Дети Святого Императора Том 1 Глава 255 Чердак (4)

— Ваше Величество, вы не имеете права! Пусть Зигсмунды верно служат Делькросу, но вторгаться с вооруженными силами без всякого предупреждения?! Это прямое нарушение священных канонов и законов империи!

Путь Святому Императору и его свите преградил Хендрик Зигсмунд, старший наследник, который в те годы ещё не встал во главе рода. Вот только молодой правитель даже не замедлил шаг.

— И ты смеешь попрекать меня законом, когда умышленно скрывал мою дочь, особу императорской крови? А предупреди я тебя заранее, что бы ты с ней сделал?

— Я!..

— Если тебе так интересно, я могу лично показать, как на самом деле выглядит вооруженная угроза твоим землям. С дороги. Пока я не призвал к ответу тебя одного за всё содеянное.

Не успели затихнуть его слова, как капитан рыцарей Катрина, правая рука императора, выставила тяжелый щит и оттеснила наследника в сторону.

— Отец! Скажите же хоть слово Его Величеству! — в растерянности обернулся Хендрик.

Но маркграф Винсент молча смотрел на происходящее.

— Отец?..

Хендрик позвал снова и вдруг осекся. Маркграф не просто молчал. Он оцепенел от парализующего ужаса. Старик недавно достиг ступени рыцаря Декарона, и именно это чутьё подсказало, что от молодого монарха исходит смертельная опасность.

«Кто же он такой?..»

Винсент чувствовал себя жалким муравьем перед лицом урагана. Сделай он хоть шаг и буря разорвет его в клочья, не оставив даже праха.

Император тем временем поднялся на самый верх особняка. Он велел рыцарям остаться позади и сам распахнул скрипучую дверь чердака.

В тусклом свете из коридора показалась худенькая девочка. Она сидела в грязных лохмотьях, а её ножка была неестественно вывернута под жутким углом.

Император застыл, не в силах вымолвить ни слова от потрясения.

— Папа!

Глаза Амель округлились, и она радостно улыбнулась. Они виделись впервые, но девочка словно сразу узнала родного отца. Она заковыляла навстречу, но вдруг увидела за его спиной вооруженных рыцарей и испуганно замерла.

— ...Амелия, что такое? — глухим голосом позвал он, впервые произнося имя дочери.

Малышка еле слышно отозвалась:

— Мой папа путешествует один... С ним не было столько рыцарей...

Она склонила голову, словно спрашивая: «Лицо вроде папино, но почему всё так странно?». Опасаясь напугать её ещё сильнее, император медленно шагнул вперед:

— Верно. Не делать поспешных выводов – мудрая привычка. Ты умница, Амелия.

— Вы и хвалите так же чудно, как папа. Но мой папа не носил таких ослепительно белых одежд.

Император промолчал и остановился перед ней. Девочка немного подумала и решительно подняла глаза:

— Тогда я спрошу кое-что. Вы можете назвать имя моей подруги? У неё самая большая семья на свете, и она очень счастливая.

Император задумался на секунду и ответил:

— Если так, то твою подругу зовут Бэллуна ночного неба. Это счастливая богиня, у которой есть прекрасные дочери – Калике Солнца и Оливия Луны, а сыновей у неё столько же, сколько звёзд на небе.

Личико Амель просияло:

— А ещё... какое слово начинается на «А» и содержит «Arrhc»? Этому бретаньскому слову папа научил меня самым первым!

— Это слово «ангел», Амелия. Любой, кто взглянет на тебя, сразу вспомнит именно его.

Амель с облегчением улыбнулась и подошла ближе:

— Вы правда мой папа!

Ордэн ничего не понимал. Как отец и дочь, которые никогда в жизни не встречались, могли говорить о таких вещах?

— О чем они говорят? — в полном замешательстве бормотал его отец Хендрик.

На улице стоял холод, а девочка была босиком. Император снял своё белоснежное одеяние, опустился на одно колено и накинул ткань на худые плечи дочери, бережно прижимая её к себе.

— Красивая одежда испачкается, папа... Графиня всегда говорила, что я грязная.

— Какая глупость. Ты самое чистое и прекрасное дитя на свете.

— Но ткань испачкается...

— Это одеяние существует лишь потому, что есть ты, дочка. Если ты не примешь его, оно потеряет всякий смысл.

