Дети Святого Императора Том 1 Глава 180 Кармен Павлова (1)

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

Покинув Реджайну, группа Сонджина продолжила свой путь без происшествий на протяжении некоторого времени.

До этого момента им удавалось останавливаться на постоялых дворах в приличных деревнях примерно каждые два дня. Однако со временем поселения стали встречаться всё реже, и начиная с седьмого дня пути, ночевать приходилось исключительно под открытым небом.

Из-за этого, помимо «Малыша Святого Аврелиона», охотнику так и не удалось обзавестись достойными сувенирами.

Впрочем, земли Зигсмунда считались довольно обширными, поэтому наверняка там найдётся что-то подходящее на память.

«В крайнем случае, всегда можно будет просто вытрясти сувенир из Ордэна».

В этот самый момент Ордэн, сидевший у противоположной стороны костра, вдруг вздрогнул всем телом и испуганно огляделся.

«Прост как пробка, но чутьё отменное».

Путешествие достигло своего десятого дня.

По мере удаления от столицы, как и предполагалось, должны были начать появляться разбойники, маскирующиеся под крестьян-подсечников, или банды грабителей из числа беженцев с Ортоны.

Но, то ли благодаря гордо развевающемуся знамени рыцарей Волка во главе, то ли по какой-то иной причине, смельчаков, осмелившихся бы преградить им путь, не нашлось. Дорога оставалась на удивление спокойной.

Хотя нашлись и те, кто изводил себя безосновательной тревогой.

— Рядом с Вашим Высочеством уже несколько дней царит такая тишина… Что-то здесь не так…

— М-м?

— Это дурной знак! Не нагрянут ли все беды разом в один момент?

«Что за бред вы несёте, сэр Масаин?»

Если послушать его, то Сонджин только и делает, что изо дня в день влипает во всяческие неприятности.

[Ты что, всерьёз вздумал это отрицать? Куда ты свою совесть задевал?]

«Заткнись! Позорный Король Демонов, забывший свой долг и смеющий заикаться о совести!»

Разумеется, за это время произошли и некоторые незначительные перемены.

Во-первых, многочисленные купеческие караваны, двигавшиеся в том же направлении, постепенно разошлись по своим маршрутам. К седьмому дню пути остались лишь спутники юноши и Торговая гильдия Мило.

Примерно тогда же глава гильдии, Джакомо Мило, явился к принцу с дарами в знак приветствия.

До сих пор среди множества других торговцев момент казался неподходящим. Но теперь, когда они стали единственными попутчиками до самых владений Зигсмунд, он, видимо, счёл необходимым засвидетельствовать принцу своё почтение должным образом.

Через демона-управляющего Шмидта в Реджайне Сонджин уже знал, что глава гильдии Мило является контрактором демона. Поэтому он, вместе с Королём Демонов, воспользовался случаем, чтобы досконально прощупать гостя.

[Хм. В его душе действительно остались слабые следы скверны. Но почувствовать их способен только кто-то вроде меня. Этого явно недостаточно, чтобы предъявить Трибуналу Инквизиции как улику контракта.]

Как выяснилось, однажды успешно совершив призыв, контрактор в дальнейшем связывается с демоном в его мире через особую ментальную связь. Этот механизм отличался от постоянного присутствия демона во плоти, поэтому даже во время тесного общения сам контрактор ничуть не источал скверну.

[Конечно, если он применит заёмную силу демона на полную мощь или призовёт его напрямую, дело примет иной оборот.]

«…Как всё непросто».

Откровенно говоря, Сонджину хотелось просто прикончить мерзавца, а в качестве улики предъявить разлагающийся от эрозии труп. Но в таком случае возникли бы щекотливые сложности.

Если заявить, что он убил главу гильдии, зная о его сделке с нечистью, придётся предоставить суду веские и неопровержимые доказательства. Иначе самого юношу заподозрят в сговоре с контрактором или вовсе заклеймят дьяволопоклонником и подвергнут допросам.

Если же он заявит, будто не знал о демонической сути купца, его отдадут под суд за беспричинное убийство человека: ведь формально жертва лишь случайно оказалась контрактором.

Наилучшим сценарием было бы, чтобы глава гильдии погиб без прямого участия принца.

«Нет ли способа подстроить его нелепую случайную смерть? Или нанять кого-нибудь со стороны, чтобы не попасться?»

[В твоей голове вообще не существует варианта банально собрать улики?]

Простейшим путём было лично устранить купца с помощью сокрытия ауры. Однако этот вариант он берёг исключительно как крайнюю меру.

Ведь как бы искусно он ни прятал ауру, полностью скрыться от взора командира Бруно и Святого Императора всё равно не выйдет.

К тому же, разве Святой Император не говорил ему однажды?

«Разве нельзя иногда переложить эту ношу на чужие плечи?»

