Доблесть рыцаря-неудачника (Новелла) Том 19 Глава 5 Великий профессор

После того как отряд Икки отправился на миссию по спасению, Ицуки немедленно связался со штабом Федерации, доложив обо всем. Его предположения указывали на то, что высшее руководство поднимет вопрос о помощи сегодня поздно вечером на внеплановой конференции стран-участниц, после обсуждения условий прекращения огня с Союзом и пунктов мирного договора. При этом Железнокожий осознавал, что эта дискуссия продлится очень долго.

Большинство стран Федерации, по всей видимости, проголосовало против войны с противоборствующим блоком. Несмотря на вероломное нападение, они были готовы пойти на некоторые уступки, только бы прекратить боевые действия как можно скорее. Такого мнения особенно придерживались небольшие государства, имеющие общую границу со странами Союза.

Нет никаких сомнений, что на конференции будет преобладать принцип предосторожности.

Икки сообщил, что Великий профессор, скорее всего, действует не по приказу своего руководства. То есть он похитил Стеллу ради личных целей, а не для того, чтобы использовать её в качестве заложницы и обеспечить Союзу более выгодные условия на предстоящих переговорах. Следовательно, никто не гарантировал безопасность второй принцессы.

В связи с этим Ицуки понимал, что необходимо спасти Стеллу как можно скорее. Каждая секунда была на счету. Однако небольшой отряд из рыцарей-учеников вряд ли сможет захватить вражескую цитадель. Требовалось подкрепление, куда вошла бы элита рыцарей Федерации. Поэтому Железнокожий ещё до конференции связался с Вермилионом по прямой линии.

                                     ◆◇◆◇◆

— Стеллу похитили?! — в ярости воскликнул император Сириус Вермилион с экрана перед Ицуки.

— Да, несколько часов назад. По нашим данным, человек со стороны Союза сумел затаиться и устроить принцессе засаду.

— Да что ты говоришь! Какого черта у тебя в Японии происходит?! Мы еще не заключили перемирие с Союзом. Неужели система защиты совсем дырявая, а?!

— Мне нечего ответить.

— А этот почему ворон считал? Ну, Икки! Куда запропастился твой сынок?

— Рыцарь F-ранга Икки Куроганэ вступил в бой, однако потерпел поражение и не смог остановить врага.

— П-погоди. Они были вместе, что ли? То есть и он, и даже Стелла проиграли похитителю?

— Да. Это сделал Великий профессор Карл Айлендс.

Услышав имя самого искусного в мире мастера водного клинка, Сириус нахмурился.

— Вся вина лежит на нас, Японском отделении. Мы потеряли слишком много сил во время обороны столицы и не смогли обеспечить должную безопасность принцессе Стелле. Примите мои глубочайшие извинения.

— Как будто твои извинения что-то изменят! Живо отправляй за Стеллой всех, кто остался! К вам же вернулась эта Якши-химэ, не? Если со Стеллой что-то случится, я пойду на вас войной! Слышишь? Войной!

Побагровевший от гнева Сириус едва удерживался от того, чтобы не ударить по монитору. Вдруг на фоне его раскатистого рыка послышался спокойный женский голос:

— Йохан, будь добр, заткни папу.

— Простите?!

— Не переживай, Йохан, всё под контролем. Действуй. А то мы так никогда не договоримся.

— Х-хорошо.

Через несколько секунд на экране появился король Йохан Кристофф фон Колбранд, представляющий на конференции Кредерланд. Он схватил Сириуса и оттащил подальше.

— Эй! Йохан, паршивец мелкий, куда ты меня тянешь?! Как ты смеешь так обращаться с тестем?! Я немедля организую ваш с Луной развод! Развод!

Кричащий Сириус исчез из зоны видимости камеры. Вместо императора кресло заняла его жена Астрея, невысокая миловидная женщина с волосами нежно-розового цвета. Первым делом она склонила голову перед Ицуки.

— Директор Куроганэ, прошу прощения за вспыльчивость и недостойное поведение Его Величества. Пусть он немного остынет, а мы с вами продолжим, — сказала она. — Я не ошибусь, если предположу, что вы сообщили нам о похищении Стеллы вовсе не из-за того, что мы её родители? В конце концов, вы прославились тем, что во всех вопросах ставите во главу угла рациональность и твёрдо придерживаетесь своих принципов. Именно поэтому вас прозвали Железнокожим и в такое непростое для Японии время доверили исполнение обязанностей премьер-министра вдобавок к управлению отделением Федерации. Вы хотели обсудить что-то важное наедине до начала конференции?

Астрея всё схватила на лету. Не зря в политических кругах её шёпотом называли серым кардиналом и истинным правителем Вермилиона.

Поблагодарив про себя её за догадливость, Ицуки сразу перешёл к сути:

— Да, вы правы. Позвольте сразу отметить, что Икки сопровождал принцессу Стеллу и вступил в бой. По его словам, Великий профессор похитил принцессу, следуя собственным соображениям, а не воле Союза.

Астрея заметно напряглась.

— То есть она не заложник, и её безопасность не гарантируется?

— Именно. Однако это не более чем предположение, поэтому я заранее знаю, как будет действовать Федерация. Прежде всего они перепроверят все факты, чтобы убедиться, действительно ли Союз не причастен к похищению.

— Согласна. Многие не хотят продолжения конфликта.

— Однако я не рассчитываю на скорый ответ. В худшем случае они будут затягивать, чтобы получить преимущество в грядущих переговорах. Возможно, даже потребуют уступок за ответ. И тогда… Боюсь, мы зря потратим время.

— Неприятно это признавать, но, скорее всего, так оно и будет.

— Если после проверки выяснится, что Союз не причастен к похищению, Федерация вынесет на голосование вопрос, стоит ли организовывать полномасштабную спасательную операцию, или пусть пострадавшие страны сами разбираются. Принимая во внимание положение принцессы Стеллы, это не более чем показатель вопиющей медлительности аппарата.

На такой случай Белоусый лорд, глава Международной федерации рыцарей-магов, ввёл механизм особых распоряжений, призванный ускорить формальные процедуры. Все приказы директоров отделений, помеченные грифом особого распоряжения, имели приоритет над директивами штаба Федерации и подлежали немедленному исполнению. Каждый директор мог воспользоваться этой системой лишь однажды — после этого следовало обязательное отстранение от должности.

Впрочем, к крайней мере прибегали очень редко. Белоусый лорд всегда выступал за гармоничное сосуществование членов Федерации и даже придумал систему урегулирования конфликтов — войны в формате соревнований между представителями государств. Так крупные страны теряли преимущество в численности населения и, соответственно, военной силе.

Глава Федерации всегда с огромной осторожностью относился к проявлению власти, поэтому Ицуки возлагал на него мало надежд.

— Поэтому Вермилиону, как заинтересованной стороне, остаётся лишь одно: настоятельно просить, чтобы действия по спасению можно было предпринять немедленно, без проверки фактов причастности.

Астрея помрачнела.

— Конечно, мы хотим спасти дочь. Это даже не обсуждается. Однако, боюсь, мы не обладаем достаточным влиянием, чтобы исключить решение актуальной проблемы и обойтись без проверки Союза. Политики могут сочувствовать и утешать кого угодно, но для них важнее всего честность по отношению к собственной стране, — огорчённо опустив голову, сказала она, как бы намекая, что одних слов будет недостаточно.

Ицуки разделял её мнение и понимал свою роль — помочь союзнику в непростой момент. Поэтому он глубоко вдохнул, унимая бурю чувств в груди, и ответил:

— В таком случае я, наделённый исключительными правами премьер-министра, приму решительные меры. Япония имеет государственные долги некоторых стран-участниц. Мы уведомим их, что не согласимся ни на продажу, ни на продление срока возврата, который обычно согласовываем.

Астрея беззвучно охнула. Судя по шуму на фоне, удивилась не только она.

— Если же мы и после этого не получим поддержку, я также подниму вопрос о приостановке участия Японии в программе Официальной помощи в целях развития и аннулировании корпоративных льгот для зарубежных компаний. Экономическое влияние Японии велико, с его помощью мы легко получим большинство голосов.

После такого заявления императрица Вермилиона, как и ожидалось, вскинула брови, а появившиеся в кадре позади неё Лунаайз и Йохан в изумлении округлили глаза.

Использование государственного долга во время переговоров — это открытая угроза и шантаж. Конечно, обладая огромной мощью, не составит большого труда надавить на партнёров, но это чревато серьёзными последствиями. В первую очередь пострадает межнациональное доверие. Поэтому политики прибегают к такой мере лишь в самых крайних случаях — например, при дипломатии в военное время.

Радикальные действия Ицуки вызвали у Астреи не столько благодарность, сколько сомнения.

— Вермилион глубоко признателен вам за заботу о нашей дочери, однако мне хотелось бы, чтобы вы прояснили один момент. Я не вижу причин, по которым Япония пошла бы на такое, а вы, Железнокровый, так сильно отклонились от взвешенных решений. Не соблаговолите ли просветить меня?

Стелла — государственный гость, но в то же время и один из рыцарей Федерации. Строго говоря, погибнуть на поле боя — это её долг. Японии нет резона приносить такие жертвы ради спасения всего лишь одного солдата. Это нерационально. Вот почему Астрея заподозрила у собеседника скрытые мотивы.

Разумеется, Ицуки понимал ход её мыслей и осознавал, что всему виной низкий кредит доверия к нему лично. В конце концов, Акадза, член побочной ветви рода Куроганэ, доставил много неприятностей правящей семье Вермилиона.

— Я буду откровенен, — ответил он. — Японское отделение начало операцию по спасению.

— Что?

