Что должен делать северный герцог в романтическом фэнтези Том 1 Глава 126 Императорская игра с огнем (11)

Раз уж мы кое-что выяснили, мы с Леональдом поплелись к старику.

Однако объяснить всё старику без упоминания «красной правды», обтекаемо и мягко, оказалось не так-то просто.

— Так что же вы там разузнали?

— Ну, это, в общем, э-э…

Непонятно было, с чего вообще начинать рассказ.

К моим с трудом начатым объяснениям добавилась совершенно безумная реакция.

— Что?! Значит, на самом деле всё это время правил Злой дракон? Вот же гад! Выходит, метафора о государстве, которое держит народ в рабстве, относилась к Злому дракону!

— Ну… в общем-то, так оно и есть.

— Предки, конечно же, решительно восстали, чтобы сразить эту тварь. Ты же сам говорил, что видел всё в заснеженных горах. Злой дракон уже был смертельно ранен и мертв, а на месте осталась лишь его часть сердца. Очевидно, гордые рыцари империи пожертвовали жизнями…

— Э-э… Император-основатель на самом деле прислуживал Злому дракону.

— А.

Вот видишь, стоит только начать так реагировать, как наружу вылезает правда, которую хотелось бы похоронить.

Столкнувшись с холодной истиной, старик пустился в отчаянные оправдания.

— Ну, это… может, это была тайная операция или что-то в этом роде? Чтобы обмануть врага, нужно сначала обмануть своих. Есть же такая поговорка, верно?

— Нет, он просто чисто ради личной выгоды…

— …

Старик выглядел потрясенным.

Впрочем, его можно понять: я бы и сам лишился дара речи, услышав нечто подобное.

Разве не был бы ты в шоке, если бы внезапно узнал, что твой прапрадед на самом деле был гнусным коллаборационистом во времена оккупации?

Хотя, по крайней мере, Император-основатель не почитал дракона как отца.

И его не называли слугой с тремя отцами из-за того, что он дважды менял хозяев.

Но вряд ли такие слова утешили бы шокированного старика.

В конце концов, не зная, что еще сказать, мы с Леональдом просто отдали старику записи, чтобы он прочитал их целиком.

— Э-э…

— Ну, в конце концов… это было давным-давно. Прошли уже сотни лет.

— Да, это было очень давно…

Прочитав всё от начала до конца, старик тяжело вздохнул.

Ведь в записях, найденных Леональдом, были запечатлены самые откровенные желания и помыслы самого Императора-основателя.

— Боже мой, это настолько постыдная история, что и рассказать-то стыдно. Обманул Злого дракона и вырвал сердце… хотя, можно ли назвать это вырыванием? Он ведь сам его одолжил. Пусть его и предали.

— Он ведь не думал, что его обчистят, когда одалживал. Настолько искусно он его обвел вокруг пальца…

— Увести целую страну — это надо иметь недюжинную наглость.

Старик только покачал головой.

Конечно, я был с ним согласен.

Когда говорят, что Злой дракон и Император-основатель — дуэт идиотов, всегда есть присказка: если уж суждено быть идиотом, будь тем, кто победил.

Может, Император-основатель, который хотя бы сносно управлял страной, всё же лучше, чем драконище, который ел людей ради деликатеса и приказывал всё крушить, если ему не приносили дань?

Разница между «дерьмом в собаке» и «отрубями в собаке» невелика, но это была своего рода переоценка ценностей.

— В самом деле, нужно быть способным украсть целую страну, чтобы основать империю и стать императором. Пусть с моралью у него было туго, но способности, похоже, выдающиеся.

— Ну, Ваше Величество прав. «Хитрый злодей» — самое подходящее определение.

— Император-основатель — не тот предок, которым можно гордиться, но раз уж он из тех, у кого при паршивом характере есть хоть минимум способностей, он хоть на йоту лучше.

Леональд поддакнул, но обращение старика сменилось с «предок» на «Император-основатель».

Обычно своя рубашка ближе к телу, но, видимо, даже в глазах старика это было настолько плохо, что защищать его не имело смысла.

