Дети Святого Императора Том 1 Глава 34 Аслан с Западного Хребта (1)

На западе континента, с севера на юг, тянется цепь суровых и неприступных гор.

Великий хребет берёт свое начало на границе королевства Фландор и эрцгерцогства Асейн, проходит через Рохан и уходит дальше на север, становясь всё выше и опаснее, пока не превращается в непреодолимую границу, где обитают лишь морские чудища.

В прежние времена эти горы знали под разными именами — Хребет Белого Орла или Зубчатые скалы, — но ныне люди на континенте называют этот массив просто «Западным хребтом».

У самого подножия гор, неподалеку от границы королевства Фландор, приютилась небольшая деревушка, основанная всего несколько лет назад. Её построила горстка выходцев из Фландора, которые потеряли родной дом в войне с герцогством Карфаген и укрылись в лесной глуши, расчищая землю под посевный усасток.

Однако в последнее время здесь стали оседать беженцы из Рохана, и население деревни внезапно перевалило за сотню человек. Само собой, это привело к острой нехватке жилья, припасов и еды.

Мирное поселение в одночасье превратилось в бандитское логово. Одной из причин стало то, что большинство новоприбывших являлись бывшими разбойниками. В Рохане на них объявили охоту карательные отряды, и им пришлось бежать.

Аслан возвращался с охоты. Добыча сегодня не радовала: лишь несколько кроликов, попавших в силки. Выйдя на деревенскую площадь, он увидел там незнакомую телегу.

«В этот раз как-то мелковато…» — подумал он.

Заметив стоявшего рядом мужчину, Аслан спросил:

— Кого на этот раз обобрали?

— Точно не знаю. Кажется, какой-то бродячий торговец, шёл из Асейна в Фландор.

— Да вы что, издеваетесь?.. О чём вы все думаете? Это уже какой раз за месяц? А если эрцгерцог Асейн снарядит карательную экспедицию?

Аслан нахмурился, но мужчина лишь безучастно пожал плечами:

— Да ладно тебе, чего ты? Это же даже не серьёзная купеческая гильдия, а так… Неужто Асейн станет из-за такого беспокоиться? Говорят, это была лёгкая добыча, даже без охраны.

Судя по всему, поисковый отряд, прочёсывая горы, наткнулся на группу бродячих торговцев. На одной повозке, груженной мешками с провизией и тремя узниками, в сопровождении двух низкоранговых наёмников, они тайком пробирались по старому торговому пути, которым нынешние караваны почти не пользуются. Говорили, что, едва столкнувшись с бандитами, торговцы и наёмники тут же бросили телегу и пустились наутёк.

— Там были узники? — недоумённо переспросил Аслан. — Зачем торговцу перевозить преступников через границу?

— Все трое приговорены к смертной казни. В Карфагене таких иногда скупают за бесценок. Их бросают в соляные копи, где они до самой смерти вынуждены долбить камень. Соляные копи Карфагена — сущий ад, скажу я тебе. Этим бедолагам, пожалуй, лучше просто сдохнуть здесь.

Сказав это, мужчина покачал головой и удалился.

Один из них получил ожоги по всему телу, и его лицо было изуродовано до неузнаваемости. У другого глубоко запала одна глазница, а все пальцы на руках были отрублены. Увидев их ужасающий вид, Аслан невольно поморщился.

Мужчина, сошедший последним, казался целым и невредимым, но над вырезом его робы чернело клеймо. По одному лишь его краю угадывалась страшная печать, которую накладывают только после суда инквизиции.

Знак дьяволопоклонника.

В каком-то смысле, из всей троицы он был узником, понёсшим самое суровое наказание.

Всех троих в таком же состоянии повели к покоям предводителя.

«Сначала хотят выяснить их прошлое, а уже потом убить», — подумал юноша и покинул пустую площадь.

Аслан был мальчиком-сиротой из Рохана. Не зная лиц своих родителей, он с тех самых пор, как себя помнил, жил в одной из роханских банд разбойников. Он не знал даже своего точного возраста. Лишь догадывался, опираясь на обрывки разговоров, услышанных от бандитов, что ему вряд ли больше шестнадцати.

В грубой и невежественной банде Аслан был крайне заметным юношей. Он обладал от природы спокойным нравом, был умён и быстро всему учился.

