Бессмыслица Том 8 Глава 1 Акт десятый. Оранжевое семя
Ранее в Бессмыслица...
Время вечеринки.
1
Оранжевые волосы.
Толстая, словно священная верёвка-симэнава[1], оранжевая коса, спускающаяся до самой поясницы, была перехвачена красной резинкой. Чёлка и боковые пряди зачёсаны назад, щедро открывая широкий, красивый лоб.
Густые брови, выдающие непреклонную волю.
Причудливые глаза с вызывающе приподнятыми уголками.
Сияющие оранжевые радужки.
Сброшенные гэта[2] — она стояла босиком.
Сброшенная юката[3] — она осталась в коротких лосинах и облегающей рубашке.
Миниатюрное телосложение.
Слишком, чересчур миниатюрное.
Тонкие руки и ноги, которые, казалось, переломятся от малейшего прикосновения.
Но при этом — невероятно гибкие.
Изгибающиеся с глухим, грозным гулом.
И никогда, ни за что не ломающиеся.
Она напоминала кошку.
Весь её облик вызывал ассоциации с грациозной хищной кошкой...
Омокаге Магокоро.
— ...!
Первым был... Моэта, находившийся ближе всех.
Моэта, находившийся на расстоянии вытянутой руки Магокоро.
Хотя Магокоро всё это время была совсем рядом, словно сопровождала их, Моэта лишь сейчас обернулся к ней с растерянным лицом, будто только что осознал её присутствие. Впрочем, это всё-таки Ишинаги Моэта, выходец из клана Богов смерти. Столкнувшись с тем фактом, что рука Магокоро с явным намерением атаковать двигалась изнутри наружу, прямо на него, он с почти рефлекторной скоростью скрестил обе руки перед грудью.
— Как глупо, — произнёс человек в лисьей маске рядом со мной.
И впрямь, это было глупо.
Судя по результату, иначе и не скажешь.
Раз уж он успел занять оборонительную позицию, значит, мог с тем же успехом и уклониться — более того, уклониться было бы куда проще, — но Моэта этого не сделал. Разумеется, у него на то были свои соображения, но конкретно в этом случае, о чём бы он ни думал, делать этого категорически не стоило.
Конкретно в этом случае, где способность защититься вовсе не гарантировала успешной защиты.
— ...Моэта-кун!
Хрясь...
Хрусь-хрусь...
Звук ломающихся костей эхом донёсся даже сюда, на такое расстояние.
Однако этого оказалось недостаточно, чтобы погасить удар, и тело Моэты отшвырнуло назад. Его ноги оторвались от пола спортзала.
И он взлетел. На бешеной скорости. Стремительно.
Слово «взлетел» — единственное, чем можно описать происходящее.
А прямо на траектории его полета...
Находилась Айкава Джун.
Тело Моэты врезалось в Айкаву-сан.
То ли из-за мгновенности происходящего.
То ли из-за его внезапности.
Но даже сама Айкава-сан не смогла отреагировать.
Скорость не была такой уж запредельной, чтобы от неё нельзя было уклониться.
Пусть даже дистанция была почти нулевой, уклониться было вполне реально.
Значит, она попросту растерялась.
Быть может, она что-то почувствовала... в том существе, которое отшвырнуло Моэту.
Ибо для Айкавы Джун...
Существо с оранжевыми волосами являлось...
— ...Чт?!
Моэта врезался в Айкаву-сан — но этим всё не закончилось. Даже это не погасило силу удара. Он не остановился. Они вдвоём, словно сплетясь, покатились дальше назад. В воздух они, конечно, больше не взлетали, однако покатились по полу спортзала, не имея возможности сгруппироваться и ударяясь обо всё подряд — пока, с громким стуком, оба не ударились головами о дальнюю стену.
Остановившись — они замерли.
В таком виде.
Словно... вдавившись в эту самую стену.
— ...Ч-что это за...
Что это... за сила.
Ведь она даже не вкладывала в движение разгона. Словно просто раздвигала руками высокую траву, пробираясь сквозь лес, — лёгкий замах, и только.
И этим... двух человек.
Моэту и Айкаву-сан, которых ни по мужским, ни по женским меркам никак нельзя было назвать хрупкими — взять и снести одним движением, одной лишь грубой силой... Это за гранью любого здравого смысла.
— Ку-ку-ку, — рассмеялся человек в лисьей маске. — Ничего удивительного тут нет. Изначально в человеческом теле вполне достаточно мышечной силы для подобных фокусов. И у меня, и у тебя, и у кого угодно, без единого исключения. Особо тренировать тело для этого не требуется. Да и какой-то особой выучки это не требует... мы просто не знаем, как этим пользоваться. Просто у нас нет навыка. Нет нужды. Мы элементарно держим себя на предохранителе. Хотя нет, скорее уж стоит вести речь не о предохранителе, а о замке.
— О замке...
— Не бойся, я не стану приводить затасканные байки о том, будто человек использует мозг лишь на тридцать процентов, — я имею в виду замок в самом буквальном смысле. Иными словами, стоит лишь отпереть этот замок и пробраться внутрь... и получится нечто подобное.
Нечто подобное.
Нечто подобное...
— Впрочем, сам я отнюдь не рвусь открывать подобную запертую комнату. Что ж, хвастаясь роднёй, всегда случайно сболтнёшь лишнего. А ведь если подумать, тебе-то эти нотации без надобности, мой враг. Ведь... — человек в лисьей маске продолжил: — Ведь замок в ней отомкнул именно ты.
Хватит... замолчи.
Не смей.
Не смей говорить такое.
Не смей делать вид, будто всё понимаешь...
Ты ведь ничего о нас не знаешь, а если и знаешь, я не обязан слушать подобное от тебя.
Я...
Мы...
Мы вовсе не собирались этого делать.
У нас и в мыслях не было... ничего подобного.
— Ну а если начистоту, вся эта братия из «Убивающих Имён» — это, пожалуй, как раз те, кто оставляет подобные замки отпертыми настежь. Беспечные людишки, живущие без затворов, правда ведь, Хоуко-тян? Да и твой «Пожирающий» — это ведь именно тот случай, а, Изуму?..
Обернувшись назад, а затем заглянув сбоку, человек в лисьей маске снова рассмеялся своим «Ку-ку-ку».
— Хм. А они шустры, ничего не скажешь.
Я бросил взгляд в сторону.
Ни Изуму, ни Хоуко там не было.
Ниоуномия Изуму.
Ямигучи Хоуко.
И Изуму, который должен был стоять позади меня, и Хоуко, которая должна была быть рядом — к тому моменту, как я это осознал, уже сорвались с места.
Они мчались.
Уже спрыгнув со сцены, по идеальной прямой, зажимая цель в клещи с двух сторон, они неслись к Омокаге Магокоро.
Быстро.
Стремительно.
Молниеносно.
Зажимая с двух сторон.
Быстро... словно хищники на охоте.
— Хотя нет... скорее, они юркие.
— Хоуко... Изуму...
Постойте.
Прошу, остановитесь.
Нет, всё не так.
Она...
Омокаге Магокоро ведь...
Омокаге Магокоро вам не враг.
Магокоро... с самого начала, всегда...
Никогда и ни для кого не была врагом.
Она никому не враг, так почему же...
— А это занятно... весьма занятно, — произнёс человек в лисьей маске с предельно скучающим видом. — Смотри внимательно, мой враг. Подобное зрелище не увидишь, даже если очень захочешь. Абсолютно невозможная сцена, вполне достойная конца света. Напарничество первого и второго номеров из «Убивающих Имён»... Пожалуй, в истории такое происходит впервые.
— Ты...
Я... осознал, что мой голос дрожит.
Страшно.
Страшно, страшно.
Я боюсь этого человека... человека в лисьей маске.
— Ты хоть... понимаешь вообще, что сейчас здесь творишь? Понимаешь?
— Понимаю. Прекрасно понимаю, я — сплошной сгусток осознанности. Я — не ты прежний, мой враг, — небрежно бросил человек в лисьей маске. — Да не отвлекайся ты, мой враг, вон, смотри. Не пропусти самое интересное.
Ужасающая синергия «Ниоуномии» и «Ямигучи»...
Эти двое...
Изуму и Хоуко, казалось, одновременно набросились на Магокоро — но на деле они создали там крошечный временной зазор.
На самую малость.
Хоуко оказалась впереди на какую-то долю мгновения.
Приём, именуемый рассредоточением.
С точки зрения такого дилетанта, как я, в бою толпы против одного выгоднее нападать строго синхронно... Однако на практике, если слегка сбить ритм и атаковать с микроскопической паузой, защищающейся стороне приходится куда тяжелее. Разница в том, воспринимаешь ты противника как единицу или как группу... Однако...
Возможно, стоит отдать должное их способности выдать столь слаженную импровизацию без малейшей подготовки... Но в данном случае, как и с Моэтой, выбравшим блок вместо уклонения, им категорически не следовало пускаться в подобные хитрости. Обычный одновременный удар был бы куда лучше.
Ибо если мигу предстоит столкнуться с вечностью...
У них просто не оставалось иного выбора.
Руку Хоуко... парировали.
Движением настолько гибким, что от него становилось тошно — точно перед тобой был резиновый шнур или вязкая жидкость. Магокоро высоко закинула ногу, зацепив ступнёй, словно косой, шею налетающей Хоуко. И, воспользовавшись инерцией броска самой девочки, даже не сдвинувшись с места — лишь на пол-оборота повернув поясницу, — уклонилась от её атаки.
Всё это заняло лишь миг.
Хоуко лбом врезалась в пол спортзала.
Она даже не успела выставить руки.
Раздался звук, словно столкнулись два куска железа. И...
Спустя ещё одно мгновение.
Атака Ниоуномии Изуму, которая изначально должна была настигнуть цель с задержкой, идеально совпала по времени, обрушившись на Магокоро.
Хотя лицо Изуму исказилось...
Останавливаться было уже поздно.
И вновь повторилось то же самое.
В отличие от Хоуко, Изуму атаковал ногой — но Магокоро почти аналогичным движением парировала его удар, зацепила высоко поднятую ногу и, сложив инерцию самого Изуму со своей тягой, впечатала его в пол.
Видимо, из-за остаточной инерции она сделала пару-тройку шатких шагов вперёд, едва не потеряв равновесие, но...
Тут же замерла.
Омокаге Магокоро — выпрямилась во весь рост.
И Ишинаги Моэта.
И Айкава Джун.
И Ямигучи Хоуко.
И Ниоуномия Изуму.