Старик проворчал что-то и посмотрел на нас с Леональдом.

— Так значит, вы двое — те самые герои, которые, по заверению Императора-основателя, должны сразить дракона? Сверхлюди, обладающие силой, равной драконьей?

— Именно так. Как и сказал Ваше Величество, мы с Великим герцогом — вершина среди ныне живущих людей.

Леональд ответил с гордостью.

Судя по выражению его лица, он думал: «Кто я? Сверхчеловек, способный сразить дракона».

Поправив монокль, Леональд искоса оглядел меня.

— Конечно, если вспомнить ту партию в «Элан» с синхронизированной магией иллюзий… Великий герцог опережает меня на полшага. Нет, на шаг?

— …

— Не смотри на меня так. На два шага, ладно, сделаю одолжение — на три. Больше я не допущу.

— Я вообще-то и не собирался спорить.

— В любом случае, если брать чистый бой один на один, это аксиома, что маг в невыгодном положении по сравнению с рыцарем. Если это учесть, то он опережает меня на три шага.

Тот самый «темный дуэль»… нет, «темный Элан» с синхронизированной магией иллюзий.

Кажется, я тогда одним ударом меча разрубил пополам ледяную глыбу, которую наколдовал Леональд.

Пока Леональд в одиночку боролся со своим уязвленным самолюбием, старик, потирая подбородок, сказал:

— Но ничего не изменилось. Мы узнали важную правду, но цель осталась прежней, не так ли?

— Это своего рода контрольный выстрел.

Именно так.

Конечная цель не изменилась.

Ущелье, где находилось Сердце Злого Дракона, было достаточно просторным, чтобы устроить там генеральное сражение.

Именно поэтому сотни лет назад туда привели целую армию, которая отступила, оставив лишь трупы, ставшие потом нежитью.

Для сражения с таким количеством нежити нужна была сильная и многочисленная армия.

Чтобы создать такую армию, нужно делать то, что мы делали до сих пор и собирались делать впредь.

Если мы победим в битве с нежитью и откроем путь, то многовековая война на Севере закончится тем, что я вонжу клинок в это сердце.

— Разве Император-основатель не гарантировал? Сверхчеловек вроде тебя может прервать дыхание дракона. И сердце, конечно, тоже сможет уничтожить.

Старик кивнул и усмехнулся.

— Как раз удачный козырь попал в руки. Нужно вырвать из этих записей часть и использовать её.

— Что?

— Вот эту часть. Первый Великий герцог Берка был из сопротивления, которое боролось со Злым драконом, и сам вызвался защищать суровый Север.

— Там так и написано.

— Вот это и используем. Берк сотни лет в одиночку нёс бремя мести Злому дракону, железной стеной защищая Север. И теперь стало ясно, что нападения монстров — тоже результат влияния Злого дракона.

Он собирается использовать это вот так…?

Словно насмехаясь над моими ожиданиями, старик положил руку мне на плечо, обнимая.

И прошептал вкрадчивым голосом:

— Все аристократы империи сотни лет были в большом долгу перед Берком. И если теперь они не захотят отдать долг тебе, Берку… то прослывут бесчестными и бессовестными мерзавцами, верно? Хе-хе.

— Ваше Величество, это же подтасовка… нет, разве это не предвзятый выбор только того, что выгодно?

— Это и есть политика. Если в руки попал такой острый меч, им надо пользоваться. Хе-хе, хе-ха-ха-ха!

Он собирается сделать это поводом для реформ?

Конечно, можно сказать: «Сколько всего сделал Берк за это время…», но…

На этот раз я сам покачал головой.

Похоже, кровь Императора-основателя в Валентино передавалась из поколения в поколение очень хорошо.

Старик зловеще улыбнулся.

— Герцогу Лесте конец. Хе-хе, он уже лежит в гробу, а теперь в него забьют и гвозди.

— …Похоже на то.

Герцог Лесте и так ограничен в действиях из-за того, что якобы страдает от неизвестной болезни, вызванной Сильфом.

Должно быть, он сейчас сходит с ума, наблюдая в реальном времени, как разваливается аристократическая фракция.

