мне нравится лечить чужие раны, только тогда я чувствую себя живой, чувствую, что приношу пользу, но я всё равно ненавижу увечья. Ненавижу раны. И кровь ненавижу. Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу.

— .........

— Если умереть, ран больше не будет... Если все умрут, умрут, то больше никто не пострадает... Уж лучше умереть, чем так жить, но почему-то никто не хочет умирать... Странно, как же это странно, как странно...

Меня резко потянули за правую руку.

Это была Хоуко.

Она прошептала мне укоризненно:

— Не пытайся с ней разговаривать.

— Э... но ведь.

— Похоже, это не тот человек, с которым можно вести осмысленный диалог... То, что она говорит с самого начала — просто бессвязная чушь. Не хочу повторять слова Нойза, но... твоя бессмыслица на неё не подействует, братик. А если и подействует, то, если ты не будешь предельно осторожен, всё обернётся чем-то очень плохим.

— Чем-то плохим...

Плохо дело.

Нет ничего хуже дурного влияния моей бессмыслицы.

— А... точно, вспомнила.

Эмото-сан остановилась и обернулась. Мы с Хоуко инстинктивно напряглись, но она не обратила на это внимания и просто порылась в кармане своего халата.

И затем...

— Вот, — и бросила мне что-то.

Я рефлекторно попытался поймать предмет, но Хоуко, шагнувшая вперёд, перехватила его быстрее. Проверив, она протянула его мне.

Это была упаковка таблеток.

...?

Обезболивающее?

— Это ле-лекарство... от «яда» Кино-куна.

— ...Чего?

— Если дашь ей это... ей сразу станет лучше.

Это она о... Миико-сан?

В смысле, это лекарство от её симптомов?

Это... противоядие?

— Ты врёшь, — сказала Хоуко-тян. — У тебя нет ни единой причины отдавать нам эту вещь.

— Я... я не вру...

— Слезами нас не обманешь.

— Н-не вру я, не вру, не вру, не вру... П-почему мне никто не верит... Д-даже ребёнок надо мной издевается... Я-я ведь никогда в жизни не врала, ни разу никого не обманывала, у-у меня же и в мыслях такого не было, я...

— Я тебе верю, — сказал я Эмото-сан.

— Братик... — Хоуко с силой дёрнула меня за руку. — Ты опять так легко...

— Всё в порядке, Хоуко-тян.

Успокоив её, я снова повторил: «Я тебе верю, Эмото-сан».

Эмото-сан содрогнулась: «В-врёшь...».

— Т-ты ведь просто притворяешься, что веришь... Я-я же вижу. Н-ну и что, как ты собираешься использовать меня на этот раз?! Я-я ни за что не поддамся на такое насилие... Вруны, вы всё врёте...

— Я не вру. Но скажи мне причину. Какой тебе смысл отдавать нам это противоядие, Эмото-сан?

— ...Потому что болезни — это тоже раны.

«Хочу вылечить».

Вот что она сказала.

— Я не могу... на это смотреть...

— Но ведь это...

Это твоя причина.

Она никак не может быть причиной человека в лисьей маске.

Человек, желающий увидеть конец — желающий увидеть конец всему, ни за что не стал бы обращать внимание на чужие раны.

Так почему же...

— Это твоя личная инициатива?

— Нет.

Она помотала головой, словно ребёнок.

Затем развернулась и пошла дальше.

— Господин Лис... сказал мне передать вам это лекарство, как только я вас встречу.

— Вот... как.

Что он... задумал?

Он сделал Миико-сан своей целью, чтобы поднять мою... именно мою мотивацию? И зачем теперь, когда мы зашли так далеко, пытаться сбить мой настрой?

— Оно больше... не нужно, — сказала Эмото-сан. — Господин Лис сказал, что ему теперь плевать на ту женщину, Асано-сан... И что в любом случае... всё едино.

— ...

— «Теперь, когда История так сильно ускорилась, ты всё равно не уйдёшь... даже если получишь противоядие».

Сказав это, она умолкла и продолжила вести нас вглубь здания.

............

Хоть я ей и сказал, что верю — сделал я это только для того, чтобы она снова не разрыдалась. Я понятия не имею, действительно ли эти таблетки — противоядие. Чтобы убедиться в этом, мне придётся лично встретиться с Кино-саном... или с человеком в лисьей маске.

Поэтому я просто иду за Эмото-сан.

Только поэтому.

Ради противоядия.

Ради Миико-сан.

Других причин нет. Если выяснится, что противоядие настоящее, я тут же покину эту академию. У меня нет ни единой причины здесь оставаться.

Слова человека в лисьей маске...