— Имея все необходимые полномочия, я сформировал спасательную команду. В неё вошли пять рыцарей: Император ураганного меча Ома Куроганэ и Лорелей Сидзуку Куроганэ — оба имеют ранг А; Райкири Тока Тодо, которую также решили повысить до ранга А после событий на острове Кюсю; Наги Арисуин, ранг D, обладающая замечательной способностью поддержки. — Ицуки на мгновение сделал паузу. — А также Икки Куроганэ, ранг F.

— И вы не стали дожидаться решения Федерации?

— Да, я счёл необходимым действовать незамедлительно. Предполагаю, Ваше Величество, вам и вашему супругу известно, что эти блейзеры вышли за пределы обычных рыцарей-учеников. Однако им противостоит самый искусный блейзер воды, Великий профессор, и, вероятнее всего, какое-то количество Суперменов Авраамов. Сомнений нет, что спасателям удастся выиграть лишь время, пока мы мобилизуем подкрепление — рыцарей рангов А и В со всех уголков Федерации.

Вообще, союзным войскам потребовалось бы немало часов, чтобы добраться до Японии обычными путями, но Федерация располагала Крылатым министром Норманном Кридом, правой рукой Белоусого лорда. Его уникальная способность воплощала концепцию перемещения, а его устройство, названное Небесными вратами, позволяло свободно телепортироваться между любыми из семисот семидесяти семи ножей. Что примечательно, воспользоваться порталом мог каждый, кому было дано разрешение от Крылатого министра и кто обладал частью этого устройства.

Более того, Норманн заблаговременно распределил ножи по странам Федерации. Чем крупнее было государство, тем больше ему досталось, что позволяло организации в кратчайшие сроки вызывать элитные войска куда угодно. Именно таким образом Чёрный рыцарь Айрис Аскарид недавно оказалась в Вермилоне.

— Я сделаю всё возможное, чтобы ускорить прибытие подкрепления. У меня есть план. Всё, что мне нужно от вас — это ваше внимание и полное содействие.

Лишь Вермилион мог предпринять определённые действия. Чтобы заручиться поддержкой целой страны, недостаточно было просто напомнить об общих интересах; требовалось апеллировать к сочувствию, к человечности. Иными словами — действовать, опираясь на принципы справедливости.

Мудрая императрица мгновенно поняла его замысел.

— Хорошо. Как мать, я рада слышать ободряющие вести… И, прошу вас, директор Куроганэ, не держите на меня зла. После скандала, в котором была замешана наша дочь, я стала воспринимать вас как человека косных взглядов, лишённого гибкости мышления, и из-за этого зародила к вам подозрения. Это было весьма невежливо с моей стороны. Прошу у вас прощения.

— Не стоит, Ваше Величество, — ответил Ицуки, отрицательно качая головой. — Я действительно такой человек, каким вы меня описали. Даже сейчас я убеждён, что должен был остановить Икки и остальных. Однако мне не удалось это сделать, поскольку я не нашёл нужных слов, чтобы переубедить его. Я совершенно никчёмный глава организации, призванной осуществлять надзор за блейзерами.

Воспитанный в чрезвычайно суровых условиях, Ицуки до сих пор корил себя за свою оплошность. Пусть трое из рыцарей-учеников и достигли А-ранга, они стали совершеннолетними совсем недавно и не обладали значительным боевым опытом. Более того, директор даже не дождался одобрения штаба и намеревался во время конференции оказать давление на другие страны, а после лично уладить все возникшие проблемы. Он с ужасом представлял, сколько неприятностей это принесёт их родине.

Но нельзя сказать, что старший Куроганэ действовал бездумно. Он нашёл себе некоторое оправдание, а именно — кошмар Цукикагэ о пылающем Токио и его тревожное состояние забытья, о котором сообщил Кадзамацури. Ицуки опасался, что эти два факта могут быть связаны с текущими событиями, поэтому прилагал все усилия, чтобы предотвратить трагедию.

Впрочем, это было лишь оправдание, удобная логическая цепочка в стиле Железнокрового. В действительности же к каждому его поступку примешивались личные мотивы. Ицуки наблюдал, как его дети самостоятельно принимают решения и прокладывают свой путь сквозь жизненные трудности, и чувствовал в груди необычайный, неописуемый трепет.

«Да уж, горбатого только могила исправит. Горе луковое я, а не директор», — горько подумал он и вслух произнёс:

— Но самое удивительное… Я не чувствую никакого неприятия.

— Было бы чему удивляться, — раздался голос Сириуса. — Какой родитель не обрадуется, видя, как его дети взрослеют? Не знаю, какой ты там директор, но как отец ты определённо правильный.

— Папа…

Сириус сел рядом со своей женой. Он был абсолютно спокоен, от прежней ярости не осталось и следа.

— Я тебя услышал. Прости, что вспылил. Если уж ты готов пойти на такие меры, то мы тебя всецело поддержим. Правда, я не силён в переговорах и битвах умов, так что давай мне чёткие указания.

Ицуки посмотрел на императора, увидел в его глазах несомненное доверие и низко поклонился.

— Большое вам спасибо.

Япония находилась на острове, вдали от земель Федерации, тогда как Вермилион имел прямые контакты со многими соседними государствами. Особенно прочные отношения у него сложились с Францией благодаря Чёрному рыцарю и её участию в недавней войне. Франция же обладала огромным влиянием в Европе. С её поддержкой победа на внеплановой конференции была практически гарантирована.

— Тогда не будем терять времени. Я прошу вас связаться с директором Аскарид из Французского отделения…

— Это совершенно излишне, — произнёс кто-то позади Ицуки.

Мужчина застыл на месте. Он полагал, что распустил весь персонал и остался в Генштабе в полном одиночестве, поэтому совершенно не ожидал услышать посторонний голос. Быстро обернувшись, он увидел россыпь перьев, окутанных мягким голубоватым свечением. Кружась в воздухе, они опустились на пол и рассыпались на осколки, которые внезапно вспыхнули ослепительной белизной. Когда сияние погасло, на месте перьев появились двое.

Среди присутствующих был и юноша с женственными чертами, одетый в белый мундир, поверх которого был накинут синий плащ. Ицуки немедленно узнал его.

— Крылатый министр Норманн Крид!

Визит заместителя начальника штаба Федерации и сильнейшего блейзера с навыками перемещения, гордости всей организации, в их страну был действительно значительным событием.

— А…

«Что вы здесь делаете?» — Ицуки хотел задать этот вопрос, но, взглянув на спутника Норманна, он всё понял.

— Директор японского отделения Федерации, Ицуки Куроганэ, у меня есть послание от Лорда с Белыми Усами. В отношении вас применен особый распорядительный механизм, — произнес юноша, заставив Ицуки на мгновение растеряться. Спокойным, бесстрастным тоном он продолжил, объясняя причину своего внезапного визита незадолго до начала незапланированной конференции: — Федерация не примет участия в спасении Второй Принцессы Стеллы Вермилион. Это официальный ответ.

◆◇◆◇◆

«Всё очень плохо!» — осознала Сидзуку вскоре после начала битвы с Великим Профессором.

Из Дарвина бесконечным потоком появлялись опасные существа: медведи, крокодилы, леопарды, летучие мыши и множество других. Когда их число превысило тридцать, и в лаборатории, по размеру сравнимой с небольшим залом, почти не осталось свободного места, вся стая дружно обрушилась на Икки.

Конечно, для Бездарного с его навыками не составляло труда уворачиваться от атак неразумных тварей и отсекать одну голову за другой. Однако место павшего зверя тут же занимал сородич, вынуждая парня перейти в глухую оборону. К тому же, он был чистым мечником, то есть специализировался на дуэлях в ближнем бою. Более того, каждое новое животное, появляющееся из Дарвина, хоть и незначительно, но отличалось от предыдущего — оно было быстрее, сильнее, свирепее. В какой-то момент появились даже сказочные существа: огнедышащие рептилии, единороги, трехголовые волки. Чем дальше они эволюционировали, тем более гротескными становились, но и смертоносность их возрастала.

В конце концов, Дарвин подобрал наиболее неудобных для Икки противников — исполинских насекомых.

Благодаря особенностям своего строения, представители этого класса животных значительно превосходили остальных, даже млекопитающих. Фасеточные глаза обеспечивали более широкий угол обзора, твердый хитиновый покров защищал гораздо лучше кожи, а крылья позволяли парить и совершать такие резкие маневры, каких не могла повторить ни одна птица. Но что было важнее всего, насекомые обладали максимальным соотношением физической силы к их размеру.

Единственным существенным их недостатком оставался малый размер. Если бы насекомые смогли преодолеть этот фактор, то по праву считались бы высшей формой жизни на планете.

Гигантские богомолы окружили Икки, хаотично размахивая передними конечностями, оканчивающимися острыми серповидными наростами. Парню пришлось перейти к обороне, и, если бы не его скорость уровня Райко в сочетании с отточенными техниками парирования, его руки давно превратились бы в кровавое месиво. Кроме того, он постоянно отступал, чтобы избежать окружения, и все больше отдалялся от бака со Стеллой.

Дальнейшее продолжение такой ситуации было невозможно. Оба Куроганэ понимали, что необходимо прорываться, поэтому Икки рассчитал механический ритм движений богомолов и уловил момент для ответного удара.

— Третье тайное искусство Мадока!

Эта техника Бездарного воплощала на практике принцип быстрого перехода от обороны к атаке.

Задействовав широчайшие мышцы спины, парень поглотил импульс вражеской атаки и, немного усилив его, направил обратно. Мгновение спустя — черный клинок, пронзив прочный хитин, словно лист бумаги, отсек противнику голову. На короткое время герои обрадовались, полагая, что нашли выход из сложной ситуации, но тут богомол издал непонятный скрежещущий звук и снова взмахнул конечностями.

Насекомые обладают особой структурой нервной системы. В отличие от млекопитающих, у них нет явно выраженного центрального или спинного мозга; вместо этого они используют нервные узлы — ганглии, расположенные по всему телу. Поэтому насекомые могут продолжать функционировать некоторое время без головы.