Император говорил пугающе спокойным голосом, но все вокруг видели, как на его шее вздулись толстые вены. На миг его глаза сверкнули странным серебром.

— Прости, что нашёл тебя так поздно, Амелия.

Девочка тихо улыбнулась:

— Сестра в черной вуали уже извинилась за тебя. Она сказала: «Прости, что отняла у тебя единственного папу».

— ...

— Но добавила, что взамен у меня появится много родных, и в итоге я стану гораздо счастливее.

— ...Да? Так она сказала?

Император ласково погладил её по голове и прошептал странные слова:

— Значит, тогда... на развилке в Реджайне. Этот выбор изменил для нас всё.

В следующее мгновение на Амелию обрушился поток божественной силы. Бледные щеки залил нежный румянец, спутанные волосы заблестели живым шелком. Вывернутая ножка с сухим хрустом встала на место.

«Ангел...» — завороженно подумал Ордэн. В белом одеянии девочка казалась настоящим ангелом, готовым вот-вот взмыть в небеса.

И мальчик понял: пришла пора прощаться. Амель больше не была его маленькой тайной. Он радовался за неё всем сердцем, но внутри разливала горькая пустота.

Вокруг стоял испуганный шёпот.

Император бережно поднял дочь на руки и медленно повернулся к собравшимся. На его губах застыла леденящая кровь усмешка.

У Ордэна мороз пробежал по коже. Серебряные глаза пронзали до самых глубин души. Мальчик подошел слишком близко из-за тревоги за Амель, поэтому первым встретил этот жуткий взгляд.

Император холодно окинул его взглядом, шагнул мимо и лишь слегка хлопнул его по плечу.

Сначала Ордэн решил, что его просто грубо оттолкнули, но очень скоро понял: это было самое милосердное касание, на какое только мог рассчитывать житель замка.

Потому что следующий, на кого упали его глаза, лёгким испугом уже не отделался.

— А-а-а-а-агх!

Никто к ней даже не притронулся, но нога молодой служанки, прислуживавшей графине, вдруг сама собой с треском вывернулась и сломалась.

Люди онемели от ужаса. Девушка рухнула на пол, пуская пену и заходясь в крике. Сломанная кость пробила кожу, брызнула кровь, разорванные мышцы вывернуло наружу. Казалось, невидимый демон скручивал её ногу железной хваткой.

В этом кошмаре лишь император и его рыцари сохраняли полнейшее хладнокровие. Разве что капитан Катрина на миг сочувственно поджала губы.

Служанка закатила глаза и потеряла сознание от болевого шока.

Император смотрел на неё ледяными глазами. При этом он плотно укутал голову Амелии своим плащом и закрыл ей уши аурой, чтобы ребёнок ничего не услышал.

— В-всё закончилось?.. — в мертвой тишине дрожащий голос прозвучал слишком громко.

Но это было лишь началом расплаты.

— А-а-а-а!

— Помогите-е!

Замок огласили истошные крики.

У одних с треском ломались руки, у других кожа лопалась до мяса. Людей душила не только адская боль, но и животный ужас перед невидимой силой, калечащей их тела прямо из воздуха. Особняк утонул в воплях и мерзком хрусте костей.

Оцепенелый Ордэн вглядывался в корчившихся на полу людей и с ужасом узнавал лица. До него дошла страшная правда:

У каждого увечья была причина! Тот, кто бил Амель по лицу, лишался кожи на щеках. Тот, кто крутил ей руки, оставался с раздробленными суставами.

Ордэн не знал, как именно император узнал о каждой обиде девочки, но кара настигала с многократной силой. Отец хладнокровно мстил за дочь.

Когда кровавая буря утихла, на ногах осталась едва ли половина прислуги.

«Неужели столько людей издевалось над ней?..» — похолодел Ордэн.

Среди запаха свежей крови раздался спокойный голос монарха:

— Можете выдохнуть. Ваши грехи заслуживают смерти, но ради спокойствия дочери я оставлю вам жизни. Вы пострадали, исполняя приказы господ, так пусть род Зигсмундов и содержит вас калеками до конца ваших дней.

Затем взгляд императора переместился на прямых наследников рода.

— В-ваше Величество!..

Бледный Хендрик заслонил собой жену и маленьких детей. За ними тряслась от страха бабушка Ордэна.

