Дети Святого Императора Том 1 Глава 256 Чердак (5)
Ранее в Дети Святого Императора...
Ордэн не стал вдаваться в детали. Все произошло давным-давно и, к тому же, бросало несмываемое пятно на честь рода.
Он лишь вскользь упомянул, что бабушка, которая когда-то была графиней, невзлюбила маленькую Амелию. Из-за этого замок годами обращался с девочкой как с безродным бастардом. И что сам Святой Император лично явился наказать слуг.
Но даже этих скупых слов Сонджину оказалось достаточно.
Пучок соломы, служивший куклой; жалкий мусор в тайнике, который ребенок считал сокровищем... И мрачное лицо Ордэна говорило красноречивее всяких речей. Этот простодушный увалень совершенно не умел лгать.
«Там было не просто пренебрежение, а нечто куда хуже!»
Впрочем, тогда он еще не придал этому большого значения. Отец сам забрал сестру, а значит, наверняка со всем разобрался. Сейчас Амелия счастлива в столице.
— И что же стало с твоей бабушкой? — поинтересовался Сонджин.
Ему стало любопытно, какую кару понесла старуха. Ведь во время первого визита нынешняя графиня говорила:
«Выходит, старая карга до сих пор живет в замке в полном комфорте».
Конечно, род Зигсмундов был слишком влиятелен, и даже император не мог казнить хозяйку дома, как простую прислугу. Да и устраивать открытый суд отец вряд ли стал бы: зачем выставлять на всеобщее обозрение то, что могло бросить тень на императорскую семью.
«Но отец точно не оставил бы все просто так...»
Ответ Ордэна оказался неожиданным:
— ...Благословение?
— Да, Ваше Высочество.
«Чего?»
Сонджин растерянно наклонил голову:
— Зачем?
Зачем благословлять тварь, которую мало разорвать на части?
— Сам не знаю...
Впрочем, ждать мудрых мыслей от дуболома Ордэна не стоило. Сонджин со вздохом посмотрел на дно коробки.
«Нужны ли сестре эти вещи теперь?»
Стоило ему захотеть, как покои Амелии завалят лучшими куклами или редкими самоцветами. Другое дело, что с ее странными вкусами она вряд ли оценит блестящие безделушки.
«Но если она даже имена им дала, тогда они были для нее всем миром».
Но кто он такой, чтобы судить чужие воспоминания? Лучше выбрать момент и осторожно спросить ее саму.
Сонджин бережно спрятал трухлявую шкатулку за пазуху:
— В любом случае спасибо. Ты хорошо сберёг вещи сестры.
Ордэн молча поклонился. На его лице промелькнули облегчение и затаенная грусть.
«Жалко расставаться даже с этим старьем, раз оно принадлежало ей?»
Принц посерьезнел:
— Надеюсь, ты не строишь глупых иллюзий? Ты хоть и простак, но меру знать должен.
— Что вы имеете в виду?
— Ты ведь помнишь? Вы с Амелией кровные родственники. Двоюродные брат и сестра.
Ордэн остолбенел, а потом испуганно замахал руками:
— Н-нет! Что вы! И в мыслях думать о ней в таком ключе не было!
— Хм, правда?
«Ну и ладно».
Юноша кивнул и направился к выходу. Но сзади раздалось еле слышное бормотание:
— Но говоря начистоту, мы же не совсем двоюродные...
«Что ты вякнул?!»
Сонджин резко обернулся и свирепо уставился на него. Ордэн торопливо опустил голову:
— Я вовсе не это имел в виду, Ваше Высочество!
— Надеюсь. Иначе близко к столице больше не подойдешь.
Он фыркнул и шагнул на лестницу.
— Но нынешний король Бретани женат на кузине...
«Тебе жить надоело, придурок?!»
Сонджину пришлось потратить добрых десять минут на угрозы и взбучку, прежде чем они наконец спустились вниз.
— Даже не думай!
— Ваше Высочество, я же молчу...
— Только через мой труп!
Пока они шли обратно, Сонджин без умолку пилил спутника. Ордэн совсем скис, тяжело вздохнул и вдруг ляпнул:
— ...Но ведь важнее всего то, что думает сама принцесса...
«Ах ты гад! Ну всё, сегодня ты труп!»
Принц вцепился ему в одежду и яростно затряс.
— Ордэн! — раздался сзади властный окрик.
Они опешили и обернулись. На них, опираясь на трость, тяжело смотрела пожилая дама.
