Червь Том 31 Глава 5

«Держи голову выше. Расправь плечи. Иди так, словно знаешь, куда направляешься, словно ты здесь свой».

У него были лучшие наставники. Ораторы, соблазнители, мошенники, актёры, воры, иллюзионисты и головорезы. Он изучал историю, дипломатию, управление и государственное устройство, шпионаж и криптоаналитику. Он учился у лучших в бухгалтерском деле и торговле, в изучении паралюдей, в работе с правительственной бюрократией и крупным бизнесом, в естественных науках, военной стратегии и тактике, медицине и ядах. Он знал, как создавать вещи и как их подделывать.

Он до некоторой степени освоил даже те навыки, которые для подобных ему авантюристов могли быть лишь хобби и почти никогда карьерой: музыка, пение, живопись, проза, танцы. Для этого необходимы лишь правильный учитель, страстное желание учиться и время.

Ведь нельзя быть лидером, если смотришь на мир лишь одним глазом. Некоторые могли бы вести за собой других, смирившись с определённым невежеством в тех или иных областях, но он не был из их числа.

Он был мастером всего, хотя в совершенстве владел лишь немногим.

Двое из этих немногих сопровождали его. Женщина в облегающем белом костюме шагала слева. Он выбрал её, потому что она обладала природной грацией и уверенностью в себе; впрочем, имя её он забыл. Он помнил, как нашёл её: она была героиней и видела, как во время атаки погибла вся её команда. Потерянная, беспомощная, сломленная. Теперь она шла, гордо выпрямив спину, смеясь и подшучивая над своим спутником.

Её истинное «я» оцепенело, отключилось от мира, но это, впрочем, не имело значения.

Второго тоже можно было назвать оцепеневшим, но в совершенно ином смысле. Он вполне оставался самим собой. А если и был отстранён, то по естественным причинам. На протяжении истории человечества подобное случалось уже миллиарды раз.

И всё же он был одарён. Ему не нужно было притворяться своим, он стал своим по-настоящему. Он был свободен духом, и весь мир принадлежал ему. Он мог надеть другую личину, и это была бы не маска, а настоящая роль.

Сейчас он был воином в тяжёлых доспехах. Грубоватый, суровый, с бородой, в костюме викинга с полосками натурального меха. Когда женщина в белом спотыкалась и теряла нить разговора, он искусно подбирал слова, возвращая беседу в прежнее русло, поддерживая их взаимодействие. Он легко подшучивал, оставляя место для простых и недвусмысленных ответов, чтобы вовлечь её в разговор и заставить смеяться.

Одними лишь своими усилиями он питал и поддерживал диалог, который со стороны казался естественной беседой между старыми друзьями.

Пара героев вышла из-за угла и посмотрела на них. «Викинг» как раз заканчивал очередную шутку:

— …шесть разных вкусов сосисок.

Женщина нахмурилась.

— Но это же нелогично… Аа! Оо!

Наблюдая, как она заливается краской, а викинг громко хохочет, он не смог сдержаться и усмехнулся тоже.

Викинг обхватил его за плечи рукой в броне, так что тот запнулся.

— Смотри-ка, ты тоже засмеялся!

— Признаю, это и вправду было немного смешно.

— Немного? — возмущённо переспросил викинг, кивнув проходящим мимо героям: — Эй, как жизнь, Броненосец?

— Я тебя знаю? — остановился один из них посреди коридора.

Не сбавляя шага, викинг развернулся к нему и, продолжая идти спиной вперёд, громко ответил:

— Для новой эпохи нужен новый костюм, дружище! Ты должен догадаться сам, или я буду в тебе очень разочарован!

Они завернули за угол.

— Ты его знаешь? Этого Броненосца?

— Броненосеца? Нет. Видел когда-то фото в досье. Но у меня хорошая память.

«Лжецам по-другому нельзя».

— Это было опасно, дразнить его. Лучше не привлекать к себе внимания.

— Пытаться избегать внимания ещё более подозрительно. Ты взял меня с собой ради моих навыков, Учитель. Так доверься мне, когда я их применяю.

— Справедливо, — вздохнул Учитель.

— Ты нервничаешь, — улыбка исчезла с лица викинга.

— Я склоняюсь к мысли, что я параноик. Пытаюсь себя в этом разубедить, — сказал Учитель.

— Почему?

— Прежде чем объяснять, я должен задать вопрос, — сказал он. — Какова разница между паранойей и нервозностью?

— Первое — это состояние ума, а другое — временное эмоциональное состояние?

— Первое — это форма безумия, — произнёс Учитель. — Массовая культура исказила образ параноика, но массовая культура исказила и само понятие безумия. Они находят его забавным, романтизируют или преувеличивают его. Но в подлинном умственном расстройстве нет ничего смешного. Я провёл в Клетке достаточно времени и видел весьма страшные вещи. Многие из них меня уже давно не пугают, но я до сих пор считаю, что, пожалуй, нет ничего страшнее, чем сойти с ума.

— И всё же ты поправил меня, когда я сказал, что ты нервничаешь, — сказал викинг на удивительно мягком голосе, который совершенно не вязался с его манерами и недавним поведением.

— Возможно, стать безумцем — это не самый худший вариант, — сказал Учитель и потряс головой, словно сгоняя наваждение. — О чём мы говорили?

— Это твой первый опыт внедрения?

— В качестве действующего лица? Да, — признал Учитель.

— Ты мог бы и не оставаться.

— Я бы желал провести личную беседу, чтобы наладить взаимопонимание.

— А разве ты не мог бы позволить мне самому наладить для тебя взаимопонимание?

— Боюсь, это опасный путь. Сделаем так сегодня, а потом снова? И ещё раз? Бесконечно?

— Почему бы и нет?

— Нельзя быть лидером и не вести за собой. К тому же, я тебе не доверяю.

— Ты думаешь, я тебя предам? — уточнил викинг.

— Я считаю, что любой может ударить мне в спину, — ответил Учитель и тяжело вздохнул. — Опять же, это просто паранойя.

— Если ты будешь продолжать так думать, то тебя, весьма вероятно, и вправду ударят в спину. Та старая поговорка, что даже если у тебя паранойя, это не значит, что за тобой не следят – в твоем случае может стать самоисполняющимся пророчеством. Возможно, ты сам к этому стремишься.

— Ты можешь быть куда умнее, чем кажешься, — произнес Учитель. — Я рад, что не промыл тебе мозги.

Мужчина усмехнулся.