Среди всех поверженных, усеявших второй спортзал Академии Самиюри, на ногах оставалась лишь одна Омокаге Магокоро.
— ...
Чушь какая-то.
Такого... просто не может быть.
Это уже чересчур.
Как ни крути, это чересчур.
Та Омокаге Магокоро, которую знал я, не была настолько абсурдной.
— Ку-ку-ку... Редкое зрелище, ничего не скажешь. Синергия «Ниоуномии» и «Ямигучи»... и то, как она рассыпается в прах за единую секунду. Вполне... достойно конца света.
— Ты... — дрожащим от ужаса голосом обратился я к человеку в лисьей маске. — Что за трюк ты провернул?
— «Что за трюк ты провернул». Хм. Формулировка туманная. Если спрашиваешь сам у себя — дело твоё, но если уж ждёшь ответа от меня, излагай конкретнее.
— Она ведь...
Оранжевое семя.
Омокаге Магокоро...
— Она ведь должна была умереть.
— ...
— Омокаге Магокоро сгорела в алом пламени — я лично видел это. Своими собственными глазами. Она не тот человек, который может вот так взять и заявиться сюда как ни в чём не бывало.
— «Заявиться как ни в чём не бывало». Хм, — человек в лисьей маске усмехнулся. — А ты весьма упёрт в своих суждениях, мой враг. Если уж говорить о том, что «невпопад», так это ход твоих мыслей. Если уж на то пошло, то и я мёртв, и дочь моя мертва. Воскрешение мёртвых... тут уже стало пустяком.
— ...!
Воскрешение... мёртвых.
Живые мертвецы.
— И потом, — продолжал человек в лисьей маске. — В твоих словах совершенно иной нюанс — нюанс тут совершенно иной, мой враг. Будь на её месте кто-то другой — я бы понял. Но если это Омокаге Магокоро... стоит ли тебе набрасываться на меня с какими-то обвинениями, мой враг? Не должен ли ты... вскинуть руки к небу и ликовать? Не обязан ли ты благодарить меня, мой враг? Ведь твой друг, которого ты считал погибшим, оказался жив.
— ...
— Ликуй же. Вскинь руки и радуйся.
Наглый... эгоистичный трёп.
Не смеши меня.
Разве всё это... так просто?
Да тут даже дело не в сложности.
Это — кощунство.
Это — оскорбление.
Даже если... если, как утверждает человек в лисьей маске, в этом мире действительно существуют «судьба» или некая «История»...
То ведь именно он ни во что их не ставит.
Он глумится над судьбой больше всех, вертит ею как хочет...
Глумится, презирает и оскверняет.
Иначе и быть не может.
— ...
И всё же...
Я ничего не мог ответить.
Я не мог произнести ни слова больше.
Почему я молчу?
Ведь таким образом... я словно признаю правоту человека в лисьей маске?
Я...
Радуюсь ли я сейчас?
Или скорблю?
Или... я в бешенстве? Я... не знаю.
Я не понимаю собственных чувств.
— Ку-ку-ку... — произнёс человек в лисьей маске. — Впрочем, неважно, мой враг. Глянь-ка: всё далеко не окончено. Из тени выходит кое-кто, кто практически не получил урона.
— А?
Когда я перевел взгляд от человека в лисьей маске...
Айкава Джун поднялась на ноги.
Бережно уложив Моэту на пол, Айкава-сан выпрямилась во весь рост и встала лицом к Магокоро. А... вот оно что.
Айкава-сан вовсе не «не успела уклониться» от Моэты. Она просто заслонила собой Моэту, отшвырнутого ударом Магокоро. Она не столкнулась с ним, а смягчила удар. И покатилась назад она тоже не от потери равновесия — она сама сгруппировалась и перекатилась.
А значит...
Айкава Джун совершенно невредима.
— Хм. Как была мягкотелой, так и осталась, дочурка моя... Впрочем, какая разница.
— ...
— Ну-с. Если выражаться развлекательным языком для красного словца, перед нами «Сильнейшая из человечества против новой Сильнейшей из человечества». Хотя моя дочь вряд ли осознаёт хотя бы наполовину, с чем именно столкнулась...
Айкава-сан... не отводила глаз.
Она пристально вглядывалась в Магокоро.
Оно и понятно — даже Сильнейшая из человечества не стала бы действовать вполсилы против той, кто, пусть и внезапно, сломала Моэте обе руки и отшвырнула его прочь, а затем с легкостью прорвалась сквозь беспрецедентную совместную атаку Ниоуномии и Ямигучи. И... более того.
Айкава-сан должна была что-то почувствовать.
Глядя на оранжевое пятно перед собой — на Омокаге Магокоро.
Как я в своё время почувствовал нечто от Зерозаки Хитошики... так и Айкава Джун должна была ощутить нечто, исходящее от Магокоро.
Даже если она намеренно не стала уклоняться от Моэты... сейчас Айкава-сан, несомненно, была вынуждена испытать нечто по отношению к Магокоро.
И доказательством тому...
Айкава-сан, похоже, вовсе не замечала нас, стоящих на дальней сцене. Нет, скорее даже... не осознавала присутствие.
Ни меня...
Ни своего собственного отца.
Всё её внимание,
Было направлено исключительно на фигуре перед ней...
— ...Ты ещё... что такое? — понизив голос, спросила Айкава-сан у Магокоро.
В её тоне слышалось глубокое подозрение и недоумение.
Я впервые видел Айкаву-сан такой.
Должно быть, и для неё это было впервые.
И как же...
Отреагировала Магокоро?
Она никак не отреагировала.
На слова Айкавы-сан не последовало ни звука.
Глянув внимательнее...
— ...Э-э?
Я... издал возглас удивления.
Я просто не мог его не издать.
— Ку-ку-ку...
Магокоро... спала стоя.
Закрыв глаза, она лишь время от времени роняла подбородок вниз.
Она уже вовсю клевала носом.
— Она ведь только что проснулась, сонная ещё... Сознание толком не прояснилось. Я же говорил: моя дочь понимает происходящее лишь наполовину... А вот Оранжевое семя, похоже, вообще ничего не понимает. С... спит.
Она спит.
Она... Магокоро, прямо во сне... раскидала троих из «Убивающих Имен»?
Да это не просто бессмыслица, а полнейший абсурд.
Баланс сил полностью рухнул.
Настоящая инфляция.
Это деяние способно обрушить все причинно-следственные связи, существовавшие до сих пор.
Так не должно... Это слишком...
Нет.
Не так. Всё не так.
Ведь изначально...
Разве сама концепция «Оранжевого семени» создавалась не ради этого?
Точно так же, как когда-то человек в лисьей маске вместе с двумя соратниками, Каджоу Акирой и Айкавой Джуньей, создал Красную — ту, которую впоследствии назовут Сильнейшим подрядчиком человечества, с намерением разрушить причинность мира и привести его к концу...
Спит.
Она спит.
Спящая... Омокаге Магокоро.
Раз уж тебе так дрыхнуть охота... — Айкава-сан сорвалась с места. — ...Так засни навсегда!
В тот самый миг.
За долю секунды до того, как Айкава-сан рявкнула эти слова...
Омокаге Магокоро широко распахнула глаза.
Оранжевые зрачки...
Чётко зафиксировались на Айкаве-сан.
Они сфокусировались.
Взгляд скрестился со взглядом.
— А.
И следующий миг я не забуду никогда.
Миг, который легко упустить, просто моргнув.
Как дальше будет развиваться мир... как с подачи человека в лисьей маске, Худшего — будет ускоряться и закручиваться История, к чему всё сворачивается и чем завершится... На данном этапе я не мог ни предугадать, ни даже помыслить об этом. Но как бы там ни было...
Всё это неважно.
Эта точка стала пределом.
Айкава Джун... рухнула.
В самом деле... лишь миг, истинное мгновение.
Айкава-сан только вознамерилась броситься на Магокоро, ринулась по прямой, мощно толкнулась левой ногой... и прежде чем пятка её правой ноги успела оторваться от деревянного пола спортзала — всё уже было решено.
В этот кратчайший миг Магокоро уже оказалась прямо перед Айкавой-сан. «Переместилась» — нет, такое слово не подходило.
Я не сводил с неё глаз, да и не мог свести, но Магокоро уже повисла в воздухе прямо перед лицом Айкавы-сан, сжав пальцы обеих рук в единый тяжелый кулак.
И обрушила сдвоенный кулак вниз.
В голову.
Удар пришёлся ровно в висок.
Не имея ни малейшей возможности удержаться на ногах...
Айкава Джун рухнула всем телом на пол.
От отдачи удара её тело один раз подскочило вверх... но то была лишь чистая физика. Она снова слегка брякнулась о деревянный настил — и больше не поднялась.
Она не поднялась.
Даже не дернулась.
— Айкава... сан.
— Хм, — произнёс человек в лисьей маске до крайности скучающим тоном.
В его голосе звучала не столько досада, сколько чувство унылого предрешённого сценария.
— Ну, старая модель есть старая модель... Если сходиться лоб в лоб, итог всегда плюс-минус такой. А ведь я едва-едва на что-то надеялся... Скука. Как бы высоко её ни оценивали, устаревшая модель остаётся устаревшей. М-да. Как-то даже неинтересно.
— ...!
Магокоро...
Без малейшего усилия оранжевыми глазами смотрела сверху вниз на плашмя лежащую Айкаву-сан.
Смотрела на неподвижную Айкаву Джун сверху вниз.
— Ну, эта точно померла... боже, она явно мертва. Хм. Хотя нет, едва-едва, но ещё жива. Впрочем, один глаз ей точно вышибло.
Человек в маске рассуждал о собственной дочери с ужасающим хладнокровием.
И от этого мне стало тошно.
Это мерзкое ощущение липло к коже, от него невозможно было избавиться.
— Ты... Ты вообще... В такой ситуации... творится такое, а тебе больше сказать нечего?
— Хм. «Сказать», говоришь? Увы, я не отличаюсь богатством словарного запаса... Хотя, признаться, в том, что мою дочь, созданную мною, повергла моя же внучка, также созданная мною, есть что-то довольно сложное. Не скажу, что меня это совсем не огорчает...
— ...
— Не корчи физиономию, которая тебе совершенно не идёт, мой враг. Успокойся, остынь. И потом... Для тебя, быть может, зрелище поверженной на землю дочери и кажется эдакой диковинкой... Но для меня подобные картины стали привычны ещё десять лет назад. Я лишь подумал: «Надо же, а она ни капли не изменилась». Уж если что и было в диковинку, так это связка «Ниоуномии» и «Ямигучи»...