Икки не знал этого факта, поэтому не ожидал удара и был вынужден принять удар серпами в жесткое парирование. В этот момент сбоку на него напал другой богомол, целясь в живот и намереваясь разрезать его пополам. Тогда парень резко дернул катану на себя, подставляя рукоять.

Нестандартный метод защиты в очередной раз спас Икки жизнь. Однако он действовал на рефлексах, поэтому не успел погасить инерцию и, отлетев назад с такой скоростью, будто столкнулся с несущимся на полной скорости грузовиком, врезался в перегородку рядом с проломом. От удара сбилось дыхание, и перед глазами потемнело.

За парнем устремилась стая шершней, которые были раза в пять крупнее своих обычных сородичей.

— Кэппусанъу! — воскликнула Сидзуку, обрушив на них ливень водяных пуль, и недовольно застонала.

«Силы на исходе, а мы так и не сдвинулись с места!»

Стелла была совсем близко, но на пути к ней стояли как минимум три десятка богомолов, бесчисленное множество шершней, а также жуткий младенец и Великий Профессор внутри него. В таких условиях каждый шаг давался с колоссальным трудом.

«Онии-саме нечем атаковать. Значит, я должна разобраться с ними сама».

Такой вывод Сидзуку сделала, наблюдая за ходом битвы.

Икки Куроганэ, Рыцарь-бездарь, действительно преуспел в дуэлях. Его боевые приемы были нацелены на одного противника, как и аналитические способности его Идеального расчёта. Даже в схватках с гениальными тактиками Икки методично изучал противника, выискивал уязвимости в их планах и наносил точный удар. Его боевой стиль не позволял ему эффективно сражаться против множества врагов, будь то реальные существа или мифические твари.

«Мой выход», — решила Сидзуку.

Впрочем, она тоже не специализировалась на атаках по площади. Чем шире была зона поражения её Благородного искусства, тем больше Ци требовалось. Вероятно, Стелла без труда смогла бы уничтожить всех насекомых в зале, но Сидзуку значительно уступала ей в запасах магии. Любая попытка превратить врагов в ледяные статуи мгновенно иссушила бы её. Конечно, Лорелей могла бы немного повысить эффективность её атак благодаря своему блестящему контролю, но даже это не помогло бы.

«К тому же, я не смогу исцелить Онии-саму… Но разве у меня есть другой выход?!»

— Сидзуку, подожди, — спокойно сказал Икки, явно угадав, о чём думает его сестра.

— Но почему? — растерянно воскликнула девушка.

— Я понимаю, что ты в отчаянии. Мне тоже нелегко. Но не забывай, что этот ублюдок именно этого и ждёт — что мы потеряем голову, запаникуем и совершим ошибку. Он специально загоняет меня в угол.

— Что?..

— Он защитился Благородным искусством, похожим на Аоирориннэ, поэтому твоя сила сейчас важна как никогда. Если у тебя не останется магии, мы проиграем. Кроме того, не забывай, зачем мы здесь. Мы должны спасти Стеллу, а не уничтожать этих вредителей.

— Н-но… Онии-сама, я прекрасно это понимаю, но мы не доберёмся до Стеллы, пока не избавимся от насекомых.

— Как только блейзер отвлекается или теряет сознание, его Благородное искусство прерывается. Нам не нужно сражаться с насекомыми, нам нужно добраться до младенца и Великого профессора внутри него. И вот что мы сделаем.

Используя их связь, Икки передал свои мысли прямо в голову сестры. Сидзуку, ознакомившись с ними, замерла от удивления.

— Ты серьёзно?!

— Прости, но времени на обсуждение нет. Без тебя мне не справиться. Помоги, пожалуйста.

— …

По плану Икки, ей действительно пришлось бы потратить гораздо меньше энергии, чем при полной заморозке, но взамен требовалось поставить на карту всё и быть готовыми к значительным потерям.

Сидзуку была против, но не нашла в себе смелости сказать это вслух; в любом случае, её слова не остановили бы брата. Более того, план, несмотря на огромный риск, учитывал сильные стороны Рыцаря-бездаря.

В конце концов, девушка пошла на компромисс и согласилась, но с одной оговоркой:

— Ладно, пусть будет по-твоему. Но потом я тебе устрою такой разнос, мало не покажется. Бякуякэккай!

◆◇◆◇◆

Благородное искусство Бякуякэккай породило густой туман, мгновенно окутавший зал лаборатории.

Монструозный Дарвин немедленно просчитал действия обоих Куроганэ. Брат и сестра хотели посеять хаос на поле боя, затеряться в непроглядной мгле, миновать насекомых и добраться до бака или убить Айлендса. Их целью было спасение Стеллы, а не уничтожение богомолов, шершней или кого-то ещё. В принципе, они рассуждали здраво.

Но и Дарвин не был простаком. Он приказал своим порождениям эволюционировать в другую, более подходящую для новых условий форму. Животные с визгом упали на пол, скорчились и окутались мембраной цвета сырого мяса. Теперь они напоминали гигантских амеб, внутри которых что-то шевелилось и извивалось.

Наконец оболочка разорвалась, и наружу выбрались усыпанные острыми иглами грызуны — гигантские ежи. Эти ежи свернулись клубком, растопырив свои колючки, и под их кожей произошла новая серия изменений. На этот раз белки тела трансформировались в нитроглицерин.

В лаборатории появилось около тридцати живых бомб.

Дарвин пронзительно крикнул, и ежи со оглушительным грохотом взорвались. Ударная волна смела туман и разрушила всё вокруг. Вспыхнуло бушующее пламя, разлетевшиеся иглы пронзили металлическое оборудование и бетонные стены. Невредимыми остались только бак со Стеллой, пульт управления и Авраам — его устройство Айлендса обернуло подобно мясной стене.

Конечно, Икки, оказавшийся в эпицентре взрыва, не мог выжить. Когда дым рассеялся, парня обнаружили на полу. Он лежал без сознания, из сквозных ран хлестала кровь.

Бой закончился победой Великого профессора.

Точнее, так казалось сначала.

Внезапно по лаборатории разнёсся боевой клич Икки, и исходил он не от бездыханного тела. Изумлённый Дарвин завертел головой, пытаясь отыскать источник крика, и нашёл его.

Абсолютно невредимый парень бежал вверх ногами по относительно целому потолку.

Едва Дарвин — устройство блейзера воды — увидел его, всё встало на свои места. На полу лежала приманка, призванная обмануть его, наполненная водой. Настоящий Икки спасся от взрыва, взбежав по стене, примораживая подошвы к поверхности.

— Иккаку!

С силой оттолкнувшись, парень всей своей мощью спикировал на бак.

Дарвин издал тихий визг. Несмотря на свою бездарность, ему удалось застигнуть противника врасплох... Однако это совершенно не помогло ему. Способное к эволюции устройство мгновенно адаптировалось даже к этой неожиданной ситуации!

— Киа-а-а-а-а-а-а-а!

Вытянув шею, словно у жирафа, он ринулся на Икки с грацией атакующей змеи, раскрыв пасть, усеянную неровными жёлтыми зубами — вид у него был как у младенца, но пасть — как у заядлого курильщика — и с мощными челюстями он перекусил парня надвое.

Эволюция Дарвина опередила скорость Бездарного Рыцаря.

Разбрасывая кровь и клочья внутренностей, ноги отлетели в одну сторону, а туловище с головой и руками — в другую. Безжизненные комки плоти упали на пол... и растеклись лужицами воды.

— Ки-и-и?!

Внезапно Дарвин почувствовал, что не может пошевелиться, и был крайне удивлён. Он не понимал, что происходит.

Хотя ему не дали времени всё обдумать.

— Кативари!

Клинок абсолютного нуля рассек чудовище пополам.

                                       ◆◇◆◇◆

Кативари мгновенно заморозило Дарвина, лишив его возможности смягчить удар вибрациями, и передало сто процентов энергии атаки. Огромный младенец раскололся на две части, которые развеялись морозным туманом.

Полилась кровь.

Очевидно, она принадлежала не Дарвину — кровь гигантского младенца заледенела до последней капли, — а Икки Куроганэ. Парень серьёзно пострадал от игл.

Всё верно. Он и не собирался уклоняться от взрыва, потому что таков был план.

Случай с Авраамом около академии показал, что творения Айлендса способны менять внутреннюю структуру и взрываться. Икки был уверен, что, если окутать лабораторию туманом и добавить немного хаоса, они смогут провернуть тот же трюк.

Дарвин поступил именно так.

Когда прогремел взрыв, Икки увернулся только от игл, которые могли бы убить его или лишить возможности двигаться, а затем инсценировал собственную смерть. Правда, он предполагал, что враг и после такого не ослабит бдительность, поэтому Сидзуку собрала оставшуюся после Бякуякэккай воду, создала двойника и бросила его в атаку на установку, надеясь сыграть на внезапности.

Не сработало, Дарвин успел отреагировать, но Икки не расстроился, поскольку предполагал и такой вариант. Повинуясь Сидзуку, вода в клоне изменила структуру и превратилась в нейротоксин, обездвиживший устройство Айлендса.

Увидев брешь в обороне противника, Икки сорвался с места и добил монстра.

Дарвин сам навлёк на себя гибель, использовав один и тот же приём дважды против первоклассного рыцаря. Это была крайне глупая ошибка.

К тому же, натура Дарвина строилась вокруг эволюции, то есть строгой логики. Устройство признавало только оптимальные пути достижения цели. Он никогда бы не разгадал замысел Икки.

Бездарный рыцарь не гнушался абсурдности. Чего только стоило его решение принять все удары, кроме смертельных, пусть и с исцелением сестры. Парень видел лучший исход и без колебаний шёл к нему, невзирая ни на какие препятствия. Рассуждая таким образом, он был готов принести себя в жертву ради победы.

Икки Куроганэ жил подобно асуре — постоянно в пылу битвы, постоянно на грани.