Тогда император даже не рассердился на сына, пытавшегося убить Изабеллу. Казалось, он с уважением отнесётся к любому выбору Сонджина, но…

«Именно поэтому я тем более не могу превратить Мореса в бездумного убийцу».

Когда у принца есть семья, которая так искренне любит его и беспокоится о нём, нельзя ломать его жизнь лишь из эгоистичного желания пойти по лёгкому пути.

«Кстати, есть одна деталь, которая не даёт мне покоя…»

Сможет ли демон, связанный с главой гильдии Мило, что обитает в сознании Сонджина, Короля Демонов, распознать его? Ведь управляющий-демон и его козлиный прислужник с недоумением принюхивались к нечестию, исходящему от юноши.

[Я ведь не воплощён в этом мире, как они, так что он вряд ли догадается сразу. Но если он войдет в глубокий резонанс со своим контрактором, то наверняка что-то почувствует. Нечестие, которое мы излучаем, гораздо заметнее, чем кажется.]

Эти слова напомнили Сонджину о сильной неприязни, которую он ощущал от высших служителей церкви во главе с кардиналом Бенитусом.

Если подумать, он был принцем, от которого скверна исходила сильнее, чем от любого другого заключившего контракт. Неудивительно, что они насторожились и относились к нему с явной враждебностью, несмотря на наличие у них божественной силы.

Дни пути складывались в недели, и спутники Сонджина, вместе со святыми рыцарями Волка, становились всё ближе друг к другу.

Особенно во время приёмов пищи: собравшись у костра, все без исключения шумно болтали и смеялись. Но безоговорочным любимцем стал бард Лоран, случайно присоединившийся к ним совсем недавно.

Поначалу на него смотрели как на лишний рот, но благодаря врождённому артистическому обаянию он быстро вписался в ряды воинов. Своё содержание он полностью отрабатывал, поддерживая в лагере весёлое и беззаботное настроение.

Творчество Лорана особенно пришлось по душе святым рыцарям Волка.

«Раз у него есть пара хитов, значит, чувство прекрасного ему всё-таки не чуждо».

— Лоран, в твоих балладах чувствуется такая отвага и боевой дух, каких в других песнях днём с огнём не сыщешь!

— Сравнить боль неразделённой любви со стрелой, пронзившей грудь навылет! Парень, да ты настоящий гений!

— А момент, где прекрасная дева одним махом крадёт сердце Фернана Брага, так и вовсе шедевр! Слушаешь и словно воочию видишь, как великий император Ремус во главе конницы вихрем проносится по завоёванным землям!

«С каких пор в любовных песнях слышится боевой дух? Что он вообще за песни такие сочиняет?»

И вот сэр Клодия, взявшаяся обучать Лорана законам мыльной оперы, вынесла свой вердикт:

— Лоран. Похоже, романтические баллады – это совершенно не твоё. Почему бы тебе вместо них не написать военный эпос по мотивам истории или мифов?

— Военный эпос?..

— В твоих песнях через край бьёт неуместный эпический пафос. Но в них нет того трепета и естественного влечения сердец, которые обязаны быть в песне о любви.

Молодой творец страдальчески нахмурил лоб:

— Естественное влечение, трепет... Звучит красиво. Но разве всё это не слишком далеко от отборного фарса и драмы?

— Чтобы скандалы и страсти захватывали дух, сначала между героями должна расцвести настоящая любовь!

Наставительно сказав это, сэр Клодия забавно сморщила веснушчатый нос:

— Ну а если так уж хочется писать о любви, для начала заведи себе нормальные отношения.

Ба-бах!

Сражённый в самое сердце юноша пошатнулся от душевного удара.

«...Чем они вообще занимаются?»

«Сэр Клодия, мне ведь только кажется, что вам это безумно нравится?»

Цокнув языком, Сонджин вышел на широкую поляну рядом с лагерем.

На улице уже стемнело, но перед сном он рассчитывал выкроить время для тренировки с мечом. Просидев весь день в карете, он изрядно затёк суставы.

Зато часы непрерывной медитации в пути принесли свои плоды: ему наконец удалось сформировать седьмой слой ауры.

Командир Бруно искренне поражался этому:

Выйдя на поляну с Щелкунчиком, он увидел сэра Масаина, который вышел раньше и теперь усердно рассекал воздух мечом, обливаясь потом.

После их совместного визита в логистический пункт Реджайны рыцарь словно с цепи сорвался: он урезал сон и тренировался как одержимый, будто твёрдо решил стать рыцарем Декарона прямо здесь и сейчас.

А рядом командир Бруно как раз проводил спарринг с сэром Карменом.

Длинный меч в ножнах ловко обогнул блок и с силой врезался Кармену в плечо.

Бам!

— Кх-а-ак!

