Что принесёт конец? Найдётся время? Спасёшь ли ты меня? (Новелла) Том 1 Глава 3 В лесу в небесной выси [сны предзимья]

3.1 Символический смотритель.

3.1 Символический смотритель.

Кто я такой? Таким вопросом Виллем часто задавался.

Давным-давно, когда он ещё жил в приюте, то повстречал своего наставника. Этот человек обучил его всему, что требовалось для выживания. Однако, было и другое: учитель оказался крайне неприятным человеком. По идее, смотритель приюта должен заменять детям родителей, но этот полностью пренебрег своей ролью, переложив обязанности «отца» на Виллема, который был лишь немного старше остальных детей.

Наставник часто употреблял алкоголь, и каждый раз в таком состоянии он рассказывал выдуманные истории о своей службе Истинному Герою. Конечно, он был весьма силён и удивительно осведомлён во всём, но все дети считали, что он больше похож на злодея, чем на героя.

Виллем мог бы привести множество примеров, но если начать перечислять грехи своего учителя, то этому не будет конца. Он похабно свистел вслед девушкам в городе, заставлял маленьких детей читать странные книги, отказывался бриться, сколько бы его ни просили, и постоянно исчезал в самые важные моменты. Этот список можно продолжать бесконечно. Поэтому юный Виллем дал себе клятву, что ни за что не станет таким, как его учитель, когда вырастет.

Из всех слов учителя одна фраза запала Виллему в душу особенно глубоко: «Женщин нужно беречь. Мужчина никогда не должен их бросать. Детей тоже нужно беречь. Взрослый ни в коем случае не должен их унижать. С девочками будь терпелив. Ни за что, ни при каких обстоятельствах не ссорься с ними». Сначала, услышав это, Виллем не придал этой фразе особого значения. Он не хотел размышлять над такими сложными вещами. Но, к сожалению, он не мог не думать о них — эти слова, как и другие наставления учителя, стали частью его жизненных принципов.

Из-за этого люди иногда подозревали Виллема в странной тяге к маленьким девочкам, но он предпочитал не вспоминать подобные случаи.

***

«Безделье» оказалось не просто точным описанием обязанностей Виллема, но и куда более неприятным состоянием, чем он предполагал. Если задуматься, последние шесть месяцев он провёл в непрерывной гонке со временем, переходя с одной низкооплачиваемой работы на другую. Он трудился с раннего утра до поздней ночи, а порой и до самого утра следующего дня, работал до тех пор, пока не начинал падать от изнеможения. Что касается сна, то Виллем выкраивал на него несколько часов, если вдруг появлялась свободная минута, вне зависимости от времени суток.

Поэтому крепко проспать всю ночь в мягкой постели и быть разбуженным тёплыми лучами утреннего солнца оказалось для Виллема почти несравненной роскошью. Однако приспособиться к новой ситуации, когда на него не обрушивается гора дел круглосуточно, оказалось непросто. Его разум, воспользовавшись внезапной свободой, погрузился в воспоминания, которые юноша сам хотел бы забыть, и цеплялся за мысли, о которых Виллем предпочёл бы не размышлять.

К тому же, он ещё не полностью освоился в новом доме, так называемом складе. Здесь проживает около тридцати детей, все девочки, их возраст варьируется от семи до пятнадцати лет. У всех них яркие, словно светящиеся волосы. Палитра цветов кажется почти неземной, будто взята с какой-то абстрактной картины, но почему-то волосы девочек не производят впечатления неестественности, возможно, потому, что они не окрашены, а такие от природы.

Ни одна из девочек не имеет особого опыта общения со взрослыми, а тем более с мужчинами, поэтому почти все они относятся к Виллему с опаской, а некоторые даже откровенно его избегают. Как он понял, та компания, что вторглась в его комнату в первый день, была скорее исключением. Впрочем, он не мог их винить. Они выросли в своём маленьком мирке, полностью изолированные от внешнего мира на этом складе. Трудно ожидать тёплого приёма от внезапно появившегося чужака, странного на вид и к тому же такого высокого роста.

Прогуливаясь по коридорам, он постоянно чувствовал, что кто-то прячется в тени. Оборачиваясь, он успевал лишь заметить удаляющуюся спину девочки. Через некоторое время Виллем начал испытывать чувство вины просто от того, что покидает свою комнату.

Разумеется, даже сидя в комнате весь день, он всё равно не избежит скуки. У него нет никаких увлечений, и он больше не воин, так что нет смысла тренироваться. Виллем не возражал иногда просто посидеть, бездумно созерцая пейзаж за окном, но перспектива провести так несколько следующих месяцев его не радовала.

Для разнообразия он решил отправиться в соседний город: примерно сотня каменных домов, чьи ровные ряды, окружённые полями, выстроились на пологом склоне. Идиллическое зрелище, разительно отличающееся от мрачного Двадцать Восьмого Острова.

Прогуливаясь по улицам, Виллем заметил, что прохожие, кажется, не обращали на него особого внимания, хотя он и не надел капюшон, открыто демонстрируя лицо. Он решил пообедать в ближайшей закусочной и расспросить об этом хозяина.

— Хмм... ну, полагаю, нам тут просто нечего делать, — объяснял Виллему пёсоголовый юноша с каштановой шерстью, не переставая орудовать сковородой. — Разговаривать всякое у других за спиной лишь потому, что они напоминают каких-то плохих парней, умерших сотни лет назад... какой в этом смысл. Если уж есть желание, можно перемывать кости тем плохим парням, что топчут Острова сейчас. Ну, возможно, где-то есть места, где плохих парней так много, что народ просто сдаётся и переключается на неотмеченных. Так проще, их ведь и так постоянно шпыняют. Можно даже не задумываться. Но мы здесь живём мирно и спокойно, и нам такого не нужно.

Понятно. Вот как оно есть.

— А ещё... Ты не местный, и, наверное, не знаешь, но здесь поблизости обитает кое-кто. Неотмеченная, что куда страшнее Эмнетуайт. Любой, кто увидит её улыбку, тут же забудет про древние истории и просто будет рад тому, что ещё жив.

...Понятно.

Краем уха слушая болтовню повара в ожидании своего заказа, Виллем внезапно услышал позади голос.

— Хм? А, это ты...

Знакомое лицо. Девушка с чисто-голубыми волосами.

— Привет, Ктолли... И...

Её сопровождали две другие девушки — на вид её ровесницы. Эти трое — самые старшие из девочек склада, что, впрочем, не делает их особо взрослыми.

— О-о, тот знаменитый красавчик, про которого столько разговоров! — девушка с тускло-золотыми волосами подскочила к Виллему, заглянув ему прямо в глаза. — И ты называешь Ктолли просто по имени? С каких это пор вы так близки, хм-м?

— Прекрати.

— Ла-а-адно, — подчинившись холодному тону Ктолли, она чуть отступила.

— Не то чтобы между нами что-то было... Я просто встретила его раньше всех, вот и представилась... И всё...

— Хмм... Ну, как скажешь.

— Это правда.

— Конечно-конечно. Что ж, господин техник зачарованного оружия второго класса, будет замечательно, если вы запомните и наши имена тоже... Болтушка прямо перед вами — Итея, а это... — она повернулась и указала на третью девушку, с безразличным лицом усевшись за стол в углу, — та, что вон там сидит сама по себе, зовут Нефрен. Приятно познакомиться.

— Что ж, оригинальный способ представиться. Как зовут меня, ты, наверное, уже знаешь?

— Ну конечно! А ещё, твоё любимое блюдо — мясо с приправами, ты не капризный, но обеды рептилоидов терпеть не можешь, тебе нравятся добрые девушки старше тебя... Верно?

— Постой, Итея... Я впервые это слышу, — Ктолли, очевидно не проинформированная четвёркой любопытных девочек, с подозрением уставилась на Итею.

— Хе-хе-хе... Кто владеет информацией, тот владеет Островами. Капелька шпионажа может во многом пригодиться, знаешь ли...

— Расскажи!

Шумно переговариваясь, они отошли к столу Нефрен.

— Что это было? Ты знаком с девушками со склада? — собакоголовый ликантроп подошёл, принеся обед Виллема: картофель, овощи, толстые ломти бекона, кусок хлеба и чашку с супом.

— Да... Я недавно переехал на склад, живу там по работе.

— Хмм? На тот склад... Переехал... — каштановый цвет вдруг отчего-то начал покидать лицо повара. — А-а-а!!! — он вдруг отпрянул, прижавшись спиной к стене и дрожа:

— П-простите-пожалуйста-не убивайте-пожалуйста-не ешьте меня-у меня семья!

Неожиданная реакция, но Виллем догадывался, чем она вызвана.

— Знаешь, я ведь не тролль...

— Я ещё не расплатился с долгами за заведение, я, наверное, невкусный и ... Э? Что ты сказал?

Ликантроп на секунду перестал трястись и заморгал.

— Я не тролль, говорю... Я знаю, сложно отличать неотмеченные расы друг от друга, но я не собираюсь тебя есть, успокойся...

— Н-но ты же живёшь под одной крышей с той Алой Утробой, наверняка вы одной расы...

— Погоди... Кого-то из горожан уже съедали? — глядя на перепуганное лицо парня, Виллем задумался о возможности, которую не хотел допускать. Если это так... Это, как минимум, нехорошо. Разные острова Регул Айра населяют представители самых разных культур, но все подчиняются общим законам. И согласно этим законам, убийство любого разумного существа является серьёзным преступлением, даже для голодного тролля.

— Ну... нет... но... — собачьи уши повара обвисли, — до недавних пор в этих местах действовала банда орков... Они назывались Чёрная Шерсть... Ну, теперь они...

— А, достаточно... Кажется, я понимаю...

Виллем мог предположить, что эти Чёрношерстные попытались что-то сделать с девочками, после чего Найглато отправилась разделаться с ними и в процессе попалась кому-то на глаза, маниакально хохотая и с ног до головы покрытая кровью. Ничего удивительного — она вполне на это способна. Но, как бы это сказать... В прошлом Найглато помогла Виллему, она одна из немногих его знакомых, а сейчас они коллеги, так что он решил, что должен попытаться высказаться в её защиту.

— Найглато не станет есть кого-либо без причины. Её поступки могут быть неправильно поняты или даже внушить страх, как с теми орками, но в обыденной жизни она просто милая девушка. Ну, в смысле, если игнорировать её нетерпеливость и раздражительность и то, что она вечно угрожает тебя съесть... Ну, в общем, её можно не бояться.

Как правило, когда она, улыбаясь, задаёт вопрос «Можно тебя съесть?», то в девяти из десяти случаев это является шуткой, чёрным юмором. Но если существует знание, что никто на самом деле не собирается тебя пожирать, то это звучит совершенно нестрашно.

Об оставшемся одном случае Виллем предпочёл не размышлять.

— Ого… Ты крут, — в глазах повара Виллем внезапно увидел искреннее почтение.

***

Самое могущественное оружие. Во все времена и эпохи самым сильным оружием служили женщины. Ну, если хорошенько призадуматься, это представляется очевидным. То, что девушка способна быстрее и проще всего поднять боевой дух солдата — это факт, прекрасно известный с глубокой древности.

Мужское тщеславие не стоит недооценивать. На поле брани, в суматохе смертельной битвы, солдат может забыть о победе, славе, чести, но до самого последнего своего вздоха он не предаст лишь одно: недопустимо ударить в грязь лицом перед женщиной. Одного лишь этого примитивного побуждения достаточно, чтобы вселить величайшую жажду жизни даже в павшего духом и ожидающего смерти воина.

Полководцы наиболее могущественных армий, прекрасно осведомлённые об этом эффекте, всегда стремились обеспечить присутствие женщин на поле боя. Отряды снабжения, лекари — это хорошо, но женщины, непосредственно вовлечённые в сражение, оказывают гораздо более сильное воздействие. Женщина-рыцарь, несущаяся в бой с высоко поднятым мечом. Несравненная девушка-Герой и её избранник Карильон. Волшебница, чьё хрупкое тело так контрастирует с подвластной ей разрушительной магией.

Достаточно распространиться слуху, что в битве принимает участие подобная воительница, и неопытные солдаты мгновенно воспрянут духом. Даже откровенно недостоверных историй о героинях минувших битв бывает достаточно, чтобы подарить проблеск надежды в тяжёлую минуту.

Виллем знал одну девушку, о подвигах которой среди солдат ходили легенды. Да, безусловно, она была чрезвычайно сильна, но истории, как правило, сильно преувеличивали её свершения. Выслушивая рассказы о своих разнообразных доблестных поступках, она неизменно взрывалась смехом.

«Не ищи слишком глубокий смысл. Всё буквально так, как я сказала. Мы и есть то оружие, о котором ты спрашиваешь.»

В сознании Виллема вновь прозвучали эти слова. Похоже, девочки, играющие и смеющиеся в помещениях склада, отличаются от известных ему женщин-воительниц. Это очевидно, ведь героиня, созданная лишь для поддержания боевого духа солдат, должна быть известной, а значит — принадлежать к более популярной расе, нежели неотмеченные. А ещё, если называть вещи своими именами — должна выглядеть соблазнительно для грубых, похотливых мужских взоров.