И это нельзя было не отметить.

— Великолепно, — произнёс кто-то в белой дымке.

                                       ◆◇◆◇◆

— Получилось! — радостно воскликнула Сидзуку, видя бесславное поражение Дарвина.

— Нет. Он блокировал удар, — возразил Икки с крайне напряжённым видом.

Пусть разрезанный вертикально младенец и распался на две половины и рассыпался мельчайшей пылью, Интэцу не вонзился в пол, а застыл в воздухе.

Через пару секунд морозная дымка осела, и показались два пальца, сжимающие кончик катаны.

— Хорошо! Просто замечательно! Всё-таки, Икки, ты… — произнёс кто-то бодрым молодым голосом, который никак не мог принадлежать Айлендсу, но при этом звучал до боли знакомо. — Ты очень сильно похож на меня.

Из останков Дарвина появилась… практически точная копия Икки.

                                         ◆◇◆◇◆

— Как я и предполагал, Дарвину не удалось победить тебя. Что ж, придётся взяться за дело самому, — произнёс загадочный парень в белом лабораторном халате.

Внешне он был почти как Икки, но имелись и отличия. Прежде всего волосы — не чёрные, а светлые, почти золотистые и поблёскивающие, как этот драгоценный металл. Также парень был самую малость выше и шире в плечах.

Прежде чем задавать вопросы, Икки пинком сбросил руку незнакомца с Интэцу и отскочил назад.

Сидзуку окинула взглядом таинственного противника и воскликнула:

— Онии-сама?! Хотя нет! Это же ты!.. — Она тотчас узнала уникальный узор магической энергии.

— Естественно, я Карл Айлендс, — подтвердил парень и в доказательство позвал устройство: — Вернись, Дарвин.

Куски гротескного младенца ожили, просочились наружу сквозь трещины во льду, запузырились и начали собираться вновь. На этот раз они приняли облик небольшого неодушевлённого предмета — меча из плоти и костей.

Айлендс взял оружие за рукоять, вырвал из пола и занял боевую стойку.

«Теперь он ещё больше похож на онии-саму!» — подумала про себя Сидзуку.

— Так ты не только испаряешься, но и облик других людей принимаешь?

— Очевидно. Как я и говорил, то, что можешь сделать ты, доступно и мне.

В действительности Сидзуку позволила клеткам своего тела воссоединиться с Икки, чтобы восполнить нехватку, возникшую после битвы с Ор-Голлемом. Однако она смогла выполнить столь сложную технику лишь благодаря полному пониманию строения собственного тела и глубокой любви к брату.

Айлендс же, не прикладывая особых усилий, скопировал чужое тело.

— Никто из ныне живущих не знает людей лучше меня. К тому же, я давно понял, что неэффективно использовать один и тот же облик. Поэтому я заставил себя эволюционировать, чтобы оптимально адаптироваться к любой ситуации. Это же логично, не так ли?

Сидзуку почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Конечно, рассуждения Айлендса были верны, но на практике всё обстояло гораздо сложнее. Любая ошибка при реструктуризации тела могла привести к серьёзным последствиям для здоровья. В начале Сидзуку сама не раз ошибалась при восстановлении себя и, если бы не помощь Рыцаря в Белом Кирико Якуси, вероятно, уже погибла бы.

Девушка знала, насколько трудно восстановить изначальную структуру организма, и это вызывало у нее ужас перед Великим профессором, который мог легко и непринужденно изменять свой облик, даже не имея медицинской карты с данными того, в кого он превращался.

В сложившейся ситуации Карл посчитал целесообразным принять облик противника.

— Перед вами Икки Куроганэ на пике своей формы, которого он, возможно, достигнет через много лет. Можно сказать, я создал идеального Икки — на данный момент, разумеется. Идеальный противник, чтобы уничтожить оригинал, — самодовольно произнес он.

— !

Сидзуку, находящаяся внутри брата и постоянно исцеляющая его, мгновенно поняла, что Айлендс не лжет и нисколько не преувеличивает. Ученый действительно рассчитал траекторию потенциального развития Икки и переместился в его высшую точку.

— Так ты, оказывается, никакой не профессор, а самый настоящий жулик, причем недалекий, — бесстрастно ответил Икки. Он не являлся блейзером воды, поэтому не мог постичь всю сложность магии, которую использовал Айлендс, да и просто не верил в подобные трансформации. — Позволь заметить, что без своих техник я не сильнее обычного человека!

В магическом плане Неумелый рыцарь значительно уступал другим блейзерам и компенсировал это собственными, лично разработанными боевыми приемами. Естественно, Айлендс не мог их перенять. Возможно, он стал немного сильнее, сбросил немного лишнего веса и стал чуть более ловким, но в целом остался на уровне просто тренированного человека.

Размышляя таким образом, Икки без малейших колебаний бросился в атаку.

— Синкиро!

Само собой, он не собирался расслабляться и, чтобы гарантированно поразить противника, создал по бокам фантомы. Наверняка Айлендсу казалось, что на него нападают сразу три Неумелых рыцаря. Он никак не мог определить настоящего, пока не нанесет ответный удар.

Однако у Великого профессора были свои соображения.

— Без техник, говоришь? Что ж, вполне логично. Но что, если они у меня есть? — спокойно улыбнулся он и пригнулся. — Синкиро.

Он стремительно рванулся вперед, меняя темп движения и создавая призрачные копии — не только слева и справа от себя, но еще и троих сверху.

Увидев секретное искусство, выполненное с таким блеском, Икки замер от удивления, что выдало его.

Айлендс тут же распознал, что настоящий Икки атакует по центру, и взмахнул костяным мечом из-за головы.

Парень, естественно, моментально взял себя в руки и придумал, как вернуть утраченное преимущество. Они с Карлом находились на расстоянии удара. Время мелких уловок прошло. Нужна была чистая скорость.

Интэцу мелькнул так стремительно, что невооруженным глазом могло показаться, будто он исчез в одном месте и появился в другом.

Однако этот план провалился с треском.

— Райко.

— ?!

После третьего секретного искусства Айлендс использовал седьмое с такой легкостью, будто сам его изобрел, и принял удар на жесткий блок. Черные и белые катаны столкнулись с пронзительным звоном… А затем Икки отлетел далеко назад. Конечно, он успел защититься и не пострадал, но все равно был сильно удивлен.

Сидзуку, парящая рядом с его плечом, тоже не могла прийти в себя от изумления. Ладно бы Айлендс просто перестроил свое тело. В конце концов, так работала его способность. Но почему он так свободно орудовал приемами Неумелого рыцаря?

— Откуда у тебя техники онии-самы?! — выпалила девушка, совершенно сбитая с толку.

— Я увидел их и запомнил. Это все, — беззаботно ответил Айлендс. — Что тут такого. Икки тоже так умеет. Как оно там называется, Копирование стиля, кажется?

— Врешь! Это его личная!..

— А вот и нет. Это не его способность и даже не благородное искусство, а дар, который проистекает из знаний, наблюдательности и концентрации. При должном умении его может развить в себе даже обычный человек, не блейзер.

— !

Сидзуку обомлела.

Конечно, Проницательный взгляд и Копирование стиля были настолько сложными техниками, что некоторые считали их благородными искусствами Икки, то есть продолжением его способности, но они ошибались.

— Несмотря на скромные магические способности, Икки поставил себе цель достичь вершины рыцарского мастерства. Для преодоления трудностей ему пришлось использовать все свои силы. На словах это звучит просто, но на деле всё намного сложнее. Благодаря этому он смог продемонстрировать всем свою истинную мощь. Техники «Копирование стиля», «Проницательный взгляд» и «Итто Шура» родились в тот момент, когда Икки решил сосредоточиться и найти решающий момент для несомненной победы. Именно здесь кроется источник его силы.

Айлендс был прав. Икки действительно повышал эффективность копирования, проницательности и удвоения параметров, анализируя ход сражения, находя переломный момент, концентрируясь на нём и задействуя все резервы в решающий миг. Здесь не играли роли качества рыцаря-мага. Икки был силён именно как человек.

— И я такой же, — продолжил Карл, тепло глядя на юношу. — Моя мечта — поднять человечество на новую ступень эволюции. Однажды я решил, что раз бог нас оставил, придётся действовать самому, и приступил к работе. К сожалению, немногие пришли мне на помощь. Гораздо больше людей начали всячески препятствовать, крича об этике и морали. В какой-то момент весь мир восстал против меня. Меня стали называть пособником сатаны, а мои эксперименты по созданию высшего человека — дьявольскими деяниями. Я уже сбился со счёта, сколько раз меня предавали эти невежественные, безмозглые дикари, мешающие прогрессу всеми возможными способами. Но я не сдавался. В моей груди жила обида за весь наш род, и именно она давала мне силы двигаться дальше.

Великий профессор сделал небольшую паузу, чтобы перевести дух. Икки и Сидзуку молчали.

— Я поглощал любые знания, какие только находил; овладевал всеми боевыми искусствами, до которых мог дотянуться; захватывал власть везде, где только мог её обрести; добывал деньги там, куда только простирались мои возможности. За семьдесят лет жизни я сменил множество обличий, побывал и учёным, и блейзером, и политиком, и банкиром, и филантропом, но не опускал руки и не собираюсь делать этого никогда!

Таким путём пошёл Великий профессор Карл Айлендс. Он поставил перед собой поистине грандиозную цель — собственноручно создать высшего человека, способного к размножению, и поднять человечество на новую ступень эволюции. Ради этого он примерял на себя десятки ролей, потому что за одну жизнь никогда бы не достиг желаемого.

— Обычный человек не осознаёт, насколько разнообразной была моя жизнь. Поэтому я не вижу ничего сложного в том, чтобы повторить однажды увиденное упражнение. Полагаю, Икки, ты понимаешь меня. В конце концов, ты тоже сейчас выкладываешься на полную.