Совершенно мимо.

Да, я твой враг, но это вовсе не значит, что я намерен вечно плясать под твою дудку.

Ни капли.

— ...А где сейчас Господин Лис?

— Не знаю...

Куда делся тот ясный, звонкий голос, с которым она появилась перед нами? Эмото-сан отвечала детским, сюсюкающим тоном. Судя по голосу, мой вопрос снова довёл её до слёз.

— Я н-не вру, честно не знаю... П-почему никто не верит моим словам... Х-хлюп... Я же всего лишь мелкая сошка, мусор, никчёмная женщина, откуда мне знать такое... Т-ты же знаешь и всё равно спрашиваешь, да? Г-господин Лис из тех людей, про которых никогда не знаешь, где они... Н-наверное, где-то в академии...

— А те двое, что были со мной?..

— Не знаю...

— ...

— Ч-честно не знаю. С-спроси у Кономи-тян... это ведь её рук дело. А то, что я вас сейчас нашла — чистая случайность...

— ...Случайность, значит.

Если спросить человека в лисьей маске, он наверняка назвал бы это судьбой.

— Тогда... не расскажешь ли мне об остальных членах «Тринадцати Ступеней»? Бог с ним, с противоядием, но, если возможно, я бы хотел ещё раз встретиться с Кино-саном...

— ...З-знаешь.

— Что такое?

— Т-только не злись, ладно? Э-это же не я виновата. ...А, н-но если я так скажу, это будет звучать как оправдание? Н-нет, правда, это не моя вина... А-а, не пойми неправильно! Я н-не пытаюсь свалить вину на других, н-наверное, я всё-таки виновата... П-прости.

— Эм... Эмото-сан, сколько тебе лет?

— Хи-и!

...Почему она вдруг съёжилась.

Она со страхом оглянулась на меня, словно проверяя дистанцию, затем взяла себя в руки и зашагала дальше как ни в чём не бывало.

— Двадцать семь.

— ...Вот как.

Я думал, может, она просто выглядит взрослой, но оказалось, что внешность не обманывает.

Двадцать семь... примерно как Хикари-сан.

А так и не скажешь...

По характеру Хоуко куда взрослее неё.

Хм...

Как и предупреждала Хоуко, я понемногу начинаю ей сопереживать. Нельзя расслабляться, иначе другие члены «Тринадцати Ступеней»... вроде «Манипулятора сознанием» Токиномии Джикоку или Ичиризуки Кономи с её «Созданием пространства» — воспользуются этим.

Так вот.

— Эмото-сан. Так что с остальными «Тринадцатью Ступенями»? У вас совсем нет никакой слаженности?

— Дело не в этом... то есть в этом, но не совсем... понимаешь, Ии-тян. Н-насчёт Кино-куна.

— Да?

— Кино-куна сегодня здесь нет.

— Нет?

— И не только его... Здесь собрались не все члены «Тринадцати Ступеней». Сказали, что это слишком опасно.

— Слишком опасно...

Что за бред.

А мы, между прочим, пришли сюда, готовые ко всему.

— Г-господин Лис, похоже, задумал что-то опасное... П-поэтому Кино-кун и Фуруяри-сан... а ещё Каджоу-сан и Утаге-сан не пришли.

— Значит, с другой стороны...

Получается, сейчас на территории Академии Самиюри, не считая Нойза, находятся Эмото Соноки, Ичиризука Кономи, Миоцукуши Таками, Миоцукуши Мисора, Ямигучи Нурегину, а также Токиномия Джикоку и Мигишита Руреро.

— Изначально мы собирались все вместе встретить «врага» Господина Лиса, то есть тебя, Ии-тян...

— Да, я тоже об этом слышал.

Если верить словам Айкавы-сан, Каджоу Акира уже мёртв, так что его можно вычеркнуть, но даже так — трое отсутствующих... И то, что среди них Кино-сан — крайне неожиданно.

Что всё это значит?..

И то, что нам так легко отдали противоядие.

Человек в лисьей маске... Сайто Такаши.

Неужели...

Он не собирается ставить здесь точку?

Даже сейчас.

Он всё ещё...

Считает, что время называть себя ещё не пришло?

— Получается... «врагов» на территории академии, — произнесла Хоуко, — вместе с тобой, Эмото-сан — девять человек?

— Угу... А, вы ведь одолели того мальчика у ворот? — вдруг вспомнила Эмото-сан. — Я вылечила его раны, так что не переживайте.

— Мы и не переживали...

Впрочем, мы просто бросили его там, так что меня это всё-таки немного тревожило.