— Я собираюсь кардинально сменить курс, — покачал головой Учитель. — Если они этого и ждут, то им придется подождать очень долго.

— Это легко сказать, когда у тебя всего один противник. Но когда их так много, как у тебя…

— Потребуется более радикальная смена курса, чтобы избавиться от них.

— Как скажешь. Похоже, у тебя все под контролем, по крайней мере, сейчас. Нам сюда. Мы входим на территорию с повышенным уровнем безопасности, так что будь начеку.

Учитель поднял взгляд на камеру.

— Ты подозреваешь, что твои люди не справились? — спросил викинг.

— Я им доверяю, — Учитель отрицательно покачал головой. — Множество людей этим занимались, и единственная, кто мог бы их обойти — это Дракон, но её здесь нет, да и против меня она не стала бы действовать.

— Ты так думаешь.

— Я так думаю. Не стоит недооценивать Старшую Сестру.

— Если тебе интересно, я считаю, что это признак ума, а не паранойи, — заметил викинг.

Викинг поднес телефон к панели у двери. Учитель напрягся. Ожидание.

Загорелся зеленый свет, раздался звук отодвигающихся засовов. Он позволил себе расслабиться.

— Первый уровень безопасности, — тихо пояснил викинг, когда они вошли. — По сути, камер для содержания нет, потому что те, кто здесь находится, формально не совершили ничего противозаконного, к тому же их защищает амнистия. Но им не разрешено свободно передвигаться по зданию, полному конфиденциальной информации и незамаскированных героев.

— Ну да, нельзя же позволить этим смутьянам разгуливать где вздумается, верно?

— Люди на первом уровне безопасности, если хотят куда-то пройти, получают сопровождение, и за ними следят камеры… в обычных условиях.

Учитель огляделся. Если раньше вокруг были офисы, то теперь это была жилая зона комплекса. Некоторые двери были приоткрыты, за ними виднелись чистые и аккуратные квартиры, ожидающие своих жильцов.

Однако некоторые квартиры уже были заняты. Каждый обитатель обустраивал свое пространство по-своему. Один использовал мусор — крышки от бутылок и осколки стекла выкладывались на стенах в замысловатые узоры, похожие на калейдоскоп. Другой предпочитал черную кожу и хром, а в комнате витал аромат дорогого парфюма.

Они остановились перед дверью очередной квартиры. Когда они увидели интерьер, сомнений не осталось. Складная ширма с напечатанным изображением дракона и женщин в кимоно, а над ней — современные фотоснимки, перемешанные со старыми пин-ап изображениями: девушки 50-х годов соседствовали с последними современными звездами. Они были расположены и сгруппированы так, что становилось ясно: это не просто украшение, а скорее… коллекция эскизов, отражающих личности.

Отсюда был виден угол кровати с балдахином.

— Инженю, — позвал Учитель.

Ноги соскользнули с кровати, и через мгновение девушка уже стояла на полу. Увидев его, она надула губки и уперла кулаки в бедра. Драматизм, наигранность. Это проявлялось даже в ее одежде: шелковый халат, короткий почти до неприличия. Создана, чтобы всегда быть на виду. Не в смысле обнажения, а в смысле отыгрыша роли, надевания маски.

— Не могла и мечтать! Это вправду ты, — воскликнула она. — Оделась как волшебник, но маскировку не очень-то удалось.

— От нее этого и не требуется.

— Как тебе не стыдно, даже не позвонил мне, прежде чем так внезапно заявиться… но галантности тебе никогда не хватало.

— Нет, боюсь, что так и есть. Если желаешь, можешь поболтать с Маркизом, уверен, он сможет тебя развлечь.

— Когда ему удобно, он перестает быть аристократом и становится простым человеком. Раздвоение личности. Так это все ради этого? Ты решил вновь собрать нас всех? Цепляешься за прошлое, Учитель?

— Я намеревался навестить его, но не ради прошлого, и не ради того, чтобы кого-то собирать. Не с этой целью. Я лишь налаживаю контакты с некоторыми людьми, не более того.

— Зачем?

— Провожу оценку ситуации, — сказал он, но, увидев ее ошеломленное выражение лица, не дал ей вставить слово: — Просто оцениваю положение дел, Инженю! Происходит слишком много всего, и я предпочел бы иметь дело с уже известными фигурами, прежде чем ввязываться в неизвестность.

— Должна ли я спросить, почему именно сейчас?

— Для человека, который притворяется равнодушным, ты задаешь уж слишком много вопросов.

— Мне нечем заняться, Учитель. Я даже теряю интерес к Шевалье. Он не уделяет мне времени, разве что заглядывает изредка, чтобы убедиться, что я всё ещё послушная девочка.

— Не желаешь ли тогда отправиться на приятную прогулку? Исследовать мир снаружи?

— Мои надзиратели, которые, кажется, прилагают немало усилий, демонстрируя, что они таковыми не являются, могут обидеться.

— Я верну тебя к комендантскому часу, если ты всё ещё этого пожелаешь.

— Значит, у тебя есть какой-то замысел, — произнесла она.

— Конечно.

— Рассказывай, — сказала она, засунув руки в карманы, которые оказались слишком малы для её ладоней. — Возможно, я даже пойду с тобой.

— Время, — наклонился викинг ближе. — Если они что-нибудь заметили…

Он не договорил. Произносить это вслух не было никакой необходимости.

Учитель едва заметно кивнул, затем продолжил, будто его никто и не останавливал:

— Я ищу способ сотворить нечто большее.

— Большее, чем что?

— Чем любая существующая сейчас группировка. Чем любая сила, которую мы когда-либо видели. Можешь назвать это манией величия, если хочешь.

— Зачем? И прежде чем ты начнёшь, напомню: «потому что я могу» — это не ответ.

— Так никогда и не было.

— Ты совершил много поступков, и всё указывает на то, что именно это было причиной каждый раз. Кас Рауль? — Инженю спросила, теперь уже расслабленная, отбросив притворство.

— Я совершил много поступков, это правда, но моя мотивация всегда была иной. Признаю, тогда я был моложе, мои замыслы — прямолинейнее. Но они работали, и у каждого плана всегда была цель. Я долго собирал информацию и расставлял фигуры. Я начал ощущать взаимосвязанность всего. Как взаимодействуют люди и группы, какие силы имеют значение, какие решения они принимают и почему.

— И каким же образом всё это привело к устранению вице-президента?

