Безграничный волшебник (Новелла) Том 46 Глава 1129 Цепная реакция (2)

Перед главным зданием Дельты, где проходило собрание Святилища, 200 граждан устроили акцию протеста.

— Объявить импичмент королю Зейва!

Это были последствия статьи, в которой репортер по имени Мейкл разоблачил грязный сговор Святилища на страницах ежедневной газеты.

— Король, утративший моральный облик, не имеет права править! Граждане должны объединить силы и восстановить страну!

Подобное зрелище было немыслимо в других королевствах — такое могло произойти лишь там, где монарха избирали путем голосования. Разумеется, именно эта система превратила Зейв в богатейшую державу, но самого короля она доводила до исступления.

Майрон, советник Гиса, тайком покидая главное здание Дельты, хмуро оглядывал толпу.

«Хуже, чем я предполагал».

Тот факт, что всего за пару часов собралось 200 человек, ясно говорил о масштабах общественного недовольства.

«Конечно, среди них полно людей оппозиции».

Чтобы поднять толпу, нужны деньги, а без участия крупной фигуры организовать подобное попросту невозможно.

На улицах тоже царило небывалое оживление.

— Грядет конец света! Покайтесь! Бог Криа спасет наши души!

Огромную пирамиду, внезапно воздвигнутую на территории Зейва, было видно даже отсюда. Естественно, шок горожан был колоссальным, и на улицы тут же хлынули толпы апокалиптических проповедников.

— Слава Террафорс снизошла на нас! Отныне все человечество предстанет перед божьим судом!

Появление пирамиды имело и свой плюс — оно отвлекало внимание масс от скандала с Гисом.

Краем глаза Майрон заметил, как молодые парни, внаглую грабивших лавку, тут же скрутил оперативно прибывший патруль.

— Жалкое зрелище.

Государственную систему так просто не пошатнуть.

«Пока нет абсолютной уверенности в том, что завтра наступит конец света... люди будут цепляться за сегодняшний день».

— Фух, надо хотя бы переодеться.

На его лице, избитом разъяренным Гисом, наливались синяки, а одежда была перепачкана кровью.

Когда он вошел в свой особняк, плотно оцепленный телохранителями, в холле его встретили жена и дочь.

— Я дома.

— Боже, что с твоим лицом? — испуганно ахнула жена, на что Майрон поспешил отмахнуться.

— Ты же читала газеты. Продирался сквозь толпу протестующих и немного неудачно упал. Ничего страшного. Принеси мне свежую одежду.

Позади раздался тяжелый вздох дочери.

— Ха-а.

Увидев, как 12-летняя девчонка даже не поздоровалась, не отрывая взгляда от журнала, он раздраженно нахмурился.

— Отца не было дома несколько дней, а ты даже не соизволишь поздороваться?

— Чего? Бесит нереально.

Девочка с громким хлопком захлопнула журнал и направилась в свою комнату, что заставило Майрона повысить голос.

— Эй, паршивка! Как ты смеешь так разговаривать?!..

— Дорогой, оставь ее, — тихо попросила жена, протягивая ему чистые вещи. — У нее переходный возраст. К тому же, на улице сейчас так неспокойно. Да и поступление в элитную академию на носу.

— Надо же, какой бурный переходный возраст.

— Но сегодня она заняла первое место на тестировании по иностранным языкам. Учителя говорят, у нее талант.

Майрон, переодевавший рубашку, удивленно вскинул бровь.

— Правда?

Вот ради таких моментов и стоит жить.

— Ах ты ж мелкая.

Его раздражение как рукой сняло, и на губах заиграла гордая улыбка.

— Ну еще бы, гены пальцем не раздавишь! Ведь она моя дочь — должна соответствовать. Что еще говорят учителя?

— Говорят, у нее отличная рассудительность и она прекрасно ладит со сверстниками. Уверены, что даже в новой академии она легко войдет в число лучших учеников.

Для детей политиков, которым с лихвой хватало и домашних репетиторов, под академией всегда подразумевались элитные заведения закрытого типа.

— Обеспечь ей хорошую поддержку. И не дави на нее без повода. В этом возрасте они самые ранимые.

— Лучше бы ты сам почаще бывал дома. Поговорил бы с ребенком...

— Опять ты за свое.

Как и всегда, после того как Гис избивал его, словно пса, Майрон чувствовал лишь острую обиду и раздражение.

— Я что, развлекаюсь там, по-твоему? Ты же знаешь, сколько у меня дел! Хотя бы в такие дни могла бы и помолчать.

Жена тоже не хотела спорить с побитым мужем.

— Хорошо, извини. Снова в Святилище?

— Работа в поле. Какое-то время меня не будет. Постарайтесь не выходить из дома, а к дочери приставь постоянную охрану.