— Было так приятно лечить его раны. Лечить того, кого сбила машина, — совсем другое ощущение. Просто экстаз... уф-ф.

— .........

— О, мы пришли. Сюда.

Эмото-сан остановилась и указала на табличку у двери кабинета справа от нас.

На ней написано «Кабинет рисования».

...И всё же, кабинет рисования в этой-то академии.

В Академии Самиюри.

Чему тут вообще обучали?..

Теперь этого уже не узнать, но всё-таки любопытно.

— Я вернулась... и привела их.

Она совершенно спокойно, не обращая внимания на нашу реакцию, открыла дверь кабинета и вошла внутрь. Слегка замешкавшись, мы с Хоуко переступили порог следом за ней.

Внутри оказались трое.

Миоцукуши Таками. Миоцукуши Мисора.

И...

Ниоуномия Изуму.

2

Сёстры Миоцукуши.

Я сразу понял, что передо мной Миоцукуши Таками и Миоцукуши Мисора. Не зная их внешних особенностей, я бы вряд ли отличил одну от другой, но когда две девушки с абсолютно одинаковыми лицами находятся рядом, других вариантов просто не остается.

Одежда совершенно одинаковая.

Внешность совершенно одинаковая.

Различить их практически невозможно.

Где тут Миоцукуши Таками,

А где — Миоцукуши Мисора?

Впрочем... определять и не нужно.

Ведь они вдвоем — единое целое.

Как же называется то, во что они одеты... Монашеское одеяние, кажется? Дизайн слегка переделан, но я уже видел подобное, когда мы с Миико-сан ходили по храмам и святилищам. Судя по размеру, это сангати[2] — одно из трёх одеяний, которые носят монахи и монахини.

Наряд, конечно, весьма странный для заброшенной школы, но... что ж, до сочетания медицинского халата с купальником ему все равно далеко, так что смириться с их видом удалось относительно легко.

Проблема заключалась в другом: они обе валялись на полу кабинета рисования на спине, закатив глаза. Они лежали вповалку, без сознания.

Но куда большей проблемой была...

Девчонка по ту сторону от сестёр Миоцукуши.

Нет, «мальчишка».

Ниоуномия Изуму.

— Йо, — первым заговорил Изуму.

Он не сводил с меня глаз.

— Давненько не виделись.

— Не так уж и давненько, вообще-то.

— Да-а? А, Доктор, пасиб. И впрямь притащила его.

— У-угу, — ответила «Доктор», Эмото Соноки. Казалось, она слегка смутилась. Она откровенно опустила взгляд, чёлкой закрыв глаза. — Ну, я не думала, что найду его так быстро, мы просто случайно столкнулись... Т-то есть не то чтобы столкнулись, скорее, там были следы, я по ним и пошла...

— Значит, с Кономи ты ещё не пересекалась.

— Ага. Хотел, чтобы я и Кономи-тян позвала?

— Не надо. Терпеть её не могу.

— А, т-точно, вспомнила, извини.

— Да за что тут извиняться... О, точно, забыл, — Изуму ногой указал на два тела, валявшихся перед ним. — После того как я попросил Доктора найти тебя, братец, эти двое на меня напали, ну я их от скуки и уложил.

— А, вот оно что... — сказала Эмото-сан. — То-то я думаю, с чего бы Таками и Мисоре тут спать... Можно их осмотреть?

— Да на здоровье. Но я их не убивал и даже не ранил. Сегодняшнюю резню... нужно еще приберечь.

«Гя-ха-ха», — рассмеялся Изуму.

— Изуму...

— А?

— Восемнадцатый член Труппы Ниоуномия, Мастеров резни, побочный продукт тринадцатой серии экспериментов, двое в одном и один в двух из Близнецов Ниоуномия, вторая личность, составляющая пару с «Карнавалом» Ризуму, — «Людоед (Каннибал)» Изуму... После событий прошлого месяца ты для всего общества числишься мёртвым и должен был вести затворнический образ жизни. Как же ты оказался здесь?

— ...Что это за объяснение ради объяснения?

— Да так, ничего.

Вообще-то это было объяснение для Хоуко.

Она, может, и по внешности бы догадалась, но так, на всякий случай.

— Так вот... если серьёзно, как ты здесь оказался?

— А-а? Ясен пень, пришёл тебя, братец, спасать. Решил, что одному тебе будет страшновато... погодь, а это кто?

Изуму остановил взгляд на Хоуко. Мало того что она была крохотной, так еще и пряталась в моей тени, так что до этого момента он её попросту не замечал.

— Это что, твой ребенок, братец?

— Я что, выгляжу настолько старым?

— Ну, на человека такого типа ты вроде похож.

— .........