Поэтому что-то казалось неправильным в этих девочках, не только проживающих здесь тайно от большинства населения Островов, но и слишком юных, чтобы удовлетворять второму требованию. Они явно чем-то отличались от знакомых Виллему воительниц. Впрочем, какой бы ни была истинная природа того оружия, которое олицетворяют девочки, ему об этом беспокоиться не следует. Он смотритель лишь на бумаге, следовательно, должен просто находиться на складе и не создавать проблем.

…По крайней мере, он пытался убедить себя в этом. Однако через три дня терпение Виллема достигло предела. Он больше не мог спокойно наблюдать за испугом маленьких девочек, осознавая, что сам является причиной их страха.

— Э? А, ладно… Я не против, полагаю…

— Огромное спасибо.

В тот день Виллем предложил помочь с приготовлением ужина и устроился в уголке кухни. Яйца, сахар, молоко, сливки. Небольшая горка ягод. Куриные кости, чтобы получить из них желатин. Собрав на столе все необходимые ингредиенты, Виллем мысленно прошёлся по шагам своего фирменного рецепта. «Популярный у детей и лёгкий в приготовлении десерт».

Пришло время приступить к работе. Он надел свой личный фартук и зажёг кристаллическую плиту. До его слуха донеслись шёпоты маленьких шпионок, столпившихся за дверью и подглядывающих за происходящим на кухне.

— Что он такое задумал?

Вход на складскую кухню был строго воспрещён для всех, кроме тех, кто занимался готовкой сегодня, поэтому любопытным оставалось лишь наблюдать издалека. Чувствуя, как множество маленьких глаз пронзают взглядами его затылок, Виллем продолжал работу. За прошедшие несколько дней он пришёл к выводу, что вкусовые предпочтения девочек мало чем отличаются от его собственных. Разумеется, разница в возрасте и поле может повлечь за собой некоторое расхождение во вкусах, но расовые, а как следствие, физиологические различия могут вызвать полную несовместимость.

Как-то раз Виллем отправился перекусить в компании друга-боргла (ну… это был Грик). Это был ужасный опыт. Когда Виллем называл какое-либо блюдо вкусным, Грик жаловался, что вкус просто адский, а когда Грик объявлял что-то вкусным, Виллем находил это блюдо кошмарным.

И тут им следовало бы угомониться, но Грик настоял, что они должны найти что-то, что понравится им обоим. Дальнейшее оказалось хуже любого ада и любого кошмара. Всё завершилось тем, что оба, отчаянно глотая воду в попытке промыть рты, с плачем чуть ли не кричали: «Вкусно! Вкусно!»

Так или иначе, Виллем заключил, что вкусовые предпочтения обитательниц склада не могут сильно отличаться от его собственных, ведь они едят в одной столовой и питаются одной и той же пищей. Он подозвал дежурившую в тот день в кухне девочку и поручил ей попробовать блюдо. Она посмотрела на ложку, наполненную карамелью, словно на какое-то чудовище, но, набравшись храбрости, зажмурилась и поднесла её ко рту. Наступили несколько секунд гнетущей тишины, но, наконец, открыв глаза, девочка пробормотала: «Вкусно!». Одобрительный гул прокатился среди подглядывающих шпионок.

В итоге всё прошло превосходно. Девочки, заказавшие «особый десерт», который в последний момент добавили в меню, реагировали одинаково. Они подносили ко рту первую ложку с видом людей, готовящихся к собственной гибели. Но после короткой паузы их сияющие глаза освещали столовую.

Виллем, теперь сам скрываясь в тени и наблюдая за девочками из-за двери столовой, принял победоносную позу. Как и ожидалось, немного сладостей — и детские желудки покорены.

— ...Что ты делаешь? — раздался позади неодобрительный голос Найглато.

— Этот рецепт я получил от своего учителя. Неприятно признавать, но он обладал огромным влиянием на детей — и вот доказательство. В своё время я тоже много раз поддавался чарам этого десерта.

— Эм, я не об этом. Даже если ты станешь работать больше, твоё жалованье не увеличится, ты ведь понимаешь?

— Не имеет значения, — Виллем поскрёб лицо. — Я чувствовал себя виноватым в том, что они боятся меня. Если они оружие, то я, как смотритель, не должен подвергать их излишнему стрессу. Так что... как бы это сказать...

Он попытался подобрать правильные слова. Виллем не был уверен, что издаваемые им звуки осмысленны, но было что-то, что он считал своим долгом сказать.

— Я не пытаюсь их баловать, ничего подобного. Просто если моё присутствие до сих пор оказывало негативный эффект, то я просто попытался свести его обратно к нулю. Моя «работа» ведь в том, чтобы никак ни на что не воздействовать, разве нет?

— Ну, если ты так говоришь, я, в общем-то, не против, — Найглато прищурилась. — Вот только ты выдал это на удивление быстро, так что объяснение звучало надуманно, а смотреть на то, как усердно ты пытаешься обмануть самого себя, было даже немного стыдно... Впрочем, если ты говорил искренне, то мне нечего возразить.

Она раскусила его сходу.

— Прости, пожалуйста, не спрашивай больше ничего, пожалуйста, умоляю.

— При первой нашей встрече я сочла тебя скорее равнодушным и циничным.

— А... Ну... — Виллем тоже считал себя таковым. Некогда он решил придерживаться подобного поведения, изолируя себя от окружающих людей и происходящих вокруг событий. Так что сегодняшний поступок изумил и его самого. — Я просто немного забылся... Впредь буду осторожен.

— Да нет, всё нормально. Детям нравится, а остальное неважно. А ещё...

— Что ещё?

— От тебя пахнет сахаром, так ты ещё аппетитнее.

— Мне и вправду стоит впредь быть осторожнее...

Виллем сделал мысленную пометку: всегда принимать душ после работы на кухне.

3.2 Девочки со склада.

Итак, Ктолли Нота Сеньорис — фея. В этом году ей исполнилось пятнадцать лет, в данный момент она самая старшая из фей склада и полноценный воин. После того, как её совместимость с Поднятым Оружием была подтверждена, ей назначили меч Сеньорис, и его название стало последней частью её имени.

Её волосы и глаза — голубого цвета, но ей самой этот цвет не очень нравится по двум причинам. Во-первых, что верно и для остальных фей, необычный цвет волос привлекает слишком много внимания на городских улицах. Во-вторых, что хуже, голубые волосы плохо сочетаются с яркой одеждой.

— ...И чем только они заняты? — пробормотала себе под нос Ктолли, глядя в окно. Оно выходило на небольшую поляну, где юные феи вместе с высоким молодым мужчиной гонялись за мячом. Она до сих пор не осознавала этого, но Виллем, похоже, сумел стать неотъемлемой частью жизни на складе, невзирая на разницу в возрасте, поле и даже расе.

Катализатором, вероятно, послужил тот особый десерт, что он приготовил несколько дней назад. Когда младшие узнали, что Виллем сделал его сам, все их опасения тут же испарились. Не успела Ктолли и оглянуться, как они уже крепко привязались к нему, и игра, за которой она наблюдала, служила этому лишним подтверждением.

— Нет, в самом деле... Что с ним такое?

При их первой встрече Виллем показался Ктолли очень загадочным; необычайно добрый к ней, незнакомке, еще и создавшей ему проблемы, но при этом словно окружённый какой-то мрачной тенью. Более того, он, будучи неотмеченным, как-то ухитрялся жить в городе зверолюдей.

Во второй раз она увидела его распростёртым на земле с сидящей сверху Панибаль. Теперь, воспроизводя в памяти тот случай, она вспомнила, что и сама упала на Виллема, когда свалилась с крыши дома. Надеюсь, у него не фетиш на такое... Некоторое время она обдумывала такую возможность, но, смутившись, прогнала эти мысли прочь.

И последнее... Он всегда столь любезен с малышами. Даже когда та озорная, бессовестная, надоедливая и раздражающая группа девчонок пробралась в его покои, он общался с ними непринуждённо, не выказывая ни малейшего недовольства ни в словах, ни в выражении лица. И такое же отношение он проявил к появившейся чуть позже Ктолли.

«Такое же отношение?» Слова застряли в сознании Ктолли, будто шестерёнки заклинило. Неужели для Виллема все они были на одно лицо? Могло ли быть, что он обращался с пятнадцатилетней, взрослой, зрелой и ответственной Ктолли Нотой Сеньорис так же, как с теми десятилетними сорванцами? Немыслимо.

К тому же, он, Виллем Кмеч, техник зачарованного оружия второго класса, сам был не намного старше Ктолли. Его загадочная аура, хоть и сбивала с толку, всё же намекала, что ему меньше двадцати. Значит, он был старше неё всего на три-четыре года — практически ровесники, если учитывать погрешность. Он не имел права считать её ребёнком.

Возможно, виновата разница в росте. Но даже в этом случае проблема была бы серьёзной. Ктолли Нота Сеньорис гордо носила титул самой высокой феи на складе. Но, как она подозревала, с высоты солидного роста Виллема она, вероятно, лишь немного возвышалась над остальными. И сравнение с Найглато тоже было не в её пользу. А ещё...

— На что уставилась?

— Хяфу! — Ктолли вскрикнула от неожиданности, когда её обняли сзади. — Эй, прекрати!

— Ха-ха, прости, прости. Ты так долго сидела неподвижно, я не удержалась.

— И что это за причина такая...

Отстранив руки, обвившиеся вокруг её шеи, она обернулась к Итее, что беззаботно улыбалась, как обычно.

Итея Майз Вальгаллис, конечно же, тоже была феей. В свои четырнадцать лет она, подобно Ктолли, являлась полноценным воином и прошла проверку на совместимость с Восставшим Оружием. И, как и Ктолли, получила своё последнее имя, Вальгаллис, в честь назначенного ей меча. Её волосы напоминали спелые колосья риса, а слегка раскосые глаза были цвета тёмного дерева. Она постоянно пребывала в хорошем настроении, излучая тёплую, дружелюбную улыбку.

— Он так популярен... Словно живёт здесь уже много лет. Слышала? Эту игру с мячом, в которую они играют, — это он их научил. В неё могут играть сразу многие, и даже те, кто слабее, могут присоединиться.

— Хмм... понятно.

— Он ведь тебе интересен, да? Виллем.

— Ну...

Любому на складе был интересен Виллем, это было совершенно естественно. Он просто не мог не привлекать внимания.

— Твоя новая шляпа.

Ктолли, погружённая в раздумья, чуть не упала со стула от внезапной смены темы.

— Ты так трепетно к ней относишься, да? Хранишь в шкафу, ни разу с тех пор не надевала и всё время чистишь.

— Э-это совершенно ничего не значит! Шляпа просто полезна как маскировка, когда я покидаю остров... Здесь она мне не нужна! Почему ты вообще заговорила о ней?!

— Хм-м? — Итея растянула губы в ухмылке.

— Что?!

— Да ничего-ничего. Просто, ну, твоя реакция говорит о многом.

— О чём это ты? Все так реагируют, когда их застают врасплох.

— Ты уверена?

В голову Итееи, продолжавшей допрос, внезапно врезался скомканный бумажный шарик.

— Прошу вас, не шумите в библиотеке.

Рядом с ними, с неизменным безразличным выражением лица, стояла Нефрен.

Нефрен Рук Инсания, разумеется, тоже была феей. Однако, в отличие от двух предыдущих, ей было всего тринадцать лет, и полноценным воином она станет только следующим летом. Её совместимость с Восставшим Оружием была подтверждена совсем недавно. У неё тускло-серые волосы и глаза цвета угля. Она была низкого роста даже по меркам фей — настолько, что могла затеряться среди младших девочек. С её лица никогда не сходила маска полного равнодушия. Ктолли ни разу не видела, чтобы она улыбалась или сердилась.

Оглядевшись, Ктолли обнаружила, что кроме них троих, стоявших у окна, в библиотеке больше никого не было.

— П-прости...

Нефрен села рядом с извиняющейся Ктолли.

— Итак, какой он?

— Ты же сказала не шуметь...

— Пока мы не повышаем голос, всё в порядке.

— То есть, разговаривать можно, да? ...Рен, тебе он тоже интересен?

— Не совсем, — она бросила взгляд в окно. — Просто подумала, что он довольно загадочная личность.

Тот факт, что она не единственная считала Виллема загадочным, несколько успокоил Ктолли. Если бы он был просто добрым и весёлым, её подруги не проявляли бы к нему интереса. Он держался с девушками запросто и в то же время словно проводил вокруг себя невидимую черту. Казалось, он искренне веселился, но при этом в нём ощущалась некоторая отчуждённость. Он благополучно вписался в жизнь на складе, но временами его глаза приобретали отсутствующее выражение, будто он вспоминал о чём-то давнем и далёком. Вот почему он так притягивал взгляд Ктолли. Она не могла перестать думать о нём.

— ...Ктолли, сколько ещё осталось?

Неясный вопрос, но она прекрасно поняла, о чём спрашивала Итея. Она отметила нужную дату на календаре в своей комнате, поэтому ответила мгновенно.

— Десять дней.

— Хмм... Не знаю, успеем ли...

— О чём вы?

