Дети Святого Императора Том 1 Глава 260 Развилка в Реджайне (4)

Ахондроплазия. Диагноз, хоть и редкий, но чисто земного происхождения. И при этом этот коротышка назвал Сонджина, одетого по последней моде Делькроса, пришельцем из другого мира?

— Вы... с Земли?

Карлик надменно фыркнул, скрестив руки на груди:

— Разве сам не видишь? После падения Ионии какой еще мир, кроме Земли, способен поддерживать столь высокие технологии?

Высокие технологии? Судя по грубым инструментам, висящим на его поясе, максимум, что он мог починить, — это ветряную мельницу или, быть может, паровой котёл.

«По крайней мере, на Земле до ее гибели миром правили полупроводники и микросхемы».

Пока Сонджин предавался размышлениям, Декстер поднял с пола свои очки и проворчал:

— Ты тратишь драгоценное время гениального Декстера! Если бы старейшина не попросил меня, я бы уже давно спустил такого болвана с лестницы пинком под зад!

«Чего-о-о?!»

Сонджин скривился. Коротышка явно перегибал палку. Он терпел это хамство исключительно из уважения к отцу. Не будь здесь его отца, он бы давно уже его...

«Стоп-стоп-стоп!»

Внезапная мысль озарила его разум. Ранее Сонджин намеренно отключал свои мысли, опасаясь выдать себя перед императором, но нахлынувшее раздражение заставило шестеренки его сознания завертеться.

Он вспомнил давние слова отца:

Точно! Недаром старик казался ненормально сильным, ведь он же настоящий дракон! Его вертикальные зрачки сразу же вызвали подозрения.

«Если это так...»

Сонджин хищно оскалился. От этой жуткой ухмылки Декстера пробрал озноб. Он испуганно моргнул.

Юноша мгновенно сменил оскал на медовую улыбку и подчеркнуто вежливо произнес:

— Рады встретить земляка. Старейшина много рассказывал о ваших передовых технологиях. Вы ведь знаете, кто такой старейшина?

— Ну... да, — Декстер растерялся от столь резкой перемены тона.

— И как же господин Декстер оказался в другом мире и обосновался в мастерской «дракона»?

— Чего? С чего вдруг такие вопросы? Какое тебе дело?

Декстер подозрительно прищурился, но само слово «дракон» его ничуть не удивило. Сонджин же расплылся в широкой улыбке:

— Да так, пустяки. Просто приятно, что вы покинули родную Землю и трудитесь здесь на благо «нас». Покажете мастерскую?

Декстер снова вздрогнул от его улыбки и пробормотал себе под нос:

— Жуть какая... Улыбается так, будто собирается меня сожрать.

— Что вы сказали?

— ...Ничего. Следуйте за мной.

Скрип.

Карлик заметно смутился и распахнул дверь настежь.

Сонджин заглянул внутрь и обомлел:

«За дверью совершенно другое пространство!»

Помещение напоминало не мастерскую, а гигантский выставочный зал.

Непонятные механизмы яростно извергали клубы пара, странные кристаллические панели мерцали огнями, а бесчисленные провода тянулись во всех направлениях. Многоярусные стеллажи ломились от диковинных приборов, к которым вели десятки металлических лестниц. Казалось, здесь собрали экспонаты из различных эпох и вселенных. От одного взгляда рябило в глазах.

— Ха-ха! Каково, а? Мог ли ты вообразить себе такое место? — Декстер снова осмелел и заговорил громче: — Погляди сюда! Эта машина за пару минут проведет сложнейшую фракционную перегонку! А вон то чудо видишь? Это [Считыватель душ], он сканирует память человека и даже хроники прошлых жизней!

— О-о...

Сонджин никогда не разбирался в технике, поэтому его реакция была лаконичной:

«Ага, очень сложные железки».

Вскоре они подошли к огромному агрегату, стоявшему несколько поодаль. Экран упирался под самый потолок, а вокруг сверкали ряды кристаллов.

— Та-дам! — Декстер победно раскинул руки: — Узри жемчужину моей коллекции! Непревзойденный [Редактор гомункулярного двигателя]!

Мысли Сонджина остались столь же приземленными:

«Понятно. Еще одна крайне сложная штука с бесполезными для меня принципами работы».

— Вау... Невероятно...

Хлоп-хлоп.

От этих безжизненных аплодисментов Декстер скривился:

— ...И это всё?

