Червь Том 30 Глава 6

Мне предстояло сделать выбор: ринуться в самую гущу схватки или же отойти пока в сторону?

Управляя людьми и используя их в качестве разменных фигур, я навлекла на себя гнев множества врагов. Я задела гордость бесчисленных злодеев, да и героев тоже. Теперь я была мишенью номер один.

Я ощущала, как закрываются двери, и лишь те, что оставались наиболее близкими, продолжали быть открытыми. Хотя понятие «близкий» было трудно применимо, когда речь шла о других измерениях.

Я вернулась к своему прежнему ресурсу. Собрала насекомых, перенесла их через оставшиеся порталы и сгруппировала всех рядом с собой.

Шагнув через проход, я оказалась посреди облаков. Крыша здания возвышалась высоко над Нью-Йорком Земли Бет. Моим Нью-Йорком.

Это не было осознанным решением, скорее, импульсивным порывом. Возможно, существовали и более подходящие города, но этот находился в самом сердце современной цивилизации, по крайней мере, до недавнего времени. Если уж устраивать финальную сцену, то почему бы не здесь? Город был пуст, но богат ресурсами, которые могли использовать все кейпы. Он сохранился достаточно, чтобы всё ещё выглядеть как город, но и пострадал достаточно, чтобы напомнить нам о том, что поставлено на карту.

Благодаря ясновидящему я видела людей вокруг. Они не разбрелись и всё ещё более-менее держали строй.

Пока что мы справлялись неплохо. Мой сын всё ещё сражался с Губителями на Гимеле. У нас оставались секунды, чтобы перевести дух, осмыслить происходящее, выработать план и переброситься парой слов. Или, если повезёт, минута-две.

Если же нам не повезёт совсем, времени будет больше. Достаточно, чтобы люди одумались и отказались от продолжения битвы. Чтобы на меня наткнулся кто-то по-настоящему опасный. Чтобы освобождённые мною узники Клетки успели учинить беспорядки. Улицы были тихи лишь потому, что люди всё ещё приходили в себя и пытались понять, что же происходит. К тому же, я собрала их в группы, а отбиваться от группы в такое время всегда страшно.

Культы, религии и объединения — все они держатся вместе благодаря силе общности. В конечном итоге, мы — существа социальные. Легче быть специалистом в небольшой команде таких же специалистов, чем одному.

Головы начали поворачиваться в мою сторону, несколько человек указывали на меня. послышалось сердитое бормотание. Ясновидящие, предсказатели, те, кто видел будущее — все они нашли меня. Если сейчас за мной придут с факелами, мой выбор будет невелик. Среди них была и Зелёная Королева Фей, и она была в ярости.

Если она направит свою силу на меня, если ударит чем-то хотя бы отдалённо похожим по мощи на то, чем она атаковала, когда я была на пике своих сил, мне конец.

Существовала целая группа кейпов, которым совсем не понравилось, что ими управляли, как марионетками. Я подозревала, что среди них было немало тех, кто сам когда-то был жертвой. Хотя нашлись и те, кто привык к контролю над другими. Лун, Учитель, девочка-хирург.

Я считала, что мне повезло добраться так далеко. Что всё не скатилось в полный хаос, как только исчез контроль.

Я отошла немного в сторону, заняв обособленное положение. Первоначальный замысел заключался в том, чтобы занять позицию для обзора, откуда было бы видно, как разворачивается битва. Теперь же это место стало убежищем, словно кейпы, способные бросать целые города себе под ноги, не решались потратить время и силы, чтобы приблизиться ко мне.

Я упала на колени, всё ещё цепляясь за ясновидящего, будто за спасительный круг.

Стоять было тяжело. Мне нужен был передых, возможность подумать.

Однако думать становилось всё сложнее. От меня осталась лишь оболочка, чья сердцевина гнила изнутри. Я надеялась, что смогу немного восстановиться, теперь, когда под моим контролем было меньше людей, но, похоже, это не работало. То, что было повреждено, оставалось повреждённым. Один участок моего мозга разбухал и распространялся, поглощая другие участки, как это случилось с социальным восприятием у собаки-девочки.

Если бы я могла говорить, если бы могла выразить свои мысли, я бы всё им объяснила. Я бы рассказала, как мы могли бы справиться со всем этим, если бы только действовали сообща, скоординированно. Я бы позволила им сделать со мной всё, что они сочтут нужным потом, лишь бы они сотрудничали сейчас. Я принимала решения за других, жертвовала ими, лишая их возможности сделать этот выбор самим. Если кто-то из этой толпы был достаточно зол, чтобы обречь меня на участь хуже смерти, возможно, я это заслужила.

Хотя, скорее всего, это было бы несоразмерно. Я подняла ладонь к лицу, потянув за собой и руку ясновидящего. В какой-то момент я сняла маску. Когда это произошло? Дрожащая рука неуклюже прошлась по глазам, по щеке, носу, рту. Лицо не казалось реальным. Будто оно было лишь очередной маской.

Я надавила пальцами, дойдя до губ и подбородка. Онемение. Я могла их чувствовать, но это ощущение было настолько ничтожным по сравнению с ощущением всех людей, которыми я управляла, что я словно наблюдала его издалека, настолько отстранённо, словно меня и не было. Я была бы готова пожертвовать собой, если бы это означало спасение всех и вся, но это слабое утешение, когда от моей жизни почти ничего не осталось. Предложить мне было нечего.

Да и как бы я это сделала?