Икки не стал возражать. Он не был настолько высокомерным, чтобы считать свои навыки уникальными и исключительными. Напротив, он почувствовал стыд за то, что неправильно проанализировал врага и не увидел его скрытых способностей. В то же время юноша понимал, что не так уж виноват. Айлендс действовал слишком профессионально, скрывая не только силу, но и любое её проявление.

«Придётся пересмотреть степень его угрозы», — решил Икки и скрепя сердце отказался атаковать первым, хотя и понимал, что время играет на стороне врага.

Легко читая его мысли, Айлендс улыбнулся одними глазами.

— Да, всё правильно. Ты-то как раз понимаешь, насколько я лучше, и в какую переплёт ты попал.

— Проблема не в том, что ты украл Синкиро и Райко, а в том, что ты овладел ими. Значит, всё дело в твоём теле?

— Верно. Ты оптимизируешь техники под своё текущее состояние. Я делаю то же самое. Но есть нюанс: я нахожусь на пике твоего развития. Перед тобой не просто усиленная копия, а финальная форма Бога меча Икки Куроганэ, который за долгие годы упорных тренировок в поисках идеала наконец достиг конца пути. Я рассчитываю параметры совершенной формы врага и воплощаю её. Это «Проницательный успех» Великого профессора Карла Айлендса! — воскликнул учёный и устремился в атаку.

С помощью Синкиро он создал фантомов, приблизился к Икки вплотную и обрушил на него серию ударов Райко. Парень тоже применил седьмое тайное искусство, но вновь безуспешно. Он проигрывал на всех фронтах, поэтому был вынужден медленно отступать.

Положение быстро ухудшалось.

— По сравнению с моей величайшей мечтой, расчёт и сравнение параметров — это простая арифметика! Достаточно создать улучшенное тело врага и развить его способности — в общем, просто увеличить числа, — и победа обеспечена!

— Второе тайное искусство Рэкко!

Конечно, Икки больше не повторял прежних ошибок. Как только Айлендс зажал его до такой степени, что стало невозможно нормально взмахнуть Интэцу, парень воспользовался однодюймовым ударом — то есть ударом, выполняемым на сверхмалом расстоянии от противника. Отразив очередной выпад, он пружинисто разогнул ноги, повернул корпус навстречу атаке и рубанул мечом.

— Рэкко.

Будучи блейзером воды, Айлендс буквально видел его насквозь. Уловив мельчайшие движения мышц, учёный мгновенно просчитал дальнейшие действия противника и ответил аналогичной техникой.

Обычный Икки Куроганэ, как и ожидалось, снова проиграл совершенной версии. Удар Рёко Айлендса отбросил Интэцу в сторону, и он тут же вонзил остриё Дарвина в незащищенную грудь парня.

— Саигэки.

Катана отлетела слишком далеко. Икки не успел бы ни вернуть её в защитную позицию, ни уклониться. Даже Райко не спас бы его.

Впрочем, у него ещё оставались варианты.

Резко дёрнув меч на себя, Икки прикрылся боковой стороной рукояти.

Однако Саигэки считалось самым могущественным тайным искусством Бездарного рыцаря. Простой блок не смог бы погасить заключённую в полновесном рывке энергию. Дарвин оторвал Икки от пола и пригвоздил к стене, не позволяя ни на миллиметр сдвинуться в сторону.

— Гха!

«Дело дрянь!..»

В таком положении парень не мог отклонить удар в сторону.

Хотя даже так он видел выход.

— Докуга-но Тати!

Сокращая мышцы всего тела, Икки передал через рукоять Интэцу и клинок Дарвина вибрации, которые должны были уничтожить Айлендса изнутри… Но вместо этого сам закричал, отхаркивая кровь.

— Я наблюдал за тобой во время Фестиваля искусства меча семи звёзд, в Вермилионе и Токийском заливе. Я готовился сразиться с тобой с тех самых пор, как приметил Стеллу, поэтому знаю все твои техники, — насмешливо хохотнул Айлендс, когда алые капли окропили его лицо.

Его шестое тайное искусство вышло на порядок лучше, поэтому погасило встречный импульс и, немного ослабнув, проникло в парня, поразив внутренние органы. Кроме того, Икки не смог сбросить вражеский меч и остался у стены, принимая удар за ударом Докуга-но Тати. Айлендс не ведал пощады.

— Бедненький, несчастненький Икки! Ты приложил столько усилий, потратил уйму времени, придумывая свои техники, чтобы хоть как-то компенсировать нехватку магии, а я мгновенно перенял их и даже улучшил. Какой же ты всё-таки ещё неопытный.

— Ай!

— Блейзеры со слабыми способностями не смеют надеяться на то, что их мечты исполнятся. Но в то же время они остаются одарёнными. Даже ты, «эфка», не исключение. На нашем фоне простые люди выглядят совершенно другим видом. Видишь, какая дискриминация? И ведь она повсюду!

— Уй!.. Х-х-х!..

— Если где-то существует так называемый бог, то владыка из него аховый. Как он мог так ошибиться? Как посмел допустить такое неравенство? Нет, я собираюсь занять его место и всё изменить. Я создам мир, в котором все будут равны, все получат равные возможности исполнить свою мечту. Я совмещу гены Тирана и Багровой принцессы, двух десперадо, и получу идеального человека, затем проанализирую его, просчитаю все параметры шедевра и сделаю такими всех! Каждый в нашем мире станет блейзером… нет, сразу десперадо!

Громко озвучивая эгоистичные стремления, Айлендс вгонял в Икки одно Докуга-но Тати за другим. Парень пытался гасить их, но, несмотря на все старания, лишь немного ослаблял. Из рта и колотых ран от игл, которые не успела залечить Сидзуку, толчками вырывалась тёмная кровь.

— Я стану богом и завершу восхождение человечества. Моя мечта спасёт всех несчастных, подобных тебе. Неужели ты не видишь, как это важно? Давай, Икки, согласись со мной, и я сохраню тебе жизнь.

Смеясь, Карл предложил Икки, который страдал от собственной техники, сдаться, но тот в ответ плюнул вязкой кровавой слюной.

— Думал, я услышу твои бредни и отступлю? Ты слишком тупой для своего громкого прозвища, профессор.

— О, что ты, я вовсе не рассчитывал на это. Я привык к тому, что плебеи постоянно ставят мне палки в колёса. Бедняги гонятся за сиюминутной выгодой и не видят дальше своего носа, — с некоторым разочарованием ответил Айлендс, вытирая лицо свободной рукой.

«А ведь я был о тебе более высокого мнения, Икки. Что за дешёвая и, что куда важнее, нерациональная провокация? Неужели ты думаешь, что хорошо подвешенный язык как-то поможет? Посмотри на себя. Ты словно насекомое на булавке энтомолога».

Проницательный успех воплощает максимум боевой мощи человека, возводит его способности в абсолют, приближая к идеалу. Наиболее эффективен он против рыцарей, которые полагаются в основном на боевые искусства, что и продемонстрировал Икки. Каждое его тайное искусство безоговорочно пало перед усовершенствованной версией.

Несмотря на это, парень упорствовал и прожигал Айлендса полным ярости взглядом, что изрядно досаждало учёному.

«Что за нерадивый ученик. Решение задачи прямо у него перед носом, а он всё капризничает. Что же, придётся раз за разом спускать его на землю, пока не дойдёт».

Он приготовился исполнить очередное Докуга-но Тати…

— Рёко!

— !

…Как вдруг отлетел прочь.

Шестое тайное искусство требовало перенести назад центр тяжести. Совсем немного, но достаточно для того, чтобы на Фестивале бывший Король меча Юдай Моробоси раскусил эту особенность и избежал «яда» техники.

Подражая Юдаю, Икки дождался, когда Айлендс слегка откинется, и оттолкнул его рукоятью Интэцу, воспользовавшись принципом Рёко, позволяющим применять второе искусство даже в крайне стеснённых условиях.

Профессор отступил всего на три корпуса, но и этого хватало, чтобы махать мечом. Теперь Икки мог сражаться, поэтому, не мешкая, напал на врага.

— Ох, посмотрите на него, он себе кусочек пространства отвоевал! А как же непреодолимая разница в силе? — с насмешкой выкрикнул Айлендс.

Икки ответил не словами, а действиями. Он применил Райко, и Интэцу, казалось, на краткий миг исчез, чтобы тут же вновь проявиться в ином месте.

— Двойка тебе, бездарь! Мы это уже проходили!

Практика показала, что Райко не действовало против Айлендса, а это означало, что Икки вновь допустил ошибку.

Разумеется, Великий профессор ответил седьмым тайным искусством. Согласно его расчётам, после пяти ударов Икки должен был уступить более мощным и стремительным атакам противника.

Однако парень осознал природу силы Айлендса и сумел понять, как ей противостоять.

— Амацурайко!

На этот раз он задействовал Амацукадзэ, технику, объединённую с Райко, воплощающую пик ярости Стиля Всецелости Восходящего Солнца, передаваемого из поколения в поколение в клане Куроганэ.

Амацукадзэ представляло собой комбинацию из ста восьми ударов, наносимых под точно выверенными углами. Их повторяли до тех пор, пока необходимая последовательность движений не отпечатывалась на подкорке — в плоти, крови и духе, — и тело не начинало автоматически орудовать мечом, без участия сознания.

Икки предположил, что именно эта высшая техника сможет одолеть Айлендса.

Проницательный Успех обеспечивал превосходство благодаря более совершенному телу и улучшенным приёмам. При этом Великий профессор обращался к биомеханике и досконально просчитывал действия противника, прежде чем скопировать и усовершенствовать их. То есть, он постоянно задействовал свой ум.

