Безграничный волшебник (Новелла) Том 50 Глава 1230 Недостающее Звено (2)
Авеля пробрал жуткий холод. Безучастное лицо промокшего под дождем Каина выражало эмоцию, с которой он никогда прежде не сталкивался в других.
— Беги, — должно быть, именно так ощущался сигнал тревоги, но Авель подавил дурное предчувствие и выдавил из себя улыбку.
— Что-то случилось? На тебе лица нет.
— Авель.
Каин еще ничего не сделал, но от одного лишь произнесенного имени по его спине пробежала дрожь.
«Насколько же мы свободны? Раз уж бог равнодушен к нам, то что изменится, если я воплощу задуманное в жизнь? Нельзя».
В глубине этого пугающего озарения Каин нащупал единственный сдерживающий его барьер.
«Убить родного брата — это неправильно».
Настолько неправильно, что это чувство сковывало даже ту безграничную свободу, которой одарил их бог.
— Авель, я…
Едва Каин разомкнул губы, как из комнаты донесся голос.
— Кто там пришел?
Лулува вышла из спальни, и Авель, неловко усмехнувшись, обернулся к Каину.
— Она испугалась грозы, вот и… Кх!
Даже сейчас, спустя целую вечность, Каин не мог вспомнить, что именно произошло в следующее мгновение.
— …Брат?
Мир на долю секунды померк, а когда сознание прояснилось, нож уже торчал из груди его младшего брата.
Первое убийство.
Авель не понимал, что с ним произошло.
— …Почему?
Когда его массивное тело с грохотом рухнуло на пол, Лулува замерла, непонимающе хлопая глазами.
«Что это значит?»
Зачем Каин ударил Авеля ножом?
«Почему он не дышит? Он умер? Как те животные, которых мы едим… он просто умер?»
Эмоциональный шок, непропорциональный ее неспособности все это осмыслить, пронзил ее насквозь.
— А-ах!
Лулува бессильно упала на колени, а Каин не отрывал взгляда от стремительно остывающего тела брата.
«Я убил его».
В голове проносился рой мыслей. Эмоции были настолько глубоки, что на их осмысление не хватило бы и целой жизни, но…
«Теперь Лулува моя».
Каин заставил себя отмахнуться от нахлынувших чувств, сосредотачиваясь на своей истинной цели.
— Лулува.
Каин шагнул к ней, но в мыслях девушки еще не было места для ненависти. Такова природа всего, что случается впервые. Даже столкнувшись с реальностью, разум первым делом сомневается в самом факте произошедшего, отказываясь принимать последствия.
— Авеля больше нет. Он навсегда исчез из этого мира. Остались только ты и я.
— Брат.
Лулува была в смятении. До этого дня она никогда не сталкивалась со злом и не знала, что такое плохой поступок, поэтому слова Каина казались ей убедительными.
— Иди ко мне.
Когда он потянул ее за собой в спальню, она приняла решение.
«Я люблю Авеля».
Даже если ей придется прожить с Каином всю жизнь, эта истина останется неизменной.
— Нет. Пусти, брат! Я не могу стать твоей женой!
— Ошибаешься.
На заре зарождения человечества, когда всех братьев и сестер было от силы шесть десятков, выбор был не велик.
— Все уже кончено. Авель не вернется к жизни. Отныне ты — моя.
Его мозг готов был взорваться от звериной похоти. На какое-то мгновение, почти потеряв рассудок, он все же поддался этому первобытному зову. Но стоило ему услышать ее горестный плач, как пелена спала.
— Лулува.
Взгляд, которым она смотрела на убийцу Авеля.
«Я… я…»
В нем плескалось такое отвращение, что оно без всякого ножа убивало человеческую душу.
«Что же я наделал?»
Каин отшатнулся от сестры так резко, словно коснулся раскаленного камня.
— Н-нет.
Он просто сделал это, потому что мог.
— Лулува, прошу…
«Не смотри на меня так».
— А-а-а-а!
Обхватив голову руками, Каин выскочил из спальни, но поскользнулся на луже крови.
— Х-х-х-х!
Остекленевшие глаза Авеля смотрели прямо на него.
— Нет!
Выбив дверь и выбежав из дома, он увидел, как над небосводом бесконечно тянутся молнии. Гр-р-р-рохот! Стена ливня, мгновенно промочившая его до нитки, казалась липкой, как кровь Авеля. Гр-р-р-рохот!