Я бы могла объяснить свой план. Как победить, если удастся расшевелить фигуры. Я бы собрала их, попыталась бы заручиться их поддержкой. Поговорила бы с ними, даже зная, что через мгновение меня пристрелят. Но я молчала, не могла вымолвить ни слова.

Оставался лишь один шанс. Тот, который мне совершенно не нравился.

Я переместилась и присела на самый край крыши. Насекомые роились вокруг так плотно, что снайперу было бы непросто сделать выстрел.

Я ждала.

Собравшиеся сверхлюди становились всё более возбужденными. Они говорили на разных языках, выискивая среди толпы своих. Голоса звенели от напряжения и гнева. Часть этого была направлена в мою сторону. Другая часть…

В этом таилось и наше преимущество. Еще одна причина, по которой они не рассеялись. Большая часть нашего уныния была вызвана тем, что мы не могли по-настоящему повлиять на Сына. Мы били его, но казалось, ничего не срабатывало. В лучшем случае, мы выводили его из равновесия.

Они не видели, как я сбросила на него бомбы. Они не до конца осознавали, что происходило, когда Сын тратил свою силу, чтобы заглянуть в будущее, и даже того, что мы его потихоньку истощали. Предел тому, сколько урона он мог выдержать, действительно существовал.

Но спасением, благодатью стал тот психологический удар, который, как они видели, мы сумели ему нанести. То, что Сыну стало по-настоящему больно. То, как он отреагировал, увидев другую сущность.

Возможно, они не смогли этого осознать. Или смогли. Но я подозревала, что это было значимым фактором для нашего настроя. Они видели, что он отреагировал.

Эта реакция — она была ключевой.

Я оказалась в затруднительном положении. Я не могла действовать, не могла добраться до нужных мне сверхлюдей. Число моих врагов значительно превышало число друзей. Помимо той битвы «снаружи», я вела войну еще и «внутри», сражаясь со своим разумом и телом.

Я теряла вещи, привязывающие меня к реальности. Боролась за то, чтобы найти отправную точку.

«Я — монстр», — думала я. Это не якорь, это — недавнее воспоминание, факт, который был еще свеж в моей памяти. Что-то, что произошло прямо перед тем, как я начала терять память.

Муравьи-пули.

Личинки в глазницах. Отмершая плоть. С... содранное с костей мясо.

Рука или колено?

Эти картины были так отчетливы в моем сознании, что я почти ощущала их вокруг себя. Задыхающийся герой в обычной одежде. У меня были средства спасти его, но я тогда сдержалась.

Я слышала голос, женский, добрые слова, произнесенные с запинками, совершенно неуместные посреди всего этого. У меня возникла проблема с размещением воспоминаний.

Затем, в некоторой степени ободряя меня, последовал возврат к более жестоким мыслям. Я стою над мужчиной, нажимаю на спусковой крючок, вижу последствия: осколки черепа, мозги и кровь, окрашивающие тротуар под ним.

Танец насекомых в легких женщины, минимизирующий доступную поверхность, перекрывающий кислород.

Совершенно иной, очень абстрактный способ убийства.

Снова вмешивается голос. Спокойный, будто я лишь подслушала сказанное. Это создавало определенный… какое же там было слово? Конфликт двух идей? Дис… диссонанс.

Я попыталась разобраться, и в процессе осознала, что происходит.

Вместе с порталами я потеряла еще один якорь. Гордость, уверенность, как напоминание о том, кем я была, когда правила городом, когда находилась на пике своего могущества, ну, кроме последних событий… Я неосознанно связала с этим воспоминания и мысли, и теперь, когда их физическое воплощение исчезло, мысли исчезли вместе с ними. Моя личность распадалась.

Я не знала, было ли реально всё то, к чему я стремилась, или это было лишь чем-то незначительным, и я преувеличивала его важность.

Королева Фей была права. Если бы она не предупредила меня, если бы не сказала мне, что необходимо за что-нибудь держаться, то неизвестно, где бы я оказалась.

Я потянулась в поисках других якорей.

Девушка с собаками. Её ручного волка превратили в инопланетный “сад”, и она потеряла его из виду, когда отступила через проход. Она уставилась в пустое пространство, туда, где раньше находилась дверь.

Её — моя — напарница достала телефон и звонила и писала одновременно, пока её глаза блуждали по толпе.

У неё была лишь одна пара глаз, а я обладала ограниченным, локальным всеведением. Мы смотрели на одну и ту же сцену с очень разных точек зрения. Беспокойство, нетерпение.

Кое-где у людей сдавали нервы. Слёзы, паника. В первую очередь у тех, кто сумел избежать битвы, тех, кто прибыл издалека и не имел понятия о происходящем, и еще у отставных сверхлюдей.

Вот только у них была поддержка. Они не были совершенно одиноки.

Я ощутила некоторое возмущение такой несправедливостью. Я попыталась его отбросить, но оно не поддавалось.

Одиночка. Уродка. Чокнутая. Сломанная. Свихнувшаяся.

Времени нет ни хрена, но нет, надо ждать, пока кто-нибудь другой не сделает первый ход! Если я выступлю сейчас, то нарушу хрупкий мир и равновесие, которое поддерживало целостность группы. Они просто объединятся против меня.

Я обозревала монстров и психов. Девочка с щупальцами держалась позади, укрывшись в квартире и пытаясь обрести самообладание. Также присутствовал герой из Клетки, который нервно расхаживал туда-сюда. Когда я подобрала его, то смутно припомнила, что там он был совершенно один. В примыкающем к нему крыле здания находилось всего двое других.

