Безграничный волшебник (Новелла) Том 50 Глава 1225 Запретная область (2)
Пока Йорахан терзался сомнениями, Ареон кичился своим могуществом перед цветочными.
— Узрите же. Одной лишь сотней всадников я покорил этот лес. А под моим началом — десятитысячное войско. Вскоре весь этот мир падет к моим ногам.
Глядя в его глаза, не ведающие ни капли страха перед целым светом, Арман подумала: «А он притягателен».
Молод, прекрасен собой, а эта властная натура с ее активным началом, словно рожденная исключительно для господства над другими…
«Видимо, это и есть то, что люди называют королевской кровью».
И нет ничего удивительного в том, что от фигуры Ареона словно бы исходило незримое сияние.
«Но мне оно отвратительно».
Этот надменный свет вызывал у Арман лишь глубокую неприязнь.
«Свет того, кто желает сиять лишь в одиночку, затмевая остальных, никогда не назовешь прекрасным. Мой Йорахан…»
Он — тот, чье тепло однажды озарит весь этот мир.
— Что вы намереваетесь с нами сделать? — спросила Лутиа.
— Я милосерден.
Однако, вопреки этим словам, ледяное лезвие его длинного меча угрожающе легло под подбородок Лутии.
— Но лишь к своим подданным, — Ареон убрал клинок и обвел всех взглядом. — Вскоре вы станете полноправными гражданами великого королевства. На вас возложат тяжелейшую, но почетную обязанность — служить королю. Взамен вам даруют добротные дома, сытную еду и всевозможные богатства.
— Нам не нужны ваши дары. Мы желаем лишь одного — в мире и покое жить в нашем лесу.
— Какая жалость, — взгляд Ареона мгновенно заледенел. — Вам не нужно в чем-либо преуспевать. Ведь для этого есть я. Как думаешь, что это значит?
— Не знаю.
— А то, что единственный ваш удел — это слепое повиновение.
Когда Ареон занес клинок, чтобы отсечь Лутии голову, путь ему преградила Арман с обнаженным мечом. Раздался пронзительный лязг металла, и рыцари с перекошенными от гнева лицами бросились на нее. Но Ареон властно вскинул руку.
— Довольно.
Пока всадники неохотно отступали, Писк подал голос.
— Плотоядная особь, Ваше Высочество. Боюсь, ее придется немного усмирить. Доверьте это дело мне.
Если уж дело дойдет до убийства детей, лучше он замарает руки сам, нежели доверит это солдатам.
— Нет, в этом нет нужды, — принц отступил на шаг, до краев переполненный самодовольством. — Как твое имя, женщина?
— Арман.
— Ты пришлась мне по вкусу.
Для него лишь это имело значение.
— Ты не рабыня. Ты сильна и полна пыла. Иди ко мне, и я спасу тебя из этого пекла.
Прожив с Йораханом бок о бок больше двух лет, она уже научилась считывать истинный смысл человеческих слов.
— Я замужняя женщина. И потому не могу.
— Ха-ха-ха! Разве я не говорил, что милосерден? Меня ничуть не заботит твое прошлое до встречи со мной. Однако твой отказ сейчас станет преступлением, за которое всему твоему племени придется поплатиться жизнями.
Арман промолчала.
«Простите меня, дети».
Она не могла предать Йорахана, а значит, цветочную расу ждало истребление. Но умереть она планировала с мечом в руках.
— Хм. Вот как… — Ареон направил безумный взгляд в Арман, чье молчание стало недвусмысленным отказом. — Убить всех.
— Постойте, молю, подождите!
Когда из амбара выскочил Йорахан, на бесстрастном лице Арман впервые отразились эмоции. Волна облегчения захлестнула ее с такой силой, что на миг она забыла о смертельной опасности, но тут же ее брови сурово сошлись на переносице.
«Зачем ты вышел? Глупец».
Ареон нахмурился.
— Это еще кто? Неужто и среди этого племени завелись предатели?
— Я… я обычный человек! Странствующий по свету философ. Это племя взяло меня в плен, и вот уже два года я терплю от них сплошные унижения!
— Взяли в плен?
Эти кроткие создания?
— Вот эта женщина, Арман — моя жена. Все эти два года я вынужденно обучал их нашим знаниям и ремеслам. За мной следили круглосуточно, не подпуская к остальным сородичам.
Любая неловкая ложь могла лишить их единственного шанса на спасение, поэтому Йорахан сплел свою выдумку из одних лишь фактов.
Ареон вопросительно обернулся, и Писк кивнул.
— Это вполне возможно, Ваше Высочество. В древних текстах плотоядные особи описываются как натуры крайне жестокие и свирепые.
