Червь Том 31 Глава 2

Нерон откинулся на спинку кресла, положив ноги на стол. Его подчинённые в это время заводили в "офис" целую очередь заключённых.

Перед пленниками предстал высокий, мускулистый мужчина, облачённый в броню, покрывавшую его плечи, руки и ноги. Его обнажённые живот и грудь были усеяны мелкими шрамами. Шлем имел тёмные прорези крестообразной формы для глаз, а между ними, от лба до подбородка, металл выступал вперёд, напоминая лезвие топора. Из-под шлема выбивались густая борода и длинные тёмно-русые волосы.

По обе стороны от трона Нерона, в углах комнаты, дымились жаровни, отбрасывая на него оранжево-красные отблески. Работы набирали такие обороты, что запасов леса едва хватало. Из части деревьев изготавливали доски, другие же просто очищали от коры и веток, целиком пуская на постройку срубов допотопного вида. Однако как после вырубки, так и после обработки оставалось огромное количество отходов. Отдельные бригады занимались производством опилок и ДСП, но даже на это требовалось много времени и сил. Преимущественно же большую часть отходов просто сжигали.

Первая зима обещала стать самым серьёзным испытанием для всех поселений. Миновало шесть месяцев, и, несмотря на все предпринятые усилия по установлению порядка, беженцев оказалось слишком много, а кроватей — катастрофически мало.

Наконец, вереница заключённых, по сути — рабов, прошаркала внутрь. Многие, увидев его, испуганно отводили глаза. Немалая часть всё ещё пребывала в пижамах, кое-кто и вовсе не успел одеться. Их буквально выдернули из домов и укрытий, заставили вскарабкаться в грузовики и доставили сюда.

На их лицах ясно читалось негодование, смешанное со страхом.

Он неспешно оглядел их.

К столу подошёл Лукан:

— Товар…

— Это срочно? Представляет смертельную опасность для людей?

— Нет, но…

— Или, быть может, мы сами умрём из-за проблем с этим товаром?

— Нет. Люди болеют. Скорее всего, его чем-то разбавили.

— Это подождёт.

Лукан кивнул и отступил.

— Не скажу, что я какой-то особенно жестокий человек, — обратился Нерон к заключённым.

Они ему не поверили. Никто не расслабился и даже не шелохнулся при этих словах.

— Вы работаете — вы получаете жетоны, — продолжил Нерон. Он открыл шкафчик, выгреб горсть цепочек с прикреплёнными жетонами и швырнул их на стол. Цепочки зазвенели, и пара заключённых вздрогнула.

— Вот моя система. Мы не можем неустанно следить за вами на каждом шагу. Кров, еда, припасы — всё это замедляет нас, создаёт путаницу. Поэтому мы используем вот это. — Он указал пальцем на кучку жетонов. — До тех пор, пока у вас есть такой, пока вы его заслуживаете, вы можете получить всё необходимое на следующую неделю. Еду, воду и крышу над головой. Получаете больше жетонов — можете рассчитывать на большее. Роскошь, удобства, возможность обратиться ко мне и моим людям с жалобами.

Он обвёл заключённых пронизывающим взглядом.

— Вы взяли вещи, не имея жетона, а значит, вы — воры! Когда вам нечем заплатить в ресторане, вас заставляют мыть посуду. И я поступлю точно так же. Вы будете наказаны, и затем я передам вас Лукану. Он даст вам работу на неделю, будет держать вас в цепях и выдаст самый необходимый минимум, чтобы вы смогли продержаться это время. Вы получите жетоны, которые, как вы утверждаете, были у вас на руках. Жетоны, которые вы, можно сказать, украли у меня.

Он махнул своему помощнику своей латной рукавицей. У Лукана в руках был дробовик, а из его налитого кровью глаза исходил луч света. Лукан ухмыльнулся.

Заключённые по-прежнему не двигались.

— Если попытаетесь сбежать, всё равно далеко не уйдёте. Одно из моих прозвищ — Гонитель. Я был хорош в поиске вещей и людей ещё до того, как получил свои силы, а после этого стал ещё лучше. Если вы снова окажетесь здесь, и я узнаю вас в лицо, вам не поздоровится. Если попытаетесь уклониться от своих обязанностей и сбежать, вам тоже не поздоровится. Всем понятно?

Он увидел неохотные кивки в шеренге.

— Вот так обстоят дела, — сказал Нерон. — Парни вроде меня руководят потому, что вам самим это нужно. Приспосабливайтесь.

— Приспосабливаться? — переспросил один из заключённых. Это был старик с давно не мытыми и растрёпанными после сна волосами. По голосу казалось, что он был слегка пьян. — Единственная причина, по которой вы там, а мы здесь — это то, что у вас есть сила.

Нерон не шелохнулся.

— Может, у тебя завалялся жетон, который мои помощники не нашли?

— Не имеется. Я проработал полных девять дней, а мне ничего не дали. И как я должен теперь отработать следующие семь дней? — спросил старик.

— Пока у тебя нет трёх жетонов, у тебя нет права смотреть мне в глаза и разговаривать со мной.

— Тогда можете меня наказать, но я всё же скажу. Вы просто не заслуживаете быть во главе. Вы приносите

больше вреда, чем пользы. Мы неплохо справлялись и до вас. Вы просто бандит, которому повезло.

Нерон подался вперёд и положил свой бронированный локоть на стол. Эта поза позволяла разглядеть на его плече эмблему — золотую точку в круге.

— Ты понятия не имеешь, какова цена этих сил, старик, сколько они нам стоили. Войны, в которых мы участвовали, погибшие товарищи. Ты даже не представляешь, чего стоит их обрести. И когда ты это поймёшь, когда сам обретешь силу, когда хоть немного насладишься ею, вот тогда мы сможем поговорить. А пока ты не продвинулся так далеко, лучше научись кланяться и заискивать. Поверь мне, я знаю лучше многих. Я хотя бы справедлив.

— Ваши помощники требуют две недели работы за одну неделю пропитания. Они требуют сексуальных услуг и без колебаний присваивают то, что мы сумели добыть. Наши драгоценные вещи. По-моему, это означает, что ты, черт возьми, идиот, раз управляешь всем этим, пока они обогащаются за твой счет.