Слова Гиса нельзя было оставлять без внимания.

— Поняла. Но тебе нужно хотя бы поесть.

— Нет времени. Я тороплюсь. Лучше приведи Тоби. Хоть взгляну на него перед уходом.

Его младшему сыну недавно исполнилось четыре года.

— Он спит. У него тихий час.

— ...Могла бы и не укладывать, подождать меня. От того, что ребенок один раз не поспит днем, конец света не случится.

В голосе жены появились язвительные нотки.

— И как долго мне прикажешь ждать, если неизвестно, когда ты вообще появишься? И вообще, для растущего организма дневной сон невероятно...

— А, да-да. Понял.

Зная, что эти нотации ни к чему не приведут, Майрон едва ли не бегом направился в прихожую.

— Я пошел. Береги дом.

Возможно, ей стало совестно, что муж уходит, так и не увидев сына, и ее голос заметно смягчился.

— У тебя точно все будет хорошо?

— Еще бы. Я же Майрон. Меня так просто не сломать, так что лучше позаботься о детях.

Хотя на самом деле он ни в чем не был уверен.

«Если скандал будет разрастаться, авторитет Его Величества неизбежно пошатнется. К тому же, поговаривают, что сила ангелов из-за пирамид ослабла. Буду решать проблемы по мере их поступления».

Первоочередной задачей было заткнуть репортера Мейкла, чтобы тот больше не написал ни строчки.

— Ха-а.

Покинув особняк, он устремил взгляд на вершину пирамиды, возвышавшуюся над городским горизонтом.

— Да плевать.

Тут бы со своей жизнью разобраться.

* * *

У входа в элитный закрытый клуб в центре города стоял мужчина.

— Не думал, что когда-нибудь окажусь в таком месте.

Клуб, куда пускали лишь сильных мира сего, был погружен во тьму, но для него это не имело значения.

Стоило ему постучать, как дверь бесшумно отворилась.

— Кто вы?

— Меня зовут Пэкку.

Его прозвали Пэкку, что значило «белый пес», из-за выбритой наголо макушки, но его настоящее имя было Трэвис, и он был обычным бандитом.

— Проходите.

В холодном, еще не пропитанном алкоголем и духами воздухе заведения располагались десятки приватных комнат.

«Видимо, кто-то серьезный».

Человек, снявший посреди дня целое заведение, куда без связей и власти даже на порог не пускали.

Управляющий проводил его в самую просторную и скрытую от посторонних глаз комнату. За длинным столом, рассчитанным на несколько десятков гостей, сидел мужчина, погруженный в свои мысли. Перед ним стояла одна бутылка дорогого алкоголя.

— Господин, я привел его.

— Оставь нас.

Майрон, пришедший сюда заранее, поправил очки и цепким взглядом окинул вошедшего. Крепкий, плотного телосложения, с простоватым, но уверенным лицом.

— Садись. А ты неплох.

Уважительно поклонившись, Трэвис прошел в конец длинного стола и опустился на стул.

— Здравствуйте. Меня зовут Трэвис. Мне сорок три. Старший брат много о вас рассказывал.

Хотя на самом деле он не знал ровным счетом ничего. Тот самый «старший брат», объявившийся спустя 3 года, лишь намекнул, что здесь можно сорвать солидный куш, и больше ни слова.

Майрон плеснул ему в бокал алкоголь и произнес: — Я тут затеял одно крупное дело, и мне очень нужны надежные люди. Слышал, ты умеешь решать вопросы силой.

— Сделаю все, что в моих силах.

— Хорошо. Чем промышляешь сейчас?

— Держу бордель на второй улице Эдиа. Под моим началом пять человек.

— Хм, пятеро, значит.

— Парни что надо, не сомневайтесь, — торопливо добавил Трэвис.

В нем говорила уязвленная гордость главаря мелкой шайки, но Майрон рассуждал иначе.

«Пятерка безродных оборванцев. Идеально».

Неужели у короля целого государства не нашлось бы профессионалов, чтобы он опустился до найма уличного сброда?

«Сейчас период собрания. Если вскроется политическое преступление, соседние державы вцепятся нам в глотки. Но если грязную работу выполнят мелкие сутенеры, замести следы не составит труда».

Майрон, правая рука монарха, явился сюда лично, руководствуясь железным правилом: «Чем длиннее цепочка посредников, тем проще ее оборвать».

— Для начала, возьми вот это.

Майрон толкнул по полированной столешнице тяжелый дипломат.

— Это инструкции к заданию?

— Открой.

Пока Майрон, закинув ногу на ногу, неспешно потягивал напиток, Трэвис отщелкнул замки и откинул крышку.

— Э-это?..

Внутри плотными рядами лежали крупные золотые монеты.

— Один миллион золотых.

— Миллион!