— Ликвидация столь высокопоставленной фигуры привела систему в движение. Это позволило мне взглянуть на происходящее под новым углом, заполнить пробелы. Мне нужно было предпринять что-то масштабное, чтобы нарушить ход событий настолько, чтобы я смог увидеть проблески по-настоящему полной картины.

— Полной картины. Ты снова говоришь о серьёзных вещах. Это как устранение вице-президента или премьер-министра?

— Это несколько более впечатляюще. Во всех этих событиях я собирал необходимые мне сведения. Сначала кончина национального уровня, затем международного. Дабы оценить последствия и планировать на глобальном уровне. В тот момент, когда меня задержали, я подготовил всё для действия. У меня были годы на размышления, обучение и самосовершенствование. Я спланировал наше освобождение, чтобы сохранить здравомыслие, и чтобы моё дело продолжалось. Кстати, я приглашаю тебя принять участие.

Инженю пожала плечами.

— Я освободился и, вооружённый новыми знаниями, начал действовать. Почти сразу представилась удачная возможность, и теперь я весьма основательно обосновался. Я нашёл недостающий элемент головоломки и сделал его своим, со всеми его тайнами. Некоторые его ресурсы стали моими, и теперь у меня есть всё необходимое, чтобы сотворить нечто совсем иное.

— Ты всё продолжаешь ходить вокруг да около.

— Ничего особо предосудительного, веришь ты или нет. Но было бы глупо рассказывать тебе детали, если ты собираешься отвергнуть моё предложение и при первой же возможности доложить обо всём своему избранному другу.

— Мы ведь знаем друг друга, Учитель. Ты же не считаешь меня такой наивной?

— Нет. Нет, не считаю.

— И всё же ты мне ничего не говоришь. Ты просто играешь со мной, Учитель.

— Я…

Его телефон издал два резких сигнала почти одновременно.

— Тревога? — спросил викинг.

— Возможно, я переоценил способность моего коллектива скрывать нас от наблюдения, — произнес Учитель. — Мисс?

Женщина в белом подняла бровь.

— Непосредственной опасности нет. Но точно сказать трудно.

Он кивнул и бросил взгляд на дверь. «Сил спецназа пока нет», — подумал он.

— Мы уходим, — сказал он. — Инженю…

Он обернулся и замолчал. Инженю исчезла. Невидимость не входила в список её способностей, но…

Халатик взлетел в воздух и повис на ширме с драконом. Инженю находилась позади неё.

— Вижу, ты решила остаться.

— Мне скучно, — сказала она из-за ширмы. — У меня есть возможность заниматься искусством, здесь прекрасная еда, развлечения, спутники, с которыми можно поиграть, но я хочу лишь одного, а его мне не дадут.

— Если ты собираешься устроить переполох лишь для того, чтобы заставить его отправиться за тобой…

— С ним всё кончено, — заявила Инженю. Она вышла из-за ширмы, облачённая в платье с высоким кружевным воротником. — Ему же хуже. Знаешь, я в курсе, что у моих парней начинается полоса неудач. Не так уж я и забывчива.

— Ты проклята, — заметил викинг.

Она улыбнулась, достала помаду и, склонившись над комодом, посмотрела в овальное зеркало.

— Я бы так не сказала. Хорошая любовная история всегда заканчивается трагедией, разве нет? И если забыть о последствиях, разве это по-своему не прекрасно? У меня было множество таких историй. Я даже бывала несчастна, но я прочнее, чем выгляжу.

— Так значит, Шевалье выскользнул из петли? — спросил Учитель.

— Точнее сказать, что он спрыгнул со сковородки, — заметила Инженю, пробегая расчёской по волосам. — А хуже, чем мои парни, заканчивают только мои бывшие. Это так печально.

Закончив прическу и макияж, она повернулась. В глазах сверкал холод.

— Как ты и сказала, ему же хуже, — заметил Учитель.

Она слегка нахмурилась, но слёз не появилось, и холод в глазах ни на секунду не исчез.

— К нам идут, — сказала его ученица. — Двое, тем же путём, каким пришли мы.

— Пройдёмся? — он указал на дверь.

Они вышли из комнаты. В ту же секунду дверь в конце коридора открылась.

Драконьи Зубы. Обученные гражданские в силовой броне.

Здесь его сила не могла помочь. Он создавал умников и технарей, но низкого уровня, ограниченного масштаба. Предсказатель, который мог предупредить об опасности за несколько секунд до её появления, был не так уж и полезен.

И тем не менее, это означало, что Драконьи Зубы удивились больше, чем они. Это давало шанс броситься наутёк.

— Я так много работала, чтобы оказаться на первом уровне безопасности, — надула губки Инженю. — Всё насмарку.

— Я думал, ты не собиралась возвращаться? — произнёс Учитель с вопросительной информацией, повернув за угол.

«Лестничные пролёты будут заблокированы, но если найти помещение, где можно укрыться, то сможем ускользнуть», — размышлял он.

— Девушки предпочитают держаться за свою репутацию, — сказала Инженю. — Даже если эта репутация лишь «опасна», а не «разрушительна».

«После блокировки дверей и лестниц, у нас остаётся девять путей отхода».

— Когда я разведывал местность, — сказал викинг. — Я слышал, как некоторые шумели по твоему поводу. Говорят, ты строила глазки одному из тюремщиков, ковыряя при этом ножкой землю, так что они хотят вернуть тебе статус «разрушительна». Ну, точнее, они говорили про второй уровень безопасности, так что, наверное, это что-то менее суровое. А что вообще находится между «опасна» и «разрушительна»?

— Думаю, неразумно будет говорить, из страха оскорбить нашу коллегу, — заметил Учитель.

— Я тоже так думаю, — согласилась Инженю.

— Если тебя это утешит, я думаю, они очень серьёзно тебя недооценивают, — сказал Учитель.

— Очень любезно с твоей стороны, но я не опасна. Всё это лишь ложь и клевета.

«Одержимость и самообман. Её личная форма безумия? Или она играет лучше, чем я подозревал? А может быть, она так часто лгала себе, что сама в это поверила?»

Они нашли свободную комнату и прикрыли за собой дверь.

Учитель запустил руку в переднюю часть своей мантии и выудил металлический диск, который бросил на землю.

Освещение погасло. Не просто отключение электричества — по полу и стенам помещения пробежались мощные разряды.

Устройство телепортации не активировалось. Броня вокруг мужчины в костюме викинга мигнула и исчезла, панель за панелью, поскольку являлась лишь простой голограммой. На нём остались только облегающие шорты до колен.