— Нет-нет, это потрясающе, господин Декстер! У «нас» просто дух захватило от восхищения, слова потеряли смысл.

Сонджин соврал, не моргнув глазом, и добавил:

— Но разве эти технологии родом с Земли? Насколько «мы» знаем, земная наука выглядит несколько иначе.

Кристаллы, излучавшие причудливое сияние, явно не имели отношения к привычной электронике. Декстер с подозрением прищурился:

— Разумеется, это последнее наследие Ионии. Технологии запредельные, но не земные. Откуда тебе ведома Земля?

— Ну, наш ментальный возраст весьма почтенен, так что «мы» накопили немалый опыт в самых разных областях.

— Хм?..

Только сейчас карлик заметил странности: мальчишка с самого начала говорил «мы», как бы приравнивая себя к старейшине, а во взгляде сквозила недетская тяжесть.

Сонджин спокойно встретил его взгляд, и Декстер внезапно побледнел. На его лице отразился неподдельный ужас.

«Клюнул!»

— ...Вы случайно не... дракончик? — выдавил карлик писклявым шепотом.

Сонджин сделал вид, будто не расслышал, и многозначительно отвел взгляд.

«Если я выгляжу молодо, а на деле умен, то сразу дракон, что ли? И кто из нас после этого обдолбан об фэнтези?»

Дальше началась игра в одни ворота.

— Раз уж вы стали нашим соратником, то, будучи землянином, наверняка продлили себе жизнь с помощью этих технологий и живете уже больше тысячи лет?

— Н-нет, что вы, я просто... — Декстер обливался холодным потом.

Сонджин благодушно улыбнулся:

— Хватит, господин Декстер, говорите прямо. Наш ментальный возраст едва превысил шестьсот сорок лет. По сравнению с вами, постигшим тайны этих машин, мы лишь несмышленый ребенок.

Сонджин не утверждал, что прожил шестьсот сорок лет на самом деле, поэтому формально он не солгал.

Однако Декстер окончательно позеленел: он решил, что по глупости оскорбил гордого детеныша дракона, который со временем вырастет в чудовищного владыку.

«Отлично, теперь потрясем его как следует».

— Прошу вас, помогите несмышленому малышу.

С этими словами Сонджин вывалил перед ним всю гору добра из Кремниевого мира: три ледяных сердца, амулет Небраски, Камень Душ, магические камушки от братьев и сестер и даже платок, привязанный к Щелкунчику.

Раз уж попал в мастерскую, надо выжать из нее всё до капли!

— Н-но... это же слишком много... Договор был другим... — Декстер поник при виде кучи работы.

Сонджин ласково улыбнулся:

— Старейшина велел выполнить просьбы «по максимуму», вот мы и осмелились. Вам тяжело? Тогда мы пойдём переспросим у него лично.

— Н-нет! Всё в порядке! Я сделаю!

Декстер выхватил с пояса прибор и принялся торопливо сканировать предметы один за другим.

Через минуту он замер, вытаращил глаза и взвизгнул:

— П-погодите! Это... что это такое?!

— А?

Декстер в крайнем возбуждении закричал:

— Неужели?! Оно здесь?! Это же... [Путеводный камень], созданный Оракулом и отражающий его волю?!

В руке он держал сломанный медальон с алым камнем – вещь бабушки Вирсавии, которую Сонджин нашел в лабиринте.

╾──╼ ♰ ╾──╼

Более десятка лет назад.

Наемники из отряда Астрос выполнили поручение и остановились в Реджайне, огромном узловом городе. Сорвав редкий куш с премиальными, наемники закатили шумную попойку в таверне.

— Следующий заказ в Бретани! Ты ведь с нами, Барт? — спросил захмелевший Джастин у сосредоточенно собиравшего вещи Нэйта.

Тот даже не повернул головы к командиру, продолжая укладывать поклажу.

— Становись постоянным бойцом отряда! Долю получишь щедрую!

— В этот раз я пас. Мне нужно в другое место.

— Что?! Не смей! — взвыл Джастин. Он-то рассчитывал на Барта и подписался на опасный контракт, который отряду в одиночку был не по зубам.

— Как мы без тебя справимся?!

— Идите одни или откажитесь от заказа.

— С ума сошел?! Там платят гору золота! Я ни за что не откажусь!

Нэйт закинул дорожную сумку на плечо и зашагал к выходу:

— Для меня это тоже единственный шанс. Если упущу, неизвестно, когда снова попаду на север. Мне нужно поскорее вернуться к Мари.