В основе же Амацукадзэ лежали лишь время и многократные повторения. Пусть Карл и знал порядок ударов, он никогда не смог бы выполнить их с нужной скоростью, потому что сначала думал, а потом действовал. Амацурайко было единственным приемом в арсенале Бездарного Рыцаря, который Айлендс не мог скопировать с такой же эффективностью, как оригинал.

Так и случилось. Американец планировал превзойти Икки за пять ходов, однако невольно отступил, подавленный вихрем ударов. Впрочем, это его ничуть не обеспокоило.

— Техника Омы? Понятно. Сразу видно, что хорошо обдумал решение, — спокойно ответил он.

Икки применил Амацурайко против Чёрного Рыцаря в ходе официальной войны между Вермилионом и Кредерландом. Этот конфликт широко освещался по телевидению, поэтому Айлендс был осведомлён о комбинированной атаке врага.

«С первого взгляда кажется, что это непрерывная серия неудержимых ударов, но на самом деле между пятьдесят седьмым и пятьдесят восьмым ударами есть связка, которую крайне сложно выполнить из-за особенностей строения человеческого тела. Я дождусь её и разорву дистанцию».

Заблокировав пятьдесят седьмой удар, Айлендс уловил малейшую заминку в движениях Икки и отступил на полшага назад — словно проскользнул в игольное ушко. Такая, казалось бы, незначительная деталь перевернула всё с ног на голову.

Суть Амацурайко заключалась в подавлении противника, не давая ему возможности предпринять ответные действия. Для этого требовалось, чтобы все удары достигли цели или, по крайней мере, были заблокированы, ведь тело действовало автономно. Стоило мечу промахнуться, и возникала огромная брешь в защите, что вело прямиком к гибели.

Этого момента Айлендс и ожидал. Как только Икки исполнил пятьдесят восьмой удар и Интэцу рассек воздух вхолостую, он сделал полшага вперёд и выполнил молниеносный выпад Райко.

— Зе энд! — провозгласил учёный, будучи твёрдо уверенным в своей победе.

В следующее мгновение пятьдесят восьмой удар снёс ему половину черепа.

                                      ◆◇◆◇◆

Когда клинок прошёл сквозь голову, Айлендс с облегчением вздохнул. Он едва успел испариться и с содроганием подумал:

«Чуть не попал».

Если бы он задержался хоть на мгновение, то лишился бы мозжечка, отвечающего за двигательную активность. В итоге всё обошлось.

Избежав смерти, Айлендс пнул появившегося перед ним Икки в живот и отбросил обратно к стене.

— Гха!

— Онии-сама!

Однако на этот раз американец не стал нападать первым — он опасался. Он никак не мог понять, почему едва не проиграл, пока не обратил внимание на правую ладонь Икки, в которой тот сжимал шнурок рукояти. В этот момент всё встало на свои места. Перед тем как нанести пятьдесят восьмой удар, парень перехватил катану за шнурок и превратил её в нечто вроде нунчаку.

«Но ведь он находился в обороне с самого начала, как только я применил Проницательный Успех. Когда он успел это сделать? — удивился Айлендс, а затем его осенило. — Точно! Сайгэки!»

Икки использовал колющий удар, которым разрезал шнур и придержал меч до середины Амацурайко, когда враг задумал контратаковать.

«Неужели он об этом думал с самого начала? Хотя нет, вряд ли».

Если бы Икки размышлял в пылу сражения, то Амацурайко не получилось бы столь смертоносным.

Поразительно, но Бездарный Рыцарь контролировал ход боя так же, как дышат живые существа — совершенно бессознательно.

«Кажется, я допустил ошибку в расчёте его боевого потенциала», — хладнокровно заключил Айлендс.

Недавно один учёный провёл сравнение сражений с арифметикой, заявив, что победа всегда достаётся тому, чьи параметры превосходят. Однако, к его несчастью, потенциал Икки не был константой, а представлял собой переменную величину, зависящую от множества факторов: условий окружающей среды, настроения противника в конкретный момент, и даже от целостности шнура на рукояти его катаны.

Раньше последователи боевых искусств неукоснительно придерживались определённых правил, объединяющих различные школы. Но в наши дни от этого отказались. Стили утратили свою глубокую философию, превратившись в простой инструмент для достижения победы. Тот, кто виртуозно владел этим инструментом на подсознательном уровне, находился на недосягаемой высоте.

«Значит, Проницательный взгляд с самого начала предсказал Икки, что я попытаюсь использовать его же техники против него, тем самым наглядно продемонстрировав пропасть в нашей силе? — размышлял Айлендс. — Неудивительно, что говорят, будто Бездарный рыцарь собаку съел на поражениях. Впрочем, это мелочи».

— Какой же ты упорный! — воскликнул он со смехом. — В какой бы угол тебя ни загнали, ты всегда находишь способ вывернуться. Твоя неспособность сдаваться — вот твоя величайшая сила. Признаюсь честно, ты застал меня врасплох. Более того, ты поверг меня в настоящий ужас. И, похоже, не только меня, — язвительно добавил он.

Сидзуку с неприязнью поморщилась.

Икки, безусловно, переиграл Айлендса, но сделал это так стремительно, что его сестра не успевала следить за его действиями. Из-за этого она упустила момент испарения Карла, которого, по идее, должна была мгновенно заморозить.

«Чтобы нейтрализовать моё испарение, требуется холод Сидзуку, способный замораживать до костей от одного касания. Однако она не может постоянно поддерживать его на мече, иначе быстро исчерпает свою магическую энергию».

Лорелей умела применять этот эффект точно в момент удара. К сожалению, она отстала от действий своего брата, совершаемых бессознательно во время Амацурайко. Она посчитала пятьдесят восьмой удар промахом и приготовилась отражать контратаку Айлендса. Таким образом, девушка свела на нет все усилия Икки, который сыграл на самонадеянности Великого профессора.

— Хе-хе, похоже, сестричка не особо тебе доверяет, Икки. Но благодаря этому я выжил. Большое ей спасибо.

— !

Сидзуку совершила поистине фатальную ошибку. Вследствие этого они вернулись к самому началу.

Теперь им предстояло искать новый подход к противнику.

Впрочем, Айлендс тоже не спешил с нападением.

«Поглядите-ка, они сами на грани поражения, но всё ещё способны мыслить. По-видимому, чем сложнее схема боя, тем им легче. Значит, я поступлю наоборот — максимально упрощу её, чтобы победил не самый умный, а самый сильный и быстрый».

— Что ж, Икки, я осознал, насколько рискую, навязывая тебе сражение, состоящее из множества ходов. Пришло время сменить тактику.

Американец повернулся вполоборота, пригнулся и левой рукой схватил Дарвина за клинок.

— Оикагэ?

— Точно. Твоя самая сильная контратака, основанная на принципе накопления энергии за счёт сопротивления. Да что я распинаюсь, ты и так прекрасно знаешь, на что она способна.

Теперь Айлендс мог отразить любое необдуманное нападение. Техника иая обеспечила бы ему несравненную скорость, а его укреплённое тело — необходимую силу. В такой ситуации у Икки оставался лишь один выход: применить свои козыри, которые Проницательный успех не мог скопировать, — а именно, задействовать благородные искусства Итто Шура или Итто Расэцу.

В общем, доктор наук ловко использовал тот факт, что Аврааму оставалось совсем немного времени, и связал противнику руки, сведя всё к прямому противостоянию.

— Я не буду атаковать и буду терпеливо ждать, пока ты сам не нападёшь. В конце концов, время на моей стороне.

                                        ◆◇◆◇◆

«Как же так?.. Как я могла так всё испортить? — восклицала Сидзуку, проклиная себя и задыхаясь от обиды, смешанной с ненавистью. — Из-за меня мы упустили, возможно, единственный шанс расправиться с этим негодяем!»

Великий профессор обладал аналогом Аоирориннэ, который нейтрализовал физические атаки. Чтобы поразить его мечом, требовалось сперва заморозить его, и эта задача полностью лежала на плечах Сидзуку, что девушка прекрасно понимала.

— П-прости меня, онии-сама! Я всё-таки… — проговорила она дрожащим голосом и, прервавшись, мысленно закончила:

«Обуза».

Как точно подметил Айлендс, Сидзуку проявила сдержанность в самый неподходящий момент и упустила редчайший шанс завершить напряжённую схватку. Она, конечно, извинилась перед братом, но понимала, что словами ошибку не исправить. Её вина была слишком велика.

— Онии-сама, используй Итто Шуру, — предложила девушка. — Я смогу поддерживать мощнейшую стужу вокруг Интэцу как минимум минуту!

— Сидзуку, прекрати верить всему, что говорит Айлендс. Не принижай себя.

— А?..

— Я никогда не считал тебя обузой, — мягко ответил Икки, словно никакой оплошности и не было. — Если бы не ты, я погиб бы в поединке с Ор-Голлем. Да и сейчас я могу сражаться, потому что ты неустанно залечиваешь мои раны. Лишь благодаря тебе я стою на ногах.

Он давно осознал, что в этой битве главная роль принадлежит Сидзуку. Сестра непрерывно залечивала раны, нанесённые Дарвином и его отродьями; экономно расходуя и без того небольшие запасы своей энергии, она накладывала холод на клинок чёрной катаны точно в момент удара — в общем, оказывала максимально эффективную поддержку.

— Айлендс просто бредит, не обращай внимания. Или лучше засмейся в ответ. Он ведь совсем глуп, даже не видит, кто тут старается больше всех.

— Онии-сама…

— Я верю в тебя и твою силу, поэтому и ты поверь мне. Не переоценивай врага. Скажу тебе честно, я встречал блейзеров и получше. Вместе мы обязательно справимся с ним, причём даже не вспотеем. Ну что, вперёд?

Если бы Икки произнёс эти слова лишь для того, чтобы утешить сестру, сердце Сидзуку разбилось бы от горя, но голос брата звучал легко и естественно, словно он желал доброго утра. Это лучше всяких увещеваний убедило девушку в том, что Икки ни капли не сомневается в ней.