— Нет!
Каин ничего не видел перед собой. Страх сковал его целиком, он отчаянно молился лишь о том, чтобы время остановилось навсегда.
Словно убегая от невидимого преследователя, Каин с силой забарабанил в дверь Лилит.
— Мама! Мама!
В конечном счете в этом мире у него оставался лишь один человек, у которого можно было искать утешения.
— Кто там?
Лилит пристально смотрела на Каина, который выглядел так, словно промокла не только его одежда, но и сама его душа. Да и жуткие пятна крови на груди говорили сами за себя.
— Матушка, — Каин едва сдерживал рыдания. — Я убил человека.
Спокойно обдумывая его слова, Лилит взяла его за запястье.
— Для начала зайди в дом.
Тем временем в доме Авеля, откуда ушел Каин, печально разносился горестный плач Лулувы.
— Авель… Авель…
Лишь теперь к ней пришло осознание: случилось то, чего ни при каких обстоятельствах не должно было произойти.
— А-а-а-а-а! — Лулува рыдала, прижимая к себе тело Авеля. — Нет! Не смей покидать меня!..
От шока ее разум начал меркнуть, а глаза закатились так, что остались видны лишь белки.
— А?..
В этот момент дверь со скрипом открылась. Увидев силуэт, намного превосходящий ростом обычного человека, взгляд Лулувы вновь обрел фокус.
— А-а…
Вспышка молнии разорвала ночной мрак.
— Папа.
— Выпей.
Лилит протянула Каину чашку горячего чая.
— Спасибо.
Вытерев волосы полотенцем, Каин присел на край кровати и сделал глоток.
— Ха-а-а-а…
Руки все еще дрожали, но само присутствие в доме матери уже приносило некое утешение.
По правде говоря, он никогда раньше здесь не был. Чем бы Лилит ни занималась в этих стенах, дети просто принимали это как данность.
— Что именно произошло?
На вопрос Лилит Каин ответил предельно откровенно. Ревность к Авелю, надежда на то, что после исчезновения брата Лулува достанется ему, и та самая ослепительная вспышка безумия.
— Я думал, что все будет хорошо, — Каин залился слезами. — Я ведь просто мог это сделать, а значит, имел на это право. Матушка, что же мне теперь делать?
Сердце Лилит сжалось от грусти. Ведь это всепоглощающее желание обладать объектом своей любви было знакомо ей как никому другому.
— Иди ко мне.
Лилит раскрыла объятия, и Каин с полным отчаяния лицом уткнулся в ее грудь. От напора этого крепкого мужского тела зрачки Лилит дрогнули.
— Ах…
Как давно она не чувствовала тепла чужого тела.
— Все хорошо, сынок. Мама рядом. Мама защитит тебя. Слышишь?
В этот миг Каин кое-что понял.
— Матушка.
Пока в мире есть хоть один человек, готовый стать его опорой, он сможет жить дальше.
— Ха-а…
Пропустив сквозь стиснутые зубы тихий стон, Лилит начала поглаживать Каина по груди.
Это было своего рода притяжение. Можно было бы придумать сотни оправданий, но правда в том, что оправданий этому не существовало.
Отдавшись невыносимой дрожи, охватившей их тела, оба стремительно теряли остатки рассудка. Каин искал утешения, будучи до предела взбудораженным убийством и нахлынувшим сексуальным напряжением. Должно быть, именно поэтому…
«Я сошла с ума», — Лилит отчаянно попыталась прийти в себя. «Надо остановиться. Пока еще не поздно. Каин меня послушает».
Она разомкнула губы.
— Хватит, нам нуж…
Но в тот же миг Лилит увидела перед собой воплощение той самой похоти, что уже начала стираться из ее памяти.
«Змей».
Казалось, самый прекрасный в мире змей прошептал ей на ухо: — Возьми меня.
— О-х-х…
Запертые в самых темных глубинах седца желания вырвались наружу, словно извержение вулкана.
«Я возьму его!»
И она жадно впилась в его крепкое тело, принимая его всем своим естеством.
По спальне разнесся протяжный вскрик Лилит.
— А-а-а-ах!
Экстаз, который в нормальных условиях невозможно было бы испытать, хлынул в потусторонний мир.
— Желай! Отнимай! Убивай!
В этом демоническом водовороте, стирающем границы дозволенного, к ним обоим внезапно пришло озарение.