Один из членов банды, словно играючи, обучил его различным боевым приёмам, а помогая разбойнику из бывших охотников, Аслан освоил искусство расстановки ловушек. Другой бандит, который когда-то служил в городской страже, но сбежал после того, как его ложно обвинили, обучил его даже базовому методу накопления ауры.

Внутри банды изредка встречались люди, которым не повезло столкнуться с разбойниками, но которые сохранили себе жизнь благодаря полезным навыкам.

Такими были аптекарь Сэймур и младший жрец Густав. В глубине души они питали неприязнь к банде, но к юному Аслану относились сравнительно мягко. Вскоре он научился у них грамоте и способам сбора лечебных трав.

Прошло совсем немного времени, и Аслан, несмотря на свой юный возраст, занял в банде положение, с которым нельзя было не считаться. Это стало для него одновременно и удачей, и проклятием. С одной стороны, будучи беспомощным сиротой, который легко мог подвергнуться насилию или эксплуатации, он смог обеспечить себе относительно стабильную жизнь. С другой стороны, возможность покинуть банду и окончательно «умыть руки» становилась всё более призрачной.

— Мы бы хотели, чтобы когда-нибудь ты покинул это место и зажил достойной жизнью.

Сэймур и Густав всегда твердили ему об этом, но Аслан и сам не заметил, как полностью оставил всякую надежду.

Когда в Рохане огромный карательный отряд прочесывал окрестности Западного хребта, Аслан, который как раз отправился проверить расставленные ловушки, чудом остался в живых. Впрочем, банда разбойников, в чьих рядах он состоял, была полностью уничтожена. Каратели действовали с исключительной жестокостью, не делая ни единого исключения. Сэймур и Густав, которых пригнали в банду силой, также погибли в той бойне.

Для Аслана, числившегося в банде и за чью голову даже была назначена небольшая награда, в Рохане больше не осталось места. Спасаясь от карателей, он продолжал бежать на юг вдоль Западного хребта, пока, в конце концов, судьба не забросила его к самой границе Фландора.

В деревне подсечного земледелия, где обосновался Аслан, уже жили другие члены банды, сбежавшие ранее. Джером, ставший нынешним старостой деревни, также был выходцем из роханских разбойников.

Он был тем, кто вёл за собой больше всего соратников из числа беглых разбойников. Рано подавшись на юг, разбойник сумел успешно закрепиться и создать собственную группировку.

Поначалу Джером не слишком жаловал юного Аслана, но вскоре, узнав о его многочисленных талантах, начал проникаться к нему симпатией. Он всё чаще и чаще звал Аслана по самым разным поводам. Повсюду накапливались дела, которые было трудно решить без его участия: от приготовления антипохмельных напитков и простых лекарств до составления списков награбленного добра. В их число входило и выявление пользователей ауры.

Аслан уже мысленно готовился к тому, что его скоро позовут, и, как и ожидалось, доверенный слуга главаря явился за ним. Когда он прибыл к покоям Джерома, оттуда как раз выносили два трупа. Это были те самые пленные, которых он видел раньше: один с ожогами, другой — без пальцев. Глядя на их истерзанные, буквально смятые лица, Аслан на мгновение нахмурился, а затем вошёл в хижину.

— У этих двоих даже языки были отрезаны. Только и могли, что мычать да шуметь, так что я не видел смысла оставлять их в живых, — раздражённо пояснил Джером, едва увидев Аслана, хотя тот ни о чём не спрашивал.

— В любом случае, они были не в том состоянии, чтобы работать, так что их смерть была лишь вопросом времени.

Джером был человеком крайне жестоким. Обладая огромным ростом, он был наделён ужасающей силой. Но стоило чему-то лишь слегка задеть его нервы, как он тут же пускал в ход кулаки. Настолько дурными были его повадки, что его жена из-за побоев осталась калекой на всю жизнь, а сына он в детстве швырнул с такой силой, что тот стал хромым. Вероятно, лица двум предыдущим узникам размозжил тоже Джером.

Взгляд Аслана естественным образом переместился на третьего узника, стоявшего перед Джеромом. Тот был в на удивление сносном состоянии. Судя по свежим следам крови в уголке рта, одного удара ему избежать не удалось, но по сравнению с остальными это было проявлением истинного милосердия.

Джером указал подбородком на узника и обратился к Аслану:

— Говорит, что он аптекарь. Изначально был священником, но во время изучения чумы его обвинили в ереси и отдали под суд.