В конце концов, книжники лишь фиксировали факты. Удобно закрывая глаза на то, отчего этим плотоядным приходилось проявлять к людям жестокость и свирепость.
— Вот оно что.
С неподдельным интересом разглядывая Йорахана, принц перевел взгляд на каменное лицо Арман и усмехнулся.
— Раз уж она держала тебя силой, полагаю, ты не станешь возражать, если я заберу твою жену себе?
— Э-это…
— Что такое? Не хочешь?
— Ч-что вы! Как смею я, ничтожный, держать обиду на самого принца королевства Микас! Но у меня есть к вам одна скромная просьба…
— Просьба, говоришь?
Йорахан пал ниц.
— Умоляю, заберите меня с собой в Микас! Клянусь, я буду преданно служить вам, какое бы поручение вы мне ни дали!
Привыкший к мольбам талантов со всех уголков света, Ареон был весьма польщен подобным заискиванием.
— Ха-ха! Для философа у тебя весьма недурное чутье на дух времени. Быть по сему. Я оставлю тебя при себе.
— Благодарю вас, Ваше Высочество!
Людям не дано заглянуть в чужое сердце, а потому вполне естественно, что племя сейчас захлебывалось от горького чувства предательства.
«Но почему?»
Однако Арман, знавшая истинное сердце Йорахана, была в смятении.
«У него ведь нет выхода».
Она прекрасно знала, что он скорее расстанется с жизнью, чем откажется от жены, и потому ее недоумение лишь росло.
— Ну вот, все разрешилось само собой. Твой супруг уже ползает передо мной на коленях. Не пора ли и тебе сделать правильный выбор?
Безгранично доверяя Йорахану, Арман покорно опустила клинок, что Ареон самодовольно расценил как знак смирения.
— Вот так. Таков незыблемый порядок этого мира. А ты, вставай с земли. Отныне тебе предстоит славно потрудиться на мое благо.
Йорахан смотрел на мир снизу вверх, с самого дна, в то время как Ареон, твердо стоя на земле, горделиво взирал на небеса.
Мог ли принц знать?
«Я все вижу».
Что именно из этой зияющей пропасти между ними уязвимое горло человека становится совершенно беззащитным.
Внезапно лицо Йорахана стало бесстрастным, он плавно поднялся с колен и взмахнул зажатым в руке кинжалом.
— А?
В этом невероятно мягком движении не было ни жгучей ненависти, ни обиды — казалось, он взмахнул клинком безо всякой цели.
— Что за?!..
Из шеи Ареона брызнул жуткий алый фонтан.
— Ваше Высочество!
Ювелирно полоснув лезвием по неприкрытой доспехами плоти, Йорахан резко обернулся и закричал: — Бегите!
Цветочные застыли в немом шоке.
«Учитель…»
Никто из них даже в мыслях не мог представить, что этот человек способен причинить кому-то вред.
— Чего вы стоите?! Жить надоело?!
И если бы им сейчас отдавал приказ сам господь бог, они бы послушали только Йорахана.
— Дети! В лес! Живо!
Придя в себя, племя со всех ног бросилось бежать. Капитан кавалерии, прекрасно понимая, что в чаще их уже не достать, запрыгнул на коня
— В погоню! Перебейте их всех до единого!
— Отставить!
От отчаянного крика Писка кони встали на дыбы.
— Ваше Высочество…
Состояние Ареона было критическим. Маг изо всех сил зажимал рану на шее принца, но сквозь его пальцы текла горячая кровь.
«Он не задел трахею, лишь перерезал артерию. Неужели все это — только ради того, чтобы выиграть время для побега?! Этот мерзавец знаком с анатомией!»
По тем временам подобные знания были величайшей редкостью.
— П-Писк… — с раздутым словно шар лицом, Ареон вцепился в плечо мага и с трудом выдавил из себя. — С-спаси меня… Умоляю… Спаси.
«Проклятье!»
К черту цветочную расу — если принц умрет у них на руках, эта чаща станет могилой для них всех!
Писк вскинул голову.
— Мы немедленно возвращаемся с Его Высочеством в лагерь! Живо! Каждая секунда на счету!
Чтобы прорваться сквозь этот проклятый лабиринт кратчайшим путем, рыцарям придется пожертвовать собой.
— Ваше Высочество! Держитесь, молю, еще совсем немного!
Во время безумной скачки Писк лихорадочно мобилизовал все свои магические знания, отчаянно пытаясь остановить кровотечение.
«Залепить рану можно элементом земли, но кровь бьет слишком сильно. Тогда, быть может, силой воды… смогу ли я создать кровь?»