— ...О чём ты говоришь? — спросил я человека в лисьей маске. — Та Омокаге Магокоро, которую знал я... не была настолько абсурдной, настолько безумной, настолько запредельной.
— Хм. И к чему ты клонишь?
— Что... Что ты сотворил с Магокоро?
— Да ничего я с ней не делал. Ничегошеньки, совсем ничего. Не фантазируй, не заблуждайся. По крайней мере, ничего из того, о чём ты там себе возомнил... Я палец о палец не ударил. А если с ней что и произошло — то это дело не моих рук.
— Не твоих?..
— Скорее уж... — человек в лисьей маске чуть помедлил, подбирая слова. — Скорее уж наоборот.
— ...? В каком это смысле...
— Оп-па. Мой враг, сейчас не время чесать языком. Похоже, эта самая Магокоро вознамерилась добить мою дочь...
Приглядевшись...
Магокоро наступила ногой на голову Айкавы-сан — в которой, скорее всего, не осталось ни капли сознания.
Она не вкладывала особой силы, не давила всем весом — просто приложила босую подошву к её виску... Но даже так, если бы Магокоро захотела, она с лёгкостью размозжила бы человеческий череп.
Дело дрянь.
Плохо.
У нынешней Магокоро... очевидно, нет никаких тормозов.
У этого меча нет ножен.
У этой педали газа нет тормозной колодки.
У разгона нет замедления...
Рядом нет меня.
Я бессознательно подался вперёд, собираясь спрыгнуть со сцены...
Меня остановил человек в лисьей маске.
— Погоди-ка, мой враг. Куда это ты собрался?
— Куда...
Очевидно же.
Я должен идти.
Я должен подбежать...
Если меня не будет рядом...
— С приветствием после долгой разлуки ещё успеешь... Я ведь и сам ещё словом не перемолвился с дочерью. Хм. Интересно, очнётся ли она вообще... Хотя какая разница. Лучше взгляни сюда, мой враг...
Человек в лисьей маске произнёс:
— ...Кажется, намечается ещё одна буря.
— Э?..
— Всё-таки не за просто так его прозвали «Людоедом»... Настоящий брак Труппы Ниоуномия. Пожирать-то он специалист, но вот так просто сожрать себя не даст.
— ...Изуму.
Ниоуномия Изуму... поднялся на ноги.
По его лбу струилась кровь.
Ноги едва держали его.
Но его глаза, полные решимости...
Неотрывно смотрели на Омокаге Магокоро.
— Ямигучи Хоуко-тян накрыли той же уловкой на мгновение раньше... Имея задел на подготовку, он успел морально собраться к удару о пол, пусть и не смог сгруппироваться. За счёт этого урон удалось свести к минимуму... Хм. Что ни говори, а исключительно в плане чистого боя этот парень — бесспорный гений. Касательно одной лишь драки он, пожалуй, затыкает за пояс даже мою дочь, — произнёс человек в лисьей маске с искренним восхищением. — Однако вставать прямо сейчас... глупо. После прошлых двух секунд он должен был прекрасно осознать, что Оранжевую ему не победить. Дурость.
— Дурость, говоришь?..
— Всё же он — лишь половина целого, что с него взять. Будь в нём хоть капля личности Ризуму, отвечающей за «слабость», он бы признал поражение и отступил... Хм. Но личность Изуму, заточенная исключительно под силу... органически не способна принять поражение. Похоже, даже столкновение с моей дочерью не помогло заделать эту брешь.
— Угх...
Когда я всё же попытался спуститься со сцены, человек в лисьей маске схватил меня за запястье, физически останавливая.
Хватка была не такой уж сильной.
Но... я не мог вырваться.
Я просто не мог освободиться от его хватки.
— Не ходи, — с легким нажимом в голосе произнёс человек в лисьей маске. — Туда нельзя.
— Но ведь если...
— Я сказал, не ходи. Не суйся. Я не позволю тебе мешать Изуму. Нам пока остаётся лишь молча наблюдать. Уж в делах Изуму я разбираюсь получше тебя, мой враг.
— ...
И вот, Изуму...
Сжав кулаки и стиснув зубы.
Он свирепо смотрел... на Омокаге Магокоро.
— Слышь... — и Изуму открыл рот. — ...А ну убрала свою паршивую лапу.
Сказав это, Изуму указал на ногу Магокоро, попирающую Айкаву-сан.
— Убери, кому сказал! Ты чё, глухая, сука? А-сь?! Язык человеческий не понимаешь?!
Магокоро...
Не реагировала.
Вообще никак.
Словно ничего не слыша, она стояла неподвижно.
Она даже не удостоила Изуму взглядом.
Лишь продолжала смотреть на Айкаву-сан...
Так, словно её что-то не устраивало, она просто смотрела на Айкаву-сан своими оранжевыми глазами.
Смотрела... скорее даже, изучала?
Нет.
Она проверяла.
То был сухой, инспектирующий взгляд.
— ...
...Не понимаю.
Лицо Магокоро было абсолютно нечитаемым.
О чём она сейчас думает — загадка.
Может, дело в дистанции?..
Нет, не в этом дело.
Между мной и Магокоро не было никакой дистанции.
И всё же.
Не могу прочесть.
Не вижу.
Не достаю.
Что с тобой... Магокоро?
Что с тобой случилось?
Что с тобой такое стало?
Это ненормально.
Она будто совершенно другой человек.
Ты ведь...
Ты ведь не была такой.
— НЕ СМЕЙ МЕНЯ ИГНОРИРОВАТЬ, ТВАРЬ!!
Изуму... впал в ярость.
Плохо... очень плохо!
Прямо как в прошлом месяце... нет, дни сменились и месяцы тоже, это было уже позапрошлый месяц — всё в точности как в позапрошлом месяце!
Тогда Изуму своей подавляющей, колоссальной разрушительной массой, чистой силой едва не раздавил меня насмерть... Но именно потому, что он впал в слепую ярость, я тогда и выжил.
Прав был человек в лисьей маске — это и есть его слабость.
В этом-то всё и дело.
Слабость Ниоуномии Изуму.
Слабость «Людоеда», лишённого слабости.
—
А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А -А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А... «ОБЖОРСТВО»!!
Широко замахнувшись аномально длинными руками.
Распахнув их, словно павлин.
Сделав всего один шаг для разбега и взмыв в воздух...
«Пожирающий».
Секретный приём Ниоуномии Изуму, его козырная карта...
С самого старта задействованный с обеих рук.
Без пощады и без колебаний.
Если судить только по движениям, это была простая пощечина.
Но её мощь была такова, что даже одной рукой он мог с легкостью раскрошить бетон, а уж обеими — это был в буквальном смысле смертельный приём, способный стереть с лица земли какого-нибудь ребенка.
Смертельный приём человека, который полностью отпёр свой замок.
Но...
Изуму отпёр замки лишь в одной-единственной комнате.
А против той, кто распахнула абсолютно всё...
Омокаге Магокоро ему не враг.
Ибо...
Магокоро никому не враг.
Не знающая битв и поражений.
Та, что остаётся до самого последнего из последних, до самого конца из концов...
Единственная, кто останется в самом конце.
Поэтому — Последняя.
Ни Сильнейшая, ни Худшая — Последняя.
Последняя из человечества, Оранжевое семя!
— «Пожирающий», значит... Превосходный приём. Поистине превосходный. Настолько, что даже я — Худший из человечества — ощущаю дрожь восхищения и мурашки по коже... Однако же, лишённый Ризуму, он выставил эту технику урезанной ровно наполовину, — произнёс человек в лисьей маске. — Такими масштабными техниками нельзя швырять так бездумно. На то он и «козырь», чтобы доставать его в нужный момент. Хоть с одной руки, хоть с обеих... У него слишком длинная фаза замаха от старта до реализации.
И впрямь... всё было именно так.
Однако.
Однако по крайней мере озвученное вслух желание Изуму исполнилось.
Его задумка увенчалась успехом.
Магокоро убрала ногу с головы Айкавы-сан.
Босая ступня отделилась от виска Сильнейшей.
И в следующее...
В следующее же мгновение.
Омокаге Магокоро сделала шаг к Изуму.
Она сдвинулась, вырастая прямо перед ним.
На сей раз всё произошло с точностью до наоборот.
Она не парировала удар, как раньше.
Она не уклонялась, как раньше.
Она не сметала его, как раньше...
Напролом.
Попытка Изуму перехватить инициативу...
Была с корнем перехвачена на опережение.
Она вскинула обе руки и нанесла удар в беззащитный, полностью открытый живот Ниоуномии Изуму.
Используя одну лишь грубую силу, Она нанесла удар.
— ...!
Правый бок.
Правый бок был вырван с корнем... искоренён.
Даже видя это своими глазами, невозможно было осознать произошедшее.
Человеческая рука... сокрушила человеческую плоть.
Без секретных приёмов.
Просто выпад.
Просто выпад, полный грубой силы.
Ни техники, ни тактики, ничего.
И тем не менее...
Разрушительная сила, сопоставимая с «Пожирающим» Изуму.
С вырванным боком, Ниоуномия Изуму полностью потерял равновесие, но всё же мощь запущенного «Пожирающего», ускорение этого движения уже достигли той стадии, когда их невозможно было остановить — его руки пролетели в совершенно неверном направлении, рассекая воздух, и, увлеченный инерцией собственного приема, он нелепо...
Рухнул.
Второе падение.
Безнадёжное падение.
Но... на этот раз он уже не поднимется.
Проехавшись по полу спортивного зала,
Лёжа на деревянном настиле, Размазывая...
Кровь,
Мясо
И вываливающиеся внутренности...
Он замер.
Застыл.
И больше... он не двигался.
— Хм, — человек в лисьей маске с ледяным равнодушием наблюдал за этой картиной. — Ну вот ты и смог проиграть, Изуму... Похоже, моя дочь так и не сумела подарить тебе это поражение. И впрямь, через десять лет она всё такая же мягкотелая... Неумеха во всём, и в том, как доводит дело до конца, и в характере, вообще во всём. Для тебя это, должно быть, стало настоящим ударом — просчитался по всем фронтам. Но, будучи тем, кому не удалось умереть в прошлом месяце, твой «Бэк Ноззл»... наконец-то завершён.
— Кх... Т-ты...
Он... вообще человек?
Разве может человек сказать такое?
Где в этих словах хоть что-то человеческое?
Он словно... упустил свою человечность.
Магокоро...
Магокоро вдруг окинула взглядом всё вокруг.