Кубарем покатившись по земле, он весь в пыли вскочил и яростно задышал:

— Да чтоб вас! Я же сказал, что не хочу! Сказал «нет», так почему вы под видом спарринга меня просто избиваете?!

— Раз ошибся, получай по заслугам!

«Э-э, так это был не учебный бой, а обычная взбучка? Что он опять натворил?»

Пока принц озадаченно моргал, Кармен заметил его взгляд и яростно сверкнул налитыми кровью глазами:

— Эй! А ты-то чего пялишься вырод...

И прежде чем он успел договорить...

Хрясь!

Меч командира со всего размаха опустился ему на затылок.

— Кхэк!

Издав предсмертный хрип, Кармен рухнул носом в землю и больше не шевелился.

Вырубив ученика одним ударом, командир Бруно со всех ног бросился к принцу и пал ниц:

— Тысяча извинений, Ваше Высочество! Я вправлю ему мозги строжайшим образом!

— ...

Сонджин лишь тяжело вздохнул.

Похоже, это было неконтролируемое расстройство гнева, так что даже сложно было подобрать слова.

С жалостью глядя на лежащего без чувств горе-рыцаря, он заметил, как на его затылке уже надувается внушительная шишка.

— ...Кому он нахамил на этот раз?

— Э-э... К моему величайшему стыду, вице-командир Святых Рыцарей Волка...

Голова командира Бруно опустилась ещё ниже.

В то время как почти все в отряде прекрасно ладили, один лишь Кармен то и дело нарывался на конфликты с рыцарями Волка. Его абсолютная нелюдимость постоянно сталкивалась с суровым и прямолинейным нравом закалённых северными морозами воинов.

Беда заключалась в том, что одним усилием воли он справиться со своим характером не мог.

В последнее время сэр Кармен стал куда более покладистым, чем прежде. Сталкиваясь с принцем, он неловко отдавал честь и старательно отводил взгляд, чтобы ненароком не встретиться глазами.

Было невооружённым глазом видно, как отчаянно он пытается держать себя в рамках приличий, помня, что перед ним принц, за которым стоит божественная сила самого императора.

Но было одно исключение: стоило его эмоциям по какой-либо причине накалиться до предела...

Будь то вспышка ярости или предельная концентрация во время изнурительной тренировки, кровь бросалась Кармену в голову, и он начинал крыть матом любого, кто попадался под руку, не смотря на лица.

А когда приступ проходил, он впадал в самобичевание, замыкался в себе, и стресс от испорченных отношений неизменно приводил к ещё более разрушительному взрыву в следующий раз.

«Замкнутый круг какой-то».

— Наверное, всё дело в окружении, в котором он рос с малых лет, — вздохнул Бруно.

Когда командир Бруно впервые встретил Кармена, тот был озлобленным сорванцом, который на побои и ругань отчима без тени страха отвечал отборным трёхэтажным матом. Оказалось, что в его семье все из поколения в поколение славились как главные сквернословы в округе.

— Он ведь ругаться научился раньше, чем говорить, — попытался оправдать ученика командир. — Этот дурень огрызается рефлекторно, прежде чем успевает подумать головой. Я сколько раз его осаживал, но простой взбучкой такое поведение, увы, не исправить.

Из-за этого и годы его оруженосной службы превратились в сплошную полосу страданий. Он то и дело дерзил старшим рыцарям, за что регулярно огребал тумаков вне очереди. В итоге, так и не сумев прижиться в ордене, он сам вызвался нести службу в отдалённом дворце.

Вот почему, несмотря на всю неприязнь к Моресу, он в своё время добровольно перевёлся в Жемчужный дворец.

— Прошу... прощения, Ваше Высочество. Я... больше никогда...

Придя в себя через некоторое время, сэр Кармен низко склонил голову и принялся извиняться перед принцем. Но, судя по угасающему голосу, сам он ни капли не верил собственным обещаниям.

«Хм. Так дело не пойдёт...»

Не может же командир Бруно вечно ходить за ним по пятам и извиняться за чужие выходки. Как взрослый рыцарь собирается нормально жить в коллективе с таким поведением? Его ведь даже на официальные приёмы не возьмёшь. Того и гляди выкинет какой-нибудь номер.

Погрузившись в раздумья, Сонджин невольно пробормотал:

— М-да, сплошная морока. Похоже, тебе придётся до конца жизни оставаться дежурным рыцарем Жемчужного дворца.

— ...!

Когда Кармен с округлившимися глазами вскинул голову, принц одарил его мягкой и лучезарной улыбкой.

«Что ж поделать? Раз уж у меня такое широкое сердце, придётся приютить бедолагу».

Похлопав рыцаря по плечу, он как ни в чём не бывало поинтересовался:

— Кстати, Кармен. Ты случаем не знаешь, кто такой Павлов?