— А они более расторопны, чем мы предполагали, — произнёс полуголый викинг.

— Задействуешь отвлечение?

Мужчина кивнул, и его плоть начала искажаться.

Осмос всего человеческого существа.

— Я надеюсь, что не в этом заключался твой план побега, — сказала Инженю. — Если из-за твоей дурацкой выходки — попытки побега, которая не продлилась и пяти минут — меня переведут на другой уровень безопасности, я начну психовать. А я ненавижу психовать.

— У нас осталось… семь вариантов, — ответил он. — Я всё спланировал. Блокировка не полная, так что у нас есть некоторая свобода…

Окна начали закрываться металлическими роллетами. Помещение погрузилось в темноту. Света не было, лишь тонкие светлые полоски в местах сочленения пластин.

— Блокировка всё-таки полная, — поправился он. — И всё же у нас остаётся семь вариантов.

— Надеюсь, ты об этом знал, — произнесла Инженю.

— Я же сказал, что знал об их мерах безопасности, — огрызнулся Учитель. — Это не проблема. Полагаю, в данный момент наиболее чистым будет мой план, предусматривающий неожиданную блокировку.

— И в чём же заключается этот твой рабочий план?

— Нам нужно не дать схватить себя, — он взглянул на часы. Они остановились. — В течение неопределенного периода времени. Меньше пяти минут. Это не проблема.

— Не проблема? Даже когда мы внутри комплекса, в котором располагается самая мощная группа героев крупнейшего из городов известных миров? — воскликнула Инженю.

— Не проблема, — повторил он.

— Прости, пожалуйста, но я тебе не верю. Я могла бы использовать на тебе свою силу, — предложила Инженю. — Но ты мне даже не нравишься.

— Чтобы упростить процесс, я мог бы предложить мою силу, — сказал Учитель. — Но все, кто со мной знаком, воспринимают подобное предложение лишь как оскорбление.

— Потому что оно предполагает, что твой собеседник идиот, — сказала она. — Или совершенно отчаялся.

— Мне показалось, что в некотором роде так и есть.

— Арестуют – так арестуют, — ответила она, наблюдая, как от бывшего викинга отделяется очередная его копия. — Лучше уж сдаться и перебраться в камеру поменьше, чем дать повод пристрелить себя при попытке к бегству.

— Мы не собираемся ни сдаваться, ни быть арестованными. Я горжусь тем, что мои планы работают. Запасные планы нужны для гибкости и удобства, а не потому, что я считаю — основной замысел не сработает.

— Ты чем-то недоволен?

— Больше десяти лет подряд занимаешься злодействами, запускаешь в дело большие и малые планы с неизменным успехом, — проговорил Мастер, — но стоит лишь на пути возникнуть первой кочке, как в тебе начинают сомневаться.

— Но ведь тебя всё-таки арестовали.

— Это было между планами! — возразил Мастер.

Клоны викинга менялись. Один мужчина, одна женщина, азиат и темнокожий. Начал меняться третий — его кожа набухала и растягивалась, словно он принимал форму крупного человека.

Оригинал вытащил какой-то диск, осмотрел его с обеих сторон и нахмурился.

— Проблемы?

— Нет питания. Если придётся драться, буду голышом, — ответил викинг, но, вопреки его словам, клоны начали отращивать одежду, формируя её из плоти. Начал меняться цвет.

— Против противников в броне? — уточнил Мастер.

— Скорее всего, я не смогу их остановить, лишь отвлечь.

Мастер кивнул.

— Оборотень? — произнесла Инженю. — Может быть, я знаю тебя под другим обликом?

— Я не был в Клетке, — ответил викинг. — Сатир.

— Очаровательно.

«Нимфа и сатир», — подумал Мастер, но тут же отбросил эту мысль.

— Двое приближаются, — сказала женщина в белом.

— Хорошо, — отозвался Мастер. — Подойди сюда.

Она выполнила указание. Он мог бы усилить её способности, разогнать их, пожертвовав её личностью, но её способности не представляли ничего особенного. Ему лучше будет помогать разумный человек, а не инвалид. Хорошо, что она была сломлена, когда они встретились. Благодаря этому она стала более послушной, не потеряв своей полезности.

«Сейчас она даже счастливее», — подумал он. Она была потеряна, а теперь у неё есть цель. Пусть это даже его цель.

Едва закрепившиеся способности к предвидению оказалось легче отменить. Он мысленно прикоснулся к бесчисленному количеству способностей, выстроенных в его сознании по столбцам и рядам.

Встречались затруднения, проблемы. Он мог даровать специализацию в некоторой сфере деятельности, мастерство в заданной дисциплине. Именно так он нашёл экспертов, которые обучали его, как бы это ни было иронично. Именно так он создавал технарей, выводя их мастерство далеко за пределы теоретических познаний. Поступая так со множеством людей и поручая им одно задание, он фактически сам, каким-то окольным путём, становился технарём. Существовала и обратная сторона — ему требовались кадры, и конечное изделие отличалось низким уровнем надёжности, если только он не контролировал каждую ступень производства, и всё же он оставался технарём низкого уровня в любом прикладном направлении.

Кроме того, он мог даровать умственные способности. Силы восприятия, силы, позволяющие оценивать будущее, а также особые формы гениальности, которые подчинялись иным законам.

Именно этот род сил он дал ей.

Драконьи Зубы подошли ближе. Они могли видеть сквозь стены, обладали физической силой и прочностью, и они способны были выиграть бой благодаря компьютерным системам. Костюмы нельзя было взломать, и у них не было удобных уязвимых мест.

Он продолжал поддерживать контакт, и женщина в белом изменялась, её сила подстраивалась. Ясновидение. Способность на небольшом расстоянии видеть всё насквозь.

Он закончил, вытащил из мантии записную книжку и протянул её женщине в белом.

— Рисуй карту. Обозначь людей и всё остальное, чего не было на чертежах, которые я тебе показывал.

Она принялась чертить, в тусклом свете лицо было всего в паре сантиметров от бумаги.

— Сидим в темноте в центре здания супергероев, а к нам приближаются люди в бронированных костюмах, — заметила Инженю. — Кажется, я обеспокоена.

— Ты говорила, что не волнуешься.

— Я беспокоюсь вовсе не из-за них. Я беспокоюсь, почему ты делаешь всё это ради меня. Ты ведь ожидал чего-то подобного.

— Да, ожидал.

— Значит, тебе нужна либо я, либо моя сила, или и то, и другое. Настолько сильно, что ты готов пойти на этот риск.