На краю моего поля зрения оказалось трио фурий. Бледные, они даже отдалённо не напоминали людей. Они находили удовольствие в хаосе, и пока была жива хотя бы одна, остальные могли возрождаться. Снова и снова. В качестве союзников они могли быть полезны, но как враги они наверняка нанесли бы решающий, обезоруживающий удар, который погубил бы все наши начинания.

Королева Фей вела себя на удивление спокойно и тихо, однако одна из её подчинённых именно сейчас отслеживала моё местоположение. Она представляла собой наибольшую опасность из всех присутствующих. Опасность для всех, не только для меня. В текущих обстоятельствах я имела минимальное значение.

У меня было лишь одно послание, которое я должна была им передать. Я видела всё, знала, что принесёт успех, а что нет. Я ясно представляла, что нам необходимо предпринять.

Я с силой прикусила губу, полагая, что боль поможет мне сконцентрироваться, приблизит к восстановлению прежнего состояния.

Смотреть, наблюдать, выжидать.

Сын убивал Змея-Губителя… Левиафана. Он вбивал удары в его грудь, раскалывая её. По трещинам, испускающим золотистое сияние, распространялась энергия. Лицо Сына исказила ярость, подобная берсерковской. Удары были настолько мощными, что Левиафан был вбит в землю, которая трескалась под ним. Вокруг них клубилась вода, родная стихия Левиафана, но атака продолжалась, и облака пара поднимались вокруг сияющей раны.

Левиафану удалось коснуться Сына одним из своих плавников, и порождённая этим дезинтеграция создала почти столько же тумана, удваивая эффект.

Крылатая Губительница пробиралась сквозь пар и золотисто-багровый туман. Она принесла с собой пушку и навела её на противников.

Она выстрелила, и мощный порыв ветра устремился к ним, достаточный, чтобы отбросить их и рассеять воздух.

Самая мелкая Губительница, удерживаясь в воздухе, выпустила лазерный импульс в золотого человека, произвела две дистанционные атаки и заставила атаковать трёх своих теневых питомцев. Последовавший взрыв поднял в небо осколки окружающих зданий и частицы почвы.

Вокруг образовался кратер, сравнимый с тем, который Левиафан оставил в реальном Броктон-Бей.

Взрыв разделил сражавшуюся пару, оставив в стороне склонившегося Левиафана. Он опирался на землю неповреждённой рукой, его голова безжизненно свисала, грудь была разорвана.

Сын лишь незначительно корректировал своё положение в воздухе. Он даже не вздрогнул, не замедлился, чтобы восстановить равновесие. Он рычал и издавал боевые кличи, и среди этих резких движений и слепой ярости я едва не упустила, что произошло дальше. В тот момент, когда он выровнялся, он метнул сферу золотого света.

Сфера полетела по нисходящей траектории и врезалась в раскрытую рану на груди Левиафана.

Губитель пал. Его тело обесцветилось, плоть рассыпалась, как глина, пересушенная в печи. Первыми раскрошились плавники, затем и остальное тело.

Мы спровоцировали Сына. Приманили его единственной вещью, которую он желал превыше всего, и завладели ею.

Он обратил своё внимание на крылатую Губительницу и её меньшую соратницу. Губительница в форме башни была уже настолько повреждена, что могла лишь залечивать раны. Толстый Губитель исчез.

Нет, он был жив. Он создал временное поле вокруг себя и восстанавливался где-то в уединённых областях.

Сын нанёс им слишком большой урон. Они не одержат победу в этой битве за нас.

Самые незначительные, самые слабые из нас смогли нанести Сыну самый сильный удар. Герои, которых я полностью упустила из виду.

Я моргнула. Нет, более того, я считала этих героев совершенно бесполезными.

Теперь я знала, что надлежит сделать.

Люди в толпе становились всё более возбуждёнными. Вспыхивали споры, раздавались грубые слова, звучала критика. Различные группы формировали отряды. Почти все они собирались вокруг определённых личностей. И практически все эти личности были одиночками.

И тут вперёд выступил мужчина в чёрно-золотой броне, позади которого держалась эффектная женщина. Он выкрикнул слова, и его голос эхом разнёсся, привлекая внимание значительной части толпы.

Вот так-то лучше.

При столь ограниченном времени, которое у меня было, я решила сосредоточиться на диверсии.

Этажом ниже развёрнут спускной желоб. Двадцать этажей до земли, он предназначался для быстрой эвакуации людей с верхних уровней. Люди скользили вниз, естественный изгиб желоба уводил их от здания и предотвращал падение.

Я использовала насекомых-ретрансляторов для расширения радиуса действия, отправила рой наружу и начала укреплять желоб, прикрепляя его к окружающим элементам конструкции. Пока мы двигались через здание к дальнему концу коридора, всё было уже готово.

Женщина-фея заметила моё передвижение, но её внимание было частично отвлечено мужчиной в броне. Она выжидала.

Я готовилась к спуску, сосредоточив всю свою ментальную энергию на ясновидящем, укрепляя нашу связь, дабы избежать его потери при неизбежной жёсткой посадке. Внезапно я снова уловила тот же тихий, испуганный голос.

Я не могла вспомнить, откуда он исходил.

Мой ранец не был рассчитан на двоих, поэтому я решила использовать желоб для спуска, надеясь, что его материал выдержит. Мои нити, какими бы тонкими они ни казались, не порвутся. Я знала всю прочность паучьего шёлка.

Было утешительно знать хоть что-то, но я колебалась, прежде чем использовать это знание как якорь. Оно могло оказаться ложным.