Сумма, которую Трэвис не смог бы заработать за всю жизнь, даже если бы вывернулся наизнанку.

— Чтобы делать дела, нужны деньги. Трать на свое усмотрение.

Рой мыслей мгновенно пронесся в голове Трэвиса.

«Дело наверняка смертельно опасное. Да плевать! За такие деньги я мать родную продам!»

— Не пялься так, лучше пересчитай. Монеты крупные, так что много времени это не займет.

— Я верю вам, господин. Вот только... — впервые в жизни он испытал животный страх перед деньгами. — Я не знаю, что нужно сделать, но я в деле. Однако в нашем бизнесе такие суммы просто не требуются.

Майрон снисходительно усмехнулся.

— О чем ты? Это лишь аванс.

— ...Чего?

— Уж не знаю, к какому бизнесу ты привык, но здесь ставки совершенно иные. Считай это залогом нашей будущей дружбы. Выполнишь работу чисто — получишь в десять раз больше.

«Десять... миллионов золотых?!»

Трэвис ошеломленно замотал головой.

«Нет. Быть того не может. Таких денег не водится даже у многих аристократов».

Наконец он осознал истинную причину своей тревоги.

«Даже если я продам свои навыки, да что там — свою жизнь, я не стою таких денег».

Майрон разделял его мысли.

«Да, пожалуй, я немного переборщил».

Обычно таких людей готовили медленно, на слабом огне, но сейчас каждая минута была на счету.

«Утренний выпуск уже вышел, но вечернюю газету нужно убрать. Придется форсировать события».

Щелк — замки дипломата закрылись.

— ...Я сделаю это.

Иного ответа и быть не могло.

«Кто откажется сорвать джекпот и обеспечить себя на всю жизнь? Люди устроены куда проще».

Сложно устроены лишь деньги.

— Что ж, тогда рассчитываю на тебя.

— Простите... А мы не будем подписывать какой-нибудь контракт?

Трэвиса терзали сомнения из-за астрономической суммы, но для Майрона любые бумажные следы были категорически неприемлемы.

«С чего бы, по-твоему, я притащил наличные?»

Указав на чемодан, он произнес: — Считай это своим контрактом. Не забивай голову. В будущем ты сможешь зарабатывать столько, сколько захочешь.

В этот миг до Трэвиса дошло.

«Он политик. Неужели удача наконец-то улыбнулась и мне?»

Он не знал ни имени, ни истинного лица этого человека, но уже был готов продать ему душу.

— Могу я хотя бы узнать, кому я служу...

— Ха-а, — сняв очки, Майрон не скрывая раздражения, процедил: — С каких пор тупые бандиты стали такими любопытными?

Перед глазами Трэвиса тут же промелькнуло жуткое видение того, как миллион золотых испаряется в воздухе.

Сработал чистый инстинкт. Вскочив с места, он согнулся в поклоне на девяносто градусов и выпалил: — Простите меня! Я забыл свое место. Впредь этого не повторится!

Майрон до краев наполнил стакан крепким алкоголем и протянул ему.

— Пей. Я с тобой свяжусь.

— Слушаюсь, господин.

Залпом влив в себя обжигающую жидкость, Трэвис схватил дипломат и низко поклонился.

— Жду ваших приказов в любое время.

Когда он вышел из клуба, снова оказавшись под ярким солнцем, от выпитого алкоголя голова пошла кругом. Но он не чувствовал опьянения.

«Или все-таки пьян?»

Он судорожно сжимал ручку чемодана, набитого золотом, но совершенно не чувствовал ни кисти, ни предплечья. Сделав глубокий вдох и нацепив маску абсолютного безразличия, Трэвис зашагал по улице. Хотя сердце в груди билось так, что готово было проломить ребра.

«Я сейчас с ума сойду».

А вдруг кто-то выхватит чемодан? Вдруг за ним следят? Вдруг его прямо сейчас поразит молния?

«Пожалуйста, умоляю, только бы добраться до дома».

Он, привыкший расхаживать по этим улицам с высоко поднятой головой, в эту секунду ощущал себя самым ничтожным и беззащитным существом в мире.

— Экстренный выпуск! Экстренный выпуск!

Мальчишки-газетчики разносили по улицам свежие издания со статьями об пирамиде, появившейся в Зейве.

— Покайтесь! Конец времен близок!

Адепты всех существующих религий вышли на площади, выкрикивая постулаты своих учений.

— Король Зейва должен раскрыть правду! Нам не нужен порочный монарх!

Общественные организации уже выстраивались в колонны для шествий, заражая толпу своим гневом. Но для Трэвиса все это...

«Дорогая, жди меня! Сынок! Твой пап сделал это!»

Поблекло перед единственным — моментом, когда он с грохотом опустит этот чемодан с миллионом золотых перед своей семьей.