— Да, давай! — воскликнула Сидзуку, ощутив небывалый прилив бодрости.

Айлендс же, не выходя из стойки Оикагэ, со скукой спросил:

— И как же ты докажешь теорему о безосновательной уверенности?

Икки знал ответ. Он расслабился, сделал три неглубоких вдоха, уняв колотящееся сердце, а потом резко набрал полную грудь воздуха и заставил кровь вскипеть.

— Итто Расэцу!

Бездарного рыцаря окутал вихрь магической энергии.

На воображаемый стол легла карта благородного искусства, которое наделяло следующий удар стократной мощью в обмен на все силы, волю и магию. Вместо того чтобы задействовать Итто Шура, нагнать Великого профессора с Проницательным успехом и победить, померившись мастерством меча, Икки избрал самое быстрое и короткое завершение схватки.

— Готовься, Айлендс.

Он пригнулся и второй рукой взял Интэцу за клинок, накапливая импульс будущего иая.

Бездарный рыцарь Икки Куроганэ готовился применить высшую технику, изобретённую в конце пути меча, — последнее тайное искусство Оикагэ.

Сверхусиленный, он сорвался с места и быстрее пули помчался прямо на врага, не думая о финтах и хитроумных планах, преследуя одну цель — поставить точку в поединке точным росчерком чёрной катаны.

— Ты выбрал… самый глупый вариант из предложенных! — воскликнул Карл с улыбкой до ушей и расхохотался в полный голос. Он был уверен, что победит в тот же момент, когда Икки окажется в зоне досягаемости Дарвина.

«Как будто я позволю тебе взмахнуть мечом!»

Он наблюдал дуэли Икки с Багровой принцессой и Чёрным рыцарем, поэтому знал, что собой представляет последнее тайное искусство. Это не просто очень резкий и сильный удар, выполненный по технике иая — впрочем, чисто технически так оно и есть, — а нечто большее. Оикагэ наполнял Интэцу эссенцией Икки: всеми его успехами и неудачами, взлётами и падениями, радостями и горем.

Всеми презираемый, награждённый насмешливым прозвищем непутёвый ученик совершил невозможное — не просто выделился на фоне других блейзеров, а победил множество грозных противников и в конце концов заслужил всеобщее признание и уважение как Бог меча.

Более того, как только он пошёл наперекор судьбе и стал десперадо, то научился бессознательно влиять на реальность. Стоило рыцарю, который до сих пор одним взмахом клинка избавлялся от невзгод и неурядиц, исполнить удар и вложить в него всего себя, как в потоке причинно-следственных связей появлялась узловая точка «он всегда разрубает всё» и происходящее подстраивалось под неё.

Всё заканчивалось ровно в тот момент, когда Оикагэ покидал воображаемые ножны, а остальное обращалось тенью, преследующей уже свершившееся событие. Против этого не помогали ни защита, ни самые мудрёные трюки.

Мир видел лишь результат: Бог меча сразил врага.

Вот в чём крылась истинная суть тайного искусства Оикагэ — вершины концепции разрубания, которой Икки достиг, прокладывая дорогу через тернии судьбы.

В своё время Чёрный рыцарь Айрис неправильно истолковала её и потерпела поражение. Айлендс же не собирался повторять её ошибку и досконально изучил особенности техники. Именно поэтому он твёрдо знал, что противник не сможет правильно исполнить её.

«Оикагэ обретает себя, когда десперадо Бездарный рыцарь собирает все силы до последней капли и наносит на пределе возможностей удар, способный повергнуть на колени сам мир. Но вот вопрос: достанет ли он меня в нынешнем состоянии — весь израненный, лишённый половины тела, а потому вынужденный слиться с бестолковой сестрой? — Он сформулировал задачу и сам же предложил решение: — Мой ответ: никогда. Оикагэ деградирует до просто сильного иая, поэтому Проницательный успех справится с ним. После того как я защищусь от удара, Икки из-за влияния Итто Расэцу истратит всю магию и превратится в высохшую оболочку. Тем самым я одержу победу».

Великий профессор не сомневался.

Однако его уверенность… нет, его чрезвычайно оптимистичный, подогнанный под результат расчёт разлетелся вдребезги, когда Икки подошёл на расстояние удара.

— О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!

— ?!

«Откуда такое давление?!»

Шторм Ци Итто Расэцу вызывал онемение кожи, сжатие внутренних органов и треск в костях. При этом Икки лишь занёс Интэцу.

Лишь в этот момент учёный осознал, насколько недооценил риски, позволив одному из величайших мечников современности, способному единственным взмахом клинка изменить судьбу целого мира, подобраться вплотную и нанести полновесный удар.

Конечно, Икки находился далеко не в лучшей форме. В этом Айлендс не ошибся. Однако он не учёл, что Рыцарь-Бездарь привык преодолевать невзгоды и не собирался изменять традиции сейчас.

Интэцу покинул импровизированные ножны левой руки и рассек воздух, чтобы вонзиться в шею врага и в очередной раз прорубить путь через тернии судьбы. Чёрный клинок едва начал движение, а американец уже почувствовал холод стали, в мгновение ока заставивший кровь заледенеть.

Говорят, перед лицом неминуемой гибели — в условиях крайнего стресса — все живые существа испытывают одно и то же: концентрация взлетает до предела, время как будто останавливается, перед глазами проносится вся жизнь.

Отогнав калейдоскоп видений прошлого, Айлендс увидел, что тень Интэцу заметно отстаёт от самого меча.

«Нет! Этого не может быть! Это зрительная галлюцинация!»

Насколько быстро Икки ни двигался бы под действием Итто Расэцу, он не мог нарушить законы физики и обогнать свет. «Погоня» тени действительно была иллюзией. Так проявлялась независимость Десперадо от оков судьбы.

«Именно поэтому я не должен смотреть на неё!» — воскликнул про себя Карл.

Поддался бы он — покорилась бы и его судьба, хотел учёный того или нет.

Изо всех сил сопротивляясь влиянию мятежной души, Великий профессор чуть согнул колени, напряг руки в стойке Оикагэ — правая на рукояти, левая на клинке — и приготовился встречать удар.

Интэцу коснулся Дарвина.

Тотчас по костяной части девайса Айлендса побежали трещины, а из мясной брызнула кровь.

«Какой тяжёлый!»

Созданное Проницательным успехом совершенное тело Икки Куроганэ тоже не выдержало импульс удара. От чрезмерного давления плоть начала растягиваться и рваться на части, а суставы заскрежетали, готовые рассыпаться в любую секунду.

Айлендс понял, что не сумеет заблокировать Оикагэ.

«Надо уклоняться, бежать! — мелькнули предательские мысли, однако американец титаническим усилием воли подавил их. — Нет! Нет-нет-нет! Мои расчёты безукоризненны! Я отказываюсь признавать свою ошибку! Иначе… Иначе влияние его судьбы поглотит меня!»

Стиснув зубы, он напряг ноги.

Робость, нелогичные галлюцинации — всё это вызывала мятежная душа Икки.

«Вспомни! Вспомни, кто ты есть! Ты тот, кто доведёт людей до вершины эволюции! Кто станет богом!»

Карл раздобыл Кровопийцу и вытащил из него идеальные гены Тирана, содержащие помимо всего прочего конфигурацию души, затем он заполучил мать-десперадо Багровую принцессу. Слияние двух личностей, вышедших за отведённые человечеству рамки, должно было породить эталон совершенного человека, с рождения обладающего мятежной душой. После этого Великий профессор хотел запустить процесс размножения высшего существа и сделать всех блейзерами, а то и десперадо.

Он преодолел множество препятствий на пути к грандиозной цели, перед которой спасовал даже бог, и не пренебрегал никакими средствами, чтобы достичь её.

Помня об этом, он взревел:

— Не смей недооценивать меня, щенок!

Вспыхнувшее пламя ярости растопило застывшую кровь.

Сцепившиеся клинки дрогнули… и чёрный отлетел в сторону. Дарвин же, пусть даже хорошенько побитый, сохранил форму и не рассыпался.

Рыцарь-Бездарь Икки Куроганэ проиграл в противостоянии.

Великий профессор Карл Айлендс не ошибся в расчётах и отразил атаку.

— Естественно! Это было предопределено с самого начала! — расхохотавшись, выпалил американец.

Тому было несколько причин. Во-первых, Икки находился наполовину не в своём теле. Во-вторых, последнее тайное искусство изначально задумывалось как ответный удар, усиливающийся за счёт принципов парирования.

Если бы парень был на пике формы и защищался, то исполнил бы всё идеально. Однако на этот раз он нападал, потому что у Стеллы осталось слишком мало времени. На этом и строился план Айлендса. В конечном счёте ему пришлось иметь дело не с истинным Оикагэ, а с его бледной тенью, которая не представляла такой опасности.

Чуда не произошло.

«Честно говоря, на мгновение я испугался, но мир всё-таки занял мою сторону!»

Победитель определился.

Икки вложил в Итто Расэцу все ресурсы организма, какими только обладал. У него не осталось сил банально шевельнуть руками и заслониться мечом от следующей атаки врага. Более того, парень выгнулся так, словно Интэцу вдруг стал весить под сотню килограммов, и остался совершенно беззащитен.

Айлендс мгновенно вычислил оптимальный порядок действий и решил отрубить парню голову взмахом Райко.

— Всё кончено! — торжествующе провозгласил он. — Седьмое тайное искусство Рай!..

Вдруг что-то холодное скользнуло ему в грудь.

«М?..»

— Несомненно, ты добился огромных успехов в техниках и физическом развитии. Признаю, в этом ты достиг таких высот, на которые я, вероятно, никогда не смогу претендовать, — с вздохом произнес Икки. — Однако, ты — это не мое будущее «я», не моя конечная форма. Ведь ты не доверяешь никому, смотря свысока как на союзников, так и на врагов. Из-за этого ты совершаешь простейшие ошибки. Например, недооцениваешь тех, кого следует опасаться больше всего.