К тому же, я не хотела, чтобы последняя нить, связывающая меня с реальностью, если всё именно так сложится, была чем-то, связанным с насекомыми.

Образы мелькали в моём сознании, открывая перспективы: что, если бы я всё ещё управляла людьми? Но это ничем хорошим не закончилось… Я видела себя, измождённую, исхудавшую, со своими подручными в таком же плачевном состоянии. Поедающую насекомых, облачённую в них и их производные — меня едва ли можно было назвать человеком; мои мыслительные процессы стали больше походить на инстинкты насекомых.

Я сосредоточилась на своих спутниках. Девушка с собакой и девушка с телефоном.

Они направлялись ко мне. Они звали ту девушку, чью повреждённую руку перевязывала её подруга.

Двое из тех, кого они звали, услышали, подняли головы, но не решались последовать за ними.

Грубое слово от девушки с собакой побудило их к действию. Оно заставило бы и меня двигаться, даже если бы я не понимала его значения.

Я достигла конца спуска. Приземление, возможно, оказалось не таким мягким, как я ожидала, но обошлось без травм. Принудив себя подняться, я направилась к ним.

Я начала терять представление о том, кем эти люди были. Как они могли быть моими якорями, если я не могла вспомнить, кто они и почему они имели для меня значение?

Я даже не вполне помнила, как она узнала о моём приближении. Я не управляла ею в последнее время, поэтому мне были неизвестны её текущие способности.

Встреча с ними вызывала у меня некоторое волнение, ведь порталист и ясновидящая следовали за мной.

Жутковато оказываться в таком огромном городе, где вокруг ни души.

Я могла представить, что произойдёт, если человечество будет уничтожено. Эти разрушенные города будут ветшать, медленно осыпаясь в прах.

«П-почему это кажется мне к-к-комфортным… почему это ус-успокаивает меня?»

Размышлять подобным образом опасно.

Я была как палатка, попавшая в сильный шторм, колышки вырывало один за другим. Оставалось всего пара штук. Когда оторвутся и они, возможно, кто-то пострадает, в зависимости от направления ветра.

Палатка, окруженная насекомыми. Словно в дурацком походе. Я слабо улыбнулась этой мысли, нервный смешок вырвался из моих губ.

«Н-нет. Ост-оставайся с-с-сосредоточенной.»

Туман в моих собственных мыслях вызвал дрожь по спине. Я прижала руку к голове, словно могла физически вернуть мозги на место или предотвратить их полное расстройство.

Снова раздался этот мягкий голос, источник которого был неизвестен. Он помогал мне не останавливаться, звучал по-человечески, когда абстракции становились слишком реальными.

Я обнаружила, что они уже близко — верхом на собаке. Те, кто ехал на плюшевой ящерице-Губителе, остановились на полпути, очевидно, охраняя остальных.

Девушка впереди улыбнулась мне, подняв руку в жесте, который я не могла расшифровать.

Она заговорила, и я осознала, что это было приветствие.

Я не смогла ответить. Я не знала, как. Между нами лежала непреодолимая пропасть.

Она говорила, разводя руками и поднимая плечи, преувеличенно жестикулируя. Словно разговариваешь громче с человеком, не понимающим твоего языка. В чём, чёрт возьми, смысл?

Она указала на меня, затем в сторону толпы, и повторила это ещё раз.

«Гигантские чудовища проигрывают Сыну», — подумала я, — «Он скоро будет здесь».

Я, как мне показалось, поняла её и начала двигаться вперед. Она спрыгнула с собаки, встала передо мной и развела руки, преграждая мне путь.

Я остановилась.

Она строго, сурово посмотрела на меня, широко распахнув глаза. Снова развела руки, повторила свой жест в третий раз, подняла руки и плечи, опустила.

Когда я не ответила, она заговорила, слегка склонив голову набок.

Я снова смогла услышать тот голос.

Ещё один человек внезапно появился слева, примерно в шести метрах, напугав меня. Мои насекомые тут же сдвинулись, образовав защитный барьер.

Нет. Её лицо было мне знакомо. Серая маска, рогатая, с озорными глазами, рот прикрыт подобием шарфа, окутывающего плечи. Она была источником голоса. Всё это время она была рядом со мной, составляла мне компанию.

Непрошеные слёзы навернулись на мои глаза.

Блондинка коснулась своей щеки, её голос повысился в конце. Вопрос?

Девушка в рогатой маске ответила, указывая в моём направлении.

Я поправила захват ясновидящего, затем прикоснулась к своей щеке. По ней текла кровь из царапины в уголке рта, она попала на палец.

Оказывается, я сама себя поцарапала. И даже не заметила. Не намеренно.

Моя рука задрожала, когда я посмотрела на неё.

Одна, но не одна. Изолированная, но не изолированная.

Мне нужно было двигаться, продолжать. К чёрту последствия и то, что может со мной случиться. Если я только смогу заставить его…

Я не понимала написанного, но всё выглядело так, будто она совершила то, чего я желала. Телефон был настроен так, чтобы я могла связаться с ней, когда возникнет необходимость.

Я могла лишь надеяться, что она поймёт меня, когда я воспользуюсь этой возможностью. Кажется, раньше она не очень-то стремилась помогать? А теперь, когда на кону стояло так много…

Я всё же доверилась ей.

Все обернулись на звук. Человек в чёрно-золотой броне произвёл выстрел из своего оружия, обрушив часть здания.

Поднявшийся густой смог заполнил улицу.

Я начала действовать. Я знала, где находится моя светловолосая подруга, где остальные. В общем хаосе я проскользнула мимо неё.

