Дети Святого Императора Том 1 Глава 173 Перевалочный пункт (4)

Как только плотину прорвало, градом посыпались обвинения и упрёки.

— Ты — дьяволопоклонник!

— Ты — отъявленный мошенник!

— Он точно говорил, что снова продаст душу дьяволу! Я своими ушами слышал!

— Н-нет, это неправда! Я такого не произносил! Вы сами назвали моё искусство «шёпот дьявола», вот я и… от излишнего пыла ответил так!

Юноша судорожно замахал руками, пытаясь оправдаться, но даже его друг-музыкант, ранее заступавшийся за него, отшатнулся, глядя с явным ужасом.

— Заткнись, дьяволопоклонник!

— Кого ещё ты собираешься совратить своими мерзкими песнями?

— Проклятые приспешники дьявола! От таких тварей, терзающих наш мир, следует избавиться немедленно!

Сонджин, до этого с интересом наблюдавший за происходящим, растерялся, видя столь внезапно бурную реакцию толпы.

«Постойте, разве выпивший человек не может случайно ляпнуть лишнего? Зачем же доходить до такой ярости?»

Тем временем ситуация становилась всё более напряжённой.

Вокруг юноши начали сгущаться фигуры пьяных наёмников. Некоторые уже засучивали рукава, источая явную угрозу. Если им позволить, они тут же забьют несчастного до смерти.

Осознав серьёзность положения, Сонджин поднялся со своего места. Сидевший неподалёку от костра Масаин тут же приблизился и тихо промолвил:

— Это всего лишь пустая пьяная перепалка. Если потребуется, мы с рыцарями вмешаемся, так что не волнуйтесь, Ваше Высочество. Неужели они станут калечить человека из-за такой глупой придирки?

Священник Густав, привлечённый шумом, укоризненно покачал головой.

— Очень даже станут, уважаемый рыцарь.

— Разве это не обычная мелкая стычка?

— Вам подобное зрелище непривычно. Жители столицы мало знают о таких вещах: под защитой Его Величества им вовсе не приходится опасаться порождений дьявола.

— Вы хотите сказать, что за пределами столицы всё иначе?

— Иначе быть не может. Хотя церковь и инквизиция прилагают колоссальные усилия, по всему континенту всё ещё бесчинствуют дьяволопоклонники. Они приносят людей в жертву для призыва демонов, а те, в свою очередь, вновь несут смерть. Среди наёмников едва ли найдётся хоть один, кто не потерял бы своих близких или товарищей от рук этих исчадий и их почитателей.

— Неужели…

— Для этих людей дьяволопоклонники представляют вполне реальную угрозу. Как же они смогут пройти мимо?

Взгляд Густава, произносившего эти слова, оставался предельно холодным. Сонджин раньше считал его довольно ограниченным человеком, но всё же священник оставался священником: во всём, что касалось демонов, он проявлял непоколебимую безжалостность.

Вскоре раздался полный боли крик, и наёмники принялись скопом жестоко избивать бедолагу.

— Разве принцу Священной Империи стоит заступаться за того, кто совершил святотатство? — тихо произнёс Густав, следуя за Сонджином, который уже бежал к толпе. — Они остановятся в разумных пределах. Наёмники успокоят свою тревогу, а глупый юноша получит ценный урок.

Принц тихо вздохнул.

— Скажи, Густав. А с твоей точки зрения, этот парень действительно дьяволопоклонник?

— По крайней мере, скверны в нём не чувствуется. Он кажется всего лишь юнцом, обуреваемым болезненным тщеславием творца.

— Тогда разве не следует его спасти? С точки зрения реальной угрозы, чем этот парень отличается от тех, кто в ярости клеймит его прислужником дьявола?

— Но, Ваше Высочество…

— А если, не вынеся обиды и несправедливости, он и впрямь решит вручить свою душу дьяволу, кто же станет тем, кто на самом деле толкнул его в объятия тьмы?

Глаза священника Густава широко распахнулись. Словно поражённый громом, он уставился на Сонджина. Его зрачки мелко затрепетали.

«…А что такого я сказал, чтобы вызвать такую реакцию?»

Бросив смущённый взгляд на его побледневшее лицо, Сонджин отвернулся.

В сопровождении сэра Масаина и прочих рыцарей он направился прямо к месту бесчинства.

Толпа разъярённых наёмников уже окружила жертву плотным кольцом, но при приближении принца с его спутниками люди в испуге поспешили расступиться, освобождая дорогу. Сэр Масаин даже не успел их окликнуть. Наёмники явно озирались и с самого начала краем глаза следили за передвижениями столь заметного отряда.

И неудивительно. Сонджин со своей свитой сразу бросался в глаза. Впереди развевалось знамя Ордена Волка с изображением хищного зверя, а следом следовала роскошная карета с величественным гербом императорского дома.

Торговые гильдии, волею случая оказавшиеся попутчиками императорского отряда, предпочитали держаться поодаль, старательно избегая прямых взглядов.

Бам! Бам!

Сжав зубы, наёмники продолжали осыпать лежащего пинками, но, увидев приближение принца, поспешно отступили, опуская взоры.