Ну и выдал.

Но сейчас не об этом... Плохо дело.

Изуму ведь, насколько я помню, терпеть не может клан «Ямигучи». И пускай Хоуко больше никак не связана со своей семьей, стоит ли её вообще представлять как одну из «Ямигучи»?..

— А-а. Это твоя помощница, что ли? Хоть и малявка, но аура у неё непростая. А-а, ну что за дела, братец, как некрасиво. Жестоко с твоей стороны. Я тут как герой примчался тебя спасать...

— Каким бы заботливым ты ни был... не думаю, что ты настолько заботлив, Изуму.

— ...Ну да.

Изуму озорно ухмыльнулся.

— Но я и правда пришёл тебе на помощь. По крайней мере, сейчас я намерен выступить против Господина Лиса, — он снова указал ногой на валяющихся на полу сестёр Миоцукуши. — Чем тебе эти двое не доказательство?

......Эмото-сан.

Я, не заботясь о том, что испачкаюсь, снова опустился на корточки на пыльном полу и позвал Эмото Соноки, «Доктора», которая осматривала сестёр Миоцукуши. Эмото-сан пискнула: «Д-да!», точь-в-точь как младшеклассница, которую вызвал к доске суровый учитель.

— Ч-что, что такое?.. Я-я просто их осматриваю... Я не делаю ничего п-плохого. Н-но да, я тебя наверняка чем-то взбесила. Бесит ведь, когда такая, как я, путается под ногами. Какая же я бестактная, п-прости, пожалуйста.

— ...

Плохо.

Это начинает меня забавлять.

— Эмото-сан, как они?

— В смысле, как?..

— Они точно без сознания?

— Д-да... Не понимаю, к чему такие вопросы, но... Ой, прости, я не собиралась лезть не в своё дело, н-но не смотри на меня так страшно, д-даже если ты меня ненавидишь, это ж-жестоко. Зачем ты так... Жестоко, жестоко, почему вечно я... За что мне всегда так достается, я же всегда старалась, жила честно, я просто хотела стать врачом...

— ...Причина потери сознания?

— С-сотрясение мозга.

— Спасибо.

Я повернулся к Изуму.

Тот широко ухмыльнулся.

— И это всё? А вдруг Доктор со мной заодно? Мы же, как-никак, из одного котелка ели и неплохо так ладили.

— Так глубоко подозревать я не собираюсь. Просто... ну, на всякий случай. Вы же с сёстрами Миоцукуши из главной и побочной ветвей одной семьи, вот я и подумал, что лучше перестраховаться.

Хм. Именно потому, что мы из главной и побочной ветвей, они теперь в таком виде. Эти из побочной ветви терпеть не могут тех, кто из главной. Блин, я же уже на пенсию вышел! ...Хотя, если так подумать, Господин Лис тоже жесток. Всерьёз поставил этих сошек на одну чашу весов со мной... Да их бы даже ты одолел, братец.

— Но... — я на мгновение перевёл взгляд на Эмото-сан, которая полностью ушла в заботу о пострадавших, и снова обратился к Изуму: — Ты ведь их не убил.

— Всего час резни в день.

— Не думаю, что причина только в этом.

— Устал я. И не собирался тратить силы попусту, — с раздражением ответил Изуму. — Я им черным по белому сказал: не хочу марать руки о слабаков, вам не хватает каких-то пяти миллиардов девятисот девяноста девяти миллионов девятисот девяноста девяти тысяч девятисот девяноста девяти человек, так что возвращайтесь-ка, когда соберёте толпу побольше, тогда и поболтаем. А они и слушать не стали.

— Потрясающее предупреждение, больше похожее на провокацию... но устал, говоришь? С чего вдруг?

— Да я только-только до этой академии добрался. Не думал, что её так хрен найдёшь, пришлось тут всё вокруг прочесывать. Тот грохот, будто машина разбилась, — это ведь вы, да? Я шёл чуть впереди, но в самом здании тоже заблудился. Случайно наткнулся на Доктора, спихнул на неё поиски тебя, братец, и решил тут отдохнуть. К тому моменту я уже валился с ног. Вспотел так, что стал весь липучий[3]. Думал, на тот свет отправлюсь.

— Чувство юмора у тебя, Изуму, весьма своеобразное.

И кто, интересно, способен оценить его?

— Но, ладно, понимаю, марафон из Фукуоки дался нелегко, но мог бы и с запасом времени выйти.

— Какой там запас. Как только ты пулей вылетел из моего дома, я сразу же бросился вдогонку.

— .........

Э-э...

От Фукуоки до Киото.

Бегом три дня пути... вроде так он говорил.