Двое воспитанников из группы обеспокоенно бросили взгляды на старика. Парнишка и девушка, примерно одного возраста, лет семнадцати или восемнадцати. Нерон разглядывал их долгие секунды, обдумывая слова человека. Он взглянул на Лукава.

Лукав пожал плечами. Он просматривал строй заключенных, и красный луч его глаза скользил по их самым интимным местам. Пленники нерешительно переминались с ноги на ногу.

Хулиган, самопровозглашенный шут Нерона, вошел в комнату с холщовым мешком, полным хвороста и обрезков дерева. Он высыпал содержимое в жаровню. Там, где на ветках оставался снег, затрещал огонь и потянулся вверх пар, усиливая удушающую атмосферу комнаты. Он остановился, бросил взгляд на заключенных, затем посмотрел на Нерона.

Тот поднял руку, подавая Хулигану знак.

— Хулиган, останься.

Нерон поднялся с кресла, пересек комнату и встал лицом к Лукаву, угрожающе нависая над ним. Тяжелая броня усиливала впечатление.

— Прости, — сказал Лукав немного хриплым голосом. — Мужик прав. Я выжимаю из тебя все, что могу, Гонитель. Манипулирую тобой как хочу.

— Трагедия, издевательство! — воскликнул Нерон. Затем он усмехнулся и бросил взгляд на заключенных. — Мы старые друзья. В следующий раз не пытайтесь натравить людей друг на друга, если они настолько близки, что у них даже клички парные. Хочешь еще что-нибудь попробовать, старик?

Мужчина не выказал разочарования:

— Ну давай, и что ты мне сделаешь?

— О, это неразумно! — воскликнул Нерон. Он остановился, словно охваченный внезапным приливом эмоций. Когда он наконец заговорил, его голос становился все громче с каждым словом. — Ты нарушаешь правила, проживая на моей территории, оскорбляешь меня в лицо, а потом еще спрашиваешь, что я могу сделать?!

Старик не дрогнул.

— Эти двое, — указал Нерон на двух подростков, которые отреагировали ранее. Не сводя глаз со старика, — они были с ним?

— Нет, — ответил старик.

— Да, — сказал Лукав, — все жили в одной комнате.

Нерон медленно кивнул. Его пальцы постукивали по столу.

— Не трогайте старика. Заприте, но не трогайте. А вот его детей…

— Нет, — сказал мужчина. — Нет!

— Пусть они расплатятся за него. Чтобы не осталось сомнений, что они заплатили, — сказал Нерон. — Побрей им голову и сделай татуировки, большие и красивые, чтобы всем было видно.

Он поднял сложенную лодочкой ладонь. Медленно вращаясь, в воздухе начало появляться устройство, собираясь из возникающих из ниоткуда осколков, как пазл. Длинная игла, привод для чернил, рукоятка… Вскоре вокруг него вращались три емкости. Жидкость появлялась не осколками, а по каплям, и затекала в емкости, пока осколки их не запечатали.

— Лицо? Шея? — спросил Лукав.

— Н-нет! — крик старика прерывался.

Нерон протянул устройство Лукаву. Тот забрал тату-машинку, одновременно поймав второй рукой уже материализовавшиеся склянки с чернилами.

Нерон подошел к юнцам и схватил одного за подбородок, а другую за шею. Снова возникли осколки, на этот раз собираясь где-то внутри их тел. Но когда он отошел, ничего не было видно.

— Шея или лицо, пожалуй, подойдут. Или оба. Что-то вроде «Собственность Нерона», рисунок моей маски и, возможно, благодарность папаше, чисто чтобы сразу было понятно, — размышлял Нерон. — И раз он спрашивал, то не забудьте их немного поколотить, и… хм… Мы уже распродали товар?

— Осталось совсем немного, — сказал Хулиган. Он ухмылялся, всё ещё держа в руках пустой мешок. Наслаждаясь зрелищем.

— Ну тогда, раз уж это веселое сборище хочет получать все бесплатно, отсыпьте детям этого человека немного товара.

— Нет! Нет! Пожалуйста!

Нерон уставился на вопящего мужчину.

— Когда придет время возвращаться к папаше, я хочу, чтобы они так подсели, чтобы ползали за моими помощниками и умоляли принять любую услугу ради дозы.

Старик обмяк, сложился вдвое, упав настолько, насколько позволяли цепи, прикрепленные к наручникам людей по обе стороны от него. Подростки отпрянули от приближающихся Лукава с Хулиганом, но из-за цепей смогли отойти лишь на полметра.

Заключенные сдвинулись, прикрывая их, частично из-за натяжения цепи, частично из-за подсознательного стремления защитить самых уязвимых.

Хулиган подскочил, сделал сальто, побежал по потолку и приземлился позади них. Повертев на пальце связку ключей, он принялся освобождать пленников. На пути к одному из узников, стоявшим рядом, Лукан нанёс удар прикладом, и заключённые отступили, снова натягивая цепь.

— Дядя! — что есть силы закричал парень. Его охватила паника, но Хулиган оказался куда сильнее, чем выглядел.

— Остальных проучите, — отдал приказ Нерон. — Но так, чтобы они могли работать. Верите или нет, но я пытаюсь взять эту территорию под контроль. Я не то чтобы жестокий. По крайней мере, по сравнению с некоторыми. Есть люди куда хуже меня.

Мужчина выглядел совершенно ошеломлённым, переводя взгляд с Нерона на своих племянницу и племянника, которых Хулиган утаскивал в дальнюю комнату. Лукан кинул Хулигану татуировочную машинку и чернила.

— Дядя! — снова донёсся крик парня.

Дверь хлопнула, и старик выглядел так, словно его оглушили ударом дубины.

— Остальные! Я знаю, что вы меня недолюбливаете, и не собираюсь ничего менять. Но нам предстоит пережить эту зиму, и работать мы будем в полную силу, даже в холод. Мы будем расти. Если вы в итоге не уйдёте, то, думаю, сможете увидеть плоды моих трудов. Мы справимся лучше, чем остальные округа.

Они слушали, пусть и лишь потому, что альтернативой было слушать крики из соседней комнаты.