Наемники за столами навострили уши:

«Мари? Женское имя? Ну конечно женское!»

— Чего?! Барт, у тебя завелась деваха?!

— Этот бессовестный ублюдок впервые нашёл себе подружку?!

— Везёт же гаду! Красивая? Ждет тебя?

Таверна взорвалась пьяным гомоном.

Отпихнув Джастина, повисшего на его ноге, Нэйт толкнул дверь и вышел на улицу. Он спешил неспроста: Мари была слаба здоровьем.

«Сердце не на месте...»

По пятам за ним вечно шли убийцы, поэтому он не мог надолго оставаться рядом с любимой, оберегая её покой. Он оставил ей гору припасов, наколол дров на всю зиму и даже вручил собственный Путеводный камень на крайний случай.

И всё же дурное предчувствие холодило кровь.

Он сделал шаг на север.

Хрусь.

Звук отдался прямо в висках: кулон на шее раскололся пополам. Это был последний Путеводный камень от матери. Нэйт остолбенел. Только не сейчас!

Смысл знака был предельно ясен:

«Если пойдешь в земли Зигсмундов сейчас – случится беда!»

Убийцы висят на хвосте? Если он вернется к Мари, то наведет погоню на её убежище?

«Выбор очевиден: надо бежать как можно дальше от севера, как велит камень».

Но сердце рвалось на части. Мари чахла без его божественной силы, исцелявшей её недуг. Ему нужно было проведать её!

«Но пророчество матушки никогда не ошибается. Пойду к Мари – навлеку непоправимое горе».

Скрепя сердце, Нэйт бросил осколки амулета на землю у входа в таверну. Мать велела сразу избавляться от разбитого камня.

— Барт! Барт, ну умоляю! — подбежал неугомонный Джастин, хватая его за рукав.

И Нэйт развернулся на юг, направившись в Бретань.

╾──╼ ♰ ╾──╼

[В детстве матушка оставила мне несколько Путеводных камней], — негромко рассказывал Нэйт старейшине.

Прежний Оракул, императорская супруга Вирсавия, оставила сыну три алых самоцвета. Первый разбился, когда он был ещё ребенком.

Следуя зову первого камня, юный принц оказался заперт в лабиринте наедине с рыцарем-предателем, нанятым убить его. С трудом одолев убийцу и выбравшись наружу, Нэйт долго сомневался в намерениях матери. И лишь позже понял: так он избежал куда более страшной участи – плена в Рохане.

Второй камень он подарил новорожденному крестнику Оуэну во время бесконечных бегов от убийц. Нэйт считал, что дни его сочтены, и надеялся защитить хотя бы ребёнка.

[А последний Путеводный камень разбился на развилке в Реджайне.]

Нэйт тогда послушался матери, но именно этот выбор в корне изменил судьбу его самого и маленькой Амелии.

[Как думаешь, что случилось бы, не вмешайся твоя мать?] — спросил старейшина.

Нэйт подпер подбородок рукой, погрузившись в размышления. Если бы он вернулся к Мари, то сразу бы узнал о ее беременности. И тогда он бы никогда не встретил Татьяну на пути в Бретань.

Из-за наемников он не смог бы жить с возлюбленной открыто, но кружил бы где-то неподалеку от земель Зигсмундов, навещая ее и поддерживая силами.

[Даже останься я рядом, Мари всё равно не избежала бы смерти.]

Нынешний Нэйт понимал, что судьба Мари была предрешена. Зато он бы спас новорожденную Амелию, и они вдвоем отправились бы скитаться по миру.

Пусть и в бедности, но они бы путешествовали по континенту, пробовали диковинные блюда и радовались жизни. И оба были бы счастливы.

[Матушка знала всё это. Будучи Оракулом, она осознанно сдвинула карму.]

Для обычных смертных «двигать карму» и «создавать карму» — вещи совершенно разные по тяжести последствий. Но для Оракула, который видит начало и конец времен, любое вмешательство ложится на плечи всей тяжестью греха.

[Матушка взвалила на себя немыслимый кармический груз.]

Старая графиня заслужила вечные муки за истязания ребенка. А его мать? Прежний Оракул, обрекшая невинную девочку на эти страшные муки ради изменения будущего?

Взгляд Нэйта потемнел от тяжелых мыслей:

[Какое же будущее узрела матушка... и какую цену она была готова за него заплатить?]