Дети Святого Императора Том 1 Глава 254 Чердак (3)

Ордэн привёл его на крошечный чердак под самой крышей замка.

— В детстве принцесса проводила здесь почти всё время, — пояснил он.

Сонджин молча осмотрелся. Грубые деревянные половицы местами прогнили и потрескались. Стены даже толком не оштукатурили. Сквозь запыленное слуховое оконце едва пробивался тусклый свет. От маленькой кровати с торчащей соломой пахло сухой травой и пылью.

«Проводила почти всё время? Неужели сестра жила в этой конуре?»

Нехорошее предчувствие кольнуло сердце. Взгляд Сонджина упал на стены. Их покрывали неумелые круглые каракули. По-видимому, детские надписи.

— Это почерк сестры?

— Да, Ваше Высочество.

«И правда, задатки каллиграфа у неё проявились с малых лет. Руками она до сих пор ничего делать не умеет, зато пишет потрясающе красиво».

Сонджин с непонятным волнением провёл пальцами по шершавой стене. Это были простые слова, понятные даже ему: Мама, папа, семья, Бэлль, мама, папа...

Он вспомнил, как счастливо улыбалась Амелия, когда читала ему сказку. Но среди знакомых букв виднелись и чужие надписи. Сонджин не смог разобрать их и вопросительно взглянул на спутника. Ордэн кивнул: — Это не имперский язык, Ваше Высочество. Это бретаньский.

— Да?

Ордэн пояснил, что слова значат «церковь», «ангел», «хижина» и тому подобное. — Принцесса невероятно умна. Её талант проявился ещё тогда. Ведь она освоила чужой язык сама, без учителей.

«Без учителей?..»

Сонджин удивлённо уставился на него. Ордэн горько усмехнулся: — Насколько я знаю, никто не учил юную принцессу грамоте. У неё и вовсе не было наставников. Окажись эти каракули чем-то дурным, её бы наверняка объявили ведьмой.

«Объявить ведьмой принцессу Священной империи?»

Лицо Сонджина окаменело. Сама эта каморка и слова Ордэна не сулили ничего хорошего. Правда окажется грязной и жестокой.

— Я привёл вас сюда, потому что хочу показать одну вещь. Решите сами, что с ней делать.

Ордэн наклонился к кровати и нащупал край половицы под ней. Он приподнял доску и бережно вытащил деревянную шкатулку, после чего протянул её принцу. — Здесь детские сокровища принцессы. В этом замке о них никто не знает, кроме меня. Даже слуги.

Сонджин вскинул бровь: — Сестра сама рассказала тебе о тайнике?

— Нет. Я часто бывал здесь тайком, поэтому сразу догадался, где маленькая девочка могла спрятать свои вещи.

Сонджин взял шкатулку. Из-за сбитых углов и слоя пыли коробка больше напоминала мусор, чем ларец с драгоценностями. Крышка со скрипом поддалась. Внутри лежали такие же жалкие вещи: пучок сухой соломы, обрывок старой ткани, маленькая белая ракушка и сломанный пополам медальон.

— И это... сокровища?..

Сонджин опешил. Дети часто хранят безделушки, но эти предметы даже с натяжкой нельзя было назвать ценностями. Ладно ракушка и медальон, но солома?

— Это кукла, — пояснил Ордэн. — Здесь голова, а снизу ноги.

Связанные пучки соломы действительно отдалённо напоминали человечка. — У неё даже было имя. Кажется, Бэлль... точнее, Бэллуна.

Сонджин едва сдерживал горечь, но взгляд Ордэна смягчился. Он смотрел на солому так, словно берег каждое воспоминание о девочке.

— И что ты хочешь с этим сделать?

— Я давно хотел вернуть эту шкатулку принцессе. Она дорожила этими вещами. Но с другой стороны... мне было страшно.

— Страшно?

— Да.

Глаза наследника потемнели: — Принцесса сейчас счастлива в столице. Вдруг эта коробка всколыхнет старую боль и заставит её страдать?

╾──╼ ⟡ ╾──╼

Ордэн впервые увидел Амелию, когда ему было около десяти лет. В то время он как раз начал тренироваться на ученика рыцаря. Каждый раз во время тренировок с мечом в саду он замечал в чердачном окне бледное личико. Белое неподвижное лицо и растрепанные длинные волосы. Девочка походила на привидение, но мальчик совсем её не пугался. Несмотря на грязь и лохмотья, она казалась сказочно красивой, словно фея.

— На чердаке живёт фея. — Чего?

— Настоящая фея, девочка!

Ордэн сгорал от любопытства и хотел поделиться тайной хоть с кем-нибудь. Беда в том, что рассказал он всё младшему брату Эммиту. — Что за чушь? — скривился Эммит, не выпуская тренировочного клинка. — Ты сдурел? Средь бела дня бредишь!

— Взбучки захотелось? — вспылил Ордэн.

Но вредный брат отскочил назад и завопил: — Ты просто сопляк! Малявка! Все носятся с тобой, мол ты старший сын, гений! А на деле даже из меня наследник выйдет в сто раз лучше!

— Закрой рот, пока я тебе не врезал!

— Попробуй! Думаешь, испугался?

Эммит показал язык и припустил через сад к бабушке: — Бабушка! Вы только послушайте брата! Он несёт глупости, говорит, на чердаке живёт фея!

