Блог наблюдателя (Новелла) Том 3 Глава 20 Передаем то, что сказал поручитель, стоящему в метре от него адресату

Некоторое время я бесцельно бродила по окрестностям, надеясь встретить кого-нибудь. Местность казалась совершенно безлюдной, что выглядело несколько необычно, даже странно. Мне повстречалось всего четыре человека, но каждый из них старательно избегал меня, стремясь поскорее скрыться из виду. Они смотрели на меня с отвращением или недоверием, словно на прокаженную, и отвечали крайне неохотно. Попытки выведать какую-либо информацию провалились, и даже обычный разговор завязать оказалось непросто.

Раз уж такая ситуация сложилась, я решила изменить подход и направилась к месту, где находилась школа. Молодежь, как правило, более современная и открытая, их всегда привлекает кто-то новый, отличающийся от привычного окружения. Новые лица из внешнего мира, так сказать, наверняка легко вызовут интерес.

Двигаясь к цели, я обозреваю бескрайние просторы. Поля с посевами, раскинувшиеся прямо посреди деревни, выглядят весьма причудливо. Но стоит признать, что обилие природы и то, как гармонично все вписано в нее, действительно впечатляет своей красотой. Особенно привлекают внимание близлежащие горы, куда при желании можно отправиться на прогулку. Все это вызывает множество воспоминаний. Намики, когда привозила меня сюда, водила меня по этому сельскому городку, показывая прелесть природы. Она хотела, чтобы я прониклась, но мне, городской жительнице, было совершенно все равно. Я считала это одной из самых скучных поездок в моей жизни. Сейчас все иначе. Сейчас эти пейзажи почему-то кажутся мне приятными. Здесь тихо, умиротворенно. Однако странное ощущение и мысли возникают от того, что все немного не совпадает с моими воспоминаниями, все изменилось. И если бы я не была так ленива, если бы это влияло на рейтинги (ха), я наверняка добавила бы больше вставок из детства, чтобы вы лучше понимали мои чувства и контекст. Но, по правде говоря, я не то чтобы жажду понимания. Да и, если говорить кратко, что есть, то есть, и так сойдет! Наверное. Хах.

И вот я у школы. Раньше это, пожалуй, было одно из самых оживленных мест. Пусть и не сотни людей, но всегда здесь кипела какая-то жизнь, бегали школьники моего тогдашнего возраста, слышались голоса, а теперь передо мной заброшенное строение с выбитыми окнами и снятой входной дверью. Это здание, в отличие от большинства других, было построено из камня. Возникает очень необычное ощущение, когда осознаешь, что прошло всего ничего? Пять, шесть лет? А все вокруг изменилось до неузнаваемости. Раньше мне было плевать на все эти истории и на то, как Намики заставляла меня ходить в школу, чтобы поделиться воспоминаниями, а теперь мне как-то грустно.

Я решила зайти внутрь. Естественно, там никого не оказалось. Абсолютно пусто внутри, но уже на первом этаже я обнаружила пепельницу с окурками. Похоже, они были оставлены здесь совсем недавно, а значит, судя по всему, кто-то периодически здесь бывает. Теперь все выглядит совершенно не так жизнерадостно и ярко, как в те времена, когда Намики показывала мне все это. Я зашла в комнаты, и повсюду валялись какие-то тетради, учебники, альбомы. Трудно представить, когда все стало таким. Как это произошло? Куда делись дети и куда ходят новые? Точно, в десяти километрах отсюда есть еще одно поселение, куда дальше шел автобус. Там тоже есть школа. Наверное, ребята, если они есть, теперь посещают ее. Бедняги. Хах. Ощущение, будто здание просто покинули, оставив все как было на тот момент. Вынесли только мебель и самые необходимые предметы. Возможно, с небольшой вероятностью, но если покопаться в этих завалах, я могла бы найти альбом для рисования Намики, который она когда-то мне показывала. Интересно, что она думает об этом? Наверняка ей это не по душе. Когда-то здесь кипела жизнь. Когда-то здесь резвились дети. Кто-то наверняка говорил «не хочу идти на урок», а теперь ничего нет. Грустная картина, печальная, но интригующая. В какой-то степени это забавно, особенно если вспоминать, как раньше я воротила нос и вздыхала, слушая веселые истории из этих мест.