Император холодно оскалился

— Пытаешься вызвать жалость, прикрывая семью? Ты, готовый в любой миг выбросить родную кровь на растопку ради блага своих земель.

— Пощадите! Вы не можете карать аристократов без суда!

— За оскорбление и увечье члена императорской семьи закон разрешает казнить на месте. Ты прекрасно это знаешь.

— Тогда дайте нам предстать перед судом! Да, мы обошлись с ней неподобающе, но никто не знал, что эта девочка принцесса!

Император лишь слегка приподнял подбородок, словно предлагая болтать дальше.

Хендрик прикусил губу. Отступать было некуда:

— Моя матушка тоже ни о чём не догадывалась! Следуя заповеди Верховного отвергать блуд, она лишь наказывала бастарда по закону нашего рода!..

Воздух вокруг мгновенно заледенел. Хендрик поперхнулся словами. Дикий холод сдавил ему горло. У мужчины застучали зубы. Император мягко улыбнулся, хотя его серебристый взгляд обжигал морозом:

— Ты ведь первым догадался, кто она. И нарочно путал следы гильдиям, пытаясь всё скрыть. Неужели ты думал, что я не знаю? Думал, твои тайные расправы над чужаками, знавшими о моей дочери, останутся тайной навечно?

— ...!

— И сейчас ты якобы защищаешь мать, а сам без зазрения совести сваливаешь всю вину на неё. Ради чего ты так легко растоптал человечность?

«Только ради владений. Чтобы спасти земли от удара».

Этот ответ вспыхнул в голове оцепеневшего Хендрика сам собой. Император словно прочитал его мысли и с усмешкой кивнул:

— Да. Ради владений. Ты даже представить не можешь, к чему в будущем приведёт этот выбор.

— ...

— Можешь пока не дрожать. Я не стану нарушать имперские законы, которые сам же и установил. Просто оставайся собой и дальше принимай такие же решения. Без колебаний. Всё ради своих драгоценных владений.

Это не было прощением. Холодные серебристо-серые глаза говорили другое:

«Я не стану тебе мешать. Мне любопытно взглянуть на финал».

«О чем он?..» — Хендрик окончательно потерял почву под ногами.

Император отвернулся от него и подошел к маркграфу Винсенту, который до сих пор мелко дрожал.

— А-а-ах!

Маркграф всхлипнул и рухнул на колени. Жалкое зрелище для воина, недавно шагнувшего в ранг рыцаря Декарона.

— В-ваше Величество! Простите! Ваше Высочество, пощадите! Смилуйтесь! Я... я!..

Винсент колотился лбом о пол и бессвязно бормотал извинения. Дед казался безумным от ужаса, и Ордэна это потрясло до глубины души.

В глазах императора пульсировало серебряное пламя. Он смотрел на старика спокойно, словно заранее знал, как тот отреагирует и явно применил какую-то невидимую силу.

— Хы-ы-ык!..

Лишь когда маркграф свалился на пол полумертвым от шока, император повернулся к графине. Старуха посинела и едва держалась на ногах.

«Бабушка!..» — сжался Ордэн. Главной виновницей мучений Амель была именно она. Права она была или нет, но в её жилах текла та же кровь, и мальчик боялся за неё.

Но тут произошло немыслимое.

— Графиня.

Посмотрев на дрожащую старуху, император вдруг возложил на неё могущественное благословение. Светлая сила окутала бабушку. Та опешила, ничего не понимая.

Окруженный белым сиянием, правитель улыбнулся непривычно тепло и светло. Ордэн на всю жизнь запомнил его тихий шепот:

— Останься в памяти Амелии счастливой. Чтобы моя дочь не почувствовала ни капли вины за то, что случится с тобой потом.

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

— ...Благословение?

Выслушав Ордэна, Сонджин искренне изумился. Зачем благословлять тварь, которую мало разорвать на куски?

Но вспомнив нынешнее состояние старухи, он всё понял.

Сколько кары способна вынести одна грешная душа? Для истинного возмездия чаше весов не хватало груза, и отцовское благословение восстановило идеальное равновесие кармы.

«Это мой шанс!»

Шанс совершить самую изощренную месть, на какую способен только он. Отец знал, что Сонджин не спустит обиду, и специально приберег эту долю для него.

Губы юноши растянулись в хищной усмешке. О, как же тут не радоваться!