Врем-мя приш-шло. Мой собственный голос пульсировал в голове, смесь разрозненных звуков, лишь отдалённо напоминающая слова. Пора сражаться, собрать силы. И на этот раз — не армию.

Я бросилась бежать изо всех сил. Там, где ноги подводили, мне помогал рюкзак.

Я видела всех, даже сквозь пыль. Сила ясновидца позволяла мне воспринимать всё со всех сторон одновременно, отовсюду. Собрать первых повстречавшихся мне было несложно.

Девушка с искалеченной рукой и её спутница верхом на игрушечной ящерице.

Резкий поворот направо. По краю основной схватки. Фея была занята боем, но, скорее всего, постаралась бы убить меня при первой же возможности.

Были и другие, но их было трудно идентифицировать. Я различала их по силе. Вот эти крепкие парни, которые не высовываются. Достаточно сильные, чтобы пережить большинство столкновений, но вряд ли способные противостоять Сыну.

Быть просто сильным недостаточно — требуется нечто особенное.

Женщина, чьё тело было покрыто мозаикой силовых полей, прикрывала остальных кристаллами энергии.

Я проследовала мимо них, разыскивая одного конкретного кейпа, я летела над облаками пыли, высматривая людей. Прежде она спасала пострадавших, доставляя их туда, где им могли оказать помощь.

Теперь… Теперь она стала инструментом, необходимым мне для победы. Мы взобрались на спину ящерицы. Я привязала руку ясновидца к своей, помня о том, что произошло в прошлый раз.

Плюшевая ящерица вскарабкалась по стене разрушенного здания. Добравшись до пролома, достаточно большого, чтобы я могла протиснуться вместе с рюкзаком и ясновидцем, мы слезли.

Девушка с изувеченной рукой пошатнулась, склоняясь вперёд. Они встали, насколько могли, затем девушка, управлявшая плюшевой гуманоидной ящерицей, издала нечленораздельный крик.

Мне не удалось заставить её говорить нормально.

Поэтому я заставила её издавать стон, безумный вопль, правдоподобно лишённый смысла.

Девушка в летающем экзоскелете с ярко-жёлтыми волосами приземлилась, готовая помочь предположительно раненой.

Подлетев достаточно близко, чтобы коснуться их, она оказалась в пределах действия моей силы.

Я заставила её приблизиться ко мне, движения её были рваными и непривычными. На автопилоте было бы проще, но у меня не было времени ждать. Движения ступней контролировали направление и высоту полёта. Я заставила её подойти.

А затем — петь.

Д-думай об от-ваге. О дв-вижении вп-перёд.

Оставалось лишь надеяться, что песня передаст нужный смысл, правильный импульс.

Я нажала самую крупную синюю кнопку на телефоне, чтобы позвонить своей подруге по заранее набранному номеру.

Телефон переключился в режим видеосвязи. Она появилась на экране.

Как объяснить? Как передать, что нужно делать дальше?

Я показала с помощью насекомых. Скопление в центре, импульсы, расходящиеся к другим узлам. Ко всем другим узлам.

Она что-то сказала.

Прошла минута.

Что-то с силой ударилось о землю, заставив здание зашататься. Оно не просто дрогнуло, а стало так раскачиваться из стороны в сторону, что при малейшем усилении удара оно могло бы полностью обрушиться.

И песня зазвучала, эхом отражаясь от трёх ближайших телефонов. Два у тех, кто находился на плюшевом животном, и ещё один…

Меня отвлекли, прежде чем я успела определить третий источник. Ясновидец передал, что поблизости больше никого нет.

Песня разносилась по всему полю боя из телефонов Протектората и Стражей. Она придавала сил и отваги в моменты слабости.

Женщина, которую я помнила по Броктон-Бей, отбросила телефон в сторону и выстрелила в него из дробовика, трансформировав оружие в нечто другое, и открыла огонь по Сыну. Мужчине в чёрно-золотой броне потребовалась доля секунды, чтобы последовать её примеру. Один из его подчинённых, кейп, названный в честь осадного орудия, сделал то же самое.

Песня побуждала людей двигаться вперёд, концентрироваться на одной цели. Но эти трое — или двое — оказались достаточно проницательны, чтобы заподозрить неладное.

Мы начали действовать. Девушка с жёлтыми волосами в броне поддерживала ясновидца, пока я спускалась на землю.

Передвижения двух других были не слишком хорошо скоординированы с моими. Они сидели на ящерице, когда та перепрыгнула на соседнее здание, и я мгновенно потеряла над ними контроль.

Они не повернулись против меня, не начали стрелять. Они продолжали движение, и я скорректировала свой курс, чтобы вернуть их в зону действия своей силы.

Затем я заполучила однорогую женщину, сверкающую силовыми полями, и изменила направление.

Со следующей группой возникли трудности. Их предупредила о моём приближении русоволосая девочка в чёрном платье, без маски.

Я ощутила всплеск непонятных мне эмоций. Я даже не смогла бы их назвать.

The little girl chattered words – numbers – in response to the questions posed by a woman with her hair pulled into a spiky tail, clad in body armor. Monstrous capes flanked her, moving in tandem.

Every second counted.

The clairvoyant could not be allowed to obtain precise numbers. With each passing moment, with every falter of the plush lizard beneath us, this pair exchanged question and answer.

I was deemed a threat. I was reduced to numbers. Success, failure. Nothing more.

And that, in essence, was all that transpired. Yet, I was focused on the success or failure of a confrontation on a far grander scale than this.