А это было два дня назад...

.........

Он что, бежал?!

— Быть не может... по кратчайшей прямой это больше пятисот километров...

— В проливе Канмон[4] пришлось опаснее всего.

— Ты его переплыл?!

— Гя-ха-ха, ну ты и дурак, братец! Стал бы я так бездарно разбазаривать силы. В проливе Канмон вообще-то железнодорожный туннель есть. Головой-то хоть немного воспользуйся.

— А ты поездом воспользуйся!

И после такого забега... он ещё и с сёстрами Миоцукуши сразился?

И даже одолел их.

В очередной раз убеждаюсь — этот убийца за гранью человеческих возможностей.

— Вообще-то, — Хоуко вставила веское слово. — Рисковать жизнью и бежать по рельсам было совершенно необязательно. Под проливом Канмон проложен и нормальный пешеходный туннель.

— ............

А.

Изуму отвёл взгляд.

Похоже, он не знал.

Смущается...

М-мило?.....

— Э-эм, послушай... Изуму, — робко начала Эмото-сан. — Раз уж так вышло, не хочешь вернуться в «Тринадцать Ступеней»? Я-я всё это время верила словам Господина Лиса, что вы с Ризуму мертвы... И сейчас я так потрясена, что с трудом подбираю слова, но раз уж ты жив...

— Ризуму мертва. Внутри меня, — резко ответил Изуму. Так, словно убеждал самого себя. — А раз Ризуму нет, то и оставаться с Господином Лисом мне незачем.

— В-вот как... Значит, и ты меня ненавидишь, Изуму... Т-так я и знала... Я-то думала, ну хоть ты... П-прости, что размечталась. Я только мешаю, да? К-какая же я дура... И сколько раз я еще должна наступить на те же грабли... У-у-у-а-а...

— ...Да не реви ты. Я такого не говорил. А-а, блин, ну и тяжелый же характер. Скажи, братец?

— Да нет... мне даже начинает нравиться...

Что же это...

Что за щекочущее чувство поднимается из самых глубин груди.

Я не мог оторвать от неё глаз.

— Может, это и есть любовь...

Мне наступили на ногу.

Точно на мизинец.

Это была Хоуко.

— ...Братик.

— ...Да?

Ого.

Какое же у неё страшное непроницаемое лицо.

— Как бы сказать... отучайся уже со всеми подряд дружбу заводить. Совсем никакой серьёзности.

— У-у меня нет такой привычки.

— Кто тебя знает.

Хоуко упорно продолжала топтать мой ботинок.

Довольно больно.

Наблюдая за нашей перепалкой, Изуму склонил голову: «М?»

— ...Эта девчонка — твоя сестра, что ли? Ты же вроде говорил, что твоя сестра мертва?

— А, нет, это соседка...

— Ямигучи Хоуко.

Совершенно спокойно...

Хоуко назвала своё имя.

— Добрый вечер, Ниоуномия Изуму-сан.

— ...Ямигучи.

Улыбка исчезла с лица Изуму.

Нет, спокойно... По одной только фамилии он не может утверждать наверняка. Даже я до позавчерашнего дня ни о чём не догадывался, так что Изуму, видящий её впервые, вряд ли раскусит её так легко, сейчас он должен лишь сомневаться...

— Ясно. Сразу понял, что ты не так проста. Выходит, ты — «ассасин».

— ...

Без труда раскусил.

...Впрочем, для них это, наверное, обычное дело.

— И как это понимать, братец?

Остриё внимания Изуму переключилось на меня.

Раз уж тайна раскрылась, я взял на себя ответственность и всё объяснил. В частности, я раза два или три повторил с особым нажимом, что Хоуко уже полностью оборвала связи с главной ветвью клана Ямигучи и теперь не имеет никакого отношения к этому имени.

Изуму протянул: «Хм-м...» — и с любопытством окинул Хоуко взглядом.

Хоуко же просто смотрела на него в ответ.

— ...Ну, ладно, — наконец произнёс Изуму. — Если она на твоей стороне, братец, значит, мне она не враг.

— Изуму...

— Но слушай сюда, Хоуко-тян, — обратился он к девочке. — Того врага братца из клана Ямигучи — Ямигучи Нурегину, — я сотру в порошок.

— Да пожалуйста, — невозмутимо ответила Хоуко. — Меня это совершенно не касается.

— ...Вроде бы такая же «сестра», но на мою сестрёнку совсем не похожа.

Изуму, казалось, настолько был обескуражен реакцией Хоуко, что аж возвел глаза к потолку. Я хотел добавить, что и «братья» у вас тоже совсем не похожи, но решил промолчать, чтобы не усложнять ситуацию.

