Дети Святого Императора Том 1 Глава 181 Кармен Павлова (2)
Ранее в Дети Святого Императора...
╾──╼ ⟡ ╾──╼
«С твоим скверным характером ты вряд ли умрёшь своей смертью. Сгинешь ведь где-нибудь в глуши, так что отныне держись-ка лучше в Жемчужном дворце».
╾──╼ ⟡ ╾──╼
Лишь не так давно сэр Кармен начал постигать, что, несмотря на свою свирепую внешность, принц Морес обладал поразительно великодушным сердцем.
Сколько бы мелких и крупных промахов ни совершал рыцарь на его глазах, тот каждый раз прощал их, не придавая особого значения. Окажись на месте принца кто-то другой, Кармен уже давным-давно заплатил бы своей головой.
— Считайте за счастье, что вам довелось служить такому благородному господину, сэр Кармен.
Сэр Клодия, успевшая стать верной последовательницей принца, не раз предостерегала его:
— Вы ведь не позволяете себе лишнего только потому, что Его Высочество ещё молод? Что будет, если ваши выходки перерастут из простых оплошностей в оскорбление чести принца? Если вы немедленно не избавитесь от этой дурной привычки, в следующий раз я вам спуску не дам!
Но Кармен и помыслить не мог о подобном. Разве сыщется среди дежурных рыцарей Жемчужного дворца хоть один, кто посмел бы смотреть на принца свысока?
Любой, у кого есть хоть капля понимания — нет, любой, кто хотя бы раз наблюдал за тренировками этого юноши, — не мог не ощущать, насколько опасную и пугающую ауру он порой источает.
Однако время шло, одни и те же ошибки повторялись снова и снова, и Кармена поневоле начали грызть сомнения:
«...Неужели я и впрямь в глубине души считаю принца лёгкой добычей?»
Стоило этой мысли зародиться, как он больше не мог с уверенностью давать клятвы перед принцем.
— Прошу... прощения, Ваше Высочество. Я... больше никогда...
Вполуха слушая эти жалкие извинения, принц с задумчивым и отрешённым лицом произнёс:
— М-да, сплошная морока. Похоже, тебе придётся до конца жизни оставаться дежурным рыцарем Жемчужного дворца.
— ...!
От этих слов Кармен вскинул глаза, ощутив странное дежавю.
«Этого просто не может быть, но...»
«Разве я уже не слышал от него нечто подобное когда-то?»
Вот только развить мысль ему не удалось: принц смотрел на него с ледяной усмешкой. Кривая ухмылка на лице и холодный блеск его глаз недвусмысленно говорили:
«Ты, щенок. Ещё раз выкинешь что-то подобное, и я живьём тебя закопаю, усёк?»
Кармен мгновенно оцепенел. Это был первобытный страх, поднимающийся из самых глубин души.
Неспешным шагом подойдя к нему, юноша игриво похлопал одеревеневшего от напряжения Кармена по плечу:
«Да ладно тебе, расслабься. Чего так пугаться-то, а?»
Ему словно наяву послышался этот голос.
Затем принц Морес с явным интересом к реакции Кармена спросил:
— Кстати, Кармен. Ты случаем не знаешь, кто такой Павлов?
Ответить он, само собой, не мог.
«Павлов?»
Понятия не имея, кто это такой, он решил, что речь идёт о каком-то безумце, который дерзил принцу и был тайно стёрт в порошок.
Посыл юноши читался предельно ясно:
«Если не хочешь отправиться на тот свет раньше времени, веди себя тише воды ниже травы, ясно?»
Низко склонив голову, Кармен подумал:
«Ну конечно. Как я вообще мог подумать иначе? Кто в здравом уме осмелится смотреть на этого человека свысока?»
Тем временем Сонджин с чувством глубокого удовлетворения провожал взглядом пошатывающегося молодого рыцаря, бредущего в лагерь.
«Сэр Кармен, кажется, прямо проникся ободряющими словами старшего брата?»
Некоторое время хранивший молчание Король Демонов тяжело вздохнул:
[...Ли Сонджин, умоляю, не улыбайся так на людях. Договорились?]
«Почему? Что-то не так? Чего это ты?»
╾──╼ ⚔︎ ╾──╼
Собака Павлова.
На Земле вряд ли нашёлся бы человек, не слышавший об этой классической модели формирования условных рефлексов.
Шагом вперёд от неё было оперантное обусловливание: простой принцип, гласящий, что поведение, подкреплённое наградой, закрепляется, а наказуемое – угасает.
Когда на следующее утро он принялся втолковывать эту теорию Кармену и командиру Бруно, на их лицах застыло полное недоумение.
— И какая связь между собачьей слюной и скверным характером Кармена?
На вопрос командира Сонджин дал краткое пояснение:
— Если по-простому: чтобы избавить сэра Кармена от привычки рефлекторно срываться, мы свяжем её с крайне неприятным раздражителем и закрепим повторением. Создадим стойкое отвращение, чтобы со временем эти вспышки сошли на нет.