Всё вокруг...
Второй спортзал Академии Самиюри.
Теперь уже точно... единственной стоящей на ногах оставалась лишь Магокоро.
Одна-единственная.
— .........
Затем Магокоро широко открыла рот и...
—
ГЕ-РА-ГЕ-РА-ГЕ-РА-ГЕ-РА-ГЕ-РА-ГЕ-РА-ГЕ-РА-ГЕ-РА-ГЕ-РА-ГЕ-РА-ГЕ-РА-ГЕ-Р А-ГЕ-РА-ГЕ-РА-ГЕ-РА-ГЕ-РА-ГЕ-РА-ГЕ-РА-ГЕ-РА-ГЕ-РА-ГЕ-РА-РА-ГЕ-РА-ГЕ-Р А-ГЕ-РА-ГЕ-РА-ГЕ-РА!
...разразилась хохотом.
Громко,
Свирепо,
Неистово,
Точно бурлящий поток, сносящий всё на своём пути... Смеялась.
— Вот и славно, — произнёс человек в лисьей маске. — В конце концов, высшее существо обязано первым делом как следует отхохотаться, отринув любые условности... Без разницы: радость или ярость, скорбь или веселье, завязка, кульминация или финал — первым делом хохочи. Хохочи во всё горло, хохочи, хохочи и сходи с ума, Омокаге Магокоро.
Смех Омокаге Магокоро... не смолкал.
Она смеялась так, словно срывала голос.
С оттенком некой мрачной, тёмной освежительности.
Тряся...
Тряся оранжевыми волосами...
Смеялась.
Заходилась в безумном хохоте.
— Хватит!..
Я... закричал.
Как её ножны.
Как её тормоз.
Как её...
Я ведь для Магокоро...
— ХВАТИТ УЖЕ, МАГОКОРО!
И в то же мгновение.
Наконец-то... если можно так выразиться.
Омокаге Магокоро посмотрела в мою сторону.
На человека в лисьей маске — Сайто Такаши.
И на меня, стоящего на сцене спортзала.
И вот тогда на лице Магокоро...
Впервые проступило подобие эмоции.
Недоумение.
И... словно бы крайнее изумление.
Она смотрела не на человека в лисьей маске...
Она смотрела на меня.
Именно на меня.
И Магокоро произнесла:
— Ии-тян.
И... это было всё.
Едва вымолвив это, Магокоро...
Точно у неё выдернули батарейку...
Подломилась.
Именно что «подломилась», иного слова не подобрать.
Словно колени мгновенно потеряли опору,
Будто внезапно остановилось сердце — Точно так же, как и четверо остальных...
Она рухнула ничком на деревянный пол спортзала.
И замерла.
Точно так же, как и четверо остальных...
Не двигалась.
— Ма... Магокоро?!
— Не шуми, не суетись, не паникуй. Это тоже всего лишь предрешённый сценарий. Хм. Хотя нет... Пожалуй, она даже слегка припоздала.
— Г-господин Лис?
— Мой враг. Неужто ты думал, будто я стану держать при себе такое чудовище без единого ограничения — без тормозов, без ножен и, главное, в твоё отсутствие? Я усвоил этот урок ещё десять лет назад, когда умер.
Десять лет назад...
Он про Айкаву-сан?
— «Тринадцать Ступеней», — сухо, без лишних пояснений проговорил человек в лисьей маске.
— «Тринадцать Ступеней» изначально создавались без какой-то особой великой цели. Просто сборище людей, обладающих достаточным присутствием, чтобы влиять на Историю... так сказать, группа действующих лиц. Но после того, как ты стал моим врагом, их назначение изменилось. Сформировались две основные задачи: во-первых, противостояние тебе. Для этого я отобрал Нойза, сестёр Миоцукуши — Мисору и Таками, а также Ямигучи Нурегину и Фуруяри Зукина... Впрочем, с Зукином вышла лёгкая оговорка, — добавил человек в лисьей маске. — А во-вторых... вернее, это была первостепенная и срочнейшая обязанность, неотъемлемая часть связи между мной и тобой... Контроль над Оранжевым семенем, над Омокаге Магокоро.
— ...
Контроль.
Тормоз.
Ножны.
— Для этой цели были выбраны... Токиномия Джикоку, Кино Раичи — а также вон та, Мигишита Руреро.
Человек в лисьей маске указал на... железную дверь, через которую вошли Айкава-сан, Моэта и Магокоро в маске.
Там стояла женщина.
Даже не знаю, что сказать...
С первого взгляда её облик вызывал вопрос: «Что это?».
Вид у неё был более чем странный.
Всё её тело было забинтовано.
Марля, пластыри.
Гипс, корсет, костыли.
Руки, ноги, кисти, стопы...
Следы увечий проглядывали повсюду.
Одежда на ней была крайне простой, видимо, для удобства смены повязок, и казалось, что она одета в одни только бинты.
И на фоне этой плавно изогнутой, поистине прекрасной фигуры, напоминающей гоночный болид, заточенный под скорость, эти бинты и гипсовые повязки выглядели болезненно и порочно, что невольно перехватывало дыхание.
На правом глазу повязка...
Виден был лишь левый глаз.
Она носила очки без оправы.
— Ах да, на всякий случай проясню, мой враг, чтобы не было недоразумений... После встречи с Доктором Соноки у тебя могли возникнуть странные мысли, но Руреро нацепила это не ради косплея. Просто укрощение Магокоро далось ей с небольшим трудом.
— У-укрощение?
Мигишита Руреро...
Это и есть Мигишита Руреро?
Так это и есть Мигишита Руреро?
Насколько я помню, её прозвище...
Прозвище — Кукловод.
Кукла.
Кукла?..
— Йо, Руреро... Запоздала немного.
— Да уж... Ну извиняй. В отличие от Джикоку, я за временем особо не слежу.
Руреро-сан ответила довольно развязно.
И без особых эмоций... оглядела спортзал.
Пятерых лежащих, включая Магокоро.
Моэту, Айкаву-сан, Хоуко, Изуму, и затем Магокоро, переводя взгляд с одного на другого...
Она глубоко, со скучающим видом, вздохнула.
Вид её казался меланхоличным.
Что странным образом шло её забинтованной фигуре.
— А Соноки где? Не привела её с собой?
— Кто ж её знает. Поискала по округе, да так и не перехватила... Я-то ничего не знаю, кроме своих куколок.
— Вот как. Ну, ничего не поделаешь.
Человек в лисьей маске достал из рукава кимоно мобильный телефон.
.........
У него... есть телефон?..
Ему это совершенно не идет...
— Номер не дам, — произнёс человек в лисьей маске, мельком взглянув на меня.
.........
Мой-то номер они наверняка знают.
Доцент Кигаминэ ведь знала.
Человек в лисьей маске быстро набрал одиннадцатизначный номер и...
— Йо, Соноки. Во втором спортзале полно раненых.
Сказав это, он повесил трубку.
На том конце, должно быть, ответили, но это не было похоже на разговор — скорее, на сухое распоряжение. Хотя, с другой стороны, если твоя собеседница — Эмото-сан, подобный подход, пожалуй, единственный разумный.
— Ну что, мой враг. Можешь идти.
— ...?
— Беги же. Скорее беги к кому-нибудь. К моей дочери, которой ты так доверяешь, или, быть может, к своей любимой Хоуко-тян? А может, к Магокоро, с которой вы не виделись столько лет? Или... пока не поздно, к Ниоуномии Изуму, с которым это станет твоей последней возможностью попрощаться в этой жизни?
— ...!
Я спрыгнул... со сцены.
Приземлившись, сразу же побежал.
Как же бесит... Как же бесит его тон.
Но, как ни прискорбно, он был прав.
Сейчас...
В любом случае, сейчас самым очевидным выбором был Ниоуномия Изуму.
С Изуму... всё совсем плохо.
Его состояние кардинально отличается от остальных четверых.
У него насквозь пробит живот.
Кровь, мясо, внутренности — всё это было разбросано вокруг.
Ранение было куда серьёзнее, чем фатальное.
Ту крошечную, жалкую царапину на моём животе сейчас даже близко нельзя было сравнить с этим — это была безоговорочно смертельная рана.
Ситуация отличалась от той, что была в позапрошлом месяце.
В позапрошлом месяце, даже с вырванным сердцем и перерезанным горлом, невероятный Ниоуномия Изуму, всё равно выжил, но... ценой того, что дуэт Мастеров резни — близнецов Ниоуномия потерял личность сестры, и остался один лишь брат.
Ризуму исчезла, а Изуму остался.
Но теперь...
В этом месяце ему уже некем было пожертвовать.
А значит, он должен был умереть.
Никакого бессмертия в этом мире не существует.
Ведь даже та девушка...
Бессмертная девушка, Мадока Кучиха, и та умерла.
Будь ты хоть трижды бессмертным... если тебя убьют, ты умрёшь.
Изуму...
Изуму, Изуму, Изуму...
— Изуму!
Секунд пять, почти не дыша, я мчался на пределе возможностей — и наконец добрался до Изуму. Не разбирая дороги, наплевав на размазанную кровь и куски плоти, по кратчайшей прямой я подбежал к нему.
Подхватив лежащего ничком Изуму, я приподнял его и перевернул на спину.
Изуму...
Ещё не умер.
Он всё ещё был жив.
В его распахнутых глазах теплилось сознание.
Но то было... лишь «пока ещё».
Не «всё ещё жив», а «едва-едва цепляется за жизнь».
Сознание есть — но воли нет.
И мысли угасают.
Дыхание прерывистое, угасающее.
Он не дышал...
Лишь мучительно стонал.
— А... а, а...
Стон без дыхания... сплетал слова.
— И... Изуму!
— Ну и рожа у тебя, братец... Жалкое зрелище... И это лицо парня, в которого втюрилась моя милая сестрёнка?..
— Не... Не разговаривай! Сейчас, сейчас придёт Эмото-сан, и...
Придёт?
Придёт — и что?
И что будет?
Соединит разбросанные внутренности Изуму воедино, что ли?
Каким бы гениальным врачом ни была Эмото-сан...
Разве она способна сотворить такое?!
— А... вон та... — Изуму, похоже, и сам всё прекрасно понимал. Наплевав на мои просьбы, он продолжал: — Вон та, братец... это, твоя подружка, а? Эта непонятная... оранжевая херь...
— П-подружка, ну как сказать...
Я не мог ответить.
Я не знал.
Кто она вообще такая?..
Если это Омокаге Магокоро, то да, она была моей сокурсницей во времена ER3 в Америке... Но она никогда не была такой.