— О том, успеем ли мы исполнить мечту Ктолли о любви, разумеется!

От шока голова Ктолли ударилась о столешницу.

— Ктолли, не шуми в библиотеке.

— П-прости... Нет, какое там прости! Что ты такое говоришь, Итея?!

— А-ха-ха, незачем так смущаться. Подавляющее большинство фей не доживает даже до подросткового возраста, поэтому тебе очень повезло, что ты можешь даже ощутить любовь.

— Н-не то чтобы я смотрела на это с такой точки зрения.

— ...Понятно. Я пойду поищу в книгах истории о межрасовых браках. Это может пригодиться.

— Рен?! Мне это не нужно!

— Ктолли, тише в библиотеке.

— Из-за кого я кричу, как думаешь?!

Ктолли перевела дух. За окном подброшенный кем-то мяч взлетел высоко в воздух, прочертив широкую дугу, и упал обратно на землю.

— ...Мне правда ничего не нужно, пожалуйста, прекратите. Я наконец-то смогла смириться с потерей столь многих вещей... Я не хочу получать ещё один повод для сожалений, — тихо, почти неслышно проговорила Ктолли.

— Понятно, — Итея, грустно усмехнувшись, замолчала и уставилась в окно.

Нефрен коротко кивнула и, не говоря ни слова, опустила взгляд в книгу.

***

Неделя спустя.

Уиллем снова начал ощущать смутное беспокойство по поводу своей работы. Идя по коридору и пытаясь понять, что именно ему кажется неправильным, он услышал за спиной быстро приближающийся топот.

— Уиллем!

В его спину врезались две ноги, силу которых приумножил прыжок с разбега. Несмотря на существенную разницу в росте и весе, точно рассчитанный удар едва не повалил Уиллема ничком на пол. Не успел он прийти в себя, как маленькие руки и ноги обхватили его в болевом захвате.

— Поймала!

— А-а-а! Нет, нет! Я просила поймать его в переносном смысле!

— Цель оправдывает средства.

— Точно, сбежать он не может, значит всё в порядке.

— Ничего не в порядке!! Мы же хотим попросить его об услуге.

— Это же основы стратегии при переговорах: сначала продемонстрировать силу — потом просить о чём-то.

— Так делают лишь те, кто готов убивать друг друга!

— Убивать! Убивать! Убивать!

— Это не то слово, которое следует скандировать!

Кто-то, довольно напевая, в своё удовольствие выворачивал его плечо. Уиллем оценил ситуацию. Его окружила привычная толпа бойких маленьких существ.

— Что такое? Вам что-то нужно?

— Да, да. У нас к тебе дело.

— Мы хотим почитать книжку, пойдём!

— Г-г-говорила же, не выворачивай суставы, когда просишь!

Уиллем был полностью согласен с этой репликой.

— Вы хотите, чтобы я помог вам читать? Простите, но вы же знаете, что я плохо пишу и читаю.

— Э? Но ты же техник, ты ведь должен быть умным!

— О, я весьма умен. Если у вас есть старинные книжки пятисотлетней давности, я без проблем их вам прочту!

Девочки рассмеялись, приняв его слова за шутку, и потянули Уиллема за рукава.

— Мы и сами прочтём. Нам нужно, чтобы ты просто посидел с нами.

— Ага, это старая, старая история, и нам одним страшно.

— Ну, лично мне вовсе не страшно, но эти малыши настаивали.

— Э-эй, не корчи из себя взрослую!

Девочки, как обычно, болтали во весь голос, но в то же время умудрялись дружно тащить Уиллема куда-то.

— Старая история?

— История про Эмнетуайт!

При упоминании этого имени Уиллем внезапно почувствовал головокружение. Его одолел сильный приступ дежа вю, разум начал погружаться в события далёкого прошлого. Коридор склада на Шестьдесят Восьмом Острове исказился, словно превратившись в старый приют. Вид места, где он когда-то жил, пробудил в нём воспоминания о том, как он, самый старший из воспитанников, заботился о младших детях.

“Вилле-е-ем!”

“Отец, ты опять в чём-то напортачил?”

В голове Уиллема зазвучали голоса, которые он изо всех сил старался не вспоминать. Он осознал, что забыл кое-что важное: причину, по которой решил поселиться на том грязном Двадцать Восьмом Острове. Там было неприятно. Тяжело. Все относились к нему, носителю очевидного дефекта неотмеченности, с неприязнью. Для него там не было места, которое он мог бы назвать домом.

Но именно поэтому он там и поселился. Ему больше нигде нет места. Как бы он ни желал вернуться домой, этому желанию не суждено сбыться. И в трущобах того острова он никогда не забывал об этом. Каждый прожитый там день напоминал ему об этой уродливой истине.

Но это место выглядит так похоже. Он должен постоянно напоминать себе, что это не дом. Он не обязан носить эту тесную чёрную униформу. Знаки различия на его плечах — лишь видимость. Он здесь всего на несколько месяцев. Так что всё в порядке. Он не забыл свой настоящий дом, не предал его.

— Уиллем?

Оклик вернул его в настоящее.

— А, всё нормально. Я просто немного не выспался. Так что там за история про Эмнетуайт?

— Про то, как они жили, давны-ы-ы-ым-давно! Там, внизу, на земле!

Девочки наперебой принялись рассказывать. В яркой книжке, которую они читали, говорилось о чудовищных созданиях, известных как Эмнетуайт, некогда населявших этот мир. Из-за них орки оказались загнаны в резервации на бесплодных землях, прекрасные эльфийские леса были вырублены для нужд отопления, рептилоиды были изгнаны из родных болот, на ликантропов была объявлена охота, а драконьи сокровища были разграблены. Когда же Гости снова явились в мир, чтобы обрушить кару небес на Эмнетуайт, те обратили своё оружие против них, убив самих богов. В итоге, Семнадцать Зверей были призваны откуда-то, чтобы уничтожить как Эмнетуайт, так и всех остальных обитателей земли.

— Страшно, правда?

В таком изложении история действительно казалась ужасающей. Оставалось лишь недоумевать, как этим Эмнетуайт удалось стать столь отвратительными монстрами.

— Ну, это же книжка с картинками, поэтому не всё в ней может быть правдой, вы же понимаете?

— Но здесь написано, что это правда.

— Так говорят все.

Девочки обменялись взглядами.

— Тогда Герои из этой книжки — тоже вымысел?

— Жаль, если так, — пробормотала девочка с фиолетовыми волосами. Остальные согласно закивали.

— Ну, думаю, доля правды во всём этом есть... А почему жаль, если Героев на самом деле не было?

Девочки снова переглянулись.

— Потому что... мы тоже Герои?

Виллем не смог понять их мыслей. Они так сильно боялись Эмнетуайт и в то же время желали стать теми, кого можно было бы назвать истинным символом этой расы. Да, несомненно, Герои в его время служили своего рода оружием для человечества. Возможно, именно поэтому девочки, сами являясь оружием, ощущали некую связь с этими древними воинами.

— Кстати, эм... Господин Виллем, — с некоторой робостью обратиналась к нему одна из девочек. — Вам не больно?

Едва эти слова достигли слуха Виллема, как боль в его плече внезапно вернулась, неприятно напоминая о том, что он всё ещё не освободился из захвата.

3.3 Арсенал фей.

Ктолли всегда испытывала к ней некоторую неприязнь. Та постоянно называла Ктолли своей младшей сестрой и вела себя соответственно. Разумеется, феи, не рождающиеся из материнского лона, не могут иметь настоящих сестёр. Но она приводила в качестве аргумента тот факт, что они обе родом из одного леса, с одного Летающего Острова, и ещё то, что она появилась на пять лет раньше Ктолли, а значит — приходится ей старшей сестрой. То, что она использовала эти случайные совпадения как доказательства, лишь сильнее раздражало Ктолли.

Кроме того, эта фея, похоже, обладала выдающимися навыками владения Поднятым Оружием — ещё одна черта, вызывающая неприязнь у Ктолли. Ктолли помнила, как та, размахивая своим огромным мечом, отправлялась в битву, а затем триумфально возвращалась с самодовольной ухмылкой. Сразу по возвращении она всегда врывалась в столовую и поглощала бисквитный торт — постоянный элемент тогдашнего меню — с выражением чистого удовольствия на лице.

Однажды, поддавшись внезапному порыву, молодая и неопытная Ктолли решила задать ей вопрос.

— Почему ты постоянно носишь эту брошь, ведь она тебе совсем не идёт?

— Аха-ха, ты слишком прямолинейна, Ктолли. Старшая сестрица чуть не расплакалась, знаешь ли.

— Ты мне не старшая сестра...

— Э-э? Но я же не могу быть младшей сестрой.

— Я имею в виду, мы вообще не сёстры.

После нескольких минут их обычной лёгкой перепалки её улыбка слегка поблекла.

— В своё время у меня тоже была кто-то вроде старшей сестры. Эту брошь я взяла у неё.

— Взяла? Она не отдала её тебе?

— Это было одно из её сокровищ. Она всегда носила её и очень ею дорожила, так что, сколько бы я ни просила, она не соглашалась подарить её мне. — Тут Ктолли подумала, что эта фея ещё хуже, чем кажется, раз уж она украла у кого-то нечто столь ценное для него, но под осуждающим взглядом Ктолли она лишь рассмеялась. — Я постоянно вызывала её на различные состязания, требуя, чтобы она отдала мне брошь, если я выиграю. Мы соревновались, кто покажет лучший результат на тренировке, или кто больше съест, или кто выиграет в карты. Я ни разу не одержала победу. Но это было весело, и я продолжала пытаться.

Ктолли уже знала, чем закончится эта история. Раз она не знакома со старшей сестрой своей самозваной старшей сестры, значит, когда появилась Ктолли, той уже не было. Ктолли молчала, не желая расспрашивать, но вопрос, видимо, отразился на её лице.

«Старшая сестра» похлопала её по спине и продолжила:

— Ну, в итоге я победила по умолчанию. Однажды она отправилась на битву, не надев брошь. Она просто оставила её на столе в своей комнате, так что я взяла брошь себе, — она рассмеялась, хотя Ктолли не увидела в этой истории ничего смешного. — Я тоже думаю, что брошь мне не идёт... Но у меня такое чувство, словно мне необходимо её носить.

Да, Ктолли никогда особенно её не любила. Но, возможно, если задуматься, она всё же не была такой уж плохой. Так что в тот день, когда та не вернулась с боя, Ктолли вошла в её комнату. За незапертой дверью царил беспорядок. Нижнее бельё, игральные карты, всякие мелочи валялись тут и там. Лишь стол привлекал внимание своей идеальной чистотой — и точно посередине него одиноко лежала серебряная брошь.

***

В течение последних нескольких дней Виллем не видел некоторых из фей. Кхотлли, Итея, Нефрен. Все эти относительно взрослые девушки словно испарились. Немного поразмыслив, он предположил, что это связано с какими-то особыми обстоятельствами, и решил не вдаваться в подробности. Он просто принял ситуацию и перестал думать об этом.

Земля ещё не успела полностью просохнуть после утреннего дождя. Команда красных, которую преследовали неудачи весь первый тайм, только начала перехватывать инициативу. Мотивация игроков была на пределе, и они договорились, что во втором тайме обязательно забьют гол прямо в ворота капитана команды белых.

Внезапный порыв ветра подхватил летящий в тот момент мяч, унося его в густые кусты. Девочка, гнавшаяся за мячом, была из тех, кто не отступает от цели, а также из тех, кто, глядя в небо, не обращает внимания на то, что под ногами. Сочетание этих двух качеств привело к единственно возможному результату. Твёрдо решив поймать мяч, девочка головой вперёд рухнула прямо в заросли.

— Эй! Ты цела?

— Ай, ай... Облом, облом...

Падение выглядело очень серьёзно, настолько, что вполне можно было ожидать тяжёлых травм. Поэтому, когда девочка со смехом поднялась, Виллем испытал облегчение, но тут же замер от ужаса. Через её левое бедро тянулась глубокая рана, а тонкая ветвь пронзила правое плечо. К счастью, судя по кровотечению, артерии не были задеты, но рана была далеко не такой пустяковой, как пыталась представить девочка.

— Выглядит очень плохо, нужно немедленно обработать раны.

— Э-э? Да я в порядке, — беспечно ответила девочка. — Ну же, играем, играем! Мы почти их дожали!

Виллем не верил своим ушам. Может, раны не так серьезны, как ему кажется? Но сколько бы он ни проверял, его не покидала уверенность, что необходимо срочно остановить кровотечение, иначе жизнь маленькой феи может оказаться под угрозой.

— ...Не болит?

— Болит. Но мы же только-только вошли в игру! — широко улыбаясь, девочка энергично махнула Виллему, чтобы он продолжил игру.

Он наконец начал понимать происходящее. Как она и сказала, раны действительно болят, возможно, даже сильно. Просто она — и другие девочки, явно не видящие в её поведении ничего странного — не считают ранение чем-то из ряда вон выходящим. По спине Виллема пробежал холодок. Ему показалось, что его окружают неизвестные, загадочные существа. А может, это и не казалось — может, это и есть реальность, которую он до этого момента не замечал.

— Игра окончена.