— Ох-х-х…!

Прикрывая лицо обеими руками, юноша стонал от боли. Заметив, что град ударов прекратился, он замер и робко выглянул из-за локтей. За столь короткое время бедолаге досталось так сильно, что его веки уже налились тяжёлыми синяками.

— Сэр Валери.

Услышав, как назвали его имя, рыжеволосый инквизитор тут же подбежал и, положив руки на помятого барда, направил божественную силу. Хотя никаких заметных мгновенных исцелений не произошло, боль утихла, и искаженное страданием лицо юноши постепенно разгладилось.

Только тогда наёмники осознали, что принц прибыл, чтобы освободить их жертву. Сгрудившись перед Сонджином, они начали выкрикивать один за другим:

— Ваше Высочество! Этот человек — прислужник дьявола!

— Мы молим, покарайте его! Нечистые дьяволопоклонники отняли жизни моих родных!

— Почитатель демонов должен сполна заплатить за свои злодеяния!

Их глаза сияли слепой яростью, лишенной всякого разбора и справедливости.

Сонджину невольно вспомнились слова, которые недавно сказал Доменико Скарцапино:

Раньше он находил последователей Святого Императора, проливавших слёзы в экстазе, похожими на фанатиков. Но теперь Сонджин подумал, что и люди за пределами столицы мало чем отличаются от них. И вообще, разве в каждом человеке нет хоть капли безумия?

Окинув взглядом присутствующих, он властно произнес:

— Если верить вашим словам, этот человек виновен в оскорблении Верховного Бога и императорского дома. Я лично передам его в руки законной власти для надлежащего разбирательства. Так что прекратите перепалку и вернитесь на свои места!

Несмотря на прямой приказ принца, разгневанные наёмники не спешили отступать.

— Сговор с демонами – тяжкое преступление, караемое немедленной казнью!

— Ваше Высочество! Казните его прямо здесь! Покажите всей округе непоколебимость Священной империи!

— Явите пример остальным нечистым прислужникам тьмы!

Странный, исступленный пыл толпы не желал угасать.

Поняв, что придётся прибегнуть к крайним мерам, Сонджин повернулся к Масаину.

— Сэр Масаин.

— Слушаю, Ваше Высочество.

— Кто у нас в империи судит за ересь и выносит приговор?

Уловив ход мыслей принца, Масаин с ещё большим почтением склонил голову:

— Это право принадлежит исключительно инквизиторам, наделённым официальными полномочиями от Правоверной Церкви.

— Стало быть, эти нахалы, не будучи инквизиторами, самовольно присвоили себе право вести следствие и вершить суд?

— Абсолютно верно, Ваше Высочество.

Сбитые с толку наёмники, услышав следующие слова принца, побледнели, осознав, куда поворачивает дело.

— Выходит, они дерзнули объявить себя инквизиторами, не имея на то ни малейшего права.

— …!

— Они глумятся над Священной империей и втаптывают в грязь авторитет Церкви. Не таково ли истинное поведение дьяволопоклонников? Подобные поступки считаются тяжким преступлением и надлежит суровому наказанию по всей строгости закона. А стало быть…

Охватываемые ужасом наёмники поспешно отступили, опустив глаза и избегая принца.

Одарив струсивших людей серьёзным взглядом, Сонджин подошёл к лежащему на земле юноше.

— Эй, подняться можешь?

— Ох… Хнык! Спасибо… Огромное спасибо!..

Когда удушающее напряжение спало, бард прижал к груди лиру с порванными струнами и безудержно зарыдал.

Испугавшись, наёмники отступили, однако в их взглядах, бросаемых на юношу, всё ещё теплилась мрачная жажда крови.

«Оставь его без присмотра, и бедолаге точно тихо подстроят смерть».

— Поднимайся и иди за нами.

— Ых… Что?

Смотря сверху вниз на зарёванного юношу, Сонджин произнёс со всей строгостью:

— Пусть это лишь пьяный лепет, ты совершил святотатство и оскорбил императорский дом. Тебе требуется надлежащее наказание и наставление на путь истинный.

Он подал знак, и инквизитор Валери подхватил барда под руки.

— Ну-ка, пошли! Первым делом отправишься в наш шатёр, преклонишь колени перед Священным Писанием и вымолишь у Верховного Бога прощение за свои грехи. Понял?

Увидев, что даже рыцарь, владеющий божественной силой, забрал юношу, наёмники неохотно отвернулись.

Так Сонджину со спутниками удалось вырвать юношу из рук враждебной толпы.

— Мы будем посменно караулить его всю ночь, так что не беспокойтесь о нём, Ваше Высочество.

Поручив музыканта святым рыцарям из спецотряда, Сонджин глубокой ночью вернулся в свою карету. День выдался утомительным, но мысли не давали уснуть.

С какой лёгкостью люди поддаются подчас смутному, неосязаемому страху. С какой лёгкостью рождаются слепая вражда и неистовая ярость.

Картина эта не была для него новой. Возможно, именно таким и являлся настоящий мир.

«Если подумать, это в императорском дворце все были какими-то странными…»

Люди в столице воспринимали любые его сомнения и поступки с невозмутимой верой и поддержкой.