Фух...

Как же хорошо, что Изуму такой сисконщик.

Подумал я.

— ...Так или иначе, если брать только территорию этой академии, из «Тринадцати Ступеней» остались... включая Эмото, пятеро.

Как-то их заметно поубавилось, хотя я ещё даже ничего не сделал.

Видать, я человек достойный.

— Дурная удача, — безжалостно заявила Хоуко.

Но, думаю, она права.

Кого-то из этой пятерки наверняка уже взяла на себя Айкава-сан, так что мне, скорее всего, придётся разбираться максимум с одним или двумя. А если к делу подключатся Хоуко и Изуму...

Такими темпами мы и правда справимся. Пусть человек в лисьей маске никуда не делся... но я уже раздобыл противоядие (предположительно), и теперь вопрос лишь в том, как отсюда выбраться. По правде говоря, от удара при нашем эффектном появлении кабриолет Айкавы-сан вскоре после этого загорелся. Бесславный конец для машины, купленной совсем недавно... Так что транспорта на обратную дорогу у нас теперь нет.

Но... неужели это всё?

Человек в лисьей маске сделал меня своим «врагом».

И это то, к чему он стремился всё это время?

Такое я уже проходил шесть лет назад.

И тогда, шесть лет назад, всё было куда масштабнее.

И тем не менее...

Неужели именно этого желал человек в лисьей маске?

Неужели именно такой Истории желал Сайто Такаши?

Если это и есть конец света.

Если это и есть конец Истории.

То такого я повидал сполна.

— Что-то не так, братик?

— Нет, ничего, — я беззаботно развел руками в ответ на вопрос Хоуко. — И что теперь будешь делать, Изуму? Точнее, чего бы тебе хотелось? Лично я намерен отыскать Господина Лиса.

— Я тоже.

— Пойдёшь... с нами?

— Уверен? Ты мне доверяешь?

— Вполне. Я привык к предательствам, — ответил я. — Если с самого начала быть готовым к предательству, то доверять людям становится проще простого.

— Бессмыслица какая-то.

— Она самая, — сказал я. — Люблю тебя, Изуму.

— ...Худшая убийственная фразочка из всех возможных.

Изуму расхохотался своим «Гя-ха-ха» и, обойдя сестёр Миоцукуши с Эмото-сан, протиснулся мимо нас, а затем вышел из кабинета рисования.

— Доктор, оставляю этих двоих на тебя.

— А... Д-да. Поняла. Я постараюсь.

— Удачки.

С этими словами Изуму ушёл вперёд один. Учитывая ещё и «Создание пространства», было бы плохо, если бы он ушёл далеко вперёд туда, где нет электричества. Я уже собирался пойти следом, но Хоуко меня остановила.

— М-м.

— ...?

— М-м. М-м.

— Что-то не так?

— ...М-м. М-м. М-м.

— Что случилось? Всё на своё лицо показываешь.

— ......М-м!

Она с невероятной силой попыталась наступить мне на ногу.

Я еле увернулся.

Ч-чуть не раздавила...

— Да что с тобой... что-то ты страшная в последнее время..

— ...Братик Повелитель бессмыслиц из тех, кто пойманную рыбу не кормит?

— А? Я не особо увлекаюсь рыбалкой. Когда в последний раз-то был...

— ...Можешь не вспоминать, — Хоуко потянула меня за руку, выводя из кабинета. — Идём.

— А, постой.

Ничего не понимаю.

Странная она.

...Вообще, в этой Академии Самиюри, даже заброшенной, собираются сплошные чудаки. Если ты единственный, кто ко всему относится серьёзно, то сам начинаешь чувствовать себя идиотом.

Мы вышли из кабинета рисования и закрыли за собой дверь.

— .........

— Братик?

— Погоди немного.

Я на всякий случай приложил ухо к двери и прислушался. Из-за неё донеслось:

— У-у-у, в-все ушли, все меня бросили... Они наверняка меня ненавидят, поэтому и сбежали... Н-ну почему я не умею читать атмосферу, я же знала, что всем мешаю, л-лучше бы я ушла отсюда, какая же я дура, решила, что со мной хотят подружиться... О-они просто добрые, вот и терпели меня... А-а-ха-ха, н-нельзя, нельзя плакать, Изуму сказал не реветь, нужно у-улыбаться. А-ха, а-ха-ха, х-хи-у-у, но-но быть изгоем так ужасно. Наверняка они сейчас обсуждают меня, смеются над моим нарядом. П-почему я всегда такая...

— .........

Ещё увидимся.

Когда-нибудь мы поговорим с тобой по душам.