— Знаете, что там происходит? Толпы людей сидят у огня плечом к плечу в огромных пустых зданиях, по очереди выходя за дровами. Они дичают в отсутствии общества, коротают дни, растягивая запасы еды, пытаясь не замечать испачканную постель или кучу, оставленную в углу каким-нибудь ребёнком или стариком, которых нельзя выставить на улицу. Мы уже в лучшем положении, понимаете? Мы можем работать и в этот сезон, потому что у меня есть инструменты, тёплая одежда и всё остальное, что нам нужно, и это не даст нам съехать с катушек. И когда зима пройдёт и наступит весна, мы будем уже на шаг впереди, и вы будете жить в нормальном жилье, намного лучше тех новых людей, которые придут проситься к нам жить.

Он повернул голову и взглянул на группу заключённых.

— Вы ещё скажете мне спасибо. Не потому, что захотите — скорее всего, сама мысль об этом всё ещё будет вам отвратительна, вы всё ещё будете ненавидеть меня, но когда-нибудь в глубине души вы почувствуете благодарность.

Никакой реакции. Теперь они боялись и были готовы подчиняться.

— Забирай их, Лукан. Хорошенько объясни им, что воровство в этой общине недопустимо, потом устрой их на ночь. Завтра они начинают работать. Когда закончишь, поговорим о товаре.

Лукан кивнул. Он махнул дробовиком, и шеренга пришла в движение, лишь звенели пустые наручники там, где только что были подростки. Некоторые из узников поспешили помочь подняться старику.

Группа покинула комнату.

Нерон подождал, пока они не ушли, rồi стянул шлем с головы. Он провёл рукой по волосам, почесал бороду.

Затем прошёл к столу и сел. Кресло оказалось не в том положении, как он ожидал, и он понял, что падает.

Цепь, обмотанная вокруг его голой шеи, натянулась, и он остановился рывком. Он всё ещё сидел на подкошенном кресле, ноги болтались в воздухе, а цепь вокруг шеи не давала упасть.

Когда мгновенный приступ паники прошёл, он потянулся к краю стола. Зазвенели цепочки наручников, натянувшись между его запястьями и подлокотниками кресла. Они были продеты через петли наручников, а не застёгнуты на бронированных запястьях, но от этого их не становилось легче снять.

Он поднял ноги, пытаясь оттолкнуться от нижней поверхности стола, чтобы ослабить давление на шею. Эту возможность ему оставили. Он подтолкнул кресло, потянулся вперёд…

— Поверь мне, тебе не стоит дёргаться.

Он застыл.

Она сидела на столе, обеими руками держа конец цепи, которая тянулась к потолку, перекинутая через крюк, и вниз к его шее. Она держала его на весу.

Она слегка наклонила голову. У неё была маска со змеиной улыбкой — клыки в уголках рта выступали за линию губ, но этот оскал был почти скрыт за складками тяжёлого шарфа на плечах. У маски были раскосые глаза, чёрные от края до края, и рожки, изгибавшиеся над головой. Волосы, собранные в мелкие чёрные косички, свободно выбивались из-под маски. На ней были рабочие штаны и чёрная куртка поверх облегающего чёрного костюма.

— Посмотри вниз, — сказала Чертёнок.

Он так и сделал, насколько позволяли обстоятельства.

На полу лежала доска. Из неё неравномерно торчали зазубренные гвозди и лезвия. Доска была расположена так, что если бы он упал, около двадцати из них пробили бы ему голову и шею в разных местах.

Он почувствовал, как кровь стынет в жилах. Если он окажется для неё слишком тяжёлым, или ножка кресла соскользнёт...

Как ей вообще это удалось?

— Похоже, ты понял, как обстоят дела, — сказала она. — Теперь, если не хочешь чтобы всё закончилось полным фиаско, лучше сиди смирно. Нам с тобой предстоит разговор.

Он глубоко вздохнул.

— Ладно. Разговор. У меня есть деньги, хотя это не особая ценность, есть запасы еды, которых хватит, чтобы продержаться зиму… мы справимся, растянем, если понадобится. Есть территория. Много товара.

— Товар будет первым пунктом нашего разговора.

— Можешь забирать всё.

Она вздохнула.

— Не хочу его забирать. Хотя бы потому, что отлично знаю — товар поддельный, и люди от него заболеют.

— Ты это слышала?

— Я кое-что туда подсыпала.

— А.

— И я слышала. Но мне не нужна эта твоя ерунда. Наоборот, всё гораздо проще.

— Ты испортила мой товар, чтобы продать мне свой.

— Может, ты перестанешь болтать? — спросила она. — Чем дольше это продолжается, тем больше устают мои руки, понимаешь?

— Понимаю.

Она поставила острый носок ботинка на край кресла, оно было между его колен.

— Давай поступим так. Ты продаёшь наркотики. Для меня это, знаешь ли, больная тема, и я уверена, ты меня поймёшь. Клеймить и тиранизировать людей — это тоже не есть хорошо, верно?

— Ааа. Мститель.

— Нет. Ты уже замолчишь? Ты каждый раз ошибаешься, а ведь одна из причин, по которым из меня получился бы плохой мститель — это то, что я отпущу эту цепь, если ты меня достанешь.

— Я… угу…

— План был таков: я заскочу сюда, устрою переполох, оставлю визитку и свалю. Такой мой modus operandi, понимаешь? Я стараюсь получить репутацию… эээ… не-убийцы. Можно сказать, специалиста по устройству переполохов, если угодно.

— Modus operandi, — поправил он на автомате.

— Ой! — воскликнула она. Он начал падать, цепь застучала, проходя через крюк в потолке.

Полсекунды спустя падение резко прекратилось. Его короткий вскрик запоздал — он последовал уже после остановки.

— Что я там говорила? А, точно. Так вот. Получилось так, что я подслушала всю твою речь, всю сделку, и теперь у меня проблема — она прозвучала очень, очень знакомо.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Держать район и править, внушая страх? Я видела, как люди шли этим путём. И у них получалось естественнее. А в твоём исполнении это выглядело фальшиво.

— Так уж я работаю, — произнёс Нерон.

— Я не куплюсь на такие отговорки. Видишь ли, в мире не так много основных игроков. Еще меньше тех, чьё положение даёт доступ к грязным секретам и ключевым фактам. Перестань притворяться, что у тебя память как у золотой рыбки. Тебе помогли. Без внешней поддержки ты бы здесь такого не устроил.