Метрах в ста от школы располагалась больница. Она была в разы меньше здания школы и, что удивительно, функционировала, как и прежде, нормально. И, наверное, я просто привыкла к цивилизованности, потому что считаю странным, что всем безразлично, что больница находится рядом с заброшенным зданием. О ней, к слову, я когда-то уже писала в своем блоге как о примере мучения ожидания. Правда, не думаю, что кто-то уже это вспомнит, ведь это было так давно, еще в самом начале. Ха. В общем, раз со школой возникли проблемы, я решила заглянуть сюда.

******

Не добившись желаемого, я вернулась домой. Впрочем, это не так уж важно, это просто мое нетерпение. Банальное желание услышать точную фразу: «Да, Намики здесь». Это в целом не имеет большого значения, мне нужно просто дождаться завтрашнего дня, и все разрешится.

От общения с местными у меня накопилась куча негативных эмоций. Я и не предполагала, что все настолько запущенно.

Хозяйки дома не было. Она не сидела на месте, ожидая моего возвращения. Не могу винить её, ведь сидеть здесь не самое приятное занятие. И вот, десять минут спустя, за окном послышался шум. Выглянув, я увидела свою помощницу, возвращавшуюся домой в сопровождении двух смуглых парней. Они о чём-то оживлённо беседовали. Судя по пакетам в их руках, Сечжу привлекла их к какой-то работе. Я ясно видела, что они были очень расположены к ней. Парни явно пытались ухаживать за ней, и, что забавно, эти сорокалетние мужчины вели себя немного робко. Неужели это из-за меня? Только не создавайте мне комплексов.

— Здравствуйте, здравствуйте! — громко произнёс один из мужчин, входя в дом, но при этом его взгляд блуждал по помещениям.

Да, Сечжу решила пригласить их в гости.

— Добрый день, — ответила я, не зная, что ещё можно сказать.

Я, как уже многие заметили, не отличаюсь гостеприимством, особенно по отношению к незнакомцам. Обычно я просто отстраняюсь. Да-да, точно так же, как люди поступают при виде меня на улице. Ха.

— Состояние у дома, конечно, плачевное, — промолвил второй. Слово «конечно» он произнёс с особенным нажимом, чтобы подчеркнуть ветхость строения. — Хотя полы и потолки, конечно, ещё держатся.

— Это Бренда вам его подсунула? Наверняка и немало взяла за аренду? Характер у неё скверный, недружелюбный, но когда дело касается денег, она своего не упустит. При удобном случае, хоть и фыркает, но не брезгует толкнуть это гостям. Тем более, что такие случаи у нас — огромная редкость, — с какой-то радостью вспоминал второй. — Потом ещё и хвастается, рассказывая, как люди морщились при виде этих развалюх. У нас тут и остановиться особо негде, так что гости рады любому жилью. Наверное, потому неудивительно, что люди вроде вас её каким-то образом находят.

— У моей сестры есть свободная комната. Дом хороший, крепкий, если хотите. Я поговорю с ней, она, конечно, не особо будет рада гостям, но если я попрошу, то она отдаст её вам бесплатно. Раз вы тут ненадолго, то проблем не будет, — продолжал первый.

Я видела, как вы все пренебрежительно на меня смотрели, а теперь вдруг стали такими милыми. Тьфу.

— Спасибо за заботу, но мы не жалуемся и дома практически не бываем.

— Вам бы дверь починить. Инструменты-то есть? — интересовался мужчина, готовый немедленно приступить к делу.

— Я поинтересовалась, знают ли они Намики. Они сказали, что знают, вот я к тебе их и привела, — прикрываясь, шепнула мне на ушко Сечжу, раскрывая свои планы.

Услышав это, мне прямо захотелось сказать ей «я люблю тебя». Какое же ты чудовище. Не зря я тебя взяла.

— Тут иногда волки ходят. Забора-то нет. Они могут задержаться. Перцовый баллончик у вас есть? Если нет, я могу принести вам.

Баллончик? Вы серьёзно? В любом случае, у Сечжу есть талант — призыватель. Она, если понадобится, и так сможет их обаять.

— Спасибо вам, ребята, но всё в порядке, нам ничего не нужно, — забирая у них пакеты, с лёгким флиртом, от которого их сердца таяли, говорила Сечжу. — Вы упоминали, что знаете Намики, не могли бы вы немного рассказать о ней?

— Да тут каждый знает другого, — прямо ответил один из мужчин. — Что тут рассказывать?