В далеком будущем человечество постигнет природу всех вещей, но для этого ему придется пережить еще немало кровопролитных войн.
— Черт возьми!
Лицо Писка, покрытое холодным потом, выражало отчаяние.
— Я не понимаю!
Как бы он ни пытался скомбинировать четыре элемента — воздух, землю, воду и огонь — сотворить кровь из ничего было невозможно.
— М-металл?
Или что-то еще, неведомое ему.
— П-Писк…
То ли из-за предельной концентрации, то ли от бессилия, но на этот раз хриплый шепот принца лишь раздражал мага.
— Ваше Высочество.
Ареон был уже белее мела, даже простолюдину было бы ясно, что принц стоит на самом пороге смерти.
— Я не хочу… умирать…
С этими словами принц великого королевства Микас испустил дух, так и не закрыв свои глаза.
— Все кончено.
Возвращаться в королевство не было смысла — король Микаса казнит его за эту оплошность.
— Кровь.
Теперь это не имело ровным счетом никакого значения.
— Значит, кровь…
Раз уж эта загадка стоила ему целой жизни, быть может, именно на ее разгадку и стоило эту самую жизнь положить?
— Хм.
Спрыгнув на ходу, маг отрешенно смотрел вслед лошадям, уносящим хладный труп принца в сторону королевства.
Если верить хроникам Омеги, Писк посвятил этой цели весь свой остаток дней, но так и не сумел сотворить кровь. И пусть он оставил после себя фундаментальный труд о «Составе и свойствах крови», эта история не имела никакого отношения к Сну Наследия.
В этом глубоком трансе подсознание Широна сфокусировалось на душевных терзаниях Йорахана.
— Ха-а! Ха-а!
Ведя за собой цветочных в безумном побеге сквозь чащу, юноша внезапно почувствовал, как перед глазами все плывет. Лишь рухнув на колени, он осознал, что легкие горят огнем, а грудь разрывает невыносимая боль.
— Йорахан…
Арман не находила слов.
— Я… Я… — судорожно трясущимися руками Йорахан обхватил голову и пробормотал помертвевшим, остекленевшим взглядом. — Я порезал… порезал человека.
Идеалы, во имя которых он проповедовал любовь и отвергал насилие, в одночасье рассыпались в прах. Но даже это было лишь проблемой разума.
— А-а-а-ах…
Ему было просто страшно, а сердце разрывалось от боли.
— Арман, я… я…
— Возьми себя в руки. Ты защитил нас. Этого более чем достаточно. Если бы не ты, нас бы уже перебили.
— С-сотворение Малого Мира. Милая, я… я больше не выдержу…
Увидев, как у мужа закатываются глаза, Арман поспешно соединила их сознания воедино. Едва они слились, по ее щекам покатились горькие слезы.
«Какое же у него хрупкое сердце…»
Он был настолько беззлобным, что в жизни не пнул бы даже валяющийся на дороге камень.
— Прости меня. Во всем виновата только я. Я не смогла уберечь тебя. Не смогла… — прошептала мягко Арман.
Дать ему осуществить его заветную мечту.
Говорят, разделенное горе становится вдвое меньше. Так вышло и на этот раз — буря в душе Йорахана начала утихать.
— Нет, все совсем не так.
Неужто до этого самого дня он витал в иллюзорных облаках?
— Это я был слепцом. Ничего в жизни не терявший, не знавший суровой реальности и тешивший себя одними лишь высокими идеалами.
— Йорахан.
— Давай спрячемся. Скроемся в глуши и больше никогда не выйдем к людям. Будем жить с нашим племенем в мире, где нет места ни насилию, ни алчности.
— А как же твоя мечта? Ты ведь так хотел спасти человечество.
— Из-за меня уже погибло столько наших сородичей. Я не хочу больше никого терять. А самое главное — без тебя я…
Поскольку теперь их сердца бились в унисон, она отчетливо почувствовала, что в его словах нет ни капли сожаления.
— Да. Хорошо.
Раз ее муж так решил, ей этого было вполне достаточно.
— Мы уйдем. В самую непролазную чащу, куда не ступит нога человека и где никто не посмеет нарушить наш покой.
— Д-да.
Так Йорахан собственноручно перечеркнул свои убеждения. И все же Сон Наследия не прерывался, отчего у Широна в голове, наконец, все встало на свои места.
«Так вот оно что».
Он как никто другой знал, как трудно претворять любовь в жизнь, и если уж он смог ее отстоять...
«Теперь ему остался лишь один шаг…»
Стать Первым Йорой.
Пройдя через тезис, антитезис и синтез, перед ним разворачивался финальный акт его жизненного пути.