The woman with the force fields trapped us between two barriers, wishing them forward. We tossed the plush lizard.

Three more questions, rapid-fire. A single word for each, names. The masked woman listened only to the first syllable of a name before moving to the next.

She issued a command, an order, and the red-haired woman in the form-fitting black suit turned, aiming her weapon at the wall.

The bullet ricocheted off the wall and flew directly through our group. My force field woman wavered, and the crystals that had been transporting us cracked, shattering enough for us all to fall to the ground.

Only a thread, connecting me to the seer, kept us bound.

A thick-set, bald man stepped forward, blocking the path. A young man with orange skin, a tail, and bright pink hair did the same.

But the young clairvoyant uttered something and stepped forward, and they parted before her.

She spoke, saying one word. My name. I was almost certain. What was my name? Did it start with a 'T'? An 'R'? An 'S'?

Or an 'M'?

— Grrkh-mkhk, — I forced out. I rose to my feet slowly, with shaky, jerky movements. It was harder than before.

“Y— y-you dr-r-ragged me into this. Y-y-you mu-u-ustn’t. D-d-d-don’t st-t-stand in m-m-my wa-ay.”

The Son brought down the building. The capes erected barriers to protect an entire squad, over a hundred capes, but the building disintegrated on impact, debris bouncing off the barrier like water off a roof, crushing those not sheltered in a sufficiently sturdy refuge.

She didn’t move, watching me.

I compelled the seer to reach behind my belt. He withdrew a scrap of paper.

My insects delivered it to the young clairvoyant.

An IOU, plain and simple.

She stared at the single word, then crumpled the paper. Her head drooped.

The little girl stepped forward, into my control zone, before anyone could stop her.

I shoved her back with such force that she stumbled. The fat man steadied her.

I pointed a finger.

The group parted, revealing other members to me.

In the distance, the Son took a blow that sent him crashing into a building. The work of a man with a giant sword. The fairy prepared to follow him, then hesitated.

Instead, she flew towards me.

No time for polite formalities.

The woman in the force-field scales applied force. With another layered crystalline field, a safer mode of transport, she plucked the reality warper from the nearest group towards me. And another field caught the guy with the glowing hair.

The remaining ones assumed combat stances, weapons trained on me…

The clairvoyant shrieked. One word. Denial.

They froze in place.

I turned to leave, escorting the new combatants. The fairy was approaching.

I did not engage. The key components were mine. The hardest part now was setting things in motion.

I employed the power of reality warping. The girl who grew stronger the more she retreated into herself, who could create her own realities and bring them into our world.

I made her conjure a door, then used her partner to kick it down.

A hole in reality hung in the air. The warper used her power to select a world.

I did not quibble. Once we passed through, I had them create two more, identical.

And two more.

I shielded all the passages with fields.

I lacked a gatekeeper, but this method remained to step aside. Just as the Son could move in a direction unrelated to our familiar axes of coordinates.

I could not traverse intercontinental distances this way. I moved between nearby points in different worlds.

But it became easier for me to catch other groups off guard. I could use the seer to see where our position corresponded to a necessary place in another world, and then kick down a door near whoever I needed. The Song helped them focus on the Son and not consider escape. It wasn’t perfect, not absolute control, but it unified us, kept us together.

The Son, after all, had not planned to end up in a world where everyone was against him. In every world I managed to glimpse, we were separated: thousands of worthy capes either dodging combat or fighting each other. He hid his weaknesses from us, but I could piece things together.

This was all to catch him off guard, to put him in an awkward position.

Я могла только надеяться, что собрать вообще всех будет достаточно.

Я нашла юношу, который умел делать руки и лица из окружающих материалов. Мой напарник, мой друг. Он раньше работал со мной над чем-то важным.

Я возникла в центре группы, захватила его и ушла.

Когда остальные попытались последовать за нами, я подняла силовое поле и отступила через ряд дверей, оставляя за собой фальшивые проходы.

Я захватила усилителя сил, чтобы укрепить свой контроль и улучшить песню. Чтобы усилить исказительницу реальности и всех остальных, которых я выбрала.

Я захватила девушку, которая превращала свои сны в проекции.

Юношу, её бывшего друга, который мог превратить всё что угодно в пулю.

Затем — мужчину, который мог связывать вещи между собой так, что перемещение одной перемещало другую. Я приблизилась к нему, но он ждал меня и был готов. Он передвинул короткий металлический жезл и связанный с ним прут пришпилил меня к стене за шею.

Его напарник развеял иллюзию, смещающий эффект которой заставлял видеть их там, где их на самом деле не было.

Связывающий человек был опаснее, чем казалось. Прут, которым он прижал меня, перемещался в связке с тем, который держал он. Даже если на пути было препятствие. Прут мог погнуться или сломаться — владелец же не ощущал никакого сопротивления.

Моё горло, скорее всего, сломается раньше, чем железный прут.

Он заговорил на ломаном английском. Я и таким не владела.

За мной стояли другие. Женщина сформировала силовое поле позади него. Он заблокировал его другой парой прутьев, которые поднялись с земли, синхронизировав их с чем-то в своём рукаве.

Девушка-телекинетик с плюшевыми животными применила нити и связала его. Ещё один способ подтянуть его ближе.

Тут же его плащ отвердел, прикрепив его к земле. Вокруг него самого всё еще были обмотаны другие нити. Они впивались так сильно, что вот-вот могла выступить кровь.