Раздался дружный протестующий стон, но Виллем проигнорировал его, подхватил раненую девочку на руки и понёс внутрь склада.

— ...И почему расстроена не сама раненая, а её спаситель? — спросила Найглато, надевшая поверх своей обычной одежды белый халат.

Перевязанная девочка лежала на соседней кровати, дуясь из-за прерванной игры. Виллем сидел на стуле, закрыв лицо руками.

— Я до сегодняшнего дня не замечал... Они, похоже, не слишком-то ценят собственные жизни, да? — не меняя позы, спросил Виллем. Он надеялся, что Найглато что-нибудь знает.

— Хм-м, пожалуй. Есть у них такая особенность.

— Это ненормально... Что они вообще такое?

Найглато немного помолчала и со вздохом спросила в ответ:

— Ты правда хочешь знать?

Виллем наконец поднял лицо.

— Ты их опекун, пусть и на бумаге. Так что если потребуешь, чтобы тебе предоставили информацию о них, я не вправе отказать, — её голос стал серьёзнее. — Честно говоря, я совсем не хочу рассказывать. Услышав это, ты изменишь своё отношение к этим детям. Поначалу я считала твоё поведение почти отвратительным, но сейчас благодарна за твою доброту к ним. Я бы предпочла, чтобы это продолжалось так долго, как только возможно.

— ...Расскажи мне, пожалуйста.

— Что ж... Полагаю, у меня нет выбора, — плечи Найглато поникли. — Строго говоря, эти дети не живут. Их тела не боятся смерти, потому что они, в первую очередь, и не живые. Разум — другое дело, но в столь юном возрасте они просто следуют инстинктам и ведут себя безрассудно.

— Прости... Я ничего не понял.

Не живут? Что за шутки? Как могут те упрямые, бойкие, шумные девочки, которых он видит каждый день, — быть не живыми?

— Хмм... Ну, я в первый раз тоже не хотела верить, — еле слышно пробормотала Найглато. Она вышла из комнаты и поманила за собой Виллема. — Идём. Я хочу тебе кое-что показать.

Виллем неловко поднялся и последовал за ней, по-прежнему в полном недоумении.

— Эмнетуайт. Полагаю, ты хорошо осведомлён о них?

— ...Столь же хорошо, как и любой другой.

— Можешь не скромничать, — она хихикнула. — Легендарная раса, правившая поверхностью пятьсот лет назад. Они не были благословлены какими-либо особыми талантами...

Говорили, что Эмнетуайт не обладали ошеломляющими размерами гигантов. Им была неподвластна утончённая магия, на которую были способны эльфы. Молийцы были гораздо лучшими архитекторами. Орки размножались намного быстрее. И, разумеется, никакого сравнения с невероятной мощью драконов. И всё же, ничтожные существа без каких-либо выдающихся навыков, они долго правили поверхностью, успешно отражая атаки почти всех прочих рас.

— Да уж. Похоже, они были уникальной расой.

— И ещё одно: на вкус они были гораздо приятнее всех остальных. Этот факт передаётся в сказаниях через все поколения троллей.

А вот этой легенде лучше бы кануть в забытье. Честно.

— Одной из главных причин их силы были оружейные системы, сейчас известные под названием Поднятое Оружие.

— ...Я слышал о нём. Анаала упоминал, что если повезёт найти всего одно рабочее Поднятое Оружие, то этого хватит, чтобы окупить несколько экспедиций.

— Мхм. Торговая Компания скупает их по минимальной цене в двести тысяч брадалов. Максимальной суммой, насколько я знаю, было восемь миллионов брадалов.

Восемь миллионов. Этого хватило бы выплатить долг Виллема пять раз, и ещё бы осталось.

— И... Всё Поднятое Оружие, собранное торговой компанией...

Найглато остановилась перед необычайно большой и крепкой дверью. Её покрывал толстый лист металла, с краёв выступали шляпки гвоздей. Запор смотрелся гораздо сложнее обычного замка, а дверная ручка выглядела невероятно тяжёлой. Казавшаяся неуместной на этом полном жизни "складе" дверь словно напоминала, что они всё же на военном объекте.

— ...находится в этой комнате.

Найглато отперла дверь и с лёгкостью распахнула её. По коридору разнёсся глубокий рокот, похожий на урчание в животе. Неприятный запах плесени и пыли защекотал нос Виллема.

Словно гробница. Будто захоронение древнего короля и его сокровищ, защищённое проклятьем, которое готово пасть на головы глупцов, позарившихся на драгоценности. Сам Виллем ни разу не видел ничего подобного, но ему доводилось выслушивать истории. Впрочем, он понятия не имел, остались ли подобные гробницы где-нибудь на землях внизу.

Светильников в комнате не было. Виллем различил в темноте какие-то предметы, но не мог определить, что это такое.

— Довольно строгие меры безопасности, а?

— Разумеется, учитывая, сколь опасные предметы здесь собраны.

Двое стояли не двигаясь, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку.

— Оружие прошлого, секреты производства, ремонта и использования которого утеряны навсегда. Оружие, созданное бессильной расой, чтобы одолеть всемогущих драконов и Гостей. Оружие, символизирующее волю к сопротивлению и силу сражаться. Оружие, в руках одного-единственного воина способное повлиять на исход целой войны.

Глаза Виллема начали привыкать к слабому освещению — и он наконец смог разглядеть содержимое комнаты, отчего нервно засмеялся

К одной из стен было прислонено множество мечей. Он до сих пор не мог рассмотреть их в деталях, но они выглядели гораздо крупнее обычных длинных клинков, используемых как церемониальное и личное оружие. Мечи различались длиной, но большинство, поставленные стоймя, оказались бы ростом со среднего взрослого, может чуть ниже. Пропорционально длинные рукояти указывали, что мечи рассчитаны на двуручный хват.

Что совершенно однозначно отличало их от обычных мечей, так это структура клинков. Подойдя ближе, Виллем увидел по всей их длине характерные трещины. Ещё более пристальный осмотр показал, что части клинка по разные стороны от трещин немного отличаются цветом, а значит, трещины вовсе не трещины, а стыки.

Обычный меч представляет собой цельный кусок металла, которому придали нужную форму. Но эти лезвия состоят из дюжин металлических фрагментов, каждый размером примерно с кулак, собранных воедино, словно паззл в форме меча.

— Карильоны...

— Так вот, значит, как они назывались?

Ещё раз окинув комнату взглядом, Виллем почувствовал в груди давящую боль. Он узнал некоторые из мечей. Серийные Карильоны, тип Персиваль. Эти мечи много раз выручали его тогда, когда он, новичок Квази Герой, ещё не обладал персональным оружием. В них не встроены персонализированные Таланты, но это компенсируется отличным качеством и невероятной универсальностью — Виллем мог провести срочное техобслуживание меча прямо на поле боя. Он так и не смог привыкнуть к следующей модели, типу Диндрэйн, но другие Квази Герои хвалили их за увеличенную прочность.

Локус Солус. Любимый меч Квази Героя, чьё имя он забыл, который сражался вместе с Виллемом на юге в битве против драконов. В этот меч был встроен Талант стимуляции мускулов, но из-за неполадок в целительных средствах оружия на следующий день после боя мышцы ужасно болели — Виллем помнил, как товарищ жаловался на это.

Рядом лежал Мулусмуаурея. Это оружие нес один из его собратьев, Квази Героев, пришедших в качестве подкрепления для обороны города Листиру. Виллему так и не удалось увидеть Таланты этого меча в бою, но он слышал, что тот способен оттягивать смерть владельца на некоторое время.

— Хе...

Словно на странном собрании одноклассников, Виллем опустился на колени, не обращая внимания на грязь, испачкавшую его армейскую форму. Он зажег немного Яда, сосредоточившись и проигнорировав зарождающуюся в голове головную боль, чтобы его глаза смогли увидеть Магические Жилы. И, как он и предполагал, мечи находились в плачевном состоянии. Их Магические Линии были разорваны, разъединены и представляли собой полный хаос.

И этим хламом они собираются продолжать сражаться?

— Задай мне ещё один вопрос.

— Что такое?

— Карильоны — это рукотворные чудеса, созданные Эмнетуайт для самих Эмнетуайт. Только избранные герои человечества могли использовать их. Сейчас они должны быть не более чем бесполезным антиквариатом. Так зачем же вы их собираете? Как вы сражаетесь с их помощью?

— Ты ведь уже знаешь ответ, не так ли?

— Потому что... мы тоже Герои?

Не обращая внимания на голос девочки, прозвучавший в его голове, Виллем снова попросил:

— Расскажи мне.

— ...Как тебе известно, в основе любой магии лежат софистика и подгонка фактов. Поскольку Эмнетуайт больше нет, нам просто нужна замена. Эти дети — Лепреконы. Единственная раса, способная выполнять человеческую работу с помощью человеческих инструментов. Вот ответ на твой изначальный вопрос.

— ...Понятно.

В глубине души Виллем уже знал это. Он поднялся, отряхнул брюки и скользнул взглядом по ряду Карильонов.

— Значит, теперь твоими партнёрами стали эти девочки, да? — пробормотал Виллем. В его голосе звучали одиночество, гордость и скорбь, словно он обращался к старым друзьям.

***

“Кем я являюсь?”, размышлял Виллем. На ум приходило несколько определений. Тот, кто когда-то стремился стать Истинным Героем. Тот, кто взял в руки Карильон в качестве Квази Героя. И, наконец, тот, кто лишился всего этого в битве и теперь, будучи пустой оболочкой, доживает остаток своих дней.

Чтобы стать Истинным Героем, нужно обладать подходящим происхождением. Например, в твоих жилах течет кровь богов. Или ты — потомок Героя. Или был рожден в особую ночь, предсказанную в каком-либо пророчестве. Или твой родной город был разрушен драконами. Или от своего отца ты унаследовал тайны семейного стиля фехтования. Или в твоём теле заключен могучий демон. В биографии каждого настоящего Героя найдётся что-то подобное. Лишь тем, кто очевидно способен совладать с нечеловеческой силой, предоставляется шанс получить её на самом деле.

Таким образом, Виллем не мог стать Истинным Героем. Независимо от того, как сильно он этого желал, он просто не соответствовал требованиям. Его родители были обычными торговцами хлопком. Он вырос в обычном детском приюте, его жизнь не была ни особенно счастливой, ни особо трагичной. Разумеется, с такой обычной биографией он мог обладать лишь совершенно рядовыми возможностями. Это никак от него не зависело. Было бы неплохо хотя бы родиться по соседству со школой эзотерического оружейного дела или чем-то в этом роде, но, похоже, мир не заботился о желаниях Виллема.

— У тебя нет предрасположенности, — как-то раз прямо сказал ему его учитель, — Организация Героев предполагает элитарность. Легендарные герои, полубоги... Система была создана для того, чтобы подобные люди могли раскрыть в себе ещё большую силу. Они живут в совершенно ином мире, нежели мы, обычные воины, способные лишь на незначительные победы. Они несут на своих плечах бремя всего мира.

Учитель тряхнул головой.

— Ни один обычный человек не сможет исполнить это предназначение. Попытавшись, пересилив себя, ты всё равно скоро сломаешься, и тогда неспособность сражаться станет наименьшей из твоих проблем. И ты, Виллем, к сожалению, самый обычный человек.

На мгновение повисла тишина. Учитель глубоко вздохнул и закончил:

— Не делай такое лицо... Мне не доставляет удовольствия разрушать твои мечты. Это лишь правда, которую я должен тебе высказать, реальность, с которой ты должен смириться. Вот и всё.

Выслушав эти слова, Виллем отверг их. Он упрямо отказался сдаваться. Сейчас, вспоминая этот разговор, он понимал, что поступил ребячливо. Но тогда он был настроен совершенно серьёзно — и решил во что бы то ни стало опровергнуть слова учителя.

Виллему вспомнилось, как Церковь объявила Двадцатого Истинного Героя. В жилах этой личности текла кровь первого Истинного Героя, а также этот человек был наследником престола некоего королевства. Но когда будущему Герою было всего девять лет, на страну напали Эльфы Мрака, и всё, чем он дорожил, обратилось в пепел: его родители, друзья, родной город. Дитя спаслось бегством из объятого пламенем и рушащегося королевского замка и поселилось в уединённой деревушке, где старый генерал научил его давно забытым техникам фехтования.

Когда Виллем узнал эту историю, ему оставалось лишь вздыхать. Он наконец увидел, что требуется для того, чтобы стать Истинным Героем, и увиденное причинило ему боль. Когда Двадцатый Герой получил любимое оружие Восемнадцатого Истинного Героя, меч Сеньорис, один из пяти сильнейших святых мечей мира, Виллем не почувствовал ни капли зависти или злобы. Он смирился. Истинные Герои живут в своём мире, где ему нет места. Он просто жалок в сравнении с ними.

Виллем заметил это лишь спустя продолжительное время. У того человека имелись веские причины для сражений. Были причины, по которым он продолжал бороться. Были основания, не позволявшие ему сдаться. Именно поэтому никто, включая самого Героя, не замечал очевидного. Все просто принимали происходящее как должное, не углубляясь в размышления.