— Моя сила в том, что я умею создавать вещи. Инструменты, сырьё, оружие. Ресурсов мне хватает.

— Даю тебе пять секунд. Потом я отпускаю тебя и иду допрашивать Хулигана.

— Хулигана? — его взгляд метнулся в сторону комнаты, куда тот ушёл, но стол загораживал обзор.

— Он сейчас немного связан.

— А Лукан?

Словно в ответ на его вопрос, раздался стук в дверь.

Чертёнок встретилась взглядом с Нероном. Несколько долгих мгновений оба сохраняли полную тишину.

— Заходите! — крикнула Чертёнок.

Дверь распахнулась, и вошли трое детей. Мальчик старше десяти с растрёпанными светлыми кудрями, десятилетняя брюнетка с прямыми волосами и девочка на пару лет младше — темно-русая, с стрижкой пикси и безумной ухмылкой. Все были одеты в чёрное.

Нерон расслабил шею, и его голова обвисла. Он издал тихий стон.

— Не закроете дверь? — попросила Чертёнок.

Блондин так и сделал. Улыбающаяся девочка перебежала комнату и запрыгнула на стол с такой силой, что врезалась в Чертёнка.

Нерон издал невольный вскрик, как будто испугался, что Чертёнок его отпустит.

— Чтобы вас, сопляков, в курс дела ввести, мы тут с Нероном разговаривали, но я не могу не заметить, что кто-то ловит рыбку в мутной воде. Всё слишком уж знакомо.

— Каким образом знакомо? — спросил мальчик-блондин.

— Будто он копирует одну мою знакомую. Только вот за ней никто вроде него не ходил и не конспектировал. И это порождает вопросы, — ответила Чертёнок.

— Да ничего подобного, честно! — просипел Нерон сдавленным голосом.

— И этот судак притворяется дурачком, что меня реально бесит, — добавила Чертёнок.

— Вот уже две фразы про рыб, — сказал блондин. Он засунул руки глубоко в карманы. — Но почему?

— Ребят, — сказала Чертёнок, поворачиваясь, чтобы лучше его рассмотреть. — Неужели я наконец смогла выдать такую отсылку, которую вы, спиногрызы, не распознали?

Девочка с прямыми волосами прошла через комнату и встала рядом с Нероном. Она пристально посмотрела на него сверху вниз и тихо, невозмутимо произнесла:

— Его зовут Нерон, а не Немо.

— Что? — воскликнула Чертёнок. — Постой, что? О нет! Реально?

Блондин кивнул и тихо фыркнул.

— Нет! О боже, нет! Всё время, которое я потратила на подготовку, на приколачивание этой штуки к полу, чтобы стул не соскользнул, на втыкание крюка в потолок — всё насмарку из-за того, что я неправильно вспомнила имя!? Чёрт!

— Эй, — просипел Нерон. — Не… не урони меня. Ты не можешь… нельзя позволить таким маленьким детям увидеть такую кровавую сцену.

Младшая девочка спрыгнула со стола. Она резко рассмеялась в лицо Нерону, немного переигрывая с восторженностью.

Чертёнок протянула ногу, поймала её за капюшон толстовки и подтянула к себе. Затем другой ногой обвила её вокруг шеи, чтобы та не могла двигаться. Девочка не сопротивлялась.

— Правда, Нерон? — спросил блондин. — Кажется, я припоминаю, как кто-то говорил про избиение и пытки тех подростков в соседней комнате.

— Да вы все паралюди! — вслух осознал Нерон. То ли догадался по последней фразе, то ли заметил на рукаве ребёнка золотой значок, который тот словно невзначай продемонстрировал.

Чертёнок едва обратила на это внимание.

— Чёрт! Но что за хрен тогда этот Нерон?

— Римский император, — сказал мальчик. — Предположительно, был плохим правителем, что иронично, учитывая выбор профессии этого парня, но вполне может быть, что он просто не нравился историкам, вот они его и засрали. Говорили, что он играл музыку, пока горел Рим.

— Арргх, — простонала Чертёнок. — В этой истории нет ни единой рыбы. Постой-ка, а это не тот, что трахнул свою мамашу?

— Свою он убил.

— Тогда точно никакой рыбы. Блядь!

— У нас нет выбора, — тихо сказала девочка с прямыми волосами. Она нажала большим пальцем на лоб Нерона. — Придётся его отпустить.

— Никаких убийств, Джульетта, — сказал мальчик.

— Никаких убийств, — повторила за ним Чертёнок, как будто цитируя фразу, которую она произносила так часто, что это стало привычкой. Она посмотрела вниз:

— Можешь на этот раз посидеть спокойно, а, Флор?

Девочка со стрижкой пикси кивнула. Чертёнок отпустила её.

— Так-то лучше. И без того руки устают, а тут ещё сидеть в неудобной позе.

— Я могу подержать, — сказала Джульетта без тени эмоций.

— Ага, щас, я больше не попадусь на эту удочку. Итак, НероН, почему бы нам не продолжить этот диалог? Ты либо дашь ответы на мои вопросы, либо тебя проткнёт сзади, как твоего второго любимого императора.

Мальчик сделал рукой жест «ну так себе».

— Пошёл ты! — ответила Чертёнок. — Эти остроумные злодейские реплики хрен придумаешь!

— Вот и перестань пытаться, — сказала Джульетта.

— В этом я с Джульеттой соглашусь, — сказал блондин. — Может, ты просто не предназначена для...

Чертёнок применила свою силу, на мгновение исчезнув и появившись. Слишком быстро, чтобы полностью стереться из памяти.

Она перевела дух и приступила.

— Почему бы нам не продолжить этот диалог? Ты либо дашь ответы на мои вопросы, либо единственной музыкой в конце этой истории станет твой голос. Вопящий.

Блондин показал большим пальцем вниз.

Она применила силу.

— Начинай рассказывать, Император, — с нажимом произнесла она чуть усталым голосом.

— Нечего рассказывать.

— На самом деле есть лишь два ответа на нашу маленькую дилемму, — сказала Чертёнок. Ты либо лжёшь, причём неумело, либо ты под каким-то безумным принуждением. Если это последнее, то ты на волосок от жестокой смерти. Если же… Что такое?