— ...Бабушка! — Ордэн мигом вернул самообладание и вытянулся по струнке. Сонджин благоразумно разжал кулаки.
«Бабушка? Значит, это и есть та самая бывшая графиня, мучившая сестру».
Сонджин с неприязнью оглядел старуху.
На ней была простая шелковая сорочка и шаль, но лицо казалось жестким и надменным. Растрепанные седые волосы падали на плечи, однако спину она держала прямо. Выглядела она куда старше мужа, хотя вряд ли между ними была большая разница. Просто Винсент, как рыцарь Декарона, старел медленнее обычных людей.
«Говорили, занемогла, а сама выглядит вполне крепкой».
Сонджин не стал церемониться и уставился на неё в упор. Старуха же строго нахмурилась и заговорила... глядя прямо на принца:
— Ордэн! Нападать на рыцаря дома средь бела дня?! Что за дикость! Ты хоть помнишь, что ты старший наследник Зигсмундов?
— ...
— До каких пор ты будешь вести себя как дитя? Твой брат Эммит и то вдвое рассудительнее!
Сонджин ошарашенно покосился на Ордэна.
«Она что, не в своем уме?»
«Прошу прощения, — одними губами ответил Ордэн. — В последнее время бабушка заговаривается. Слуги должны следить за ней, но она, видимо, ушла, пока все спали».
Ордэн подошел к старухе и попытался мягко обнять её за плечи:
— Бабушка, почему вы снова вышли одна? Пойдёмте в комнату, я провожу.
— Как ты смеешь?! Я, хозяйка рода Зигсмунд, наставляю внука, а ты, простой слуга, смеешь мне мешать?! Пшёл вон!
Она взмахнула тростью и с размаху ударила Ордэна.
Бах!
Ордэн перехватил палку. Ему, воину с сильной аурой, удар не причинил вреда, но на лице отразилась горечь:
— Бабушка, успокойтесь.
— Наглец! Как смеешь ты вставать на пути у госпожи!
Не сумев выдернуть трость, старуха сжала кулаки и принялась остервенело колотить внука по голове и спине:
— Пусти! Пусти, мерзавец!
— Бабушка! Это я, Ордэн!
— Грязный пёс, ещё и перечить вздумал?!
«Ну и нрав у старой карги! Даже если не узнаешь внука, зачем бросаться с кулаками на первого встречного?»
Сонджин неодобрительно цокнул языком. Старуха мгновенно услышала этот звук и резко вскинула голову. От былого благородства не осталось и следа. Со всклокоченными волосами и перекошенным лицом она походила на демона из преисподней.
— ...Эти глаза!
Юноша нахмурился. Старуха наклонила голову набок и сунула лицо прямо к его носу. Её широко раскрытые мутные зрачки полыхали чистым безумием. Она впилась взглядом в лицо Сонджина и зашипела, брюзжа слюной:
— Да, я знаю эти глаза! Глаза той дрянной ведьмы!
«Что?..»
Холодок пробежал по спине Сонджина.
— Бабушка, перестаньте! Это принц Священной империи! — испугался Ордэн и потянул её за плечи назад, но в припадке безумия старуха обрела дикую силу.
— Пусти! Вон она стоит! Та поганая тварь, что совратила Винсента!
— Бабушка! Есть тут кто-нибудь?! Помогите увести её!
— Думаешь, я оставлю тебя в покое?! Я убью тебя! Буду мучить, пока не сдохнешь от голода, стерва! А-а-а-а!
Безумная старуха лаяла словно бешеный пёс, а Сонджин неподвижно стоял и слушал.
«Мне следовало догадаться сразу».
Глухая ярость выжгла все остальные чувства.
Как эта тварь обращалась с Амелией? Надо было сразу понять, что скрывалось за словом «пренебрежение». И старуха сама дала ответ. Когда подбежавшие служанки вместе с Ордэном скрутили её, она вывернула шею и заскрежетала зубами, глядя на Сонджина:
— Безродный ублюдок! Почему ты никак не сдохнешь, сколько бы тебя ни били?!
— ...
— Почему ты не умерла с голоду?! Почему не сдохла, когда я ломала тебе кости?! Почему ты всё еще дышишь?! Ты точно демонское отродье!
Вот, значит, как всё было.
Она смотрела такими глазами на маленькую девочку. Так её оскорбляла. Так избивала.
— Ха-ха...
Юноша и сам не заметил, как с губ сорвался смешок.
Ордэн вздрогнул от прокатившейся по коридору леденящей волны.