Словно совершенно другой человек.
И всё же...
В тот самый миг, когда она окликнула меня... В то единственное мгновение.
То действительно была она.
Оранжевое семя, Омокаге Магокоро.
— Вот я и проиграл, да?.. — с каким-то глубоким чувством произнёс Изуму.
Наверняка, ему было о чем подумать.
В этом плане человек в лисьей маске был абсолютно прав — он понимал Изуму куда лучше меня.
И всё же.
Всё же...
— Чт... что там с Господином Лисом?
— А, ну он...
— Пф-ф... Да ему же вообще плевать, сдохну я или буду жить.
— .........
— И меня это так бесит, блин... а то я совсем уж останусь ни с чем... Так что напоследок... чтобы бедный-несчастный я хоть как-то отыгрался... отплатить ему той же монетой, что ли...
«Чтобы придать смысл своей смерти».
Сказав это, Изуму...
Внезапно обхватил меня своими длинными руками.
Должно быть, собрав последние силы.
Он крепко прижался ко мне, сплетая руки.
И затем...
Приблизив губы к самому моему уху, прошептал:
— Зерозаки Хитошики жив.
— .........
— Чмок.
Его губы едва коснулись моей щеки...
И руки Изуму расцепились.
То были действительно... последние остатки его жизненных сил.
Мои руки не смогли его удержать — точно догорающий огонёк, точно падающая на сухую землю капля... он рухнул на пол, раскинув свои длинные руки в стороны.
— А-а... Ну надо же.
Ниоуномия Изуму...
Затуманивающимся, угасающим взором, в котором более не теплилось сознание...
Смотрел куда-то в пустоту.
— Так ты была здесь... Ризуму.
Его последним словом... стало имя сестры.
Один из немногих уцелевших в том августовском инциденте, где погибло слишком много людей... Ниоуномия Изуму...
Погиб здесь.
С опозданием на два месяца... он наконец умер.
«Бэк Ноззл».
Так, стало быть, зовётся этот феномен?..
Если так... то это самое ужасное, что только можно себе вообразить.
Страшно.
Слишком... страшно.
В конечном счёте, с враждой ко мне относится вовсе не человек в лисьей маске... А сам мир, сам сюжет Истории. Осознание этого факта пробирает до костей, и от этого становится невтерпёж страшно.
Ниоуномия Изуму.
И... Ниоуномия Ризуму.
Мастера резни... близнецы Ниоуномия.
— Ку-ку-ку.
У меня за спиной... раздался смешок.
Я резко обернулся, сжигая его взглядом.
За моей спиной стоял человек в лисьей маске.
— Впервые видишь, как человек умирает прямо у тебя на руках, мой враг? Одно дело — узнавать о чьей-то смерти или находить хладный труп и совсем другое — испытать это вот так, не правда ли?
— ...Мне доводилось видеть, как люди умирают на моих глазах.
— Но не на руках же.
— ...
Человек в лисьей маске рассмеялся своим «Ку-ку-ку».
На правом плече...
Он нёс Айкаву Джун.
Словно бережно её поддерживал.
Глаза Айкавы-сан... были закрыты.
Она не пришла в сознание.
Крови не было... Но часто говорят, что при ударе по голове отсутствие крови — ещё более тревожный знак. Кажется, она была жива, но радоваться тут абсолютно нечему. Всё ли с ней будет в порядке?..
Впрочем, прежде этих опасений картина того, как человек в маске подпирает Айкаву-сан, выбила меня из колеи своей неестественностью. Разумеется, дело не в пропорциях — Айкава-сан фигура высокая, но человек в лисьей маске, пусть и выглядит хрупким, всё же выше её ростом. Нести её на плече он не мог, но подпирал плечом абсолютно естественно, как нечто само собой разумеющееся.
Словно обычные отец и дочь.
Именно эта естественность... и была странностью.
Аномальной странностью.
— Ну что же, мой враг... На этом наша вечеринка окончена. Разбредайтесь кто куда, афтерпати не будет. Посидите тут ещё немного, и Эмото с радостью примчится сюда — так что извольте подлечиться. Касается и того бога смерти с Хоуко-тян... и тебя тоже, мой враг. Ты слишком хладнокровно забиваешь на собственное тело... Так что береги себя. Это не вражеский совет, а банальная житейская мудрость. Ты вроде особо не буйствовал, но рана на животе — штука серьёзная. Пускай она глянет твою рану на животе.
— Ты... заметил?
— А как тут не заметить. Ты шёл, берёг пресс — неужто я проглядел бы такое? Тут и без Соноки всё шито белыми нитками.
— ...
И зная это, он всё равно подталкивал меня бежать к ним... Если кто здесь абсурден и нелеп, так это, скорее, он сам.
Нет, так оно и есть.
Он — худший...
Худший из человечества.
А, точно.
Магокоро...
— А Магокоро...
— Магокоро-тян с нами.
Прижимаясь к человеку в лисьей маске...
Мигишита Руреро-сан, неуклюже перебирая костылями, вошла в моё поле зрения, держа миниатюрное тело Магокоро на руках, словно ребёнка.
Руреро-сан.
Руреро-сан... посмотрела на меня.
С явным интересом.
— Приятно познакомиться... Ии-тян.
— ...
— Мигишита Руреро... седьмая ступень «Тринадцати Ступеней», — произнесла она. — Будем знакомы, значит. Мы хоть и враги, да и встреча первая, но не стоит быть таким букой, знаешь ли.
— ...Да. Приятно познакомиться, Руреро-сан.
— Я ведь по большей части за кулисами, так что не думала, что мы пересечёмся, но... теперь понятно. Не знаю уж, что там думают остальные из «Ступеней», но мне-то сразу ясно, почему Лис выбрал тебя своим врагом.
Руреро-сан произнесла:
— Моё тело... прекрасно это чувствует.
— ...Что... Что с Магокоро?..
Я хотел спросить: «Что ты с ней сделала?».
«Укрощение».
Человек в лисьей маске использовал именно это слово.
Кукла.
Кукловод — вот её титул.
И ещё эти слова, полные скрытого смысла: «Скорее уж наоборот»...
Мигишита Руреро.
Токиномия Джикоку.
Кино Раичи.
Сложив этих троих воедино...
Ответ напрашивается сам собой.
А раз так... Я не хочу спрашивать.
Я не хочу слышать этот ответ.
— Ку-ку-ку, — весело рассмеялся человек в лисьей маске, словно прочитав мои мысли. — Что ж... На этом мы, пожалуй, откланяемся. Я свяжусь с тобой, когда придёт время. Сиди и смирно жди весточки от меня, мой враг. Октябрь на дворе. Сентябрь миновал, настал октябрь... Мой ненавистный октябрь снова пожаловал. Каждый год одно и то же. Боже, до чего же мне интересно, чем всё это закончится, жду не дождусь... Но ты, мой враг, первым делом отдохни. Подлечи своё тело. Береги себя изо всех сил.
— ...Господин Лис.
— И да, Магокоро — само собой, но и дочурку свою я заберу с собой. Уж извини. Истории на это наплевать, но у нас с ней накопилось о чём поговорить, а остальным это слушать ни к чему.
— ...
— Не бойся, эту устаревшую модель я не собираюсь делать ни врагом, ни союзником... Хотя если и выбирать, то в качестве твоего козыря она смотрелась бы куда любопытнее. Но ты уж пойми и меня: десять лет назад она убила меня. Мне просто хочется слегка излить ей душу, попрекнуть за прошлое.
— ...
Упрёки...
Будто у этого человека вообще есть подобные чувства.
Что... Что ты задумал?
Что ты собираешься сделать с Айкавой-сан?
Чего ещё тебе надо?
— Мы с «Тринадцатью Ступенями» сегодня покидаем Академию Самиюри... Делать нам тут больше нечего. Сожаления есть, но это, в общем-то, неважно... Отныне мы уходим в тень. Ну...
Человек в лисьей маске чуть приподнял свою маску.
И улыбнулся мне своим настоящим лицом.
— Чао, мой враг.
И затем...
Человек в лисьей маске повернулся ко мне спиной.
— Ну и суетной же мужик... Высказал всё, что хотел и свалил. Хоть бы раз о других подумал, а. Ладно, бывай... Ии-тян. Не думаю, что мы ещё свидимся, но ты уж там постарайся, знаешь ли.
С этими словами Мигишита Руреро поплелась следом.
И разумеется, удерживаемая ею Омокаге Магокоро... и Айкава Джун, которую волок на себе человек в лисьей маске... исчезли из второго спортзала.
Полутёмный спортзал. Я... остался один.
Тик.
Тик, тик.
Тик, тик, тик...
Хотя никаких часов поблизости не было, мне казалось, будто я слышу стук механизма, отмеряющего секунды.
Время просто шло дальше.
Больше... ничего не происходило.
Ничего не происходило.
— .........
Айкава Джун.
Сайто Такаши.
Омокаге Магокоро.
Сильнейшая из человечества, Худший из человечества, Последняя из человечества.
И впрямь... это был конец.
Это — конец.
Чем же ещё это может быть, если не концом?
И всё же...
Похоже, это ещё не всё.
2
К тому моменту, как Эмото-сан примчалась во второй спортзал с такой широкой улыбкой, что я задался вопросом, способны ли вообще мышцы её лица двигаться подобным образом, Моэта и Хоуко уже пришли в себя.
У Моэты были закрытые переломы обеих рук. Хоуко же лишь рассекла лоб и, как и те сестры Миоцукуши, отделалась легким сотрясением мозга.
Быстро и ловко оказав им первую помощь, Эмото-сан бросила:
— Ну, я побегу, а то меня господин Лис зовёт... — и поспешно покинула спортзал.
Человек в лисьей маске, видимо, снова позвонил Эмото-сан после того, как мы с ним расстались. Наверное, собирается поручить ей подлатать Айкаву-сан и Магокоро. Хотя, нуждается ли вообще Магокоро в каком-либо лечении — как знать, понятия не имею.
Уходя, Эмото-сан...
...молча посмотрела на Изуму.
Я думал, она заплачет, но она не стала.
Лишь сказала нам:
— Скорее всего, Кономи-тян тут всё уберёт, так что оставьте Изуму-куна как есть.
Она не плакала.
Но выглядела печальнее, чем когда-либо.
Но вернёмся к делу.
В общем и целом, ни Моэта, ни Хоуко не получили настолько серьёзных травм, как я опасался, и только от этого, только от одного этого факта я смог вздохнуть с облегчением.