Его партнёр использовал силу и нити передвинулись на пару метров влево. Телекинетик захватила их и отдёрнула назад. Он отступил на шаг, держась подальше от меня, и растянул связь между своими прутьями, чтобы продолжать прижимать меня к стене.

А сдвиг предметов в сторону не был иллюзорным. Или, по крайней мере, не полностью иллюзорным. Избирательное перераспределение пространства, которое, возможно, затронет даже свет.

Он ещё сильнее придавил меня к стене и заговорил низким, глубоким голосом.

Если бы я могла его просто попросить, я бы попросила.

Внезапно он вздрогнул и давление на моё горло резко ослабло.

Позади него возникла девушка в рогатой маске, обматывая ему голову его же капюшоном. Она протащила барахтающуюся фигуру вперёд и швырнула его в пределы моего радиуса действия.

Мгновение спустя она исчезла.

У меня были все необходимые люди. Хотя у меня и оставались некоторые сомнения о тех, кого я оставила позади.

Я отыскала одну из больших групп, затем выдвинула свою армию на позиции. Несколько людей, отобранных мной для того, чтобы заполучить те силы, к которым мне был нужен доступ. Все они толпились в круге радиусом в пять метров.

Я создала дверь и выбила её. Последний кусочек встал на место. Это была та группа, которую я поначалу проигнорировала, те, кто пересидели битву. И теперь они вступали в игру.

Оборотни.

Кейпы, которые могли менять свою форму, принимать чужие обличья. Мы с ясновидящим вывалились из портала в воздухе и приземлились прямо посреди них. В воздухе возникли кристальные поля, затем они опустились с такой скоростью, чтобы дать стоящим внизу шанс отойти с дороги.

Я изменила лица всех оборотней в своём радиусе, внимательно следя, чтобы не ошибиться.

За пределами своей досягаемости я не смогу контролировать их, так что я поступила более грубо.

Изменив их лица, я усадила их на кристальные силовые поля и перенесла при помощи человека со связями.

Я распределила их по небу, каждый из них сидел на платформе из полей.

Затем я прибегла к силе исказительницы реальности и начала формировать мир.

Моя подруга-блондинка вместе с портальщиком разговаривала с людьми. Говорила с… как там его звали? Того, который давал силы умника? Учитель.

Он дал портальщику способность говорить.

Ту силу, которую я побоялась у него принять. Потому что не хотела рисковать потерей даже самой малой доли силы воли, если собиралась пройти через всё это. Потому что не могла попасть под его контроль. Потому что боялась обнаружить, что даже он не в силах мне помочь.

Портальщик расскажет им, что он видел. Если повезёт, моя гениальная подруга сумеет соединить детали воедино.

Мир исказительницы был готов. Грубый, но я могу использовать один и тот же кусок снова и снова.

Ландшафт частей тел, конечностей, ладоней и лиц.

Я использовала своего друга, юношу, который мог создавать руки и лица.

Я начала менять город.

Сын как раз дрался с чудовищно огромным человеком-драконом и воительницей с тенью, которая пожирала мёртвых. Он увидел первое из лиц, которое создала девушка, манипулирующая реальностями, и в бешенстве уничтожил его.

Человек-дракон воспользовался моментом отвлечения и атаковал огнём.

У не-е-го нет ф-фильт-т-р-р-ов. Е-ег-го-о эм-моции обн-наж-ж-жены.

Сын пробился на свободу, и воительница пошла в бой, нанесла удар. Она собирала тела мёртвых, как девочка-фея собирала их души.

Очень могущественная, пусть и не настолько, какой была бы, если бы всего этого не случилось.

Сын начал рвать е-её питомца, оставляя незарастающие раны. Но она всё равно продолжила атаковать, заставив его сбежать выше уровня зданий.

И там он встретился с оборотнями. Каждый — в облике его партнёра. Лицо белокожего партнёра, собранного моими друзьями ранее, другие похожие лица.

Те компаньоны, что могли бы быть. Один металлический парень, которого я подобрала из руин недавнего боя превратился в сущность со стальной кожей. Другая стала золотокожим женским отражением самого Сына.

Он начал замахиваться перед ударом, и я как можно скорее спрятала их, применив связи и силовые поля чтобы переместить всех в самые безопасные места, какие нашла.

Некоторые поняли и начали превращаться обратно. Другие превращались медленнее.

Мы нападали не на его тело.

Я нацелилась на его разум, на эмоции.

Если чувства всё ещё бурлили спустя тридцать лет, если он не научился с ними справляться, то это и будет нашей целью, как его слабое место.

У те-тебя нет... на-нашей с-с-силы… м-мы с-справ-вляемся… с-с-с к-кучей боли в-в наш-ших ж-жизнях.

Напомнить о том, что он потерял. Свою вторую половину, свой… жизненный цикл.

Каменные руки выросли по всему городу. Реальность вокруг нас исказилась ещё больше. Когда она превратила всё в области действия в подобие «сада», я сделала там портал, переключила стан… станц… канал на что-то твёрдое. Камень, лёд, грунт.

Затем я переместилась и начала снова.

Мир вокруг Сына изменялся по частям.

Так много изменений, так быстро… Это была не только я.

М-м-мои друз-з-з-зья.

Они разобрались. Они поняли, что я делала и теперь убеждали остальных присоединиться. Иллюзии из дыма. Исказительница пространства, способная плавить здания, создавала лица.

Может быть, они даже понимали, что именно я хотела сделать.

Мои эмоции разгорались, и слабое пение, подхваченное множеством разнообразных телефонов, казалось, менялось вместе с ними. Так действовала её сила под моим управлением? Или она делала это сама?