Почуяв повод насолить старшему, мальчишка уткнулся в подол старухи и затараторил без умолку. — Эммит, замолчи! Бабушка, я просто...

— Что за вздор, Ордэн? Призраки ещё куда ни шло, но никаких фей не существует. Тебе померещилось.

— ...

— Хватит молоть чепуху, марш тренироваться! Или мне сказать отцу, что вы бездельничаете?

Старуха резко оборвала разговор. Ордэн на всю жизнь запомнил её налитые кровью глаза и ледяной взгляд. Следующие несколько дней девочка у окна не появлялась.

«Она и правда была феей... Я проболтался, и она исчезла».

Мальчик загрустил. Но вскоре девочка снова подошла к стеклу. Её лицо, которым он так любовался, сплошь покрывали синяки и кровоподтеки. Только тогда Ордэн понял, что это была не фея, а живой человек.

Со временем он выяснил правду.

Девочку звали Амелия, она приходилась ему дальней родственницей. Её мать рано умерла, и дедушка-маркграф привёз сироту к себе.

Слуги молчали о ребёнке по приказу бабушки, графини Зигсмунд. Та всей душой ненавидела внебрачную дочь мужа и сослала её на заснеженную виллу, словно в тюрьму. Единственного ребёнка этой женщины она возненавидела не меньше.

Амелию заперли на чердаке и сделали вид, будто её вовсе не существует. Слуги часто «забывали» принести ей даже тарелку супа.

Девочка таяла на глазах. Не выдержав, Ордэн однажды ночью пробрался на чердак и увел её на кухню. Она робко шла следом, сжимая в кулачке пучок соломы.

— Амель, что это? Зачем ты таскаешь с собой этот мусор?

— ...Это Бэлль.

Девочка почти ни с кем не говорила, поэтому её голос звучал тихо и неуверенно. Но Ордэну он показался нежным, как щебет птицы. Узнай об этом Эммит, засмеял бы насмерть.

— Это не мусор, а моя кукла.

— Бэлль? Сама назвала? Красивое имя.

Но ответ девочки ошеломил его:

— Папа...

— Что?

— Так назвал папа.

Ордэн осёся.

«Но ведь у тебя нет отца, Амель... Бабушка постоянно плохо отзывается о твоей маме, говоря, что бастард родил нового ублюдка, и называет это несмываемым позором».

Мальчик благоразумно промолчал.

— Садись сюда.

Ордэн пошарил в буфете, нашёл черствый хлеб, кусок сыра и налил воды. Он сел напротив и наблюдал, как она ест. Девочка тихо жевала, и в ней снова чудилась сказочная фея. Согревшись, Амелия перестала бояться и заговорила:

— ...Я смотрела на тебя из окна. Ты так машешь мечом, это интересно.

— Правда? А тебе там одной не скучно?

— Нет. Я каждый день пишу слова.

Она серьёзно кивнула и устремила ясные серые глаза в пустоту:

— А ещё скоро придёт папа и заберёт меня.

— Кто тебе это сказал? Сам папа?

Ордэн подумал, что одинокая малышка просто выдумала себе утешение, но Амелия покачала головой:

— Нет. Сестра в чёрной вуали.

Сестра в черной вуали? Звучало очень странно.

— Кто она такая?

— Не знаю.

Накормив девочку и немного поговорив с ней, Ордэн отвел её обратно на чердак. Той ночью он засыпал абсолютно счастливым.

На следующий день чердачное окно пустовало. Встревоженный мальчик поднялся наверх и постучал:

— Амель? Что-то случилось? Ты в порядке?

За дверью стояла тишина.

Внезапно позади раздался холодный голос. Это была молодая служанка бабушки:

— Девчонка ещё нескоро встанет, молодой господин. У неё сломана нога.

— ...Что?

Ордэн побелел. Служанка криво усмехнулась:

— Ночью лазила на кухню, как вороватая кошка. Таким паршивцам нужно сразу ломать кости, чтобы неповадно было.

Сломала ли ногу сама бабушка, любившая распускать руки, или это сделали слуги по её приказу? Ордэн не знал.

Ясно было одно:

«Всё, что я делаю ради Амель, оборачивается для неё бедой!»

Мальчик понял свое бессилие. Как бы он ни старался, миром правили взрослые. Ордэн больше не подходил к Амелии. Возможно, именно этого бабушка и добивалась.

«Прости меня, Амель...»

Спустя время девочка снова появилась у окна, но Ордэн заставлял себя не смотреть наверх. Поначалу она провожала его грустным взглядом, но вскоре привыкла, и её лицо вновь застыло ледяной маской.

Прошло три года и однажды в землях Зигсмундов появился человек, назвавшийся отцом девочки.

— Вы отлично прятали моего ребёнка.

Расталкивая онемевших от ужаса слуг, в замок шагнул статный мужчина в белоснежном священном одеянии. За его спиной стоял отряд вооруженных святых рыцарей.

— Святой Император... отец этой девчонки?! Не может быть...

Вокруг стоял испуганный шепот, но Ордэн сразу всё понял. Отец девочки действительно пришел за ней, как она и говорила.

Он слишком часто смотрел на Амелию, поэтому сразу приметил сходство. Именно этот человек передал ей свои чистые серые глаза.

— Папа!..

Увидев дочь, мужчина криво усмехнулся. В его улыбке сквозила неприкрытая жажда крови. В тот день Ордэн впервые узнал, какой леденящей может быть человеческая улыбка.