— Слово «риск» предполагает, что результат не гарантирован.

— Результат никогда не гарантирован.

Он покачал головой:

— Возможно, два слова утешат твою тревогу.

— Два слова?

— Стокгольмский синдром.

— Когда заложники влюбляются в похитителей? «Красавица и Чудовище», — сказала Инженю. — Мне всегда нравились фильмы про принцесс.

— Я даю людям силы, и мне кажется, в том, чтобы быть рабом, чтобы стать оцепеневшим, есть некая смиренная форма поклонения. Некоторые привязаны ко мне так же, как алкоголики привязаны к выпивке. В некотором роде тоже форма любви. В твоём случае, это практически защитный механизм.

— Защитный механизм? Я влюбляюсь в тебя, ты получаешь достоинства моей силы…

— Обычно твои приятели заканчивают плохо, — заметил Учитель. — Психическое расстройство или навязчивая идея. Нет. Моя цель — не подчинить тебя. Я стремлюсь к обратному.

— Тебе стоит объяснить, что ты имеешь в виду.

— В своё время, — он слегка улыбнулся. — Сатир, готов? Помнишь план?

— У меня отличная память, — кивнул Сатир.

— Представимся же нашим противникам, — произнёс Учитель.

Сатир кивнул. Его клоны выступили вперёд. Учитель оставался позади, подобрав с пола диск для телепортации.

Они направились прямиком к людям в бронированных костюмах. Пятеро из них находились здесь, остальные — где-то рядом.

— Прошу прощения, — начал Учитель.

Люди в костюмах нацелили на него оружие, выделив его из группы. Клоны приблизились к Учителю, укрывая его своими телами.

— Через несколько минут мои последователи приведут в действие разработанный мною план, — сказал он. — Они предпримут четыре действия. Больше всего вам следует опасаться притягивающего луча. Он установлен совсем близко и будет направлен на это здание, чтобы вырезать и медленно извлечь цилиндрический сегмент. Уверен, в детстве вы играли в разные игры, возможно, даже в ту, где нужно вытягивать деревянные блоки из башни. Они извлекут большую часть этого этажа. Когда его не будет, верхние этажи обрушатся. Часть из них упадёт на соседние здания. Насколько я помню, там была небольшая больница.

— Руки за голову, повернись спиной, — приказал один из сотрудников Драконьих Зубов.

— Люди, управляющие притягивающим лучом — все бывшие герои. Кейпы, что пришли ко мне в момент отчаяния, те, кто не смог заплатить, и прочие невинные. Нападать не советую. Я предусмотрел меры, чтобы для всех причастных всё закончилось очень плохо.

— Сейчас же! — выкрикнул сотрудник ДЗ.

Учитель развернулся, бросил диск в сторону и заложил руки за голову.

— Я знаю, что у вас поблизости находятся корабли, чья задача — перехватить транспортные средства для побега. Мне точно известно их количество. Мне известно число людей в здании, и я знаю, что вам понадобятся все эти корабли для своевременной эвакуации.

Драконий Зуб повернулся и залил диск пеной.

— Абсолютно все. Секция здания, которую вырежет притягивающий луч, будет подхвачена моим кораблём вместе со мной. А затем здание рухнет. Возможно, вы попытаетесь остановить этот процесс, но я гарантирую, что будут жертвы.

Сотрудник ДЗ ударил его под колено, заставив согнуться. Учитель упал на колени. Он услышал лязг цепи. Наручники.

— Альтернатива очень проста. Я знаю, что меня слушают герои. Шевалье. Возможно, Легенда. Может быть, даже Отступник, раз уж кто-то смог обойти моих хакеров. Если вы прекратите блокировать мои оборудование, то мы с коллегами воспользуемся телепортационным устройством. Я уйду, и вам больше не придётся обо мне беспокоиться, а здание останется целым. Можете оставить себе людей, управляющих притягивающим лучом. Это мой вам подарок.

Он почувствовал, как на одно из запястий щёлкнули наручники. Сотрудник обошёл его, глядя сверху вниз. Чёрная броня, напичканная компьютерами. Зловеще.

— Инженю желает уйти, и если вы попытаетесь её остановить, то мы встретимся в суде, где вам придётся объяснить, почему против неё применили столь серьёзные меры безопасности. Скорее всего, вы выиграете дело, но широкой публике станет известно, что вы пренебрегаете духом амнистии. Это первый удар. Второй? Потеря этого здания. Сейчас совершенно неподходящее время, чтобы лишаться недвижимости и основы вашей власти. Это произойдёт на глазах десятков миллионов жителей этой территории, а также тех, кто увидит это издалека. Подобный удар по боевому духу вам совершенно ни к чему.

Он ждал. Второй сотрудник ДЗ занимался остальными.

Всё ещё стоя на коленях, Учитель встретился взглядом с сотрудником ДЗ, стоящим перед ним. Глаз не было видно, но сбоку мигал красный огонек.

— Третий удар? — продолжил Учитель. — Даже если вы упрячете меня за решётку — а гарантий этому у вас нет — у меня по всему свету множество учеников. Вы обречёте их на гибель, если не дадите мне возможности позаботиться о них, добраться до мест, где я их оставил. Вы ничего существенного не добьётесь. Запрете меня — прекрасно. Но что это даст вам? С учётом амнистии, всё, в чём вы можете меня обвинить, — это взлом и проникновение. Потеря этого здания, десятки жизней, репутация… и это всё, чтобы остановить меня?

— Возможно, ты недооцениваешь свою собственную важность, — пробормотала Инженю.

— Тссс, — сказал он. — Я веду переговоры, не мешай моим усилиям.

— Я получил указание, — произнёс сотрудник ДЗ, — сообщить, что мы не ведём переговоры с террористами.

— Взвесьте это математически: сколько жизней будет разрушено этой глупостью? Соотнесите это количество с жизнями, которые, как вы полагаете, я разрушу, продолжая свои действия. Подумайте об этом на эмоциональном уровне…

Частота мигания красной лампочки на краю маски сотрудника ДЗ увеличилась. Учитель обернулся. Сатир и Инженю были задержаны, их руки связаны. В данный момент сотрудник занимался клонами. Остальные наблюдали, стоя в коридоре.

Моргающая лампочка сменила цвет на жёлтый, затем на зелёный. Над диском появился туман. Пена, покрывавшая его, осела. Диск скользнул по полу, направляемый небольшими колёсиками.

Учитель позволил себе упасть. Его плечо ударилось о диск телепорта. Искры пробежали по всему его телу.