Мальчик качал головой.

— Это если первое.

Чертёнок применила силу.

— В этой ситуации на самом деле только два возможных варианта, — сказала Чертёнок, — либо ты сейчас очень неумело меня наёбываешь, либо находишься под принуждением. Если это первое, то не вижу причин тебя держать. Если последнее, то нахер мне сдался этот разговор.

— Либо, — добавил Нерон, широко распахнув глаза, — я говорю правду.

— Если окажется, что это правда, то мне потом будет очень совестно.

— Я едва могу думать. Кажется, эта цепь перекрыла кровообращение… В памяти пробелы.

— Терпи, — сказала Чертёнок. — Отсчёт пошёл.

— Я не…

— Пять, — начала Чертёнок, — четыре… три… два...

— Учитель, — поспешно произнёс Нерон.

— Я ничего не услышала, — сказала Джульетта, засунув палец в ухо и немного покрутив, словно делала вид, что чистит его. — Какая досада.

— Учитель? — переспросила Чертёнок.

— Ты пропустила ту часть, где ты отпускаешь цепь, — напомнила ей Джульетта.

— Тихо, — сказал ей мальчик и обнял сзади. — Может как-нибудь в другой раз будет тебе убийство.

Нерон опасливо посмотрел на мальцов, затем пустился в сбивчивые объяснения:

— Учитель. Он дал мне план, сказал, что делать. Пока я следую плану его игры, мне дают припасы, которые не могу создать с помощью силы, то, что нужно подделывать. Документы, наличные. Ещё он разблокировал мою силу. Я когда-то мог делать только некоторые вещи. Дротики делал, и я знаю, где находятся мои вещи, так что я мог помечать людей и отслеживать их…

— Ты перескакиваешь, — прервала его Чертёнок. — Это хорошо, ты торопишься. Лучше, чем прикидываться дурачком. Но вот здесь поподробнее, пожалуйста.

— Эээ... Хм?

— План игры, — подтолкнула его Чертёнок.

— Он дал мне указания. Там был целый список задач, сроки их выполнения. Я отправлял еженедельные отчёты, он присылал мне обновлённые инструкции. Я, эээ... Я не единственный. Есть и другие. Он сказал, что знает, что нет никакой гарантии, что всё сработает, поэтому инструкции различаются, как и люди, следующие им. Если кто-нибудь из нас достигает успеха, то он увеличивает награду, помогает нам стать ещё более могущественными. Если мы терпим провал или выдаём его, то дальше мы сами по себе.

— И если хоть у кого-нибудь получится, — высказала Чертёнок догадку, — у него будут полезные связи.

Нерон затряс головой, затем через секунду кивнул.

— Я не… возможно. Он сказал, что его не интересует власть ради власти. Что нельзя одновременно править из тени и носить корону.

— Но тому, кто хочет носить корону, он этого не скажет, — сказал блондин.

— Не знаю, — сказал Нерон. — И я сейчас не отрицаю, я не знаю, честно!

— Что-нибудь ещё? — Чертёнок смерила его взглядом. — Поверь мне, сейчас не лучшее время для молчания.

— Что… чего вы желаете узнать?

— Наркотики. Откуда они берутся?

— Из Нью-Йорка.

— Послушай, сейчас совершенно неподходящий момент для шуток! — отрезала Чертёнок.

— Что? Нет-нет. Не тот Нью-Йорк, не из этого мира. Я говорю про Нью-Йорк Си. В другом измерении, на острове, находится картель.

— Обладают суперсилами?

— Да. Их главарь — настоящий козырь. Поэтому даже Стражники оставили его в покое.

Чертёнок одобрительно кивнула.

— Кто-нибудь из вас троих, запомните это. — она обратилась к своим спутникам.

— Когда ты говоришь «кто-нибудь из вас троих», — мальчик театрально вздохнул, — ты, конечно, имеешь в виду меня.

— Почему ты так решил, Сэмюел? — Джульетта произнесла это своим ровным, безэмоциональным голосом. — Мне вполне можно доверять.

— Рассказывай подробнее, император. Постарайся меня заинтересовать, — Чертёнок подтолкнула его. — Покопайся глубже, вспомни что-нибудь, что покажется мне увлекательным.

— Я… нет. Ничего не приходит на ум.

Чертёнок тяжело вздохнула.

— Хорошо. Тогда, полагаю, на этом мы закончим.

— Мы и так слишком долго разговаривали, — заметил Сэмюел, бросив взгляд на Джульетту. — Скорее всего, он забудет не всё, когда ты применишь свою силу.

— Не беда, — ответила Чертёнок. — Тогда воспользуемся Флорой.

Все взгляды переместились на девочку с короткой стрижкой.

— Эээ… А кто это? — спросил Нерон.

Флора обернулась, словно проверяя, всё ли в порядке. Она не могла спокойно стоять, постоянно переминаясь с ноги на ногу и дергаясь.

— Давай, — скомандовала Чертёнок.

Флора буквально запрыгнула на грудь Нерона, крепко вцепившись в цепь, чтобы не упасть. Чертёнку пришлось крепче схватиться за цепь, чтобы удержать их обеих.

— Чёрт! — выругалась она, восстанавливая равновесие. — Какого хера, Флора?!

Девочка уселась на груди Нерона и посмотрела ему прямо в глаза. Она широко улыбнулась, обнажив все свои зубы.

— Она что… она собирается откусить мне лицо? — в панике прошептал Нерон. — У неё такой вид, будто она собирается откусить мне лицо!

— Правила, — напомнил Сэмюел Чертёнку.

— Первое правило. Никаких наркотиков, — начала Чертёнок. — Я не хочу, чтобы ты смотрел на них, говорил о них, слышал о них, прикасался к ним, использовал их или торговал ими. Ты больше не будешь отравлять семьи и разрушать жизни.

Нерон дёрнулся, затем завопил во всё горло:

— Я был когда-то странной! Игрушкой безымянной!

— Это не совсем тот сдерживающий метод, который мы имели в виду, — прокомментировал Сэмюел. — Мы…

— К которой в магазине никто не подойдёт...