Словом, этот человек мог быть полезен в поселении. Шансы третьего узника на выживание резко возросли.

— Проверь, не является ли он обученным пользователем ауры, — произнёс Джером, и его глаза, вопреки вспыльчивому нраву, оставались ледяными.

Несмотря на то что в последнее время он безрассудно грабил торговые караваны Асейна, Джером не лишился базовой осторожности. Даже если перед ним был узник с клеймом страшного преступника, он не исключал вероятности того, что это может быть шпион, подосланный из Асейна или Фландора.

Аслан подошёл к пленнику и внимательно его осмотрел. Тот оказался выше, чем выглядел поначалу, а его худощавое тело под свободным робом создавало впечатление типичного священника. Он не казался хрупким, но и на человека, прошедшего профессиональную физическую подготовку, походил мало.

Прежде всего, вокруг него поток ауры ощущался почти замершим. Обычно это было характерно для крайне истощённых или прикованных к постели людей.

— Он не пользователь ауры. Напротив, для живого человека его аура чересчур слаба.

Джером кивнул.

— Ну, было бы странно, если бы тело прошедшего через суд инквизиции осталось в норме.

Он собирался уйти, решив, что на этом дела закончены, но следующая фраза заставила его замереть.

— Проверь, действительно ли его знания чего-то стоят. Поводи его с собой.

Аслан на мгновение замялся, не отвечая. Ему это совсем не понравилось. Слова Джерома «поводи его с собой» означали, что Аслану придётся обеспечивать чужака всем: от еды до ночлега. Мало того что сроки не были оговорены, так ещё и в случае побега пленника вся ответственность ляжет исключительно на плечи Аслана.

Пока он колебался с ответом, из глубины хижины раздался резкий голос:

— Зачем возиться с такой обузой? Бать, может прикончишь его?

Прихрамывая, к ним подошёл юноша с нервным лицом. Это был Кайен, сын Джерома, который так и не оправился после того, как в детстве отец швырнул его об землю.

В отличие от статного Джерома, мальчик, часто подвергавшийся побоям, был худощавым и сутулым. Однако жестокий нрав он унаследовал в полной мере: лицо Кайена всегда было искажено злобой на весь мир. Вот и сейчас его свирепые глаза с широко видимыми белками с ненавистью впились в пленника.

— Да и к чему нам два аптекаря? У нас же есть этот, — он махнул подбородком в сторону Аслана.

— Аптекари сами по себе весьма ценны, Кайен, — ответил Джером.

— Хмпф! — на ответ отца мальчик лишь фыркнул. — Батя, ты хоть мозги-то включи. Мы что, мало караванов в последнее время распотрошили? Я и так места себе не нахожу из-за этого Асейна, а тут — на тебе! — аптекарь как по заказу подворачивается.

— Ха...

— Тебе самому не стрёмно? На хрена нам так рисковать и оставлять его в живых?

— Он прошёл через суд инквизиции и получил клеймо. Стал бы Асейн засылать к нам такого шпиона?

— Да с чего ты взял? Я вот смотрю на него, и он вполне себе целый. Это и подозрительно!

— Не твоё собачье дело, паршивец. Решение за мной.

— Ай, да пришибём его просто, и дело с концом! К чему мудрить?

— Хватит тявкать. Проваливай, пока я тебе не врезал.

От этой нервной перепалки отца и сына у Аслана разболелась голова.

Кайен был из тех личностей, что готовы без раздумий перерезать глотку любому встречному. Джером, в принципе, был таким же, но из-за упрямства сына он, похоже, пошёл на принцип.

Даже стороннему наблюдателю было тошно на это смотреть, а пленник, чья судьба сейчас висела на волоске, просто молча наблюдал за препирательствами этих двоих. А ведь он только что видел, как Джером забил до смерти двух других заключенных прямо у него на глазах. Он явно понимал, что сейчас решается его участь, но оставался не просто спокойным, а каким-то пугающе бесстрастным.

В любом случае, если оставаться здесь и дальше, даже тот, кто должен был выжить, рискует погибнуть от рук разъярённого Джерома. Приняв решение, Аслан обратился к нему:

— Что ж, в таком случае я забираю этого человека с собой.

Джером с раздраженным видом, даже не глядя в их сторону, небрежно махнул рукой. Аслан, схватив за край робы до сих пор неподвижно стоявшего заключенного, поспешил выйти из хижины.