Когда он материализовался на другой стороне, ожидавшие его ученики оттащили его в сторону.

Следом, по очереди, появились Инженю, Сатир и женщина в белом.

Понадобилось некоторое время, чтобы всё уладить. Повсюду сновали ученики, сканируя прибывших на наличие следящих устройств и проверяя их сигнатуры. Чтобы никто не смог последовать за ними, использовались специальные устройства контроля.

Они находились в просторном помещении с высоким потолком, где большую часть пространства занимала одна-единственная машина. Это было лучшее, что он смог организовать, не имея собственного Привратника. Здесь находилось шестьдесят его учеников, каждый из которых занимался своим делом.

— Как? — спросила Инженю.

— Мы провели исследование, — ответил Учитель. Один из его учеников разрезал цепь наручников. — Им пришлось использовать бронированные костюмы, потому что так предусматривает протокол взаимодействия с Инженю. Подавление устройств не распространялось на костюмы, так как костюмы должны функционировать в ста процентах случаев противодействия кейпам. Как только устройство оказалось достаточно близко к одному из них, команда с этой стороны получила возможность вмешаться.

— А если бы они уничтожили диск…?

— Опять же, это противоречит протоколу. Запрещено стрелять в технические устройства. Всё, что они могли сделать, — это залить его удерживающей пеной, а я использовал доступ к Дракону, чтобы раздобыть рецепт нейтрализатора.

— Ты ведь не мог предусмотреть всё, — сказала Инженю.

— Мои планы работают, — возразил он, стряхивая пыль. —

— Тебе нужна моя помощь, это понятно, — её голос стал резким. — Но не нужно втягивать меня в свои безумные схемы.

Он замолчал. Безумие, помешательство. Кстати, о…

— Как там наш отвлекающий манёвр?

— Лун закончил работу десять минут назад, — доложил ученик.

— Он нашёл? Я хочу посмотреть запись, у меня ощущение, будто я ребёнок в предвкушении Рождества.

— Сейчас я выведу её, сэр.

— Происшествий не было?

— Было одно происшествие, — глухо ответил ученик. На его лице не отражалось никаких эмоций. Было невозможно понять, шла ли речь о катастрофической ошибке, повлекшей за собой уничтожение континента, или о гибели ученика от рук Луна.

— Покажи.

Монитор осветился.

Лун работал как наёмник. Это был склад, повсюду валялись поверженные кейпы. Камера повернулась, и стала видна часть лапы Луна. Он был настолько высок, что его рука висела, казалось, на уровне плеча ученика, который шёл рядом.

Мужчина отказался подвергнуть себя воздействию силы Учителя, но согласился на крупную сумму денег и на сопровождение группой учеников Учителя, которые должны были удостовериться в выполнении задания. Они были одеты в белые одежды и несли с собой оборудование, за которое ему пришлось выложить немалую сумму. В дополнение к способностям, дарованным Учителем, каждый из них обладал собственной уникальной силой. Они были преданны и готовы умереть по его приказу.

Сцена выглядела почти комично. Всюду были развешаны предупредительные знаки, на камнях виднелись выгравированные черепа и скрещенные кости, тут и там встречалась жёлтая полицейская лента.

Лун не обращал на это никакого внимания. В процессе сражения с последней линией обороны он изменился.

Каждый план должен вести к победе, размышлял Учитель. Это хорошая привычка. Использование Луна, использование его здесь и сейчас. Это позволило оттянуть к нему сильнейших героев.

И тогда Лун либо будет устранён с большой сцены, и тогда больше не придётся беспокоиться об этом хаотическом элементе, либо он достигнет желаемого, и Учитель сможет развеять одно тревожащее сомнение, сможет спокойнее засыпать по ночам.

Он вложил много сил в подготовку, приказав своим подчинённым отыскать все имеющиеся видеозаписи. Он заставил их проанализировать материал, а затем лично всё проверил.

Но обоснованное предположение — это всё равно всего лишь предположение.

Лун набросился на последнюю бронированную дверь, срывая петли, разогревая металл и отрывая куски конструкции.

— Они не прислали одного из основных кейпов? Шевалье? Валькирию?

— Слишком далеко, сэр.

В этом новом будущем понятие «слишком далеко» имело совершенно иное значение. Возможно, в ином мире, в другой вселенной.

— Значит, нам повезло… или же, наоборот, несказанно не повезло, если этот инцидент…

Он замолчал, когда Лун вошёл в хранилище. Камера осветила то, что находилось внутри.

Сатир выпрямился и сложил руки на груди.

— Что это? — спросила Инженю.

— Карантинная зона. Это было оружие, которым пользовался Губитель.

Пушка. Тёмно-серая, мерцающая зелёными искрами в тех местах, где материал был повреждён и сплавился с чем-то ещё. С одной стороны, там, где перо пронзило корпус, осталась глубокая царапина; всё остальное было целым.

Симург из раза в раз защищала это оружие. Он своими глазами видел это, пересматривая записи, осознавая, на что она была готова пойти, чтобы укрыть его своими крыльями. Долгое время она действовала скрытно, умудряясь подстраивать всё так, чтобы её действия казались случайными.

Она не могла создать технарское устройство самостоятельно. Ей приходилось копировать проекты технарей, окружавших её. Он выяснил, кого именно она копировала — ныне покойного кейпа из Броктон Бей, и узнал, что это был за проект.

Но существовали и некоторые расхождения.

Он прекрасно осознавал, что, возможно, ступает в ловушку. Вокруг него было достаточно предсказателей, как и в этом видео вокруг Луна, чтобы Симург не имела возможности использовать свою силу в полной мере, но она могла подготовить западню, не зная, кто в неё попадёт, и последствия всё равно могли оказаться суровыми.

Во время битвы оружие было утрачено, и герои приняли решение свести к минимуму контакт с этой вещью, поместив её под карантин.

— Пожалуйста, потише.

Работавшие вокруг него ученики замерли.

В наступившей полной тишине он услышал позади себя шаги. К нему, Сатиру и Инженю присоединился кто-то ещё.

— Я так понимаю, — произнёс Учитель, не оборачиваясь, — ты уже просмотрела видео?

— Да, — отозвалась Контесса.

Лун разорвал кожух с такой же лёгкостью, с какой ранее разрушил бронированную дверь.

Там, где его лапа коснулась стекла, осталась глубокая царапина.

Он разорвал металл, высвобождая стеклянный контейнер.

Внутри находилась жидкость.