Сэмюел немного расслабился.

— О, кажется, он собирается спеть её целиком. Ну, это уже лучше.

— Теперь я Чебурашка, мне каждая дворняжка...

— Послушай, Нерон, — сказала Чертёнок. — Каждый раз, когда ты будешь…

— При встрече сразу лапу подаёт!

— …нарушать наши правила, ты будешь повторять это снова и снова.

— Мне не везло сначала...

— О, ничего себе, там есть еще слова? — спросила Чертёнок, отвлекшись.

Взгляд Нерона испуганно бегал от одного человека к другому, а губы продолжали двигаться сами по себе.

— И даже так бывало: ко мне на день рожденья никто не приходил...

Чертёнок кивнула.

— Исполосуй человеку лицо ножом и получишь психа со шрамами, который на тебя охотится, а его репутация возрастёт…

— Теперь я вместе с Геной, он необыкновенный...

— Но преврати его в чувака, который орёт детские песенки…

— Он самый лучший в мире крокодил!

— …и ему будет чертовски сложно справиться с криминальным братством.

Песенка наконец закончилась, и Нерон, хватая ртом воздух, замолчал.

— Особенно если он будет параллельно танцевать, — добавил Сэмюел. — У него дёргались руки и ноги.

Чертёнок вздохнула.

— Флора. Дай нам сначала закончить объяснение, прежде чем ты решишь, каким будет следующее правило.

— Если ты снова заставишь кого-нибудь петь «У попа была собака», я не уверен, что мы сможем его остановить в этот раз, — добавил Сэмюел.

— На самом деле, мы всегда сможем его остановить, — тихо произнесла Джульетта. — Но это нарушит правила Чертёнка.

Флора лишь ухмыльнулась, не сводя глаз с Нерона.

— Второе правило, — начала Чертёнок.

— Пожалуйста, нет!

— Если он его нарушит, Флора, я хочу, чтобы он выбросил любое оружие или телефон, которые будут у него в руках, и начал вслух зачитывать Илиаду в течение часа, прежде чем нападёт.

— Нет, — сказал Нерон.

— Второе правило: никого не атаковать и не отдавать приказов, которые приведут к тому, что кто-нибудь или чья-нибудь собственность пострадает или будет потеряна.

— Нет! — вскрикнул Нерон. — Ты меня убиваешь, оставляешь без защиты!

— Мы вырываем тебе клыки, старик, — Чертёнок пожала плечами. — Как-нибудь справишься. Сэм, помоги-ка спустить её.

— Быть единственным, кому можно доверять — полный отстой, — пробормотал Сэмюел. — Давай, Флора. Оставь бедолагу в покое.

Флора спрыгнула вниз. Нерон вскрикнул, когда кресло зашаталось.

Сэм пинком отбросил доску с гвоздями и лезвиями в сторону, и Чертёнок опустила Нерона на пол.

— Вот теперь с тобой покончено, — заявила Чертёнок.

Нерон попятился, затем замер, оказавшись рядом с Джульеттой. Она подняла доску, прижав её к груди с безопасной стороны, держа за места, не покрытые лезвиями.

Чертёнок смотрела на него сверху вниз.

— Ты порочишь мою старую подругу, используя её коронный приём, но искажая его смысл. Так что, полагаю, у меня появилось новое хобби. Когда ты встретишься или свяжешься с Учителем, передай ему, что мне это категорически не нравится, и что я перестану его беспокоить, как только он прекратит заимствовать чужие замыслы. Ферштейн?

Нерон не нашёлся, что ответить.

— Всё дело в наследии, — пояснила Чертёнок. — Это как бы важно. Она ушла от нас, поэтому только мы можем сохранить это наследие. И ещё кое-что. В нижнем ящике стола, справа.

— Ты одержала победу, — признала Нерон. — Ты победила ещё тогда, когда надела мне на шею цепь. Ты лишила меня возможности сражаться, исключила… некоторые аспекты нашего бизнеса.

— А ты быстро учишься, — отметил Сэмюел.

Чертёнок пересекла комнату и, потирая руки, подошла к двери, за которой ранее исчезли Хулиган и подростки. Она отворила дверь и сказала:

— Можешь больше за ним не присматривать. Уходите.

Подростки разбежались.

— Ящик стола, — повторила Чертёнок, когда они больше не были видны.

Нерон добрался до стола и выдвинул ящик. Вместе с тем, что оказалось там, в его руке оказалась плюшевая кукла. Грубо сшитая, она изображала фигурку в белой одежде, с серебряным венцом и алыми губами.

— Я буду навещать тебя время от времени, — заявила Чертёнок. — У меня есть правила. Эта кукла остаётся на твоём попечении. И она должна быть в идеальном состоянии, понял? Если с ней что-нибудь случится, малейшая царапина, я приду в ярость.

Нерон посмотрел на куклу в своей руке и спросил:

— Но почему?

— А потому что я сама — загадка, — ответила Чертёнок вдруг нормальным, усталым голосом. — Я ещё загляну, проверю тебя и эту куклу.

Она повернулась, чтобы уйти, и замерла.

— И чтобы ни слова обо всей этой истории с рыбами, иначе я действительно рассержусь.

Нерон медленно кивнул.

Сказав это, она вывела всех из офиса, оставив бывшего злодея стоять и разглядывать плохо сшитую куклу.

За дверью трое детей сняли свои куртки и начали одеваться.

Вместе они вышли наружу, в темноту, холод и снег. Снег покрылся ледяной коркой и хрустел под их шагами. Флор раскинула руки в стороны, будто пытаясь обнять порыв ветра. Она едва не упала, но её брат успел её поддержать.

— А эта кукла, она что, Регента изображает? — спросил Сэмюел, поправляя шарф.

— Ага.

— Я должен спросить. Почему?

— Наследие, — ответила Чертёнок. — Большой Мемориал был разрушен, когда Сын уничтожил оригинальный Броктон-Бей, и это меня раздражает больше, чем следовало бы. Ну, я отвлеклась, о чём это я... детство у меня было паршивое, знаете ли. Уверена, вы сможете понять.

— Что натолкнуло тебя на эту мысль? — поинтересовалась Джульетта.

— Интуиция, — ответила Чертёнок. — Большинство бы не догадались, учитывая, насколько уравновешенны вы, детишки,.