Тихо поклявшись встретиться с ней вновь, я отошел от двери и, так и не отпустив руку Хоуко, направился по следам Изуму.

Мы быстро его догнали.

Возможно, Ичиризуки Кономи поблизости уже не было.

— Кстати, братец.

— Чего?

— Айкава Джун здесь?

— Угу. Здесь.

— Ясно. Так и знал.

— «Так и знал»?

— Мы с ней перекинулись всего парой фраз, но, кажется, я отлично понял, что она за человек, — произнёс Изуму. — Эта женщина... никогда не упускает решающий момент.

— Как ты точно всё подметил.

— И всё же... она правда здесь?

— Что такое? Захотелось взять реванш?

— Да не, я ж говорил, с этим покончено. Но... — Изуму чуть запнулся. — Думаю, лучше бы им не встречаться.

— ...? Господину Лису и Айкаве-сан? Почему?

— Кто знает...

— «Кто знает»? Безответственно как-то.

— Я уже говорил, у меня нет родителей. Однако... я, кажись, более-менее понимаю, каково это — быть родителем.

— Угу.

— И, учитывая это... Господин Лис — никакой не родитель, — в его голосе не было никаких эмоций, он говорил совершенно спокойно. — Он во всех смыслах не может быть отцом. Он не из тех, кто способен кого-то воспитать.

— ...Ну, это я понимаю.

— Не растит, ничему не учит, и ему... совершенно плевать. Более того, он ведь, наверное, позабыл о своей дочери, не? Я от него слова «дочь» почти не слышал.

— Угу...

Я тоже от него такого почти не слышал.

Как я помню, он назвал Айкаву-сан «дочерью» лишь единожды.

— В таких-то вещах он довольно равнодушен. Хотя нет... скорее, одержим. Обратная сторона одержимости, вот что это. Так зациклен на чём-то одном, что вокруг вообще ничего не замечает. Вот и в прошлом месяце так было же. Та доцент и бессмертная девушка — они обе всё это время не переставали думать о Господине Лисе, а он о них даже и не вспоминал, пока ты ему не напомнил, так?

— Так.

— Такого ведь обычно не бывает.

— Не бывает.

Айкава Джун.

Скорее всего, для человека в лисьей маске история с ней закончилась ещё десять лет назад. Наверное, он совсем не цепляется за прошлое.

Нет, даже не за прошлое — за настоящее и будущее тоже.

Для него прошлое, настоящее и будущее — едины.

Существует лишь конец.

По сравнению с понятием «конец света», слова вроде «воспитание ребенка» звучат слишком уж неуместно.

— Вот именно. И поэтому ему плевать на процесс. И доцент, и та бессмертная девушка, и Айкава Джун, и этот MS-2, и, конечно же, мы с Ризуму... И Зерозаки Хитошики. Все мы для него лишь очередные этапы на пути.

— ...Изуму.

Изуму шёл впереди один. Мы с Хоуко, держась за руки, следовали за ним. Он шагал уверенно, словно точно знал, куда направляется.

Я уже как-то задавался этим вопросом... Но все-таки, неужели Изуму и Зерозаки знакомы? Конечно, с самим Зерозаки мы почти не касались темы «Убивающих Имён», да и Изуму прямо об этом не говорил, но намёков хватало... и если так, смысл того разговора, где Изуму якобы рассказал человеку в лисьей маске про Зерозаки Хитошики, тоже совершенно меняется...

Это лишь догадка, но...

Причина, по которой Изуму явился в эту академию... как-то связана с Зерозаки Хитошики?

Это лишь догадка, но у неё есть и основания.

Три дня назад.

Когда в квартире Изуму я сказал, что человек в лисьей маске выбрал своим «врагом» не Зерозаки Хитошики, а меня, Повелителя бессмыслиц, Изуму выглядел на удивление раздражённым.

Точнее... недовольным.

А затем — его собственные слова.

«Братец и Зерозаки Хитошики — совершенно разные».

Совершенно разные.

Не одинаковые...

— ...Кстати, Изуму.

— Чего?

— Судя по твоей уверенной походке, ты точно знаешь, куда идти. Куда направляемся?

— В спортзал.

— О как. И почему туда?

— Те сестрички Миоцукуши ляпнули мне: «Айкава Джун вот-вот должна добраться до второго спортзала, так что с каким-то там уже мёртвым убийцей мы должны расправиться быстро и чисто. Занавес вашей карьеры, Близнецы Ниоуномия, опустим мы». Выдали какую-то чушь мелких сошек. Так что пока идём туда.

— Хм-м.

Вряд ли они прям такие уж сошки.