Поначалу свет отражался от поверхности, не позволяя разглядеть содержимое.

Младенец. Мужского пола. Большие глаза и крупный круглый нос. Не слишком привлекательный, как и все младенцы.

Возрастом года два. Ускоренное взросление? Когда это Симург успевала контактировать с технарём, обладающим подобными технологиями? Ампутация?

Это пугало само по себе. Обладал ли знаниями этот дитя-технарь?

— Это и есть те серьёзные дела, о которых ты говорил? — спросила Инженю, широко распахнув глаза.

— Собственно говоря, нет. У меня были некоторые подозрения, но о Губителе, сотворившем ребёнка, я и не думал.

Лун прикоснулся горящей рукой к стеклу, плавя его. От контакта вода начинала превращаться в пар.

— Нет, — произнёс Учитель. Глупо, учитывая, что Лун не мог слышать, и что события эти уже произошли. И всё же он не мог удержаться от слов: — Не надо.

К тому моменту, как Лун отдёрнул руку, вода закипела и приобрела розоватый оттенок.

Чудовище повернулось, готовое уходить, а жидкость всё ещё продолжала пузыриться позади него.

— Не знаю, что и чувствовать — облегчение или страх, — заметил Сатир.

— Это… происшествие? — поинтересовался Учитель.

— Десять минут назад, — ответил ученик. — Он что-то проревел, но мы ничего не смогли разобрать. Он просто ходил, и камера следовала за ним.

— Значит, перемотай вперёд.

Видео пропустило часть событий. Теперь Лун находился в тёмном лестничном пролёте, созданном из армированного бетона и стальных балок. Над ним горел свет.

Он поднялся на поверхность, когтистые ноги соскальзывали, поскольку были слишком длинными и широкими, чтобы удобно стоять на ступеньках.

Симург ждала его.

Лун был одного с ней роста, полностью покрытый чешуёй. Из них двоих она больше походила на человека. Бледная, с волосами, развевающимися на ветру. Непостижимая.

Чудовища, и один, и другая.

— Неплохо, — произнёс Сатир. — Возможно, ты только что убил нас всех.

— Она двигалась? Она не спит? Она атаковала цель?

«Я только что возобновил цикл?»

— Она вернулась на орбиту.

Учитель кивнул, но хотя опыт и приучил его к ужасам этого мира, он не мог не почувствовать, как болезненно скрутило живот.

Это ничего не значит. Она снова впала в спячку или она выжидает?

Или она занята чем-то совершенно иным?

— Я не понимаю, — сказала Инженю.

«Я тоже», — подумал Учитель, но не произнёс этого вслух.

— Она может попытаться сделать это ещё раз, — заметила Контесса. — Сейчас трудно сказать, когда она не вовлечена в происходящее.

Учитель кивнул.

— Так что же мы будем делать? — спросила Контесса.

— Если она попытается сделать это снова, я это выясню и предприму действия, чтобы этому помешать. Мне придётся подключить других. Возможно, героев. Изучить ошибки моих предшественников. Делать одно и то же, ожидая иных результатов — это же безумие, не так ли?

— Да, есть такое высказывание на эту тему, — отметила Контесса.

— Вы говорите, она попытается сделать это снова. Попытается что? — уточнила Инженю.

— Это я тоже выясню, — ответил Учитель. — Хотелось бы мне, чтобы Лун сохранил труп. Если нам повезёт, герои не поместят хранилище под карантин и возьмут образец ДНК.

— Я смогу это узнать, — сказала Контесса.

— Ты будешь помогать?

Она задумалась на мгновение.

— Скорее всего.

Затем она ушла.

Не верный пёс, всего лишь кошка, гуляющая сама по себе.

И всё же она находится в его лагере. По крайней мере, сейчас.

— Хорошо, — кивнул он. — Это касалось дела. Что-нибудь ещё?

— Лун позвонил и оставил сообщение, сэр, — доложил ученик. — Оно понятно лишь наполовину. Он сказал, что если вы собираетесь расценивать это как разрыв соглашения, значит, так тому и быть.

— Заплатите ему. Это сохранит возможность для будущего найма.

— Да, сэр. И у вас есть сообщение от Маркиза. Он примет вас сегодня в любое время.

— У вас есть координаты?

— Да, сэр.

— Я, видимо, иду с тобой? — уточнила Инженю.

Учитель кивнул. Несмотря на желание отдохнуть и прийти в себя, он чувствовал, что должен продолжать действовать.

— Святой?

Ученик в углу повернулся. Ему потребовалась доля секунды, чтобы сконцентрироваться и сформулировать ответ:

— Да, сэр?

— Код Дракона. Были ли какие-либо изменения? Что-то существенное?

Святой медленно покачал головой.

— О чём ты размышляешь? — спросил Сатир.

— Просто мысль, — Учитель снова покачал головой.

Кто же смог одолеть его команду хакеров? Отступник не был настолько силён. Либо что-то пошло наперекосяк в его команде, либо Дракон начал действовать и утаивает этот факт от него.

Паранойя.

Он и Инженю направились к телепорту.

Маркиз сидел на ступенях просторного летнего дома. Перед ним стоял графин с чаем, в который добавили лёд, а также была тарелка с печеньем.

— Чай со льдом? — уточнил Учитель.

— Я выбрал слишком жаркое место, чтобы переждать зиму, — произнёс Маркиз. — Приветствую, Инженю. Как поживаешь на любовном фронте?

Она едва заметно нахмурилась.

— Садитесь, — предложил Маркиз, указывая на ступени.

Учитель присел. Сидеть было не слишком удобно, ведь у него не было даже намёка на способности оборотня.

— Итак. Начнём с обсуждения дел или с обмена банальными любезностями?

— Несколько минут назад я бы ответил «с дел», — сказал Учитель. — Но дел и так хватает. Как поживает твоя семья?

Маркиз потянулся, взял печенье и предложил одно Инженю.

— Чай со льдом? Учитель? Инженю?

Учитель взглянул в небо. Солнце пекло беспощадно.

— Я воспользуюсь твоим предложением.

— Пожалуйста, — Инженю также приняла угощение.

Маркиз наполнил два стакана и протянул их гостям, затем налил себе.

— Кстати, если ты снова заговоришь о моей дочери, Учитель, я сделаю тебе лоботомию. — Маркиз смотрел на него серьёзно.

— Я понял, — Учитель кивнул.