Двадцатый Истинный Герой. Личность, наделенная от рождения силой, способной уничтожить могущественнейших демонов, пережившая горечь утраты семьи и родины, владеющая тайными техниками древности, носитель священного меча, одолевающего даже Гостей. Вот кто это был.

Этот человек никогда не стремился к битвам. Он участвовал в войне мести лишь потому, что у него не оставалось иного выхода. Он бросал вызов драконам и самим богам, потому что был обязан соответствовать возлагаемым на него ожиданиям. Он был всего лишь марионеткой — марионеткой собственных сил и тех, кто жаждал использовать их в своих целях.

Осознав это, Виллем возненавидел его. Он не мог простить ему этого. И, если быть честным, он до сих пор не смог полностью избавиться от этих чувств.

***

Когда солнце начало клониться к закату, пошёл дождь.

— Надо было взять зонт... — пробормотал он, но ни желание найти укрытие, ни мысль о возвращении не посетили его.

Шестьдесят Восьмой Остров, гавань. Ворота острова, оборудованные всем необходимым для приземления и взлёта воздушных кораблей. Виллем стоял на самом краю, позволяя каплям дождя орошать его. Внизу простиралась рваная пелена облаков. Ещё ниже виднелась бескрайняя равнина, раскинувшаяся во все стороны. Ни зелени лесов, ни голубого мерцания рек и океанов, ни золотистых пятен пустынь. Только море невыразимого, грязно-серого песка.

Он прибыл в гавань с единственной целью — лицезреть этот пейзаж. Убедиться, что утраченное им действительно потеряно и никогда не вернётся. Однако вскоре даже эта серая пустошь начала растворяться в непроглядной тьме ночи.

С некоторыми утверждениями он мог согласиться. Например, относительно использования Ци. Магия отчасти походила на пламя. Маг зажигал искру внутри себя, подбрасывал топливо и направлял высвобожденную энергию вовне. Но этот процесс оказывал значительную нагрузку на тело. Если попытаться вызвать пламя, чья сила превышала бы определённый предел, тело, подчиняясь инстинкту самосохранения, потушило бы его. Этот механизм служил естественным ограничением для количества Ци, которое могли задействовать различные расы.

Однако, если маг представлял собой искажённую форму жизни, чьё тело, по сути, не подчинялось законам живого, он мог бы генерировать Ци невероятной мощи, далеко превосходящей возможности других рас. Но эта сила, вероятно, неконтролируемая, мгновенно вспыхнула бы неудержимым пожаром, уничтожив как мага, так и его цель, оставив после себя зияющий кратер с одиноким Карильоном в центре. Абсолютное оружие. Возможно, не самое эффективное, учитывая, что его можно применить лишь единожды, но само наличие такой возможности придавало ему огромное значение и ценность.

И ещё одно, с чем он был солидарен: эти девушки, без сомнения, сильны. Они были воспитаны для войны. Цель их существования — победа. Одно лишь это делает их достойными. Достойными звания наследниц Истинных Героев. Каждая из них способна стать той, кем Виллем так отчаянно пытался, но не смог стать. Великолепно. Прекрасно. Они, вероятно, и сами этого желают. Ему, пожалуй, следовало бы радоваться за них. Благословлять их. У-у-у-ху, замечательно! Надеюсь на вас! Удачи!

— ...Хочу умереть...

Разумеется, Виллем всё понимал. Его искажённые до предела рассуждения порождены его собственным разумом в отчаянной попытке обрести утешение. Стоя в одиночестве в гавани, он позволил своим мыслям течь свободно. Возможно, было бы лучше откровенно поговорить с девушками о том, что он чувствует. Но, в конце концов, что он мог сделать? Чужак не имел права вмешиваться в битвы Героев.

— ...Хм?

Сквозь разрыв в облаках над головой пробились лучи солнца. Приближался воздушный корабль. На фоне ослепительного света его силуэт был неразличим, но это явно не был грузовой или обычный патрульный корабль. Относительно небольшой, но, скорее всего, военный транспорт.

Громкий скрежет металла прокатился по пристани, и воздушный корабль занял место у дока. Раздался скрип амортизирующих пластин. Три якоря закрепили нос, середину и корму корабля к пирсу. Пара роторов замедляла своё вращение. Пылающий магический реактор плавно затухал, и оглушительный, громоподобный шум, который он издавал, постепенно стихал.

Люк главного входа открылся, и из корабля появились двое.

— Вы...

Виллем мгновенно узнал их: Лепреконы, Ктолли и Итея. Обе были одеты в полевую армейскую униформу для женщин, такую одежду он видел впервые. Что-то было не так. Итея шагала с хмурым выражением лица, а Ктолли бесформенно повисла у неё на плече.

— Эй, эй, да это же Виллем, техник зачарованного оружия второго класса. Добрый вечер, — Итея заговорила в своей обычной манере, полной жизнерадостности. — Странное место для встречи, а? Решил прогуляться под дождём?

Итея, возможно, пыталась отшутиться или намеренно высказала неверное предположение, чтобы отвлечь внимание от себя. Впрочем, это предположение было весьма точным. Но это не имело значения, ведь Виллем не собирался позволять ей уйти от ответов.

— Что с вами произошло?

— М-м... Почти то же, что и с тобой. Просто решили немного прогуляться за пределы острова... Сойдёт за ответ?

— Нет, конечно. Полагаю, вы… — он запнулся. Виллем не был уверен, уместны ли дальнейшие расспросы, но чувствовал необходимость спросить, — вы вернулись с боя, верно? С Семнадцатью Зверями.

— А-ха-ха, как ты догадался?

С момента, как они покинули корабль, Ктолли не произнесла ни слова. Виллем приблизился, желая проверить тяжесть её ранений.

— А-а... С ней всё в порядке. Ты ей ничем не поможешь. Но если хочешь быть полезным, то, может, справишься вон с тем.

Итея взглядом указала на гору позади себя. Всё тело этой горы было покрыто молочно-белой чешуёй, поверх которой была надета армейская униформа. Пригнувшись, чтобы протиснуться через дверной проём, существо начало неуклюже выбираться из воздушного корабля. У вершины горы открылась пара глаз и уставилась на Виллема.

... Виллем уже встречался с ним однажды. Тот самый рептилоид.

— Эта униформа... Ты Виллем, я полагаю? — голос рептилоида звучал угрожающе, подобно шипению змеи. Горло рептилоидов имеет иную структуру, нежели человеческое, поэтому они всегда говорят с определённым акцентом, даже когда изъясняются на общем языке островов.

— Да... А вы?

— Отнеси это, — прорычал рептилоид, полностью игнорируя вопрос Виллема, и передал, или, скорее, бросил ему два длинных плоских предмета.

Виллем инстинктивно протянул руки, чтобы поймать их. Но свёртки, хоть и не такие уж большие по сравнению с гигантским телом рептилоида, почти превосходили Виллема по габаритам. И если рептилоид мог удерживать и бросать их без видимых усилий, то для мускулов обычного человека свёртки оказались неподъёмными. Виллем не смог их удержать, и предметы с металлическим лязгом рухнули на землю.

— Это...

Два гигантских меча, туго завёрнутых в белую ткань.

— Их оружие. Отнеси обратно на склад, — повторил свой приказ рептилоид и развернулся обратно к кораблю.

— Э-эй!

— Ты не имеешь права голоса. Тот, кто не является воином, не имеет права вмешиваться в дела воинов.

Люк захлопнулся, скрывая за собой спину рептилоида, напоминающую валун.

— А, не принимай близко к сердцу. Господин Ящерица всегда такой, — беззаботно произнесла Итея. — И было бы здорово, если бы ты смог отнести эти мечи. Мне, как видишь, приходится тащить Ктолли.

— Она ранена?

— Нет, просто переутомилась и теперь в лёгком обмороке. Отдохнёт в медпункте, и будет как новенькая.

— Понятно.

Виллем поднял один из мечей. Даже сквозь толстую ткань он нащупал знакомую текстуру. И даже в сумерках смог разглядеть прекрасно знакомые очертания.

— Сеньорис...

— О-о, так ты разбираешься.

Конечно, он разбирается. В те времена каждый Квази Герой знал это имя. Взмахни вправо — и ты поразишь дракона. Взмахни влево — и ты низвергнешь бога. Один из первых когда-либо выкованных Карильонов. Убийца Коричневых Драконов. Крушитель Богов. Тайный Меч Белых Ножен. За свою долгую и славную историю он накопил столько прозвищ, что хватило бы для целой книги. Карильон из Карильонов. Меч Восемнадцатого и Двадцатого Истинных Героев, символ героизма.

— Это твой?

— Нет, Ктолли. Мне назначен второй.

Виллем поднял второй меч.

— Вальгаллис.

— Ммхм. А ты, похоже, многое узнал. Читал список снаряжения?

— Нет... — он покачал головой, — просто так сложилось, что я много знаю об этих мечах.

— Э, я не совсем понимаю, о чём ты, ну да ладно, — произнесла Итея, склонив голову.

— Этот груз я тоже заберу.

— А? Погоди...

Виллем поднял безвольную Ктолли и взвалил себе на спину. Позади раздался металлический лязг, сигнализирующий об отбытии воздушного корабля.

— ... А ты сильнее, чем я думала, — пробормотала Итея.

— Ну, теперь это моя работа — помогать вам.

— О-о, пытаешься покрасоваться, да?

Виллем отправился в долгий путь обратно, Итея отстала на полшага.

— И как много ты знаешь? О нас.

— ...Немного. Я знаю, что вы феи и что вы сражаетесь, защищая острова, с помощью Карильонов... точнее, Поднятого Оружия. Вот и всё.

— Хм-м... Понятно, — Итея посмотрела в небо. — Отталкивающе, не так ли? Пушечное мясо, использующее артефакты ненавистных Эмнетуайт. Тошнотворная атмосфера, как по мне.

— Не говори "атмосфера", ты ведь не персонаж романа.

Но она была совершенно права. Всем Героям жизненно необходим сеттинг, подобный тому, что она только что описала. Чем более трагично, чем более печально — тем лучше. Их судьбы и предназначения вращаются вокруг этой атмосферы, которая даёт им силу сражаться древним оружием Эмнетуайт. Неважно, хотят они этого или нет.

— Очень давно я знал кого-то, очень похожего на вас.

— О-о, история из прошлого?

— Слишком короткая, чтобы называться историей. Я был ей многим обязан, но мне так и не представилось шанса отплатить ей за доброту. Так что, когда я узнал о вас, я почувствовал, что должен хоть чем-то помочь. Вот и всё.

— Ого. И правда короткая.

— Я же говорил...

Итея со скучающим видом поддела ногой камень.

— Хм-м... Сейчас не тот момент, когда тебе пора открыть мне свои чувства и попытаться заронить в моё сердце любовь? Раз мы наедине и всё такое.

— Ты не забываешь про кое-кого у меня на спине?

— Ктолли положено очнуться посреди разговора и всё услышать, понимаешь? Так зародится замечательный, полный ревности любовный треугольник.

— Каких книг ты начиталась?

— "Треснувший Треугольник".

Виллем знал это название. Книга описывала события на выдуманном Летающем Острове, персонажи непрерывно предавались прелюбодеянию и супружеским изменам, утверждая, что ищут истинную любовь.

Ну, проводя большую часть жизни в лесу в компании других девочек (и Найглато), они должны что-то узнавать про общество. Видимо, они собирают сведения из источников вроде этого, мягко говоря — неточного.

— Мне особенно нравится третий том. Просто шедевр.

— Напомни мне конфисковать это, когда вернёмся. Детям не положено читать такое.

— Что за тирания! И кто это тут дети, а?! И ты что, по одному лишь заглавию понял, про что книга?!

Двадцать Восьмой Остров предоставлял множество развлечений и наслаждений. Меняя одну работу за другой, Виллем краем уха слышал разговоры о последних модных увлечениях. Ну, как бы то ни было, он решил проигнорировать вопросы Итеи.

— Тише, разбудишь её.

Он спиной ощутил легкую дрожь, которая сопровождалась тихим вздохом.

3.4 Герой и наследницы.

“Что я такое”, думал Виллем. Он больше не Герой, у него нет причин защищать этот новый мир и больше нет силы для этого. Так что сейчас единственный смысл его жизни — эта роль символического смотрителя за оружием, бессмысленная должность, требующая от него лишь присутствия. Он может исчезнуть в любой момент, и никто даже не заметит. Никто не обратит на это внимание, никто не пожалеет о нём. Он стал призраком.

Десятью минутами позже, в медпункте.

— Что ты здесь делаешь?

Это было первым, что сказала Ктолли, придя в себя.

— А что такого в том, чтобы сидеть рядом с больным?

— Я не больна! — возразила она с возмущением, но Виллем заметил, что она слегка зарумянилась.

— Ты знаешь? У древних Героев, которым вы подражаете, было много профессиональных болезней, и подхватив такую во время задания, её нужно было тут же вылечить. И сильнейшая из них — острое заражение Ядом, от которого ты страдаешь сейчас.

— Иногда твои шутки просто глупы, — Ктолли с кислой миной отвернулась.

Это определённо не было шуткой, но если она не верит, то пускай себе.