— Где она сейчас? Она здесь, в городе? — спросила я.

— Ну да, — мой вопрос поставил его в некоторое замешательство. — Она ведь умерла год назад.

— Что? — вырвалось у меня. — В смысле, умерла?

Меня охватил ступор. Голова резко опустела.

— Она ведь была смертельно больна, — мужчина не отличался деликатностью в своих словах.

В смысле, смертельно больна? Я впервые слышу об этом! Она никогда не говорила мне! Дана мне об этом тоже не сообщала! Да и о смерти я бы сразу узнала, ещё от Амаи, разве нет? Она ведь смотрела медицинскую карту и сказала, что там ничего нет!

— Может, вы путаете её с кем-то? — уточнила я, назвав её фамилию.

Я старалась сохранять спокойствие, но внутри меня будто что-то ломалось. Чувствуя это, Сечжу подошла и положила руку мне на плечо.

— У нас всегда была только одна Намики. Других нет.

Вот так просто я узнаю об этом? Так просто из чужих уст? От человека, который даже не понимает, что я не в курсе! Нет, этого просто не может быть.

— Где она? Где это кладбище? — спросила я.

— Если отсюда идти, то прямо, потом на развилке налево и до самого конца. Минут через двадцать наткнётесь.

У меня больше не было вопросов. Мне больше ничего не нужно было знать. Услышав место, я тут же рванула туда, чтобы убедиться лично.

— Арквейд! — окликнула меня Сечжу, вероятно, пытаясь остановить, но было уже поздно.

Внутри всё сжималось. Я бежала к месту, понимая, что меня там ждёт, но всё равно отрицала. Это просто слова, какое-то глупое недоразумение, злая шутка, виртуальная реальность, созданная Амаей. Мой разум до последнего хотел верить, что это просто сон. Я не то что сейчас не понимаю, как это произошло и почему, — я просто даже не хочу этого понимать. Но отрицать факты было бесполезно, так как, оказавшись на месте и потратив минут десять на поиски, я стояла перед табличкой, на которой было написано её имя, дата и фотография. И я не знаю, что сказать. Я в недоумении. В ступоре. В шоке. Я молча стою, осознавая, на что смотрят мои глаза, а внутри всё рассыпается.

— Арквейд, — я услышала голос Сечжу рядом.

Мой разум был опустошен, но внутри что-то надламывалось. Пытаясь осмыслить реальность, я чувствовала, как учащенно бьется сердце. Все мои старания, все мечты, все надежды и стремления — в одно мгновение, так легко, обратились в прах. Неужели это возможно? Я не могла привести мысли в порядок, оправиться от шока, а к глазам предательски подступали слезы.

— Кажется, начинается дождь, — выдавила я, чувствуя, что не справлюсь с захлестывающими меня эмоциями.

— Я принесу зонт. Только никуда не уходите, шеф, — ответила Сечжу, понимая, что мне нужно побыть одной, и покинула меня.

Я молчала, собирая последние силы. Слова застревали в горле, не давая мне говорить. Казалось, теперь я начинаю понимать, почему она все это сделала, но вопросов становилось только больше. Некоторые догадки лишь ухудшали мое состояние. Горечь усиливалась внезапно возникшей обидой. Мне было так больно. От этого чувства хотелось что-нибудь разбить, сломать или упасть на колени, впившись руками в землю. Но вместо этого я сглотнула, выдохнула, запустила руку в волосы, чтобы собраться с силами, и начала говорить.

— Почему? Почему это случилось? Ты же не хочешь сказать мне, что это из-за того, что я не закончила академию? Хах. Почему ты не сказала, что больна? Ты ведь знала это, правда? Ты знала, что я окажусь здесь? Это так эгоистично, — мои зрачки наполнились слезами, делая картину расплывчатой. — Потому что я ребенок? А что тогда Дана? Ты первая, кто заставляет меня плакать за столько долгое время. Знаешь, это просто потому, что я люблю тебя, Намики.