У Моэты на обеих руках красовались шины.
А у Хоуко — марлевая повязка на лбу.
Этим весь ущерб и ограничился.
Оглядываясь назад — всё закончилось как-то нелепо, что ли.
Если считать Айкаву-сан и Изуму незапланированными участниками, то мы — я, Хоуко и Моэта, объединённые силы жильцов старинных апартаментов — не потеряли ровным счётом ничего, и при этом... заполучили противоядие от болезни Миико-сан.
Безусловно.
Пусть физические раны и были неглубоки, душевные раны в данном случае оказались глубоки.
Слишком глубоки.
Ямигучи Хоуко. Ишинаги Моэта.
Они не произнесли ни слова. И не только во время лечения — они упрямо хранили молчание с самого момента пробуждения.
Обычно болтливый Моэта словно воды в рот набрал, а с Хоуко дела обстояли ещё хуже: она даже не смотрела мне в глаза. Желая хоть как-то их приободрить, я рассказал трогательную историю своих юных лет о том, как, прочитав «Над пропастью во ржи»[4], я захотел ознакомиться с другими работами автора, купил «Клык и коготь»[5] и умудрился прочесть до самого конца, так ничего и не заподозрив, — но это не возымело никакого эффекта.
...
А ведь начало там и правда чем-то похоже.
И вот... в конце концов, это касается и меня тоже... человек не может вечно оставаться на одном и том же месте.
Эмото-сан оказала лишь первую помощь, так что Хоуко и Моэте нужно было попасть в больницу для полноценного лечения, да и противоядие для Миико-сан не ждало.
Нам нужно было возвращаться.
Врагов здесь больше нет.
Выражаясь словами человека в лисьей маске...
Это место уже мертво.
Здесь всё кончено.
Оно больше не имело никакого смысла.
И вот, тем временем... мы приехали сюда, в Академию Самиюри, на машине Айкавы-сан. И только когда мы втроём собрались возвращаться, до нас наконец дошло, что после той «аварии» машина пришла в негодность, и теперь у нас вообще нет никаких средств передвижения.
Дошло-то дошло, но поделать с этим мы ничего не могли.
Выхода не было.
В такую глушь не вызовешь такси, да и скорую не позовёшь — учитывая обстоятельства.
А значит, оставался только один путь — пешком.
В итоге наше пребывание в академии продлилось от силы пару часов. На часах — начало второго ночи. К тому моменту, как мы выберемся к людям, уже, наверное, начнут ходить автобусы или поезда.
По крайней мере, я на это надеялся.
Я думал, что идти пешком для них двоих, с их травмами, будет тяжело, но никто из них не выказал ни малейшего недовольства.
Впрочем, они всё так же не проронили ни слова.
Наверное, им уже было всё равно.
Если подумать... Насчёт Моэты я, честно говоря, не уверен, но для Хоуко это точно первый бой в жизни.
И такой горький итог.
Любые слова утешения сейчас были бы абсолютно бессмысленны, поэтому в итоге замолчал и я. В результате, пока небо не начало светлеть, пока мы кое-как не вышли к поселению и пока на горизонте чудом не показалась железнодорожная станция — между нами тремя не было сказано ни единого слова. Хоть это и называлось поселением, дыра была та ещё, так что поезда по расписанию ходили раз в несколько часов, но всё же поезд есть поезд. Если на подходящей станции пересесть на метро, можно было доехать прямо до той самой больницы, куда я обычно хожу и где сейчас лежала Миико-сан. Поскольку я тайком сбежал из той больницы (Рабуми-сан ведь всё равно меня не прикрыла бы), то, как и Хоуко с Моэтой, меня, скорее всего, сразу же положат обратно... Повторная госпитализация.
Ноги гудели, словно налитые свинцом.
Как и ожидалось от «Убивающих Имён» — Хоуко и Моэта вообще не выглядели уставшими, но для такого профана, как я, путь пешком от Академии Самиюри досюда оказался невыносимым испытанием. Однако на деревенской станции не было даже скамеек, так что мы, выстроившись втроём у места посадки в ожидании поезда, который прибудет через пару десятков минут, просто убивали время.
Бездеятельно.
Бессмысленно.
Каждый — погружённый в свои мысли.
Мои мысли...
Разумеется, были об Омокаге Магокоро.
Рад ли я нашей встрече... удивлён ли я этой встрече... прозвучит, наверное, немного бесчувственно, но теперь, когда мы покинули академию, сильнее всего в голове билась лишь одна мысль: «Почему именно сейчас?» Почему сейчас.
С чего вдруг... Магокоро оказалась здесь?
В этом мире живых.
Ведь она... должна была умереть.
Она умерла.
Я ведь почти убил её.
Это я её убил.
Нет... Как и сказал человек в лисьей маске, раз уж дело дошло до такого, возможно, теперь о жизни и смерти людей можно говорить до неожиданного просто. Как в дешёвых детских детективах — умер, воскрес, на самом деле не умирал, первая жертва оказалась истинным преступником — вот на таком уровне, наверное, всё и обстоит.
Да и до этого момента всё было примерно так же.
Именно так.
И правда... к чему всё это теперь?
Оранжевые волосы.
Красивый лоб.
Густые брови.
Глаза с приподнятыми уголками.
Она совсем... не изменилась.
Всё то же детское тело.
Такое же... как у Кунагисы Томо.
И ещё... картинка, которая намертво выжглась у меня перед глазами.
Та картина... где она одним ударом сокрушила ту, кто, что бы там ни говорил человек в лисьей маске, была для меня абсолютом, — Сильнейшую из человечества, подрядчика Айкаву Джун.
Что всё это... значит?
Да, Магокоро обладала выдающимися способностями во всём, за что бы ни бралась, она собрала в себе все мыслимые таланты, но тем не менее... такой силы, настолько чудовищной силы, у неё быть не могло.
Магокоро.
Что же с тобой стряслось?
— Братец Ии, — впервые за целую вечность Моэта подал голос. — Я столько хвастался, а в итоге не принёс никакой пользы... Прости меня, больше и сказать нечего.
— А, нет... всё не так...
— Хоуко, хватит дуться. Извинись по-человечески перед братцем Ии.
— .........
Хоуко ещё немного помолчала, затем посмотрела на меня и произнесла: «Прости».
— Какая нелепая клоунада. Я не то чтобы не принесла пользы — я вообще ничего не смогла сделать. Даже в роли разменной пешки, чтобы оттенить других, я оказалась никуда не годна.
— Говорю же, это не так.
— Отныне, пожалуйста, называй меня «собачкой».
— .........
Я же говорил...
Давай не будем выстраивать твой характер в таком странном направлении.
— Ну... всякое, конечно, случилось. Но в итоге-то цель мы выполнили... Так что в данном случае нужно считать, что проблем нет. Я рад, что вы двое отделались лишь такими травмами.
— Но тот человек... умер.
— Изуму... Да. Но и тут — ничего не попишешь. Само то, что он дожил до этого дня, уже было чудом...
И всё-таки...
Чувство вины меня не отпускало.
Как ни приукрашивай, суть остаётся той же.
Именно я вытащил Изуму, жившего в уединении, на сцену. И пусть всё это было замыслом человека в лисьей маске... всё равно зачинщиком был я.
Получается, Изуму...
Его тоже убил я?
В Фукуоке я сказал Изуму что-то вроде: «Хорошо, что тебе удалось благополучно проиграть». Он тогда всё отрицал, сказал, что это не было поражением. Но если так... должен ли я сейчас, прямо как тот человек в лисьей маске, благословить поражение Ниоуномии Изуму?
...Лицемерие.
Что толку утопать в подобных мыслях.
В них нет смысла.
Абсолютно никакого.
— Как-то это... жалко, что ли, — с небывалой самоиронией произнёс Моэта. — Особенно этот путь домой. Глупо до одури.
— Путь домой чаще всего именно такой.
— Возможно.
— Моэта-кун, слушай... Тебе сейчас явно не до подработки. Скажу сразу: не смей перенапрягаться. У тебя обе руки сломаны, так что в первую очередь сосредоточься на лечении. Оплату расходов на жизнь в это время я возьму на себя. Ну и больничные счета, конечно, тоже.
— Позволю себе воспользоваться твоей добротой, братец Ии.
— А я, — встряла Хоуко, — Не знаю, как там Моэта, но мне ложиться в больницу ни к чему. Раны такого уровня я и сама зализать могу.
— ...Вот как.
Если бы я, как и полагается, подколол её: «И как ты собираешься зализывать рану на лбу?», Хоуко наверняка сморозила бы ещё какую-нибудь глупость, поэтому я просто кивнул.
— В любом случае, спасибо вам обоим за тяжелую работу. Вы, может, и преуменьшаете свои заслуги, но вы меня здорово выручили. Да, мне даже стыдно, что я так легко отделался. Как ни крути, в одиночку я бы с этим не справился. Знаете, в каком-то смысле то, что со мной были вы двое, Хоуко-тян и Моэта-кун, придавало мне даже больше уверенности, чем присутствие Айкавы-сан.
— Айкава-сан... Джун-сан, да, — словно размышляя вслух, произнес Моэта. — Братец Ии... я немного поболтал с ней.
— ...Правда? О чём же?
Мне и самому было любопытно. О чем могли говорить Айкава-сан и Моэта — подрядчик и бог смерти?
— Как по мне... в ней совершенно не видно дна. Кажется такой прямолинейной, и на деле, наверное, такой и является, но... я её совершенно не понял.
— Не понял?
— Наверное, она слишком простая. Несравнима с такими, как мы. Её образ мыслей настолько прост, что для меня он выглядит, наоборот, слишком сложным.
— ...Ну, с этим-то я, пожалуй, в основном согласен.
— И про её отца... немного, — добавил Моэта. — Я немного расспросил её о нём.
— Про отца...
Человек в лисьей маске.
Сайто Такаши.
А ещё, Каджоу Акира и Айкава Джунья.
— Наверное, это можно назвать смесью любви и ненависти.
— ...
Смесь любви и ненависти.
Слишком простое описание.
Мне так кажется.
Моэта продолжил:
— Но в этом мы с Хоуко похожи на неё. Да и вообще, в конце концов, подобные чувства в той или иной степени есть между любыми родителями и детьми...
— И что же Айкава-сан... намеревалась делать? — произнёс я. — Встретив своего отца, который должен был быть мёртв, отца, которого она же сама и убила, спустя целых десять лет... чего она вообще хотела добиться?
Она всё время его искала.
Говорила, что уж в этот раз точно убьёт.