Но Сонджин уже не замечал ничего вокруг. Он сосредоточил все мысли на чудовище в человеческом обличье. Предельная ярость переросла в тёмный восторг. Пальцы дрожали от возбуждения, губы растянулись в хищной ухмылке.
— Говори, — тихо произнёс он.
В глазах Сонджина замерцал серебряный свет.
— Расскажи мне всё до единого слова. Что ты делала с сестрой?
Старуха мгновенно застыла.
Она онемела, но принц читал её душу прямо через расширенные зрачки.
Вот эта тварь пинает маленькую девочку острым носком туфли. Вот хлещет по лицу. Вот таскает за волосы, истошно вопя...
Сотни страшных картин пронеслись перед глазами.
Сознание Сонджина быстро расширилось. Звуки вокруг отдалились, зрение словно охватило всё сущее.
— Ваше Высочество?..
Заметив жуткий блеск в глазах принца, Ордэн оставил бабушку и шагнул к нему:
— Что с вами?
Голос доносился словно из-под толщи воды. Сонджин отрешенно подумал:
«Что тогда сказал отец, когда увидел эту старуху?»
Ордэн не передавал этих слов, но Сонджин каким-то образом знал их сам.
Да, замысел отца стал кристально ясен.
Сколько кары способна вынести грешная душа? Для самого страшного возмездия не хватало груза на весах кармы, и тогдашнее благословение отца восстановило идеальное равновесие.
«Отец оставил её для меня!»
Шанс совершить месть, на которую способен лишь он один. Отец знал, что сын не простит, и приберёг расплату для него. Как же тут не ликовать?!
Ордэн в панике отшатнулся.
Принц сейчас в точности походил на Святого Императора в тот день, когда тот держал на руках Амелию. Этот леденящий серебряный свет в глазах был тем же самым!
И тогда Сонджин без остатка обрушил свою ярость прямо в душу старухи:
[Ты вовек не получишь прощения за свои грехи. До самой смерти ты не сомкнешь глаз в спокойном сне. И после смерти твоя душа не найдёт покоя.]
Старуха судорожно вдохнула от удара по душе. Но это было лишь началом.
[Никто не узнает о твоей смерти. Никто не вспомнит о тебе. В посмертии твоя душа разорвётся на тысячи осколков и будет страдать в миллионы раз сильнее прочих душ. И эти муки не закончатся никогда.]
— Хы-ы-ы...
Графиня пустила пену и закатила глаза. В панике служанки уложили ее на пол:
— Госпожа! Очнитесь, госпожа!
Сонджин с мрачным торжеством произнес последнее проклятие:
[Ты будешь молить о полном уничтожении, но тебе не дано даже такой милости. Твоя душа будет возрождаться вновь и вновь, чтобы страдать бесконечно].
Ведь тебе больше никогда не узреть [Упокоения].
— Ваше Высочество...
Проклятие прозвучало мыслью, выгравированной в самой душе. Никто не слышал слов, но Ордэн, стоявший рядом, кожей ощутил, что принц совершил нечто чудовищное.
— Что вы только что сделали?..
Сонджин обернулся к нему и довольной улыбкой одарил. Его глаза всё ещё пылали серебром.
Отлично. Теперь он спокойно дождётся её смерти. Ради идеальной мести. Ради того, чтобы стократно воздать за всё, что вынесла сестра.
«Нужно остановиться, иначе будет плохо».
Эйфория кружила голову, сознание продолжало расширяться во все стороны. Это опьяняло, но Сонджин понимал, что пора прекращать. И всё же он не забыл добавить последнюю каплю:
— Живи, старая карга. Я тоже благословляю тебя. Будь здорова до самого последнего вздоха.
Щёлк.
В голове словно замкнулся замок кармы. Оковы для грешной души сомкнулись навеки.
— Ха-ха-ха!
— Ваше Высочество...
— Что ты так смотришь, Ордэн? Я ведь тоже благословил твою бабушку. Точь-в-точь как отец.
Сонджин смеялся, но внутри закрался страх.
«Плохо дело. Я не могу остановиться. Как вернуться назад?»
Впрочем... а нужно ли возвращаться?
Ведь я...
Хлоп!
Чья-то ладонь опустилась ему на плечо. Сонджин даже не заметил чужого приближения.
Он обернулся:
— Сэр Шарон?
Взор экзорцистки сиял знакомым серебристо-серым светом. Улыбка сползла с лица Сонджина, а зрение вновь сузилось до привычных границ.
Безумный азарт угас, а разум обрёл покой.
— ...Отец.