Хотя, с другой стороны, против них выступал Изуму.

Раз у них сотрясение мозга, то по крайней мере сегодня ночью мне не придётся с ними разбираться, так что пока можно выдохнуть.

...

Стоп. Если подумать, Эмото-сан, на которую я оставил сестёр Миоцукуши, ведь вообще-то из вражеского лагеря.

Стоило ли доверять их ей?..

— Но теперь-то ясно. Вот почему ты идёшь так уверенно. Успокоил, а то я уже думал, что ты просто идёшь наугад по принципу «и собака, если побродит, на палку наткнётся».

— Ну нет конечно. Я жутко устал, зачем мне тратить силы на такие глупости.

— И то верно. Само собой, дорогу до второго спортзала ты у этих сестёр тоже выведал.

— Не, но, кажется, нам сюда.

Я дал ему пинок под зад.

Изуму кубарем полетел вниз по лестнице.

— ...Братик. Я, конечно, понимаю твои чувства, но он всё-таки свирепый убийца.

На лице Хоуко читалось явное неодобрение.

Разумеется, Изуму изящно приземлился на ноги и снизу вверх возмущенно прокричал: «Эй, ты чего творишь-то!». Похоже, он даже не воспринял это как атаку. Мы с Хоуко спустились следом и поравнялись с Изуму на лестничной площадке.

— Изуму.

— Чего?

— ...Раз мы идём в спортзал, давай для начала выйдем из здания.

— Логично.

— Раз мы хотим выйти из здания, не стоит подниматься по лестнице.

— Хе. Гениально.

— Изуму.

— Ну чего?

— Встань сзади.

Хотелось бы, чтобы, пока он будет идти сзади, «Создательница пространств» Ичиризука Кономи отправила его куда-нибудь подальше.

Да уж...

От того, что мы заблудимся еще сильнее, толку мало. И вообще, какой это этаж?

Я вспомнил о «нитях» Химе-тян, лежавших у меня в сумке. Кажется, в прошлый раз мы спускались с их помощью, как альпинисты... Хоуко и Изуму, наверное, смогли бы спрыгнуть и без всяких нитей, но с меня уже хватит подобного. Поэтому я решил попридержать эту идею до тех пор, пока кто-нибудь не предложит её сам. И то, что «нити» у меня с собой, тоже пока секрет.

Впрочем... информация о том, что Айкава-сан в спортзале — сама по себе отличная зацепка. Наверняка Моэта тоже с ней. Спортзал — весьма приметное сооружение на школьной территории, так что в качестве места для встречи вариант неплохой. Учитывая, что наших врагов осталось так мало (можно смело вычеркивать из их числа Эмото-сан — она вообще не способна быть чьим-то врагом, только «лечить»), разделяться больше не имеет смысла.

И всё-таки...

Тут и правда настоящий лабиринт.

Может, мы и зря так быстро размазали (и ведь действительно размазали, чёрт) нашего проводника Нойза. Да и вообще, эта женщина вечно перегибает палку, за что бы ни бралась...

...И тут.

Точно. Если так подумать...

Сейчас самый подходящий момент.

Сошки — отсеяны.

Актёры — собраны.

И главное...

Ошибки дочери — это ошибки отца.

Пусть его и изгнали из причинности...

Гостей должен встречать сам хозяин.

— Йо, мой враг.

Чуть ниже по лестнице стоял человек в лисьей маске.

Ожидаемо...

Он знает, где и когда появиться.

Ни разу не упускает момент.

Что отец, что дочь — умеют же они потомить в ожидании.

— Как вечеринка, нравится?

— Я ещё... толком ничего не сделал.

— Тогда, — сказал человек в лисьей маске. — Пойдём со мной. Тебе, кто до сих пор не сделал ровным счётом ничего, я наконец позволю сделать хоть что-нибудь.

1. Гипервентиляция — это слишком частое и глубокое дыхание, превышающее потребности организма. Оно приводит к резкому падению уровня углекислого газа в крови. Из-за этого сужаются сосуды мозга, возникает парадоксальное чувство нехватки воздуха, головокружение и паника

2. Сангати (僧伽梨) — верхнее, самое торжественное одеяние буддийского монаха, одно из трёх обязательных одеяний (кашая).

3. Вспотел так, что стал весь липучий — игра слов. Изуму использует слово Хето-хето («уставший / вымотанный») и добавляет к нему Дакутэн (знак озвончения в японской письменности), тем самым превращая его в Бето-бето («липкий» от пота).

4. Пролив Канмон — реально существующий пролив между островами Хонсю и Кюсю, под которым действительно проложены два подводных туннеля: железнодорожный и пешеходный.