— Ну же, повернись ко мне. Так я не могу сменить полотенце у тебя на лбу.

— Оно мне не нужно.

— Не пациенту это решать. Давай же.

— Со мной всё в порядке. Это пустяк. Я отдохну и всё пройдёт.

— Не глупи, — он легко тронул её лоб, — Заражение Ядом нужно как следует лечить каждый раз, иначе оно станет хроническим. Если будешь продолжать в том же духе, скоро окажешься на пределе.

— Глядите-ка, говоришь так, будто ты эксперт.

— Я и есть эксперт. Я ведь техник зачарованного оружия.

— Хмф.

Ктолли снова отвернулась, словно говоря “Что за ерунду несёт этот парень?” Техники зачарованного оружия, как и предполагает название должности, создают и обслуживают действующие на магической энергии боевые машины. Ранг техника второго класса дает те же власть и ответственность, что и у высокопоставленного армейского офицера. И, разумеется, чтобы получить его, необходимы длительное обучение, тренировка и солидный опыт. Но Виллем, очевидно, не обладает ничем из перечисленного. Он носит это звание просто для вида, ничего не значащий титул - все феи знали это.

— Я — ваш смотритель. Полагаю, я имею право волноваться за тебя.

— Не то чтобы... Не имеет значения, смотритель ты или кто, я не хочу, чтобы из-за меня волновались.

Ктолли по-прежнему отказывалась поворачиваться к Виллему, так что он не видел выражения её лица. Но, судя по покрасневшим кончикам ушей, её жар ещё не улёгся.

— И мне нет дела до этого твоего "предела" или о чём ты там говорил. Всё равно осталось не так уж много времени.

— Времени? Ты о чём?

— Слушай, я хочу кое о чём спросить, — сказала Ктолли, игнорируя его вопрос.

— О чём?

— Это... Гипотетический вопрос, понятно? Если бы мне было суждено умереть через пять дней, ты был бы чуть добрее ко мне?

Тишина.

— ...А? — Виллем не понимал, что она имеет в виду.

— Я просто спрашиваю, что было бы, если бы, так что отвечай. Ты исполнил бы мои последние желания и всё такое?

— Постой. Что за пять дней? Я не могу ответить, пока не узнаю побольше о том, что происходит.

— Через пять дней, на Пятнадцатом Острове. Нападение Тимере, одного из Семнадцати.

Тишина.

— Семнадцать Зверей не умеют летать. Лишь поэтому Регул Айр до сих пор парит в воздухе. Но Тимере, Шестой Зверь, таящийся в глубинах, может атаковать, не покидая земли. У этой разновидности Зверей есть две особых способности: разделение и быстрый рост. Основное тело остаётся на земле, отделяет от себя десятки тысяч собственных частиц и развеивает их по ветру. Упав на Летающий Остров, такая частица начинает с огромной скоростью расти, размножаться, и остров уничтожается в течение шести часов.

Тишина.

— Конечно, против Регул Айра были разработаны контрмеры. Системы раннего предупреждения обязательно засекут приближение Зверя задолго до того, как фрагмент достигнет острова. Чем мощнее осколок, тем раньше его обнаружат. Это даст время на подготовку обороны. И именно так Регул Айр защищался от нападений Тимере все эти столетия.

Тишина.

— Около полугода назад был замечен особенно крупный фрагмент. Предполагаемая мощь фрагмента такова, что обычные вооруженные силы, которые удалось бы собрать на острове, не имели бы ни единого шанса. Но если против него выступит фея с Вознесенным Оружием...

— ...то ценой собственной жизни она сможет одержать победу... верно?

— Именно так. Сеньориса и я должны быть в состоянии остановить врага самоубийственным взрывом. Похоже, нам повезло.

Ктолли пожала плечами, скрытыми под одеялом. Потребуется лишь одна жертва. Если бы этого оказалось хотя бы на йоту недостаточно, то пришлось бы погибнуть ещё одной фее — скорее всего, Итее или Нефрен.

— Имейте в виду, это всё гипотетическая ситуация, — она наконец повернулась к Виллему, расплывшись в озорной улыбке. Но глаза её оставались серьёзными. — Итак, что скажете? Если меня будет ждать такая участь, вы выполните мои последние желания?

— ...в зависимости от того, какие.

— Ну... Например... А... — Ктолли замялась. — ...Если бы я попросила, скажем, о поцелуе. Как бы вы поступили?

Значит, и она туда же?

Если следовать тем глупым книжкам, которые читают девочки-феи, то сейчас Виллему полагалось бы густо покраснеть или сильно смутиться, или что-то в этом роде, но он не собирался подыгрывать ей.

— Вам осталось жить пять дней, а вы просите о таком? — почти простонал Виллем.

— Н-нельзя?

Виллем сложил большой и средний пальцы правой руки в кольцо. Затем, вложив немного силы в средний палец, щёлкнул Ктолли по лбу.

— Ай!

— Детям не положено говорить на такие взрослые темы. Вы слишком много читаете любовных романов.

— Н-нет, я читаю и другие книги!

Похоже, она не собиралась отрицать, что читала любовные романы. То ли из-за жара, то ли из-за того, что она так взволнована, слова Ктолли начали звучать несколько бессвязно. Но сама она, казалось, этого не замечала.

— В-в общем, я хотела оставить после себя память... Что в этом такого? — она крепко сжала серебряную брошь на груди. — Если вам суждено умереть, то хочется хотя бы не исчезнуть бесследно, разве нет? Хочется, чтобы вас кто-то помнил. Чтобы кто-то сожалел о вас, — её глаза начали медленно наполняться слезами. — Что в этом плохого...

— Я не это имел в виду. Если что-то в этом и плохо, так это ваша нетерпеливость, — Виллем легко коснулся её лба. Всё ещё горячий. — Я хочу сказать, что не стоит так отчаянно пытаться сделать это с кем попало просто ради того, чтобы сделать. Поспешность в таких делах не приводит ни к чему хорошему.

— Неважно! У меня не так много времени, чтобы заботиться...

— А ещё, если вы собираетесь плакать, то лучше выплакаться, пока рядом с вами кто-то есть. Рев в одиночестве — это для опытных мастеров, знающих, когда остановиться. А новичкам этим лучше не заниматься.

— Заткнитесь. Если не собираетесь целовать меня, то молчите. И я не реву.

— Это слышно по голосу, знаете ли.

— Не реву, — снова упрямо заявила она.

“Что же я такое”, подумал Виллем. Он решил уточнить: пустая оболочка героя, лишившегося всего, что он хотел защитить. Оболочка, разумеется, мертва и не может испытывать никаких желаний.

— ...Эх, — он почесал в затылке. — Перевернитесь ненадолго на живот.

— Ничего не слышу, — Ктолли заткнула уши пальцами и отвернулась.

— Просто сделайте, что я говорю.

— Не слышу.

— Ну, раз вы не слышите...

Виллем взял Ктолли за плечо и снова развернул к себе. После чего, наклонившись к ней, слегка коснулся губами её лба.

— А?

Всё тело Ктолли замерло, словно её мозг отключился в инстинктивной реакции на шок. Она никак не могла понять, что только что произошло. Она знала лишь, что какое-то неожиданное событие заставило её замереть. Скорее всего, её мозг даже не заметил это прикосновение ко лбу.

— Теперь слушаете? Лягте лицом вниз.

— Э. Чего. Что это сейчас было?

— Ну же.

Теряя терпение, Виллем снова схватил Ктолли за плечо и развернул на кровати лицом вниз.

— А-а!!?

— Я собираюсь избавить вас от жара. На всякий случай держите рот закрытым.

— Р-рот? Э? Что?

Виллем легко провёл рукой по её спине, проверяя пальцами состояние мышц и кровеносных сосудов. Один из характерных признаков заражения Ядом — снижение функционирования тканей, в которых скопился Яд. Иммунная система иногда воспринимает это как какую-то болезнь и в ответ повышает температуру тела. Внимательный осмотр позволяет обнаружить проблемные места, где может таиться Яд.

— Здесь... И здесь...

— Ай!

Виллем сильно надавил пальцами.

За его долгую службу Квази Героем, и ему, и его товарищам нередко случалось подвергаться заражению Ядом. Когда это происходит во время сражения, необходим быстрый и простой способ снятия симптомов. В особенности во время длительных кампаний, когда очень важно предотвратить истощение. Так что Виллем однажды приставал к военному медику и выучил этот приём.

— Ай! Больно!

— Это потому, что мышцы затвердели от остаточного Яда. Если получится снять напряжение, тебе станет легче.

— Хотя ты и говоришь так, мне всё равно щекотно!

— Постарайся не двигаться.

— Я же говорю, легче сказать, чем сде-лать!

Суть приёма заключается в последовательном нажатии на десять точек, расположенных симметрично вдоль позвоночника. Восстановление нормального кровообращения поможет вывести застоявшийся Яд. Эта методика очень напоминает расслабляющий массаж, но единственное отличие — необходимость воздействовать на определённые акупунктурные точки.

— А-а-аххх...

Найти место застоя Яда, надавить. Найти следующую точку, размять, надавить. Прошло добрых десять минут, прежде чем Виллем оставил спину Ктолли в покое. Массаж сделал своё дело: теперь, когда кровообращение восстановилось, тело начнёт естественным путём очищаться от остатков Яда.

— Ну вот, теперь должно быть в порядке, — он снова укрыл Ктолли одеялом. После массажа она выглядела немного измотанной и заторможенной. — Просто отдохни ещё немного. Одна ночь сна, и ты почти полностью восстановишься.

— М-м-м-гм... — невнятно промычала в ответ полусонная Ктолли.

Если оставить её в покое, она рано или поздно уснёт. Решив, что его присутствие больше не требуется, Виллем покинул медпункт.

***

“Что я такое?” — подумал Виллем, но тут же прервал поток своих мыслей. Были и другие проблемы, требующие его внимания.

***

Бумаги. Бумаги. Бумаги.

Первым, что он увидел, войдя в комнату, оказались бумаги. И вторым, и следующим, и ещё после этого. Сплошные бумаги. В недоумении он попятился и проверил бронзовую табличку рядом с дверью. Надпись безошибочно складывалась в слово "Архив".

Виллем снова шагнул в комнату, которая казалась гораздо теснее, чем была на самом деле, из-за гор бумаг, разбросанных повсюду. Более того, бумаги в этих стопках, похоже, относились к самым разнообразным вопросам. Запрос на ремонт туалета здесь, на складе фей, руководство по взаимодействию с другими расами во время битвы с Семнадцатью Зверями, квитанция на большую партию моркови и картофеля, отчёт с задания по ночному патрулированию и вырезка из журнала для девочек мирно соседствовали друг с другом.

Тиканье настенных часов казалось неестественно громким среди всего этого беспорядка.

— Ого...

Он осторожно, лавируя между горами бумаг, прошёл к столу. Сняв со стула стопку документов, Виллем уселся и снова обвёл помещение взглядом.

— Ого...

Он скрестил руки на груди и принялся размышлять, с какой стороны подступиться к расчистке. Через некоторое время он пришёл к выводу, что сколько ни думай, а решения не найдётся. Отложив пока что этот вопрос, Виллем вытащил из-под ближайшей горы бумаг один лист. Лист оказался отчётом инспекции снаряжения десятилетней давности. Значит, в комнате хранится минимум десятилетие бесполезной истории. Он почувствовал себя археологом.

Что ж, сидя так, он просто теряет время. Виллем потянулся к ближайшей стопке документов, решив для начала провести классификацию разношёрстных бумаг, и вдруг заметил, что в дверях кто-то стоит. Седоволосая девочка пристально смотрела в комнату непроницаемым взглядом чёрных глаз.

Виллем немного подождал, думая, что, может быть, она пришла за каким-нибудь из документов, но та не шевелилась. Просто продолжала неподвижно, словно статуя, смотреть в комнату.

— Тебе что-то нужно, Нефрен?

— Да нет, — тут же безразлично отозвалась она, развернулась и пошла прочь.

— ...Что это с ней...

Пожав плечами, Виллем вернулся к работе. Он хочет кое-что узнать. И это кое-что, скорее всего, таится где-то на дне раскинувшегося перед ним моря бумаги.

Часы на стене пробили двенадцать раз, отмечая начало новых суток. Он закончил разбирать только кучу на столе. Похоже, придётся провести всю ночь за работой, впрочем, принесёт ли это какой-то результат — большой вопрос.

— ...А-а, устал.

Услышав урчание в животе, Виллем осознал, что совсем забыл о пище. В последний раз он ел около полудня, а с тех пор прошла почти половина суток.

— А-а...

Если бы он вспомнил об этом чуть раньше, то можно было бы перекусить чем-нибудь в столовой. Ну, сожалениями сыт не будешь. Так что он улёгся головой на стол и закрыл глаза. Голод можно вытерпеть, но дальнейшее игнорирование усталости лишь ухудшит способности к концентрации. Небольшой отдых должен придать достаточно сил для продолжения работы.

Внезапно, когда сознание уже начало отключаться, Виллем ощутил аромат кофе. До ушей донеслось тихое позвякивание, и кто-то поставил на стол кружку. Кто-то решил угостить его? Ну да, дверь же осталась открытой.