— Но вы же только что говорили, что так дрессируют собак?..
С подозрением уточнил Кармен.
«Хм, на редкость проницательно для него. Уже раскусил, что суть теории сводится к обычной дрессировке шавок».
— Но, Ваше Высочество, я колотил этого оболтуса за каждую выходку, и до сих пор толку не было никакого, — заметил Бруно.
— Насилие? Не волнуйтесь, командир Бруно, я вовсе не собираюсь опускаться до столь негуманных методов, — ответил Сонджин с самым благочестивым видом.
Конечно, поначалу он и сам подумывал прикладывать Кармена по макушке за каждый срыв. С необоснованной мыслью, что если вызывать у парня сотрясение мозга и перезагружать память, простое обучение впечатается в подкорку куда надёжнее.
Вскоре, однако, он изменил решение: в конце концов, они находились не во Дворце Жемчужин, и репутацию сэра Кармена следовало сохранить.
Было бы весьма унизительно для рыцаря, если бы его избил начальник на глазах у другого ордена. К тому же, подобное рукоприкладство сильно ударило бы по репутации самого принца, опустив её ниже плинтуса.
Поэтому юноше потребовалась помощь надёжного союзника. Именно для этой цели и была вызвана Эдит.
— Отныне успех всего предприятия зависит исключительно от тебя. Я рассчитываю на тебя, Эдит.
— Могу ли я чем-то помочь, Ваше Высочество? Что именно мне нужно сделать?
Озадаченной личной служанке он отдал распоряжение с предельно торжественным видом:
— Эдит, завари-ка нам чаю.
— ...Что?
— Прошу, продемонстрируй всё своё кулинарное мастерство. Так, чтобы подарить ему опыт куда более сокрушительный, чем любые жестокие побои.
Командир Бруно в ужасе уставился на принца. Его сузившиеся глаза недвусмысленно говорили:
«Он что, дьявол во плоти?»
«Да ладно вам! Я ведь стараюсь исключительно ради вашего ученика, командир Бруно».
Так, спустя мгновение, перед Карменом оказалась чашка тёмно-коричневого чая Мельбурн.
— И... что мне делать с этим?..
Растерянному Кармену принц дал простую инструкцию:
— Ничего сложного, Кармен. Просто выругайся от души, а затем залпом осуши чашку.
— ...Что?
— Ну же, смелее.
Когда принц мягко улыбнулся, смертельно перепуганный Кармен, робея, поднёс чашку к губам.
— А, погоди. Не забудь выругаться.
— ...Су... кин сын?
«И это всё? Что за беззубая ругань?»
Сонджин опешил, но решил:
«Ладно, главное — положить начало».
Стоило принцу кивнуть, как Кармен с облегчением сделал большой глоток.
И тут же...
— Кх-х-@&%#$^&№%?!
С непередаваемой гримасой на лице он подскочил на месте, после чего рухнул на землю, стремительно бледнея и зеленея.
— Кхе! Уэ-э-эк!
С шумом извергнув чай наружу, обливающийся холодным потом Кармен дрожащими глазами воззрился на юношу. Протянув ему следующую чашку, Сонджин невозмутимо скомандовал:
— Давай, следующее ругательство.
— ...!
— Следующее.
Не выдержав давления принца, Кармен робко выдавил:
— ...Бля?
— А? Не слышу. Громче!
— Блять! Схуяли ты вылупился, мудила ёбаный!
— Отлично!
И Кармен залпом проглотил содержимое, после чего выронил чашку и, скорчившись на земле, забился в конвульсиях.
— Бв-э-э-э;!@#~%&^;...
— Боги! Кармен, ты жив?! Выплюнь, выплюнь всё к чертям!
Перепуганный насмерть командир Бруно подскочил к нему и принялся колотить по спине:
Бум, бум, бум!
— Пфу-э! Уэ-э-э-э-эк!
С трудом выблевав адское пойло благодаря помощи командира, Кармен едва не разрыдался: глаза его налились слезами.
И прямо перед его носом возникла третья чашка чая Мельбурн.
— Итак, следующий.
— ...
— Давай-давай.
— ...Кх-ы-ык!
«Э? Чего это он так разревелся?»
Сонджин лично вложил чашку в дрожащие пальцы Кармена и ласково подбодрил:
— Ну-ну, успокойся. Ты так реагируешь, будто я над тобой издеваюсь.
— Но, Ваше Высочество...
— Послушай. Я делаю всё это исключительно ради твоей же пользы. Избавься ты от своих бешеных вспышек раньше, и разве пришлось бы мне брать на себя такие хлопоты и выслушивать твои ругательства?
«Так что в этом виноват только ты сам. Разве нет?»
Принц несколько раз внушительно повторил эту мысль:
— Я лишь помогаю тебе стать человеком.