Он реагировал, уделяя уничтожению нового окружения не меньше времени, чем нам самим.

Нам это было на р-руку, ведь с каждой секундой это увлекало его всё больше.

Мы подобрались к его слабому месту.

Я отозвала оборотней и отправилась к расположению нескольких властелинов.

Кейпы с проекциями. Совсем немного, но лучше, чем ничего. У меня была девушка, которая делала проекции из снов, и клон-гибрид двух убийц, способных создавать ядовитые разрушительные иллюзии из окружающей местности.

Я дала задание, показала, что нужно делать, и отправила её вперед, за пределы моего контроля.

Благодаря песне они продолжали действовать, получив импульс.

Даже когда переставали его чувствовать, потому что меня не было рядом.

Д-далтш-ше… д-дальш-ше.

Я сделала шаг, но ноги подломились.

Я попыталась встать, но они не слушались.

Те, кем я управляла, помогли мне подняться и дали опору.

— Да-дальше, — снова подумала я.

Тело подводило меня.

Во мне теплилась надежда, что, когда всё это закончится, я буду способна куда-нибудь сбежать. Я знала, что у меня будут враги, что я никогда не смогу больше показаться людям на глаза.

Я была уверена, что смогла бы спрятаться с кучей книг в какой-нибудь глуши. Не в холоде, но, может быть, где-нибудь в горах или на каком-нибудь острове. Спрятаться от мира.

Но потом оказалось, что я больше не могу читать.

Не могу понимать речь.

Передавать мысли.

Теперь слушаться перестало и тело.

Скоро настанет очередь разума.

Проекции начали одолевать Сына. Они появлялись из стен или выползали из-за углов. Образы его погибшей, уничтоженной напарницы. Образы других, которые, казалось, вызывали даже большее раздражение.

Если он и приобретал что-то вроде устойчивости, это происходило слишком медленно. Ему не давали даже вздохнуть.

Сын разносил их быстрее, чем я создавала.

Пока мужчина в золотой и чёрной броне не выстрелил в него из меча. У нас появилось время создать ещё больше этих иллюзий и конструкций.

Сын выпрямился, затем помедлил.

Ярость уступала место чему-то вроде страха.

Я хорошо знала этот страх. Он легко приходил, если фокусироваться на чём-то одном. Застрять где-то, под постоянным напором отрицательных эмоций. Даже мелочи складываются во что-то большее, если не можешь сделать шаг назад и взглянуть на ситуацию со стороны.

Он сражался. Нормальное поведение. Многие в такой ситуации стали бы сражаться. Многим нравится считать, что они способны сражаться, пока всё не закончится.

Заполнив всю область действия силы подручными, я захромала вперёд, они шли рядом, шаг в шаг.

Вот только такие люди недооценивают упорство по-настоящему конченных личностей нашего мира.

Вести себя так было низко, но я никогда не претендовала на моральную чистоту и белое пальто. Когда ставки по-настоящему высоки, я зайду так далеко, как придётся.

Когда-то Числовик упоминал, что этот юноша, казалось, принял некоторую дозу, которая помогает сущностям восприниматься как люди.

Я не имела никакого контроля над тем, как менялись его лица.

Однако, как оказалось, это было и не нужно.

Присутствие Сына, как собственное, так и через тех, кем я управляла, позволило мне почувствовать его реакцию.

Надежда. Всего на одно мгновение. И это была не та слабенькая надежда, которую он почувствовал после подделки, созданной моими помощниками.

Ведь как-то так получилось, что он увидел в этом парне своего спутника. Его сила настолько сильно повлияла на него.

В тот самый момент, когда и эта надежда угасла, девушка с раненой рукой наполнила железные стержни той самой энергией, которой так боялся Сын.

Другой же превратил их в снаряды.

С исчезновением последней надежды Сын охватился страхом и растерянностью.

Он не пытался уклониться. Или не смог, или не захотел.

Стержни вонзились в него. Один достиг головы, другой — груди.

Технари активировали своё оружие. Оружие, способное перемещаться между измерениями, превращенное в пушку. Они завершили его, когда вышли из-под моего контроля. Тот, кто нажимал на спусковой крючок, звался Отступником.

Я наконец поняла, почему он так беспокоился о мощности.

Инструмент разрушал преграды. Я лишь мельком, одним взглядом, успела увидеть тот мир, что скрывался за ним. Мир, который он изолировал, единственным путем в который было его тело.

Луч пронзил и его, и этот колодец.

Я сместила порталы, и луч изменил направление, все больше выжигая этот мир, сокрытый за Сыном.

Королева Фей начала выскользать из моего захвата.

Она осознала, что происходит, и перенаправила мою силу на духов. На одного конкретного духа.

Она сбегает.

Она по собственной воле пошевелила рукой.

И освободилась. В пределах моей зоны влияния, но теперь была свободна.

Она повернулась ко мне. Я встретила её взгляд так же твёрдо, как только могла. Зрение стало расплываться.

Фея ослабла. Она перестала сопротивляться. Порталы не закрылись.

Ещё больше снарядов, ещё больше открытых проходов.

Луч орудия иссяк.

Остатки мёртвой сущности рассыпались по земле посреди пустоши.

Я пошатнулась. Слишком много эмоций вокруг. Я оттолкнула людей, и они врезались друг в друга. Некоторые вышли за пределы моей силы, осталась жалкая горстка. Я никого не узнавала. Даже того, кто держал меня за руку.

Всё закончилось. Наконец-то я могла себе позволить слететь с катушек.