— А, спасибо...

Он собрался было поблагодарить Найглато, но в поле его зрения попала голова с серыми волосами. Пара угольно-чёрных глаз безразлично смотрела куда-то в сторону.

— ...Нефрен?

— Можно просто Рен.

— О. Спасибо, Рен.

Снова взглянув на стол, Виллем увидел рядом с чашкой кофе тарелку с простым сэндвичем.

— Можешь не благодарить, — отозвалась Нефрен, оглядываясь, — мне просто было немножко любопытно, так что я пришла взглянуть. Чем ты занят?

— Хмм... Ну, хочу кое-что разузнать, наверное.

— Здесь?

— Ага. Сундуки с сокровищами всегда прячут глубоко в подземных лабиринтах, так? Чтобы найти что-то ценное, нужно как следует потрудиться.

— Хмм...

Виллем отхлебнул из чашки.

— Сладкий.

Нефрен, похоже, не пожалела сахара.

— Я подумала, что так будет лучше, ты ведь устал. Не любишь сладкое?

— О, наоборот, обожаю.

К удивлению Нефрен, он большими глотками осушил чашку и проглотил сэндвич из жареной голубятины, подувядшего латука и слегка зачерствевшего хлеба. Горчицы, возможно, было многовато, но приправа помогла вдохнуть бодрость в уставшее тело.

— Ах-хх... — Виллем удовлетворённо вздохнул, ощутив, что питательный подарок делает своё дело.

— Итак? — спросила Нефрен, придвинувшись к нему и не меняя безразличного выражения лица. — Что такое ты ищешь здесь посреди ночи?

— Ну, полагаю, нет смысла скрывать. Записи о ваших сражениях.

— Хм? — в замешательстве она слегка склонила голову набок. — Зачем?

— Я чужак, фальшивый техник, и принадлежу к другой возрастной категории. Я слишком многого не знаю. Конечно, всегда можно спросить Найглато, но она не солдат и не сможет предоставить нужные мне сведения с точки зрения военного. А значит, лучше всего увидеть армейские записи собственными глазами.

— ...

— Просто хочу кое-что узнать, ничего особенного.

— Ладно, — Нефрен кивнула, — есть что-нибудь, что я могу сделать?

— Ты хочешь помочь? Тогда мне нужны любые документы относительно частоты появления Тимере и записи о сражениях с ними за прошлые десять лет, точно описывающие время, затраты ресурсов и конечные потери. Также, если возможно, мне нужны записи о ремонте и техобслуживании Кари... Поднятого Оружия. Например, журналы того, что было испробовано, что пытались сделать и что на самом деле вышло.

— Хм. Специфические сведения.

— Все детали я буду проверять сам. Если сможешь найти что-нибудь, что с виду похоже на то, что нужно, то это очень мне поможет.

— Поняла.

Теперь, наполнив желудок, пора возвращаться к работе. Виллем закатал рукава, секунду спустя Нефрен последовала его примеру. Оба принялись разгребать гигантский океан бумаг, заполонивший комнату. Однако, по мере того, как длилась ночь, они лишь тонули всё глубже.

***

Настало утро. Ктолли Нота Сеньорис, проснувшаяся в привычное время, неохотно выбралась из-под одеяла и тут же заметила, что находится не в своей комнате. Осмотревшись и узнав медпункт, она принялась рыться в памяти, пытаясь определить, почему спала здесь.

Когда память о прошлой ночи и общении с Виллемом наконец вернулась, её сознание тут же закипело. Она ослабла от жара. Она была немного не в себе. В здравом уме она ни за что не сделала бы и не сказала бы ничего подобного. На ум приходило множество отговорок, но ни одна из них не изменит уже случившееся.

"Если бы мне было суждено умереть через пять дней, ты был бы чуть добрее ко мне?"

— А-а-а, ну почему я это сказала?!

Ктолли спиной упала обратно на кровать, которую только что покинула, и яростно заколотила по ней кулаками, игнорируя жалобный скрип пружин.

"...Если бы я попросила, например, о поцелуе. Как бы ты поступил?"

— А-а-а-а-а-агхх!

Она изо всех сил сжимала подушку, колотила её кулаками и наконец бросила в стену. Зачем было говорить это? Почему? Ну, да, нужно признать, она не то чтобы ненавидит его, нет, она довольно высокого мнения о нём, и если бы нужно было выбрать между "нравится" и "не нравится", то он скорее был бы ближе к "нравится", но "нравится как личность" и “нравится в другом смысле” — это совсем разные вещи, которые нельзя смешивать, но не стоит сваливать полностью на жар тот факт, что в последнее время она часто думает о нём и... А-а! Она больше не может думать на эту тему.

И сверх того, где-то на середине память о тех событиях становится несколько нечёткой. Кажется, потом что-то случилось... Он сказал, что собирается избавиться от её жара или что-то вроде этого...

— Ктолли-и-и! Тебе лучше?!

— А! — внезапно раздавшийся голос напугал её, так что она инстинктивно зарылась в одеяло. — О, да, всё хорошо.

— А, угу... Говорили, что вчера ты вернулась очень уставшей, но сейчас всё в порядке? Тебе можно есть и всё такое?

Судя по голосам и звуку шагов, навестить Ктолли пришли двое.

— Коллон и... Лакеш?

Она медленно выглянула из-под одеяла и убедилась в своей правоте. Одного взгляда на ярко-розовые и оранжевые волосы посетительниц оказалось достаточно.

— Хм? У тебя лицо румяное, — заметила Коллон, обладательница розовых волос.

— А-а, разве? Может, это просто из-за освещения? — Ктолли отвела взгляд.

— Но, похоже, ты здорова. Вы всегда выглядите очень плохо, когда возвращаетесь из боя. Тебе уже лучше, я рада, — сказала Лакеш, девочка с оранжевыми волосами.

С этими словами Кхолли ощутила в своём теле непривычную лёгкость. Накануне вечером она потеряла сознание из-за изнеможения, вызванного чрезмерным применением Яда в бою. В прошлые разы, доводя себя до такого состояния, следующим утром она чувствовала себя выжатой до предела. Поднявшись с постели, она в качестве проверки подпрыгнула, но не почувствовала ни следа усталости. Напротив, она ощущала себя превосходно, будто какая-то магия исцелила её.

— Я и вправду чувствую себя намного лучше.

— Всё дело в боевом духе и капельке храбрости!

«Сомнительно, что дело в этом», — подумала про себя Кхолли.

— Ты только сейчас это заметила?

— Ну… — она задумалась, чем этот раз отличается от прежних. Может, это из-за — она почувствовала, как снова покраснела, и решила не углубляться в воспоминания — того странного массажа? — …А, кстати, вы его видели?

— Его? — Лакеш на мгновение растерялась, но потом, казалось, поняла. — Если ты про Виллема, то последний раз я видела его в архиве.

— В архиве… Та комната, куда мы скидываем всю старую макулатуру?

«Что ему могло понадобиться там? Это ведь буквально горы бесполезных бумаг, а не место, где можно что-то найти. Насколько я знаю, феи заходят туда только тогда, когда хотят уклониться от дежурства по уборке, ведь никто не станет искать там что-то», — размышляла Кхолли.

— Он был там вместе с Нефрен.

— …Что?

— Коллон!

Не обращая внимания на упрёк Лакеш в излишней откровенности, Коллон продолжила: — Они спали вместе на диване, — фактически, она сделала ситуацию ещё хуже.

— …Понятно.

— Эм… Кхолли?

— Я вспомнила об одном важном деле, поэтому мне нужно идти. Спасибо, что навестили меня. Как видите, мне гораздо лучше, так что не волнуйтесь.

— А, хорошо. Но… — Лакеш опасливо взглянула на Кхолли. — Пожалуйста, не так сильно сердись, ладно?

— О чём ты говоришь? — Кхолли рассмеялась и покинула лазарет.

***

К счастью, во время ночных поисков им удалось найти диван. Виллем сидел, а Нефрен всё ещё спала, положив голову ему на колени.

— Ну, полагаю, кое-что мы всё же обнаружили, — тихо пробормотал он, стараясь не разбудить свою спутницу.

В его руках было около дюжины листов. Не так много, как хотелось бы, и среди найденного обнаружились некоторые неожиданные документы, но всё же Виллем сумел отыскать информацию, которую искал.

Он быстро просмотрел один из документов, описывающий природу фей. Согласно тексту, само понятие «фея» может относиться к различным видам: огненные духи, что обманывают заблудившихся путников, крылатые дети, окружённые сиянием, или маленькие существа ростом всего по колено обычному человеку. Все эти разнообразные типы фей ведут скрытный образ жизни, обладают озорным нравом, владеют некоей странной формой магии и обычно обитают в лесах. Более того, они часто проявляют особый интерес к людям, предпочитая именно их в качестве объектов для своих розыгрышей.

Описание отлично соответствовало феям, знакомым Виллему. Однако что-то здесь определённо было не так. Почему раса фей, внешне почти неотличимая от обычных девушек Эмнетуайта, за исключением яркой окраски волос, именуется «Лепреконы»? Впрочем, учитывая множество других нерешённых вопросов, этот можно отложить на будущее.

«За пятьсот лет многое могло измениться», — подумал Виллем, продолжая чтение.

Другой документ был посвящён основам некромантии. Текст начинался с предположения о существовании души, а затем перечислял некоторые другие оккультные концепции. Например, что души рождаются абсолютно чистыми, но в течение жизни приобретают окраску под воздействием окружающей среды. Как следствие, душа может развиваться медленнее тела. Даже ребёнок с абсолютно здоровым телом может обладать душой, совершенно не похожей на душу взрослого.

Таким образом, если кто-то лишается тела до того, как его душа полностью сформируется под влиянием мира, он, в некотором смысле, умирает, так и не родившись. Из-за этого парадокса душа каким-то образом нарушает законы мироздания, по которым она должна отправиться в загробный мир (если таковой существует), и вместо этого продолжает бесцельно скитаться среди живых.

Именно такие существа называются феями. Заблудшие души, умершие в столь юном возрасте, что не успели осознать свою смерть. Вот почему их поведение напоминает поведение младенцев или маленьких детей. Они занимаются шалостями, порой невинными, порой жестокими, из простого любопытства, не умея различать добро и зло.

— Но в этом мире им не будет места…

Виллем посмотрел на девушку, которая всё ещё мирно спала у него на коленях, и снова перевёл взгляд на страницу. Заключительная часть документа заставила его почувствовать тревогу. По сути, там описывался практический метод создания фей искусственным путём для их последующего использования. Когда речь зашла о жертвоприношениях или чём-то подобном, он прекратил чтение. Некромантия его не особо интересовала.

Ещё один документ пересказывал ход схватки пятилетней давности. Неизвестная Виллему фея шла в бой, вооружившись Карильоном по имени Инсания. Она сражалась с тремя телами Шестого Зверя, и её Яд уже готов был выйти из-под контроля, но она каким-то образом выжила и вернулась домой. Виллем быстро пролистал документ, состоящий из множества похожих отчётов. Временами он натыкался на упоминание "открытия врат на родину фей" — скорее всего, под этим понималось добровольное самоуничтожение во взрыве, вызванном высвобождением слишком большого количества Яда.

Строго говоря, феи, в том числе и подвид Лепреконов, не живут. Они считаются чем-то вроде призраков. Следовательно, технически они, хоть и служа в армии, не являются солдатами. Даже если фея падёт в сражении, это не будет отмечено в своде боевых потерь.

— Так вот почему к ним относятся как к оружию, а не как к солдатам... — пробормотал Виллем и легко погладил сероволосую голову на своих коленях. Он услышал тихое бормотание и подумал было, что разбудил Нефрен, но вскоре её тихое посапывание возобновилось.

“Что я такое”, — подумал Виллем. Впрочем, разумеется, любой ответ, к которому он придёт, окажется ложью. И всё же он чувствовал необходимость решить. Здесь и сейчас — кто он? Пустая оболочка, которой в эту эпоху нигде не найти места? Переживший своё время Квази Герой, лишившийся всего, что имел, и всего, о чём мечтал? Фальшивый техник, проводящий свои дни в безделье только ради заработка? Или, может…

В окно проник луч света. Дождевые облака всё еще застилали небо, но утреннее солнце проглянуло в небольшой зазор. Из-за внезапной смены освещения Виллем прищурился. За лучом света ему на мгновение почудилась знакомая фигура.

— ...Я просто хотел поскорее расплатиться с долгом и тоже отправиться туда... — усмехнулся он.

— Заткнись... Хватит ныть, пошевеливайся и делай всё, что сможешь сделать, — словно ответила фигура.

А, проклятье. Этот ублюдок. Откуда ему знать, через что я прошёл за эти шесть месяцев.

— ...Виллем? - позвал голос с его колен.

— А, уже проснулась? Спасибо, ты очень помогла. Я нашёл много полезного.

— Хм. Я не сделала ничего, заслуживающего благодарности, — она повернулась, чтобы видеть его лицо. — С виду казалось, что ты завянешь, если тебя бросить одного, так что я решила чуть помочь.

— Но всё же спасибо, — сказал Виллем, снова погладив её серые волосы. Нефрен состроила недовольную гримаску, но не отодвинулась от его руки. — Ну, пора вставать. Похоже, у нас гостья.