— Иголкой через ноздрю, протыкая переднюю часть мозга, соскребая… я отвлёкся. Ты не можешь говорить о ней так, чтобы это не звучало как угроза, поэтому будет лучше, если ты вообще не будешь касаться этой темы.

— Я могу поступить так, — сказал Учитель.

— Впрочем, раз уж ты спросил, — Маркиз улыбнулся, — она попрощалась со своей семьёй.

— Что это означает?

— То, что означает. Отправила всё плохое на покой. Движется вперёд, ну… к плохим вещам. Но, надеюсь, хорошим путём.

— Полагаю, плохие вещи, которые ждут её впереди — это ты. Значит, ты продолжаешь свою деятельность? — спросил Учитель.

— А ты смог бы остановиться?

— Нет, но я увяз в делах, и я никогда не прекращал ими заниматься. Я задавался вопросом, смог бы ты бросить всё, после такого долгого перерыва.

— Я был главой тюремного блока. Едва ли это можно назвать отдыхом от суперзлодейства.

— Но ты остался и без своих дел, и без партнёров, а спустя одиннадцать лет в Клетке у тебя не осталось ничего, к чему можно было бы вернуться.

— А я сразу же вернулась к делам, — тихо сказала Инженю. — Было ужасно одиноко.

— Возникает вопрос, — Маркиз задумчиво произнёс. — Может ли человек измениться? Полагаю, если бы это и произошло со мной, то причиной могла бы стать моя дочь. Ведь именно из-за работы её забрали у меня в самом начале.

— Но ты собираешься вернуться?

— Можешь считать это нарциссизмом. Я слишком сильно люблю «Маркиза», чтобы с ним расстаться.

— Настоящий Нарцисс любил себя настолько сильно, что умер от жажды, — заметил Учитель. — Возможно, это форма расстройства личности. Одна из форм безумия.

— Странный взгляд, — отозвался Маркиз.

— Разве нет? Я очень долго концентрируюсь на общей картине, и я занимаю позицию одного из самых мощных злодеев. Мои замыслы приносят результат. Я получаю желаемое. Я ищу что-то на ином уровне. Чего же мы хотим?

— Человечество как коллектив, или мы как отдельные личности?

— И того, и другого, — ответил Учитель.

— Ты долго об этом размышлял. Сначала изложи свои идеи.

— Ты спрашивал, может ли человек измениться. Я смотрю на нас, на людей, с которыми мы взаимодействуем, и вижу безумцев и чудовищ. Дело в нас, как в личностях, или дело в самом человечестве? Я могу использовать свою силу, могу создать команду для решения этого вопроса, но я не уверен, что мне понравится ответ. Я бы хотел измениться, и это во сто крат проще, потому что я могу лгать себе, невзирая на любые результаты.

— Что, полагаю, подводит нас к сути твоего делового предложения.

— Кейпы. После того, как была раскрыта информация о Сыне, появилась теория, что все силы являются частью чего-то единого. Мы видели, насколько разрушительными могут быть некоторые силы, действуя сообща. В некотором смысле, именно так мы в итоге и победили.

— Более или менее верно, — подтвердил Маркиз.

— Я достиг всего, чего хотел. Я продаю силы, я богат, в моём распоряжении небольшая армия. У меня есть враги, и, что довольно странно, этого я тоже хотел, чтобы жизнь оставалась интересной. Но я чувствую потребность стремиться к чему-то большему. Можем ли мы собрать это целое обратно? Хоть в какой-то степени?

— Так вот зачем ты хотел, чтобы я пришла, — сказала Инженю.

— У каждого есть свои желания. Я считаю, что если найти нужных людей, правильное сочетание, добиться единства, мы сможем достичь того, чего жаждем больше всего. Союза, и не ради каких-то порочных целей, а для достижения чего-то грандиозного. Чтобы противостоять энтропии и всему несправедливому в этом мире. Сатир пошёл на это, но он желает слишком многого. Не думаю, что мне стоит спрашивать, желаешь ли чего-то ты, Инженю.

— Нет нужды, — ответила она, на миг растерявшись. Затем её взгляд стал твёрже. — Но я не понимаю, как это поможет.

— Обычно мы жаждем денег и престижа, — заметил Учитель. — Почему? Потому что это абстрактная форма власти, а власть нужна для изменения мира. Я полагаю, мы можем обрести власть более прямым путём. Существует определённая тенденция: паралюди занимают высокие посты. Что, если мы сможем сделать шаг вперёд? Забыть о деньгах и должностях. Каждый в нашей группе получит то, чего желает больше всего, мы установим форму сотрудничества, объединив и распределив силы. Мы поставим себя выше любого правительства или лидера.

— Каждый получит то, чего желает больше всего, — повторил Маркиз. — Не могу представить ничего более отвратительного. Если я откажусь, ты решишь, как меня убить?

— Нет. Но я бы предпочёл, чтобы ты сохранил это в тайне.

— Я должен молчать, пока ты будешь создавать тайное общество и затевать игры с вещами, к которым лучше не прикасаться?

— Назовём это профессиональной этикой.

— Говоря об этике, что-то подсказывает мне, что тебе нужна моя дочь в своей «группе».

— Твоя дочь — совершеннолетний человек. Способный принимать собственные решения. Я собирался предложить ей это позже.

— Ты не убедишь меня, Учитель.

— Давай заключим сделку. Позволь мне сделать ей это предложение. Она сама решит, согласиться или отказаться. Если она скажет «нет», я отступлю и найду кого-нибудь другого. В любом случае, своим молчанием ты проявишь уважение. Я не предприму никаких действий против тебя, но не могу гарантировать, что мои партнёры будут столь же любезны.

— Хм. Встречное предложение. Предложение сделаю я, так как ты всё описал, и дальше решать будет она.

Учитель кивнул.

— Власть и контроль, — произнёс Маркиз, затем вздохнул и откусил печенье.

— Ты не можешь этого избежать, — сказала Инженю. — Сможешь ли ты жить без обаяния, запугивания или какой-либо формы влияния на других? Без того, чтобы остальные на каком-то уровне не участвовали в твоих играх? Ты флиртуешь, они реагируют так или иначе. Всё вокруг — это манипуляция.

— Я считаю, существует понятие излишества, — сказал Маркиз. — И, кстати, наглядный пример…

— Мне кажется, я знаю, о ком ты сейчас думаешь, — сказал Учитель.

— Она получила всё, и посмотри, к чему это её привело, — закончил Маркиз. — Ценный урок для тебя, Учитель.

Этого оказалось достаточно, чтобы Учитель замолчал.