Думаю, она говорила искренне. Она не из тех, кто лжёт в подобных вещах.
И тем не менее...
Смогла бы она это сделать, действительно оказавшись лицом к лицу с Сайто Такаши? Это ещё большой вопрос.
— Если спросишь, смогла бы она — человек, бесконечно снисходительный к своим близким, — убить родного отца, я бы не ответил сразу. Я не могу утверждать этого со стопроцентной уверенностью. Да и насчёт событий десятилетней давности... судя по её тону, она, похоже, убила его не своими руками.
— Она... слишком мягкая, — сказала Хоуко. — Слишком.
— ...
— И то, как она защитила тогда Моэту... её мягкость просто растекается.
— Но благодаря этому я спасся. Если бы я на той скорости врезался прямо в стену, мне бы переломало позвоночник.
— Это да. Если вычесть этот фактор, то я не думаю, что та оранжевая настолько уж подавляюще превосходит Джун-сан...
— Нет, Хоуко-тян, ты ошибаешься, — сказал я. — Ты просто не видела этого своими глазами, поэтому и говоришь так. Абсолютная разница в силе... выглядит именно так. Она полагалась на грубую силу. Каждое её действие... всё решалось исключительно грубой силой, без каких-либо разговоров. Между Айкавой-сан и Магокоро... возвышалась непреодолимая стена. И дело тут не в психологии. Проблема носила чисто физический характер.
В это... невероятно сложно поверить.
Абсолют, способный опровергнуть абсолют.
Сущность, способная стереть саму сущность.
Ужас.
Отвратительно... И.
И, что важнее всего.
— ....Та оранжевая — это ведь та самая «сокурсница», о которой ты иногда упоминал, братик?
— Угу... вроде бы. Но я уже ничего не понимаю.
— Не понимаешь?
— Не понимаю, — кивнул я. — Всё как-то... туманно. Она вроде бы та самая Омокаге Магокоро, которую я знаю, но в то же время... это совершенно незнакомая мне Омокаге Магокоро.
— Вы расстались несколько лет назад, да? — спросил Моэта. — Братец Ии, ты думал, она мертва, но раз уж она оказалась жива... за пару лет люди меняются. Верить в то, что кто-то останется прежним навсегда — не более чем иллюзия, как по мне.
— Иллюзия... Возможно, ты и прав.
Но.
Дело не в этом — всё гораздо фундаментальнее.
...
Что именно сотворили с Магокоро Мигишита Руреро, Кино-сан и Манипулятор сознанием Токиномия Джикоку, я понятия не имею. Но если верить словам человека в лисьей маске про «скорее уж наоборот», значит, над Магокоро определенно кто-то поработал. И если так, то я прекрасно понимаю, о ком идёт речь.
Система ER3.
Всеобщий Объединенный Исследовательский Институт.
MS-2.
И... Оранжевое семя.
Оранжевое, да?..
— Да ладно... всё равно вы с ней ещё увидитесь. Вот тогда, братец Ии, и выяснишь все подробности. Какой смысл гадать об этом сейчас. Сейчас лучше... как ты сам и сказал, давайте отдохнём. Братец Ии, хоть ты и не ранен, но всё же здорово вымотался.
— Ага... Наверное.
Ещё... увидимся?
Человек в лисьей маске сказал именно так.
Что они сами свяжутся.
А я...
Неужели я... так и буду просто сидеть сложа руки и ждать?
Ждать, как покорный глупец?
«Везенье к спящему приходит» — так-то оно так, но этот Худший, как его ни трактуй с лучшей стороны, ничего хорошего из себя не представляет.
Противоядие.
Так или иначе... хоть его я заполучил.
А значит, то, что я должен сейчас сделать.
Путь, который я должен выбрать.
Логика, которой я должен следовать...
— ...Моэта-кун. Хоуко-тян.
— Что такое, братец Ии? Что за формальности? — спросил Моэта. — На тебя не похоже.
— Да нет... я просто подумал, что и в самом деле благодарен вам за всё.
— Эти слова мы только что слышали. Не припоминаю, чтобы я сделал нечто, заслуживающее двойной благодарности.
— Да... Но, знаешь, теперь мы по крайней мере сможем спасти Миико-сан... Так что, я считаю, вам двоим пора отступить.
— ...
— ...
Моэта и Хоуко погрузились в молчание.
Спустя некоторое время Моэта произнес:
— Справедливо. Раз уж сестрица Мии будет спасена... то нам, наверное, было бы странно и дальше лезть в твои проблемы, братец Ии.
— Угу. Изначально это было дело только между мной и Лисом. Миико-сан просто оказалась втянута, и вы с Хоуко-тян тоже просто оказались втянуты из-за неё. Увидев, как погиб Изуму... как его убили, я не могу, вот совершенно не могу представить, чтобы вам двоим было необходимо тащиться со мной дальше.
— А я... — сказала Хоуко. — Я — твоя рабыня, братик.
— Прежде всего, ты моя подруга, — сказал я. — Я больше не могу смотреть на то, как мои друзья страдают прямо у меня на глазах. Если это будет повторяться и дальше, я просто сойду с ума.
А может... так было бы даже проще.
Окончательно свихнуться.
Возможно, если я сойду с ума, мне станет легче.
...Нет, раз я на полном серьёзе обдумываю подобное, значит, я уже почти сошёл с ума.
И тем не менее.
— Но знаешь, братец Ии... Быть может, мы уже миновали стадию, когда можно было говорить подобное. Сестрица Мии в этот раз и правда оказалась просто втянута, но... не думаешь ли ты, что это доказывает одну вещь: та сторона не испытывает ни малейших колебаний по поводу вовлечения людей из твоего окружения?
— Да... всё так.
Не испытывают колебаний... скорее, им просто плевать. Они вовсе не делают это намеренно... но и не утруждают себя тем, чтобы этого избежать. Им всё равно. Натравили на Миико-сан болезнь с помощью Кино-сана и тут же так легко отдали противоядие — в этой, как бы сказать, небрежности это тоже сквозит.
Им плевать.
Им неинтересно.
И это — хуже всего.
С этим невозможно бороться.
— В таком случае... наши с Хоуко позиции ничем не отличаются, разве нет? Выберем ли мы путь сражаться вместе с тобой, братец Ии, или не выберем — мы всё равно останемся в твоем окружении. Если уж говорить о том, что нас втянули, так нас втянули давным-давно, с того самого момента, как мы впервые встретились.
— ...И то верно.
В этом ли карма?
В этом ли неизбежность судьбы?
Не успеешь оглянуться, как нити судьбы уже опутали тебя с ног до головы, сковав движения и лишив выбора.
Ни выбрать, ни решить.
— В этом-то всё и дело, в конечном итоге.
— Но раз уж в любом случае это опасно... то ввязываться в драку с врагом куда больше подходит нашей с Хоуко натуре.
— Моэта прав, — добавила Хоуко. — Раз уж всё так обернулось... мы теперь не отступим. К тому же, братик... у нас тоже есть гордость.
— ...Это полная глупость, Хоуко-тян. Если ты намекаешь на то, что Магокоро оказалась вам не по зубам... то большей глупости и не придумаешь. Гордость? Гордость так называемых «Убивающих Имен»? Чушь. Разве вы сбежали из дома не для того, чтобы больше не вести подобные дурацкие разговоры? Не потому ли, что вам всё это осточертело?
— Плевать на это. Поражение — это в самом деле ничтожная проблема. Проблема отнюдь не ничтожная заключается в том... что я не смогла тебя защитить, братик.
— ...
— Я ведь уже много раз говорила. Повторяла снова и снова. Я просто не могу... смотреть, как ты, братик, страдаешь. Прости за дерзость, но то, что ты не можешь выносить, когда твои друзья страдают на твоих глазах... касается не только тебя одного.
— Тогда это просто... бег по кругу.
Я не хочу, чтобы Хоуко и Моэта страдали.
Хоуко и Моэта не хотят, чтобы страдал я.
Так мы ведь никогда не сдвинемся с мёртвой точки.
И назад пути уже нет.
Отступить невозможно.
— Это не столько бег по кругу, сколько замкнутый круг. Скорее принцип «пожарного-поджигателя»[6], а не игра в кошки-мышки. Да и неизвестно, что скажет сестрица Мии, когда придёт в себя. Она хоть и была втянута случайно, но, по сути, сама влезла в это дело, защищая тебя, братец Ии, верно?
— Ага...
— И что же нам теперь делать? — произнёс Моэта так, словно его это не касалось.
Но, похоже, он и правда ломал над этим голову.
— Беда, да и только.
— ...
— Ну, я-то ладно... Но Хоуко — твоя рабыня, братец Ии, так что, если ты прикажешь ей больше не лезть, ослушаться она не сможет.
— ...
Я взглянул на Хоуко.
Она отвела взгляд.
...М-да, если бы сказать это было так просто... проблем бы не возникло. Я прекрасно понимаю и то, о чём говорит Хоуко, и то, о чём говорит Моэта.
Прекрасно понимаю.
— Да и к тому же... раз уж к слову пришлось, братец Ии, насчёт этой проблемы у меня есть ещё одно опасение, — добавил Моэта. — Хотя самих поводов для беспокойства уже столько, что кажется глупым вспоминать о чём-то ещё... И всё же, это несколько отдалено от ваших с тем самым человеком в лисьей маске (которого мне так и не довелось увидеть) разборок..
— Что? Ты о чём?
— Я про Ямигучи Нурегину, — Моэта состроил сложное лицо. — Почему он... не показался перед нами?
— Почему... — я недоуменно склонил голову. — А это так важно?
Если память мне не изменяет, по словам Эмото-сан... в руинах Академии Самиюри находились следующие члены «Тринадцати Ступеней»: сама Эмото-сан, Ичиризука Кономи, Миоцукуши Мисора и Миоцукуши Таками, Токиномия Джикоку и Мигишита Руреро, Нойз, Омокаге Магокоро — и Ямигучи Нурегину. Но ведь мы встретились далеко не со всеми. Мы не встретились с «Создательницей пространств» Ичиризукой Кономи, Токиномией Джикоку и, как и сказал Моэта, с Ямигучи Нурегину.
— Конечно. Разумеется, «показался перед нами» в данном случае лишь метафора, ведь Ямигучи Нурегину, как и гласят слухи, никогда ни перед кем не показывает своего лица... но то, что Ямигучи Нурегину так ничего против нас и не предпринял — этот факт совершенно не укладывается у меня в голове.
— ...Всё равно не понимаю. Может, это просто случайность? Если бы мы не встретили только его, это ещё куда ни шло...