От полуоткрытой двери раздался удивлённый возглас. Дверь со скрипом отворилась, за ней обнаружилась сонная и на что-то сердитая Ктолли.

— ...Эм, доброе утро.

— Доброе утро. Как себя чувствуешь?

— А? О, м... В общем-то, очень хорошо.

— Вот и славно. Я уже потом понял, что ни разу не пробовал это на ребёнке. Немного волновался, что перестарался, но... — Ктолли, похоже, очень смутило упоминание вчерашнего массажа. — Кстати, ты как раз вовремя. Я хочу кое-что проверить. Рен, вставай. Уже рассвело, — он переложил голову Нефрен со своих коленей на диван и встал. — Ктолли, пойдём. Устроим небольшую утреннюю зарядку.

— ...А?

***

Пока они разговаривали, капризное небо решило проясниться.

— Э?

Ктолли стояла посреди поляны, которую младшие девочки использовали для игр с мячом. Рядом разминался натянувший свободную одежду Виллем. Подошедшая Нефрен протянула Ктолли длинный свёрток, несомненно содержащий в себе Поднятое Оружие. Ктолли посмотрела на Нефрен, на свёрток, и приняла его.

Это чувство хорошо ей знакомо. Под тканью кроется хорошо знакомый ей серебряный клинок. Поднятое Оружие с максимальной эффективностью магического резонанса на всём Регул Айре, Сеньорис. Почему ей дают его сейчас?

— Ктолли. Ты любишь живущих здесь детей?

— А?

— Причина, по которой ты готова умереть... Ты хочешь защитить их будущее?

— Это... Дело не в этом.

В целом Виллем прав, но сейчас ей не хотелось признаваться в этом. Тот водоворот эмоций, который ей пришлось преодолеть, чтобы достичь нынешнего своего состояния, нельзя описать всего лишь парой слов. Кроме того, она не желала признавать тот факт, что использует этих детей как оправдание собственной смерти.

— А, понятно.

Виллем развернул собственный свёрток, открыв серийное Поднятое Оружие. Было добыто несколько похожих экземпляров, но считалось, что они уступают уникальным мечам вроде того, которым вооружена Ктолли.

— Я хочу узнать, правдивы ли слухи. Нападай!

— А-а?!

Ктолли на мгновение не поверила своим ушам. С Поднятым Оружием в руках она может считаться одной из самых серьёзных боевых единиц всего Регул Айра. Иными словами, очень сильной. Даже рептилоид с пороховым оружием ей не противник.

— Ты не понимаешь? Одного лишь Поднятого Оружия недостаточно, чтобы хоть сколько-нибудь сравниться со мной. Активировать его можем лишь мы.

— Хм-м, уверена? Давай попробуем. Никогда не знаешь, что может случиться.

— Это не шутки. Хочешь превратиться в отбивную?

— Не хотелось бы... Хотя Найглато, наверное, была бы только за. Впрочем, можешь не беспокоиться. Давай, покажи мне, на что способна.

— ...Что ж, как хочешь.

Виллем, казалось, уже не в первый раз изрекает нечто бессмысленное. Кроме того, Ктолли хотелось бы выяснить детали их совместного сна на диване с Нефрен. Быть может, будет полезно припугнуть его демонстрацией боевых способностей, а уже потом поднять этот вопрос.

Ощущая, что хозяйка заняла боевую позицию, Сеньорис издал низкий гул. Едва заметные трещины по всему клинку расширились, и из них полился слабый свет, проявление Яда. Военные мало осведомлены о внутреннем устройстве и принципах работы Возвышенного Оружия. Однако им известно, что мечи, как представляется, становятся сильнее в зависимости от количества Яда, вливаемого в них владельцем; если Лепрекон выложится полностью, то даже Тимере не сможет противостоять. И большего знать не требуется.

— Ты сам напросился… так что вини себя.

Ктолли сосредоточилась. Её восприятие мира кардинально изменилось. Всё вокруг словно обесцветилось, стало чёрно-белым, движения казались замедленными, будто она оказалась в гуще воды. Требовалось преодолеть расстояние в двадцать шагов, но в её нынешнем состоянии хватило бы и двух. Поступь её усиленных ног, вероятно, оставила бы небольшие ямы на земле, но сейчас не было времени беспокоиться об этом.

Виллем по-прежнему выглядел совершенно не готовым к защите. Она застанет его врасплох. Ктолли прицелилась в серийное Возвышенное Оружие, которое он небрежно держал в пальцах правой руки. Достаточно выбить меч, и всё закончится прежде, чем кто-либо из них успеет получить ранение.

Расстояние стремительно сокращалось. Правая рука Виллема уже находилась в пределах досягаемости Сеньориса. Никто, включая, разумеется, Виллема, не был способен уследить за Лепреконом, который двигался с такой скоростью. У него не было ни единого шанса увернуться или отразить атаку.

… Её рассекло.

…А?

Клинок вонзился снизу в левый бок Ктолли и разрезал её по диагонали вверх и вправо, по пути раздробив несколько рёбер. Серебряное острие вспороло лёгкие и погрузилось в сердце. Обострённые чувства позволили ей точно определить тяжесть ран. Из страшного разреза алой аркой на фоне голубого неба хлынула кровь. Ктолли почувствовала приближение смерти.

Почему… Невозможно… Как… Вопросы беспорядочно возникали в голове и тут же исчезали. Она готовилась к смерти, но не ожидала встретить её здесь. Приближающееся ничто пугало. Она видела лишь голубое небо, бесконечно проносившееся над головой.

Ктолли спиной ударилась о землю, из лёгких вырвался возглас, напоминающий мяуканье придавленной кошки.

— …Ха?

Широко раскинув руки и ноги, она, глядя в небо, лежала на земле. Несколько секунд Ктолли оставалась в таком положении, ожидая неминуемой смерти. Но наконец заметила какое-то несоответствие. Осторожно протянув руку, она прикоснулась к боку, туда, где в неё вонзился меч. Раны не было. Кровотечения тоже. И боли. От совершённого над ней акта невероятной жестокости не осталось и следа.

— Что… Что произошло?

Она медленно села. Уроненный Сеньорис валялся рядом на траве.

— Вы заблуждаетесь относительно базовых принципов действия Карильонов.

Ктолли в панике обернулась на голос Виллема. Черноволосый юноша стоял спокойно и безмятежно.

— Их сила не увеличивается в зависимости от того, сколько Яда использует воин. Эмнетуайт были слабы и почти лишены Яда. Чем, по-твоему, могли помочь им мечи, лишь ничтожно увеличивающие их малые силы, против непомерно могучих Эльфов и Драконов?

Виллем пустился в какие-то пространные рассуждения. Ктолли внезапно почувствовала дикое раздражение, хотя и не понимала точно, почему. Просто что-то в её голове словно говорило, что ей больше не под силу слушать его речь.

Она снова сконцентрировалась. Чувства обострились, восприятие изменилось. Припав к земле, Ктолли схватила Сеньорис и, продолжая пригибаться, рванулась к Виллему. Она не успела увидеть тот удар, что только что настиг её, но это, вероятно, был какой-то приём, обращающий её собственную скорость против неё. Ослеплённая способностью активировать Возвышенное Оружие и обрести ускоренное восприятие, Ктолли не предусмотрела такой возможности. Виллем ударил точно в слепое пятно, оставленное её небрежностью. Ложная смерть, которую она только что испытала, была не просто иллюзией, но скорее настоящим будущим, которое ожидало Ктолли в том случае, если бы Виллем и в самом деле атаковал. Ей оставалось лишь признать, что он, на удивление, всё-таки обладает кое-какими навыками владения мечом.

— ...А, поняла. Или, вернее, я уже знаю, — прозвучал ответ Найглато, сдерживающей вспышку гнева. Если враг продолжит действовать по плану, ей остаётся лишь следовать за ним. Неужели нельзя придумать способ обойтись без этих «наконечников»?! Казалось, ещё чуть-чуть ослабить самоконтроль, и слова сами сорвутся с губ.

Поэтому Найглато наглухо запечатала свои чувства, создав в глубине разума новую сущность. Ту, что способна без колебаний выбрать лучший вариант и действовать, не поддаваясь слабостям и эмоциям. Механическую себя, на которую можно переложить общение с представителем армии.

— Через три дня, ровно в восемь часов, я направлю трёх из пяти доступных сейчас носителей Поднятого Оружия в гавань, полностью подготовленными.

Вы же солдаты! Ваша работа — прикрывать других, сражаться на передовой, рискуя жизнью! Так почему же никто из вас не погибает?! Почему жертвами становятся только наши девочки?!

— Одна из троих, фея-солдат Ктолли Нота Сеньорис, во время выполнения задания откроет врата на родину фей.

Я не верю, что вы делаете всё, на что способны! Я не признаю этого! Сражайтесь лучше! Думайте лучше! Найдите иной путь! Спасите наших детей!

— Двое остальных, феи-солдаты Итея Майз Вальгаллис и Нефрен Рук Инсания, останутся в резерве. Если битва не будет выиграна после того, как Сеньорис откроет врата, они вступят в сражение, вооружённые Поднятым Оружием, по усмотрению тех, кто находится на поле боя.

Они так и не узнают, что такое любовь. Никогда не познают истинного счастья. Так почему же, почему они должны уйти так рано?

— Вышеупомянутые «наконечники» будут предоставлены Крылатой Страже четвертым складом торговой компании Орландри.

...почему мы не можем занять их место?

Но Найглато уже знает ответ. Полноценные воины-феи обладают невероятной силой. Следовательно, армейское командование прекрасно осознаёт преимущества их использования в бою и принесения в жертву ради победы. Они, в отличие от неё, не подверженные эмоциям, наверняка гораздо лучше понимают всю необходимость этого. При этом, поскольку характер оружия предполагает самопожертвование, они должны быть готовы к постоянным потерям ради малейшего шанса на победу. А значит, замены феям быть не может. Любой другой метод будет лишь попыткой потушить бушующий пожар, охвативший целый остров, одной чашкой воды. Даже Найглато, тролль, вызывающий у местных дрожь, является лишь троллем. Ей не под силу защитить то, что она хотела бы защитить, не под силу спасти тех, кого она хочет спасти. Найглато знает это. Слишком хорошо знает.

Связь через кристалл связи с треском прервалась. И одновременно треснула броня её самоконтроля.

— А-а-а-а-а-гхххх! — Найглато завыла в агонии. — Почему?! Почему-почему-почему?! — запрокинув голову, она выкрикивала в потолок накопившуюся бессильную ярость.

Механическое второе «я», созданное в уголке разума? Она отбросила эту гадость прочь и разбила вдребезги.

— Почему... Почему...

Поток эмоций начал иссякать, крики превратились в тихие всхлипы. Крупные слезы наполнили глаза и закапали на колени, оставляя на юбке влажные пятна.

Когда-то Найглато решила стать сильной женщиной. Способной поддержать девочек, стать им опорой и защитой. Стать им матерью, которой у них никогда не было. Или, по крайней мере, притвориться ею.

Тогда она поклялась. Что бы ни случилось — она не заплачет. Ведь это девочкам нужно выплакаться, им по-настоящему страшно. Поэтому Найглато должна быть рядом и помогать им, вытирать их слезы. Неважно, насколько она бессильна, неважно, каких усилий ей стоит сдерживать эмоции, она должна быть рядом и поддерживать девочек своей улыбкой.

Какой же я была дурой... Как я могу надеяться справиться? Как мне утешить их, если я не могу совладать даже с собственными слезами?

Несостоявшаяся сильная женщина плакала, как ребенок. Некому было её утешить. Некому было вытереть её слёзы. Поэтому она рыдала, рыдала и рыдала без конца.

— Мы входим! Чрезвычайное происшествие!

— Найглато, ты здесь?

— Б-б-беда!

Всё произошло внезапно. Дверь распахнулась с такой силой, что едва не сломалась, и в комнату ввалились три маленькие феи. К счастью, Найглато по-прежнему сидела лицом к кристаллу связи, так что от двери они могли видеть лишь её спину. Если удастся хотя бы ненадолго сдержать слёзы, девочки не увидят её в таком жалком состоянии.

— Э-эй, хотя бы стучитесь, прежде чем войти, — мягко укорила их Найглато, всё ещё не оборачиваясь и стараясь унять дрожь в голосе.

— Нет времени! Чрезвычайное дело!

— Скорее! Нужно спешить, правда!

— Вопрос жизни и смерти! Быстрее!

Смерти? А, они об этом? Если речь о Ктолли, то Найглато уже знает. Но это случится через три дня. Ктолли, старшая из фей, постоянно пытается вести себя как взрослая, но в глубине души она совершенно ребенок. Избалованное дитя, которое отказывается признавать это, а также...

— Виллему совсем плохо! Он, кажется, умирает!

Тишина.

...А? Умирает? Виллем? Слова, одно за другим, просачивались в её мозг, онемевший от рыданий. Несколько секунд она просто сидела, переваривая услышанное, а потом...

— Что случилось?! — взревела Найглато, схватив аптечку и бросившись вон из комнаты.