Я вытерла скатившиеся слезы рукой. Несколько раз тяжело вздохнув, я пыталась набраться сил, чтобы продолжить говорить. Но вместо того, чтобы продолжить речь, я просто усмехнулась…

— Тсц, какая глупость — разговаривать с плитой. Какой в этом смысл!? Я не знаю. Даже если мне есть что сказать, ты все равно меня не услышишь! Даже если я хочу что-то узнать, ты все равно мне не ответишь! А ведь сказать есть что. Многое я хочу сказать, многое рассказать. Ты знаешь, многое произошло, и многое я…

Мое горло почему-то болело, поэтому я сделала паузу, вытерла слезы, набрала в грудь воздуха и задумалась, чтобы лучше сформулировать свои мысли. Но эта пауза выбила меня из колеи. Слишком много мыслей было в моей голове. Слишком многого я желала. Хотела сказать, хотела спросить, хотела узнать, хотела сделать, хотела поделиться. Но это неважно, я просто хотела, чтобы она была жива. Лучше бы она просто сказала, что не любит меня, терпеть не может и хотела бы избавиться от моего внимания, но была бы жива! У меня даже не было шанса… Все мои желания, неуверенность, загоны не имели значения, если ее больше нет. Из моих глаз текли слезы. Слезы, которые я не могла удержать. Я впервые испытывала такое. Капли превращались в струи, и казалось, будто вместе с ними из меня утекает жизнь. Сердце сжималось все сильнее. Я пыталась набрать воздуха, но дышать становилось все тяжелее. Я пыталась что-то сказать, но выходили лишь жалкие обрывки. Горло пересохло, а слезы не останавливались. Я не заметила, как ноги подкосились, я упала на колени и начала задыхаться. Кажется, это называют истерикой? Задыхаясь от слез, я не могла справиться с этими эмоциями.

…

..

.

Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем мне удалось успокоиться. Мое горло ужасно болело. Не то чтобы я пришла в норму, просто я понимала, что если не соберусь с силами и не уйду, Сечжу в итоге придется меня вытаскивать. От этих эмоций у меня начала болеть голова и мутиться сознание.

Я снова стояла у плиты. Смотрела куда-то в сторону и, вдыхая-выдыхая, шарила рукой в кармане. Брелок черного шмарота. Я носила его с собой. Мол, Намики бы точно сочла это милым, поэтому я думала отдать его при встрече, а теперь кладу на плиту. Должна ли я теперь ненавидеть Намики или любить? Я не знаю. Это и не имеет значения. Сейчас я ничего не хотела и не чувствовала ничего, кроме пустоты. Я не могла мыслить адекватно и хотела, чтобы все вокруг просто исчезло.

******

Я сижу на ступеньках дома, ковыряясь в ручках своего рюкзака. Это меня не успокаивает, просто создает какую-то иллюзию, я даже не знаю чего. Ха. Ничего не чувствую и ничего не хочу. Для себя я больше не видела смысла работать, с кем-то общаться, дружить, к чему-то стремиться. Как приеду, вернусь к тому, о чем шутила — простая полузатворническая жизнь без обязательств. Это меня более чем устроит, благо долго жить я вряд ли буду. Прощай, Намики. Прощай, мечта. Деньги у меня есть, а все остальное теперь неважно. Разве что только прежде я хочу во всем разобраться, узнать о Намики, ее болезни и всем остальном. Только не сегодня, только не сейчас…

Я не заметила, как от ковыряния в карманах рюкзака перешла к полному его опустошению. Просто от нечего делать начала выкидывать вещи. В основном это была одежда. Швыряя ее с силой на ветер, я словно чувствовала некоторое облегчение. А когда в моей руке оказалась бутылка, и она с дребезгом разбилась об что-то похожее на асфальт, а жидкость растеклась по поверхности, я, кажется, даже почувствовала на мгновение, что жива. После первой взяла вторую. С трудом откупорив её, я начала выливать содержимое на ступеньку ниже. Увы, особых чувств это во мне не вызвало, поэтому, не осушив до конца, я замахнулась, чтобы швырнуть её прочь.

— Не стоит этого делать, — мою руку остановила Сечжу. Она аккуратно забрала у меня бутылку и присела рядом. — Лучше просто выпей. Тебе станет легче. Обещаю.

Её серые глаза смотрели прямо в мои. Сейчас она не улыбалась и, вероятно, даже переживала за меня. Всё это время она тактично держалась в стороне, ничего у меня не спрашивая и даже не говоря, будто понимала, что мне нужно, и что лучше меня не беспокоить. Мне, поддаваясь паршивому настроению, хотелось сказать ей что-то вроде «отстань», но разве она была виновата во всём этом? Поэтому, хоть и было сложно пересилить себя, я решила последовать её совету. Хуже всё равно уже не станет.