«Грех».
То, что они совершили — чудовищный грех. Чем сильнее переполняли их страх и стыд, тем сильнее нарастало наслаждение.
«Мы вкусили запретный плод».
Добро и зло. Впервые с момента зарождения человечества была проведена черта между правильным и неправильным.
— Лилит!
От громового рева Адама Каин подскочил, словно от удара молнии, и скатился с кровати.
— О-отец.
Даже для ведьмы похоти подобный стыд оказался невыносимым, и Лилит торопливо натянула на себя одеяло.
— Ч-что ты здесь…
В глазах Адама полыхало яростное сияние геянина.
— Так значит, ты окончательно превратилась в животное? И собственноручно растоптала наш последний шанс вернуться на Небеса?!
Лилит свирепо посмотрела на него.
— Ты только и думаешь, что о своих Небесах! Наивно веришь, что Гофин позовет нас обратно, если мы расплодим здесь геян? Все кончено! Я не инкубатор для твоих детей!
— О-о-о-о!
Из глаз Адама водопадом хлынули сияющие слезы.
«Простите меня».
Он не смог исполнить волю Гофина.
Последний завет геян был нарушен, и Ультима больше не могла существовать.
— Мы совершили грех!
Адам в один прыжок пересек комнату, мертвой хваткой вцепился Лилит в горло и сжал пальцы.
— Кх!
Раздался хруст ломающихся позвонков, и Лилит безвольно обмякла. Каин, не в силах подняться с пола, затрясся от ужаса.
— О-отец…
Адам посмотрел на сына сверху вниз.
— …Уходи.
Кого здесь было винить? Ведь все братья и сестры на этой земле были плодом союза Адама и Лилит.
— Мне тоже предстоит нести бремя этого греха.
Под эгидой Ультимы все было непогрешимо — на кого бы они ни охотились, с кем бы ни делили ложе.
«Убийство и кровосмешение».
Теперь появилось то, что нельзя убивать, и те, с кем нельзя вступать в связь. Так обрели свою форму понятия добра и зла.
— Мы больше не являемся абсолютной истиной. Отныне в нашей жажде пропитания и размножения мы обречены творить грех. Никто не сможет избежать этих последствий.
Это и было первородным грехом.
Когда Адам покинул Эдем, Каин распластался на полу, схватившись за голову.
— А-а-а-а-а! Почему?! Почему?!
Он просто возделывал землю, а Авель пас овец. Так они и жили.
— Почему именно я?! Почему именно Авель?!
Разве мог он изменить то, что этот холодный мир и его Законы выбрали Авеля, а не его?
— Х-х-х-х…
Сколько времени он так проплакал?
Буря давно стихла, и когда горизонт озарился первыми лучами рассвета, Каин резко вскинул голову.
«Нужно уходить».
Ему было невыносимо даже думать о том, чтобы встретиться взглядом с кем-то из братьев.
«Но куда?»
В мире, где не было никого, кроме его братьев и сестер, Каин понял, что ему негде спрятаться. Ему казалось, что весь мир проклинает его, и что кто-то непременно придет, чтобы лишить его жизни. Это было первое в истории чувство вины.
Покинув Эдем еще до того, как рассвело окончательно, Каин бесцельно скитался по свету. Он нигде не мог найти покоя. Его тело высохло, превратившись в обтянутый кожей скелет. Он продолжал задавать вопросы.
«Зачем я это сделал?»
Если бы смерть могла все исправить, он бы прямо сейчас с радостью перерезал себе горло.
По его щекам текли сухие слезы.
«Я должен был остановиться. У меня были десятки, сотни шансов. Но почему я…»
Каин рухнул на колени.
— Хватит. Отпусти меня. Я больше не могу этого выносить! Просто прекрати!
Затянутая на шее петля вины медленно сводила его с ума.
— В чем моя вина?! Авель ведь тоже мог меня убить! Любой мог это сделать! В этом вся суть зла!
Он снова начал плакать.
— Боже, умоляю, спаси меня. Если бы только того дня не было, если бы я только не совершил этого…
В этот момент все вокруг заволокло густым туманом, из которого выросли очертания монументального здания из чистого золота. Каин уставился на него как завороженный. Возможно, это была иллюзия воспаленного разума, но ему показалось, будто храм заговорил с ним.
— Приди. Здесь никто не посмеет осудить тебя.
Это был чертог зла — Мелькиду.