Сонджин уткнулся лицом в мягкую подушку. Откровенно говоря, он не ожидал, что уже через день станет так сильно скучать по воздуху столицы.

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

На следующее утро.

Усевшись у костра за завтраком, Сонджин снова встретил спасённого юношу. На удивление, тот выглядел вполне бодро.

Оправившись за ночь, он представился Лораном. Вокруг глаза у него всё ещё красовался огромный синяк, однако отёки спали, и лицо выглядело довольно опрятным.

Обмотав длинную косу вокруг шеи, Лоран низко поклонился Сонджину.

— Я не смог должным образом выразить свою благодарность вчера из-за всего этого переполоха. Большое спасибо за то, что спасли мою жизнь, Ваше Высочество.

Не обращая внимания на косые взгляды наёмников, юноша, как и подобает бродячему артисту, отличался бойкой речью.

Вскоре, собрав слушателей вокруг костра, Лоран с увлечением начал рассказывать о себе.

— В последнее время источником моего вдохновения служат сказания о странствующем рыцаре по имени Фернан.

Фернан Браг.

Этот человек сменил Святого Императора — самого знаменитого бабника континента — и стал новой восходящей звездой среди дамских угодников.

Молодой гениальный рыцарь из Бретани, под предлогом тренировок, странствовал по миру, сочиняя грандиозную поэму о любви.

Лоран черпал в его историях глубочайшее вдохновение и поклялся посвятить свою жизнь воспеванию прекрасной любви между мужчиной и женщиной.

Первой песней, которую он исполнил перед публикой, была импровизация «Гениальный мечник и дочь графа». А наибольшую славу ему принесла любовная баллада под названием «Странствующий мечник и кроткая кареглазая дева».

— И какова же твоя последняя песня?

— Гениальный странствующий мечник и Лунная дева!

Сонджин, который прежде подозревал, не повлияла ли столичная благодать на художественный дар барда, тут же изменил своё мнение. Похоже, поэтическая жилка в этом парне давно иссякла. Его репертуар был до невозможности банален.

— Я надеялся, что Фернан Браг появится в столице во время празднеств. Тогда на свет появился бы величайший шедевр моей жизни! О том, как странствующий мечник повстречал бы во дворце прекраснейшую из роз…

Заметив чей-то пристальный взгляд, Сонджин поднял глаза и встретил многозначительный взгляд Ордэна.

Взгляд эрцгерцога недвусмысленно намекал:

«Может, просто прикончим его?»

«Давай. Ты найди место, а я закопаю».

Даже Сонджин не ожидал, что окажется с ним на одной волне.

Лоран, совершенно не подозревая, что его жизнь висит на волоске, как ни в чем не бывало продолжал:

— В столицу я прибыл не только по приглашению, но и ради вдохновения.

— Вдохновения?

— Именно! Разве Его Величество Святой Император — не живая легенда? В моём родном Карфагене песни о нём любят уже более десяти лет.

Баллады вроде «Странствующий принц и голубоглазая дева» или «Гениальный мечник и капризная златовласая принцесса эрцгерцогства».

Выражения лиц спутников принца стали весьма двусмысленными: каждый без труда догадался, о ком шла речь в этих песнях.

При мысли об этом Сонджин лишь качнул головой. Ведь жизнь Святого Императора и впрямь напоминала роман!

— Вот образ, к которому я стремлюсь: одинокий мечник, чаша вина для утомлённой души и прекрасная дева рядом, — произнёс Лоран и взялся за лиру.

Трень!

Прозвучал резкий, почти надрывный аккорд.

— Встретившиеся взоры! Трепет мига! Вспыхнувшая пламенем страсть!

Тили-линь.

Следом полилась нежная, ласкающая слух мелодия.

— И печальное, тщетное ожидание оставленной девы…

Лоран возвысил голос:

— О-о, любимый мой повелитель, он никогда не вернётся. Крокус золотой цветёт и увядает, а в ночи лишь сова скорбно слёзы утирает...

[…Убожество.] — кратко резюмировал Король Демонов.

Песня продолжалась, и лица слушателей становились всё более мрачными. При всём уважении к пылкому юноше, его поэзия отдавала откровенным старьём.

Заметив прохладную реакцию, Лоран замолчал и понурил плечи.

— Кхм-кхм, — смущённо погладил усы командир Бруно. — Раз таково твоё искусство, вдохновение непременно вернётся.

— Вы полагаете?

— Конечно! Отправляйся с нами в Реджайну. Проведи там немного времени, и муза снова посетит тебя. Реджайна – город, который никогда не спит, пристанище всех развлечений и веселья!

Лоран от этих слов чуть было не потерял сознание.

— Выходит, моё искусство — лишь пустая праздность…

— Постой, я не то имел в виду…

Бруно попытался утешить юношу, но тот лишь обнял лиру и сжался в комок. От него веяло таким глубоким отчаянием, будто раздавленный творец сам превратился в произведение авангардного искусства.

Сонджин метнул на Бруно строгий взгляд.

«Раз не умеете утешать, то хотя бы не подливайте масла в огонь!»