— В отличие от Ямигучи Нурегину, у Ичиризуки Кономи и Токиномии Джикоку — двух других, кто не появился перед нами, — была веская причина там находиться. Ичиризука Кономи, само собой, как эспер «Создательница пространств», чтобы разделить нас. Токиномия Джикоку... чтобы контролировать Омокаге Магокоро.
— ...
Мигишита Руреро, Кино Раичи, Токиномия Джикоку.
Для «вируса» Кино-сан достаточно лишь однажды «заразить» цель, и больше ему не нужно находиться рядом, но для техник Руреро-сан или Токиномии Джикоку, конечно же, куда удобнее, если их создатели находятся поблизости от объекта... Ну да, тут он определённо прав.
Контроль над Магокоро.
Скорее наоборот... да?
— Но, братец Ии... только Ямигучи Нурегину не было никакого смысла находиться в академии. В нем не было нужды.
— Да почему же? Если так рассуждать, то сёстры Миоцукуши точно такие же. Миоцукуши Мисора и Миоцукуши Таками. Они смогли выйти на сцену только потому, что явился Изуму, а ведь это случайность...
— Но человек в лисьей маске уже предвидел появление Ниоуномии Изуму... точнее, разве нет подозрений, что само его появление было им спланировано? Нет, это ведь даже не подозрение... Я думаю, вероятность того, что он включил сестёр Миоцукуши в «Тринадцать Ступеней» в качестве провокации для Ниоуномии Изуму, весьма высока. В таком случае... присутствие сестёр Миоцукуши в академии было закономерным. Пусть их цель и не была достигнута, но вместе с Нойзом в роли проводника и Эмото Соноки, тем эмоционально нестабильным Доктором в качестве незаменимого медика, они все там были нужны. И если всё это так... — произнёс Моэта. — Присутствие Ямигучи Нурегину сильно выбивается из общей картины.
— ...
— Братец Ии, ты не обращаешь внимания на подобные мелочи, поэтому для тебя это может прозвучать неубедительно, но... от таких нестыковок лучше избавляться сразу, иначе они приведут к непоправимым последствиям. Ты ведь как-то склонен игнорировать подобные завязки, но я — нет. Я отношусь к той породе людей, которая всей душой жаждет разрубить все расставленные ловушки на корню.
«Нет — к Богам смерти».
Так Моэта подытожил.
...Ямигучи Нурегину.
Ассасин, никогда не показывающийся людям на глаза.
Ну... если посмотреть на ситуацию под таким углом, это и правда кажется странным... Поступки человека в лисьей маске не поддаются логике, я и не пытался угадать его цель, поэтому нарочно старался не думать о таких загадках... Но непостижимость его мотивов не означает, что подчиненные ему «Тринадцать Ступеней» мыслят так же.
Ямигучи Нурегину — Ассасин.
— Что думаешь, братец Ии?
— Хм... Мне кажется... что его выбор был сфокусирован не на мне, а... скорее всего, на вас с Хоуко, — озвучил я свою мысль. — Если предположить, что за присутствием «Скрывающегося Нурегину» стояла та же причина, что и за появлением сестёр Миоцукуши, которые были контрмерой против Ниоуномии Изуму... то вполне логично, что человек в лисьей маске опасался вас с Хоуко как самых грозных бойцов из моего окружения.
Ну, хоть я этого и не знал, но у Хоуко и Моэты были довольно тесные связи с «Убивающими Именами», так что думать так было вполне уместно. Это абсолютно ничем не подкреплённая догадка, но, скорее всего, всё так и было. Раз уж он использовал Миико-сан, чтобы надавить на меня, любой бы догадался, что в дело вмешаются и остальные жильцы старинных апартаментов.
И тут до меня дошло.
Стоп... если это так.
— Наверное, ты прав, братец Ии. В этот раз Ямигучи Нурегину не напал на нас по чистой случайности, просто не подвернулось возможности. Мы можем смело это признать. Но...
Вот именно.
И пусть так, но...
— Это не значит, что так будет и впредь.
— ...
— Ямигучи Нурегину... а может, раз Ниоуномии Изуму больше нет, то и сёстры Миоцукуши тоже... наверняка целенаправленно возьмут нас с Хоуко на прицел. Противопоставлять «Убивающие Имена» «Убивающим Именам» — это очевидная логика и прописная истина. И что бы ты там себе ни думал, братец Ии... этот факт неоспорим.
— Хочешь сказать, это уже давно вышли за рамки того, чтобы просто быть «втянутыми» или «случайно вмешаться»?
— За сестрицу Мии и остальных судить не берусь... но, судя по всему, мы с Хоуко уже вплетены в эту историю в качестве фигур на доске. Вне зависимости от твоих желаний, братец Ии, и уж тем более от наших.
— Ни выбрать... ни решить, значит?
Всё уже выбрано.
Всё уже решено.
— Вот засада...
— Ещё какая...
— Да уж.
И ровно в тот момент, когда наши мнения сошлись...
Прибыл поезд.
Первый утренний рейс.
Я окинул взглядом платформу, но, кроме нас, пассажиров больше не было. По правде говоря, на этой пустой станции не было даже станционного смотрителя.
Тяжко вздохнув, я опустил плечи.
В любом случае... надо отдохнуть.
Моё тело, мозг и дух были на пределе.
Слишком многое... произошло.
И смерть Изуму.
И воссоединение с Магокоро.
И Айкава-сан.
И человек в лисьей маске... Сейчас мне нужно обо всём этом забыть.
Забыть.
И взять передышку.
Разве я не заслужил отдыха...
— ...А?
Сбежав из больницы.
Вернувшись в апартаменты.
Направившись в Академию Самиюри.
Покинув её стены.
Добравшись до этой станции.
За всё это время...
Это был первый раз,
Когда я расслабился,
Потерял бдительность.
И именно тогда.
Меня толкнули в спину.
— А, чт...
Я не мог устоять на ногах.
Ноги не слушались.
Ступни оторвались от земли.
Моё тело зависло в воздухе.
Поезд.
Поезд на рельсах.
Мчась по рельсам.
Приближался к платформе.
Плохо.
Если так пойдёт и дальше... я упаду.
Упаду на рельсы.
Упаду.
Но,
Ноги не имеют опоры,
Я в воздухе,
А развернуться в воздухе на лету...
Я ведь не кошка...
Даже если потребовать от меня такого так внезапно...
Я никак не смогу с этим спра...
— Братик!
Меня дёрнули за руку.
Это была Хоуко.
Она изо всех сил, вложив в это весь свой вес...
Дёрнула меня обратно на платформу.
Дёрнула.
Моё парящее в воздухе тело,
Которое уже завалилось за край платформы над рельсами, Потянуло назад.
Но даже в этот момент...
Законы физики...
Продолжали действовать.
Чтобы вытянуть меня... тело Хоуко-тян было слишком...
Маленьким.
Слишком маленьким.
Дело не в силе мышц, Ей не хватало веса.
Не хватало.
Она весит вдвое меньше меня.
И несмотря на это... дёрнув меня, висящего в воздухе...
По законам рычага — если тянешь того, кто тяжелее тебя, — вперёд неизбежно подастся сам тянущий...
Теперь уже Хоуко, Подалась вперёд.
Вперёд.
В пустоту над рельсами, где не было земли под ногами.
Поезд.
Гудок.
Скрежет тормозов.
Слишком поздно.
Слишком поздно.
Слишком поздно.
Слишком поздно.
— ......ХОУКО!
И тут...
Пока я заваливался назад...
Назад,
Ударяясь спиной о бетон платформы...
Крича...
Я увидел...
Как со сломанными руками...
С запечатанными верхними конечностями, Моэта...
Ишинаги Моэта...
Бросился наперерез перед Хоуко.
Моэта и Хоуко столкнулись.
Инерция Хоуко была погашена,
И от удара, Её откинуло...
Назад.
По инерции, на платформу.
Она отлетела.
Рухнув прямо на меня.
Глухой стук.
Звук эхом отозвался в ране на животе.
Вибрация разошлась по всему моему телу.
И, само собой.
Само собой.
Раз Хоуко отбросило назад,
Значит, на Моэту воздействовала такая же сила.
Находясь на самом краю, он...
Упал...
Прямо на рельсы.
Упал.
Без рук...
Ему не вскарабкаться.
Упав на спину.
Он не мог сдвинуться с места.
— М-м.
На лице Моэты... отразилось недоумение.
Какое-то странное выражение.
А затем...
Посмотрев на нас с Хоуко, пытающихся подняться...
Посмотрев на нас.
— А-а-а.
На его лице появилось понимание.
А после.
Широко.
Своей самой искренней улыбкой.
Он счастливо улыбнулся.
Хоуко.
Слушайся братца Ии и не перечь ему.
Братец Ии.
Оставляю Хоуко на тебя.
— Прощайте.
Худшая вечеринка, состоявшаяся в конце сентября.
Первоначальная цель выполнена.
Противоядие.
Миико-сан будет спасена.
Но выйти сухими из воды нам не удалось.
Потери были колоссальными.
Раненая — одна:
Ямигучи Хоуко.
Пропавшая без вести — одна:
Айкава Джун.
Погибших — двое:
Ниоуномия Изуму.
Ишинаги Моэта.
1. Симэнава — верёвка, сплетённая из рисовой соломы нового урожая, которой в традиционной японской религии синто отмечают священное пространство. В качестве материала также используется высушенная трава, связанная при помощи жгута, а также букеты из прутиков.
2. Гэта — японские деревянные сандалии в форме скамеечки, одинаковые для обеих ног. Придерживаются на ногах ремешками, проходящими между большим и вторым пальцами. Обычно их носят во время отдыха или в ненастную погоду. Разновидность обуви на платформе.
3. Юката — традиционная японская одежда, представляющая собой летнее повседневное хлопчатобумажное, льняное или пеньковое кимоно без подкладки.
4. «Над пропастью во ржи» — роман американского писателя Джерома Сэлинджера. В нём от лица 17-летнего юноши по имени Холден Колфилд откровенно рассказывается о его обострённом восприятии американской действительности и неприятии общих канонов и морали современного общества.
5. «Клык и коготь» (Tooth and Claw) — фантастический роман Джо Уолтон 2003 года, написанный в жанре викторианского семейного романа в духе Джейн Остин, где все персонажи являются драконами.
6. «Маччи-помпу» (マッチポンプ) — японское васэй-эйго (match-pump), означающее искусственное создание проблемы (спичка), чтобы потом героически её решить (насос/пожарный).