Пока герцог Лесте болеет, аристократы, осознав, куда дует ветер, уже один за другим выбрасывают белый флаг и сдаются.

Тот факт, что они добровольно заплатили мне «дружеский взнос», означает, что они готовы откупиться, лишь бы я их спас.

«Если не привлечь других аристократов, герцог Лесте скоро достигнет своего предела».

Это можно понять, даже взглянув на «Хождение в Каноссу», которое обязательно проходят на уроках всемирной истории.

Ультимативный «овердрайв», выпущенный отлученным от церкви Папой.

Генрих IV, получив прямой удар, не выдержал и приполз на коленях, умоляя принять его обратно в союзники.

Не потому, что Генрих был вампиром в каменной маске, а потому, что как только появился шанс на легальный бунт, все его немецкие князья отвернулись от него.

Не постигнет ли герцога Лесте та же участь, что и Генриха IV, получившего «луч отлучения»?

Аристократическая фракция и так шатается, а если старик издаст «львиный рык» в духе: «Всё еще не перейдете на мою сторону?», то их бегство станет неизбежным.

Герцог Лесте будет лишен политического влияния и в конечном итоге полностью его потеряет.

Значит, можно отправить его в слезную отставку…

Внезапно пришедшая в голову мысль вызвала у меня улыбку.

— У меня появилась отличная идея.

— Отличная идея?

— Да, Ваше Величество.

Ответил я, растянув губы в улыбке.

— Я давно хотел кое-что попробовать.

— Попробуй при случае. Если хотел — надо сделать. Хе-хе.

Леональд, наблюдавший за нашим со стариком разговором, пожал плечами.

— Слухи правдивы. Говорят, вы с Вашим Величеством так хорошо спелись.

Что это? Что за клевета?

Не может быть, чтобы я был похож на этого коварного старика.

Герцог Лесте в последнее время, как выразился Эстиан, был готов лезть на стену от бешенства.

Боль приходила нерегулярно: несколько минут она была такой острой, что на глаза наворачивались слезы, а потом внезапно утихала.

Стоило ему попытаться что-то сделать, как боль возвращалась, и взрослый мужчина, забыв о достоинстве, катался по полу.

От того, что причина была неизвестна, становилось еще досаднее.

«Черт возьми, когда же это началось…»

Сеттовал герцог Лесте.

В последнее время, пока он не выходил из дома, коварный император и еще более коварный герцог (по личному мнению герцога Лесте) практически лишили аристократическую фракцию её функций.

В такой ситуации он ничего не мог поделать, и это бесило еще больше.

Откуда-то привели наследника, как две капли воды похожего на него, и теперь старый император и молодой герцог вдвоем заправляли всем, как хотели.

Обида на Лоренцо, который покинул этот мир самым худшим из возможных способов — самоубийством, вспыхнула с новой силой.

— Глупый наследный принц… Если бы не он, всё не зашло бы так далеко.

Когда герцог Лесте, охваченный отчаянием и скорбью, вернулся в свою комнату, схватившись за плечо, его взгляд упал на нечто, лежащее на столе.

Там стоял предмет, который он не припоминал.

— Что это? Это еще что такое?

Тщательно осмотрев загадочный предмет, герцог Лесте пришел к выводу, что это сосуд для еды.

То есть, коробочка для обеда.

— Не помню, чтобы я ставил сюда что-то подобное.

И неудивительно.

На самом деле это был предмет, доставленный Сильфом по двойному приказу Эстиана и Айши.

Герцог Лесте, не знавший подоплеки, вертел коробочку в руках.

Из-за того, что в последнее время он страдал от болезни и его нервы были на пределе, он долго и осторожно осматривал её.

С виду она была целой, но когда он взял её в руки, чтобы проверить, она оказалась легче, чем он ожидал.

И когда он открыл крышку…

— …Там ничего нет.

Пустая коробочка встретила его пустотой.

Пустая коробочка.

Герцог Лесте склонил голову набок.

Он не знал, что это значит.

По крайней мере, пока.