— ...
— Ну, раз понял, переходи к следующему ругательству.
В голове ощутимо задрожал Король Демонов:
[Обалдеть, какой же ты жуткий тип. Уже и подчинённым мозги пудришь и газлайтингом занимаешься?]
«Заткнись!»
Охотник терпеливо дождался, пока Кармен немного придёт в себя.
Качнув головой и помолчав, рыцарь наконец выдавил дрожащим голосом:
— ...Б-бессердечная сволочь.
— Пф-ф, слишком слабо! Жги сильнее!
— Пидор ебучий, чтоб тебя черти драли!
— Всё ещё не то, Кармен! Давай, выплесни всю ярость из глубины души!
Тогда парень вскочил на ноги и, собрав воедино всю накопившуюся обиду и ярость, взревел в небо:
— А-а-а-а! Чтоб ты сдох, конченая, ебанутая, уёбищная блядина!!!
И в то же мгновение...
Глоть-глоть-глоть.
Осушив чашку одним махом, Кармен...
— Кь-а-а-а-гх!@#$%^&**!!!
Забился в судорогах, будто его ударило током под высоким напряжением, и со смертельно бледным лицом с грохотом рухнул на землю:
Бам!
— Кармен!
Ошарашенный командир Бруно бросился к нему.
Наблюдавшая за этой картиной Эдит со слезами на глазах прошептала:
— К-какая... жестокость!
«Эй-эй, милочка, ты вообще в курсе, что этот чай ты сама заварила?»
— Ваше Высочество! Прошу вас, не лучше ли просто избить этого дурака?!
Глядя на пускающего пену Кармена, командир Бруно взмолился:
— Или я сам буду наказывать его с тройной строгостью, но только, умоляю, избавьте его от этого адского зелья!
«Хм».
Сонджин поморщился и почесал щёку:
«Чего они так всполошились? Я ведь тоже его пил. Ко всему можно привыкнуть, если пить регулярно».
«Я-то придумал это как самый гуманный метод, но почему кажется, будто я изощрённо пытаю Кармена?»
[Может, потому что тебе вовсе не кажется?]
«Да заткнись ты уже!»
╾──╼ ⟡ ╾──╼
— Как ни крути, а наш глава гильдии жуткий скряга.
Женщина, занятая сбором хвороста, обратилась к Даше с жалобами на своего начальника.
Это была словоохотливая особа, не упускавшая возможности завязать разговор. Её, как и Дашу, недавно наняли в Торговую гильдию Мило во время дополнительного набора. Всегда аккуратно пряча волосы под белую косынку, она, однако, сбрила брови, придавая своему лицу весьма необычный вид.
— И правда, — поддержала её Даша.
Услышав это, женщина поморщилась и продолжила изливать душу:
— Ну вы только подумайте! Если мы вчера собрали достаточно дров, нельзя ли было дать нам один день отдыха? Зачем заставлять нас носить горы веток, которые мы даже не успеем сжечь? В любом случае, лишнее потом выбросим, чтобы не перегружать повозки!
— Хи-хи.
В этот момент Даша вместе с кухонной прислугой гильдии Мило занималась сбором сухого хвороста.
После их успешного ухода из Реджайны Джакомо Мило больше не пытался устраивать проверок для новичков. Таким образом, последние десять дней прошли для неё относительно спокойно.
Однако это вовсе не означало, что купец полностью развеял свои подозрения. Настойчивость, с которой он находил для них бессмысленную работу, явно намекала: «Не лезьте не в своё дело и просто делайте, что вам говорят».
Поэтому Даша старалась держаться незаметно, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.
Основные документы уже были у них. Так как отряд принца сопровождал их вплоть до земель Зигсмунда, она заранее договорилась с Моресом о минимальном контакте, только в случае крайней необходимости.
Прямые улики, связывающие главу гильдии с демоном, вряд ли лежали на поверхности, поэтому разведчица решила действовать осторожно и спокойно наблюдать за караваном.
— Думаю, этого более чем достаточно. Вернёмся?
— Давайте, — охотно согласилась Даша, распрямляясь.
Взяв охапки хвороста, обе женщины направились обратно к лагерю.
— Вы из Барши? Из далёких южных земель?
Под «югом» женщина, очевидно, подразумевала земли чужеземцев.
— С юга, но не из Барши. Мой родной край — Анатолия.
— А-а, вот как.
Отвечая, женщина слегка нахмурилась. Из-за отсутствия бровей вертикальная морщина на её лбу стала особенно заметной, делая лицо ещё более странным.
— Кстати, в суете дел мы так и не представились толком.
— Вы правы. Меня зовут Сабрина.
Когда Даша с улыбкой назвала вымышленное имя, женщина протянула ей руку и тепло улыбнулась:
— А я Оливия. Нам осталось не так много пути вместе, так что давайте жить дружно.