— Я всего на пару лет младше тебя, — возразил Сэмюэль, — почему я детишка?

— Короче, у меня было паршивое детство. — Чертёнок проигнорировала его. — Когда проходишь через такое, те люди, которые тебе дороги — они становятся невероятно важными, понимаете?

— Ага, — отозвался Сэмюэль, в тот же момент, когда Джульетта сказала «нет».

— Так отвратительно оставаться незамеченным, правда. И я даже не про силу говорю. Это действительно отвратительно. И, я думаю, ну, вы знаете, я не очень-то умею заботиться о других. Кроме вас всех, остальные важные для меня люди ушли из моей жизни, сами по себе или… иначе.

— В основном, иначе, — проговорила Джульетта. Сэмюэл толкнул её локтем.

— В основном, иначе, — согласилась Чертёнок. — И я мало что могу предпринять. Я не из тех, кто носит цветы на могилы или что-то в этом роде. Не из тех, кто плачет, хотя иногда очень хочется.

— Ты стараешься, чтобы их не забыли, — сказал Сэмюэл.

— Чтобы их существование не игнорировали. Я стараюсь. Но как это вообще сделать? Мне нужно доверять своей интуиции, а она говорит, что эта подруга заслуживает окончательного признания. Так что, наверное, мне нужно внести свой вклад, убедиться, что люди не забьют на это. Что же касается твоего брата, ну…

— Заставляешь людей заботиться о марионетках? — спросил Сэм.

— У меня такое чувство, что он бы понял, — сказала Чертёнок.

— Это хорошо, — сказал Сэмюел. — Потому что я определённо не понимаю.

— Он… даже не знаю, как это выразить… Он любил бесить людей, подшучивать над ними. Как его… ша… шаденфройде?

Сэмюел показал ей большой палец.

— Да! Вау! Шаденфройде. Я это сказала! Так вот, его забавляло, когда он доводил людей до несчастья из-за всяких мелочей. Чёрт его знает. В этом он был хорош. Он был превосходным мудаком.

— Аиша была большой поклонницей задницы Жан-Поля, — сказала Джульетта. — Слышь, Флор?

Флор ухмыльнулась и кивнула.

— Ребята, вы уроды, — сказала Чертёнок. — Это не то, что я сказала. Это мерзко, это не так, и идите к чёрту.

Сэмюел поправил шарф Флор, чтобы он закрывал ей лицо, затем прижал поверх него наушники, чтобы они не сползали.

— Возможно. Надо не забыть рассказать всей банде о твоём фетише, когда мы вернёмся.

— Уж с тебя-то станется, — сказала Чертёнок. — А откуда ты вообще знаешь, что такое фет… а, забей, глупый вопрос. Не могу думать в такой холод.

— Конечно, дело в холоде.

Маленькая Флор, самая младшая из группы, еле поспевала. Чертёнок подхватила её, перекинула через плечо и понесла на спине.

Снег хрустел под ногами. Хотя уже опустилась ночь, лунный свет, отражаясь от снега, освещал окрестности. Когда глаза привыкли, снаружи была не кромешная тьма, а скорее сумеречная пелена... Утилитарные здания казались мрачными и неприветливыми.

— Кроме нашей семьи, ты единственная, кто не испугался прикоснуться к Флоренс, — заметил Сэмюэл.

— Она не так уж плоха.

— Вообще нет, — сказал Сэмюэл, — ну, кроме того случая, когда она заставляла совершенно незнакомого человека по лбу себя хлопать, каждый раз, как он хотел что-то сказать. Или того копа, который кусал себя до крови, стоило ему с кем-нибудь встретиться взглядом. А помнишь Натана, одного из наших братьев без сверхспособностей? Когда он накричал на неё, она сделала так, что ему приходилось десять раз крутиться на месте каждый раз, когда он входит в комнату, и считать от ста до одного, прежде чем он сможет что-нибудь съесть.

— Он похудел, — заметила Джульетта.

— Натан был на грани смерти, когда мы видели его в последний раз.

Чертёнок не обращала внимания на их перепалку, но чувствовала себя немного лучше. Сэм что-то сказал и толкнул Джульетту локтем, на что та лишь безэмоционально отозвалась.

Чертёнок посмотрела на них, чтобы убедиться, что ссора не перерастёт в драку. Именно в этот момент она заметила неясный силуэт.

Тень на крыше вдалеке, притаившаяся на коньке.

— Чувствуешь её? — спросила Чертёнок.

— Её?

— Видимо, нет.

— Есть проблемы?

— Не знаю, — ответила Чертёнок. Она опустила Флор на землю, затем повернулась лицом к фигуре и помахала ей рукой.

Та не двинулась.

— Чёрт, — пробормотала Чертёнок. — Дайте мне минуту, пожалуйста.

Она перестала сдерживать свою силу, и выражение лиц остальных изменилось. Растерянность.

Это вызвало у неё лёгкую грусть, но она заметила, как они сбились в кучку. Их отношения были не самыми здоровыми, но всё же они держались вместе. В штабе их было ещё больше. Её семья.

Она повернулась и пошла. Пробираясь через сугроб, проходя между двумя домами по кратчайшему пути, останавливаясь из-за очередного поворота, она изо всех сил напрягала зрение, пытаясь определить по падающим снежинкам, не показалосьсь ли ей это знакомое размытое пятно.

Ей потребовалось несколько минут, чтобы забраться на крышу здания по строительным лесам.

Она смахивая ногой кучу снега, затем уселась рядом с размытым силуэтом Призрачного Сталкера. Устроившись, она подавила свою силу.

Они вместе наблюдали, как дети Сердцееда прокладывают путь по заснеженной дороге.

— Если тронешь хоть одного из них, то…

Она среагировала раньше, чем Чертёнок закончила предложение. Чертёнок осталась на месте — слишком близко, чтобы стрелять, так как стрелам нужно было время, чтобы вернуться в реальность.

Через мгновение Сталкер уже неподвижно стояла на соседней крыше, направив оружие.

— Как я и говорила, — сказала Чертёнок, не отрывая взгляда от холмов и деревьев, покрытых мерцающим снегом, — если тронешь кого-нибудь из них, пожалеешь...

— Я вообще-то думала тебя пристрелить, — сказала Сталкер.

— Еще тупее, — ответила Чертёнок. — Они довольно устрашающие люди, и мне кажется, что некоторые из них даже симпатизируют мне. Ну, то есть, неужто ты хочешь разворошить это осиное гнездо?

— Без разницы. Ситуация не требовала этого.

Чертёнок пожала плечами.

— Там было полно злодеев, и ты выбрала нас? Почему, интересно?

— Есть кое-какие нерешённые вопросы, — сказала Сталкер.

— Вопросы насчёт Регента? О, слушай, если тебе действительно хочется, мы могли бы дружески пообщаться. Красить друг другу ногти, делать эту штуку с замороженными на ночь лифчиками — я всегда хотела попробовать. Я могла бы рассказывать, как я его любила, а ты — как хотела убить, и потом мы бы обе скорбели о нашей потере, и всё такое. А потом, если бы мы выпили пару стаканчиков...

Чертёнок не стала договаривать.

Призрачный Сталкер не шелохнулась, держа её на прицеле.

— Что? Не выходит?

— Он тебе рассказывал, объяснял?

— Объяснил что? Да быть не может! Вы что, действительно этим занимались?

— Что? Нет!

— Ох. Чёрт.

— Ты морочишь мне голову! Хочешь вывести из равновесия, дразнишь лесбийскими намёками.

— Я всех так дразню. Ууу, какая ты впечатлительная!

— Не разговаривай со мной, как с другом, и всё будет в порядке.

Чертёнок вздохнула, наблюдая, как трое из Разбитых сердец идут по пустынной дороге.

— Ты носишь эту дурацкую штуку на рукаве.

Чертёнок посмотрела на золотой кружок, который носили выжившие в битве с Сионом.

— Каждый раз, когда я её вижу, я не могу не представлять на её месте мишень.

— Она тебя раздражает?

— Мы не заслужили эту победу, а все носят её, будто это медаль. Нас использовали, мы были марионетками.

— Её марионетками, — сказала Чертёнок.

— Это была не её сила.

— Очень даже её. Поверь мне. Я видела, как она разворачивается.

Сталкер бросила взгляд в сторону, убирая арбалет в чехол.

— Ладно, сдаюсь. Это не стоит хлопот.

— Великолепно, — произнесла Чертёнок. — Знаешь, сколько людей её недооценивали? Всегда. Я рада, что меня недооценивают.

— Ты пытаешься вывести меня из себя.

— Тобой забавно манипулировать. И знаешь что: это здорово. В итоге ты будешь одной из тех, кто её запомнит. Одной из немногих, кто знает всю историю. Я не думаю, что она была злорадной, но мне кажется, что ей было бы приятно, что так и есть, и что тебя это выводит из равновесия.

— Меня не выводит, — парировала Сталкер.

— Ну конечно, мисс Нерешённый Вопрос. Ты совсем не цепляешься за прошлое. И это тебя совершенно не беспокоит и не вызывает желания что-нибудь разбить, когда ты слишком долго об этом думаешь.

— Это не так, — возразила Сталкер. — И если ты продолжишь приписывать мне слова, которые я не говорила, я пробью тебе арбалетным болтом.

— Ага, вижу, совсем не волнует.

— Я жива, в отличие от неё.

— За все оставшиеся годы ты, даже при огромном желании, не сможешь сделать и малой доли того, что сделала она. И ты продолжишь влачить своё жалкое одинокое существование охотницы, уничтожишь пару злодеев, будешь искать себе развлечения, а люди никогда не станут носить значка в твою честь.

— Этот значок не в честь Эберт.

— Возможно, не для всех, — заметила Чертёнок. — Он означает разное для разных людей. Планету, которую они потеряли, испытания, которые они пережили, я не знаю. Но для меня это напоминание о Тейлор, и для тебя тоже. И каждый раз, как ты его видишь, он заставляет тебя вспоминать о ней, напоминает о том, что она сделала что-то великое.

Призрачный Сталкер достала арбалет, навела его, но Чертёнок уже применила свою силу.

Сталкер на мгновение застыла в шоке, затем убрала арбалет. Она начала нервно расхаживать по крыше, затем вслух зарычала, пнула кучу снега на краю крыши, разбрасывая её жалким вихрем снежинок.

Гнев без выхода.

Чертёнок улыбнулась, поднялась на ноги и спустилась с крыши.

Она поплелась к машине, припаркованной неподалёку. Сэмюэл стоял, прислонившись к пассажирской двери. Она ткнула пальцем, давая ему знак отойти.

— Что? — спросил он.

— Ты поведешь.

— Но я не умею!

— Тогда учись, — сказала Чертёнок.

— Повсюду снег и лёд.

— Полный привод. Меня не волнует, сколько времени займет дорога. К тому же ты можешь чувствовать людей, так что самое худшее, во что ты врежешься, — это стена.

— Ты говоришь так, будто стена — это пустяк. Но ладно. А есть причина для этого?

— У меня настроение почитать.

— Почитать?

Чертёнок пожала плечами. Сэмюэл сдался, обошёл машину и сел за руль, пока Чертёнок устраивалась на заднем сиденье. Две девочки сели позади.

Чтобы завести машину, ему потребовалось несколько попыток. Автомобиль тронулся. Медленно, очень медленно.

Чертёнок подобрала ноги к груди, закуталась в одеяло и достала электронную книгу. Быстрая проверка показала, что ей пришло сообщение от Сплетницы.

Собрание?

— Наследие Айши, — произнесла Чертёнок. — Превращение в стильную, крутую злодейку, фаза номер… какая-то.

— Когда я слышу, как ты это говоришь, я ощущаю уверенность. Ты явно прогрессируешь, — язвительно прокомментировал Сэмюэл.

— Сосредоточься на дороге, умник. Я не тороплюсь, и я не собираюсь совершать ошибки, если хочу стать такой же крутой злодейкой, какой были бы Чертёнок и Регент вместе взятые. Что мне почитать?

— Двадцать тысяч лье под водой, — ответил Сэмюэл.

— Поняла, — ответила она и уткнулась в книгу слишком быстро, чтобы Сэмюэл успел заметить ухмылку на его лице.