Опустив взгляд, Айлендс все понял.

Когда Интэцу отлетел назад, Икки, будучи вынужденным, последовал за ним, повернувшись вполоборота. Сейчас его левое плечо было обращено к Карлу, и из него торчала третья рука, сжимавшая кодати, которым и было пронзено сердце врага.

«Лорелей?!» — осознал американец, но было уже слишком поздно.

Сидзуку разорвала слияние, вырвалась из брата и, бросившись на Айлендса, всем телом налегла на рукоять Ёисигурэ.

— Великий профессор, вы оскорбили меня трижды. Сначала вы ранили моего друга, затем заявили, что я тяну онии-саму вниз. И это я могла бы стерпеть, но теперь вы перешли все границы. Своим внешним видом и характером вы самым глубоким, самым наглым образом унизили онии-саму! Не надейтесь, что я отпущу вас живым после такого! — в гневе воскликнула девушка и призвала зреющее внутри кодати благородное искусство.

«Плохо дело!»

Айлендс, будучи таким же блейзером воды, попытался помешать ей, но не смог. Девайс был материальным воплощением души блейзера и состоял из чистой магической энергии, поэтому обладал лучшей магической проводимостью, чем что-либо другое.

— Бэниирорикка[3]!

Благородное искусство в одно мгновение заморозило всю кровь Айлендса. Сосульки раздробили кости, порвали плоть и вышли наружу, напоминая жутким образом алые цветы.

— Да будут развеваться погребальные лепестки!

На этот раз Сидзуку, напротив, испарила часть крови. Пар мгновенно увеличился в объеме, тело Великого профессора раздулось и взорвалось. Осколки льда, подобно шрапнели, разлетелись в стороны, разрывая в клочья как бак за спиной ученого, так и Авраама, что менял воспоминания Багровой принцессы.

                                    ◆◇◆◇◆

Раствор с шумом разбрызгался во все стороны, выпуская Стеллу.

— Стелла!.. Ай!

Икки рванулся к ней, чтобы подхватить, однако поскользнулся и упал. Он был настолько измотан после напряженного сражения и использования Итто Расэцу, что не успел сгруппироваться и сильно ударился лицом. Но, призвав силу воли, он подполз к девушке, сорвал с нее исследовательское оборудование и обнял.

— Стелла! Стелла, очнись! — в отчаянии кричал он.

Сидзуку действовала хладнокровнее. Первым делом она активировала благородное искусство «Медосмотр», которое выучила у Рыцаря в белом, и быстро просканировала Стеллу.

— Не волнуйся, она дышит.

Пульс и температура находились в норме, внешних повреждений не наблюдалось. Но встал другой вопрос: осталась ли Стелла собой? Они разобрались с Великим профессором гораздо быстрее, чем ожидали, но все равно нервничали. Праздновать победу было еще слишком рано.

«Если она сейчас не очнется…» — синхронно подумали Икки и Сидзуку, не находя себе места от беспокойства.

Внезапно Стелла слабо заворочалась в руках Икки, затем ее веки дрогнули, раскрылись, и парень увидел свое отражение в рубиновых глазах.

— Что?.. Икки, это ты?

— Стелла!

Икки чуть не расплакался от радости, когда возлюбленная пришла в себя. Девушка же взглянула на него, затем осмотрелась и, увидев незнакомый зал, нахмурилась.

— Где я? Что со мной? Икки, мы же пошли на прогулку… Ах да, потом на нас напал Великий профессор…

Она прижала ладонь ко лбу, пытаясь разобраться в воспоминаниях, которые прерывались непосредственно перед похищением. По крайней мере, ее память и личность не пострадали.

— Как я рад! Какое счастье! — выдохнул Икки и крепко обнял Стеллу.

— Ай! Что с тобой? И… Почему ты весь в крови?! Эй, отвечай! Что произошло?!

— Что случилось. Мы спасли тебя от Великого профессора, вот что. И, кажется, успели. Господи, сколько же хлопот ты доставляешь, — проворчала Сидзуку, пытаясь скрыть тепло и облегчение, но не слишком преуспела. — Онии-сама, я все понимаю, но не забывай, что мы все еще в логове врага. Наши друзья, вероятно, все еще сражаются, я беспокоюсь за них. Кроме того, необходимо провести полное обследование Стеллы.

— Т-точно, ты права! Давай к ребятам, и будем выбираться. Стелла, ты можешь встать?

— Конечно. Я чувствую себя прекрасно. Чего нельзя сказать о тебе!

— Это все Итто Расэцу — он выжал меня как лимон. Я сейчас не боец. Мне бы хватило сил слиться с Сидзуку и добраться до братца, не свалившись от усталости… Ну да ладно. Вперед!

Икки отстранился от Стеллы и с огромным трудом поднялся на ноги. Он чувствовал, что может потерять сознание в любой момент, и только радость от спасения любимой девушки давала ему силы двигаться дальше.

«Нет, погодите-ка…»

Голос разума пробился сквозь ликование и охладил пыл. Интуиция, нет, острое ощущение опасности забило тревогу. Бездарный рыцарь Икки Куроганэ пережил столько, казалось бы, безнадежных сражений, что научился замечать малейшее несоответствие в действиях врага, крошечные бреши в обороне и использовал их, чтобы вырвать победу.

Разговор со Стеллой на этот раз заставил его насторожиться. Что-то явно не сходилось. Интуиция подсказала ему обратиться к воспоминаниям, и ему услужливо явилась цепочка более чётких образов. «Да, точно. Как и сказала Стелла, мы пошли на прогулку. Там на нас напал Великий профессор и похитил её. Всё правильно. Вот только… У меня вопрос к хронологии. Откуда Стелла знает, что это сделал именно Айлендс, ведь она уже потеряла сознание к тому моменту, когда он показался!»

— Стелла… — начал Икки, но не успел закончить. Из его груди торчал окровавленный золотой меч. Леватейн пронзил сердце парня, а направляла его рука Багровой принцессы.

— Онии… сама? — в шоке прошептала Сидзуку.

— Ох, прямо камень с души свалился! Выжат, значит? Больше не боец? Вот и славненько. Теперь точно не выкарабкаешься, — усмехнулась Стелла. Голос, конечно, принадлежал ей, однако тон — мерзкий, презрительный, самодовольный — нельзя было спутать ни с чьим другим.

— Айлендс! — воскликнула Сидзуку. Её худшие предположения подтвердились.

— Ах, мои дорогие, вы потрудились на славу, использовали всё, что только могли, и достигли цели наиболее быстрым способом. Но, увы, всё равно не успели. Бессердечная сволочь эта реальность.

Насмешливое выражение забрызганного кровью Икки лица не могло принадлежать той девушке, которую они знали. Личность Багровой принцессы Стеллы Вермилион канула в небытие.

                                      ◆◇◆◇◆

Стелла открыла глаза и, увидев знакомый потолок, вздохнула от разочарования. По вечерам она ложилась в кровать, краем сознания мечтая о том, чтобы яростный пожар, унесший сотни жизней, оказался простым кошмаром. Однако утром она просыпалась и с тоской обнаруживала себя в личных покоях императорского дворца. И так каждый день. Она не знала, что происходит снаружи, живы ли папа, мама и сестра. В комнату никто не входил, кроме служанок, да и те ни разу не заговорили со второй принцессой.

Вот уже семьдесят лет Стелла Вермилион не жила, а влачила жалкое существование. Она посмотрела на руки, ослабшие и иссохшие из-за долгого сидения взаперти, и подумала: «Наверное, я скоро умру». Стелла знала, что этот день приближается. Её тело тяжелело, зрение слабело, дыхание становилось более прерывистым. Но принцесса не сопротивлялась, потому что не видела в этом смысла.

В этом мире у неё не осталось никого. Наоборот, она радовалась кончине, считая её долгожданным завершением многолетнего искупления. Сидеть у окна и смотреть, как времена года сменяют друг друга, — вот и всё, чем она занималась. В последний раз Стелла испытывала радость в тот злополучный день, во время сна наяву. К сожалению, она не помнила детали, но до сих пор ощущала его тепло.

«В том сне… меня уважали и ценили …» Стелла свободно управляла огнём и прославилась как очень сильный рыцарь. Все любили её, и девушка отвечала взаимностью. И ещё… «Кажется… Да, точно. Чтобы стать ещё сильнее, я отправилась в заморскую страну. И была там счастлива». Она завела много знакомств, узнала много всего и впервые влюбилась по-настоящему.

«Жаль, что я не помню ни его имени, ни лица». Всё это было выдумкой, фантазией. Семьдесят лет кряду Стелла каждое утро напоминала себе об этом. И всё же она очень сильно хотела попасть в тот сон снова, пока ещё жива. «Хочу туда… — прошептала она.

— Так давай я тебя отведу, — негромко ответил кто-то. Стелла вздрогнула, впервые за столько лет услышав чей-то голос, открыла глаза и удивилась, увидев рядом с кроватью светловолосого парня с до боли знакомым лицом.

«Откуда он взялся? Тут же никого не было», — подумала она и хрипло спросила: — Кто ты? — «Скажем так, я твой волшебник-крёстный, Золушка, — ответил парень с ласковой улыбкой. — Я могу вновь показать тебе тот сон.

«Откуда он знает, о чём я думаю? Откуда он знает о том сне? И вообще, кто он такой?..» Голова совершенно отвыкла думать за семьдесят лет бездействия, и Стелла чуть не задохнулась под грудой навалившихся вопросов. Юный волшебник протянул руку и попросил: — Отдай мне свой девайс, Леватейн, и я отведу тебя в мир прекрасных грёз. Туда, где ты была много лет назад.

Несмотря на замешательство, Стелла интуитивно поняла, что парень ей не друг и вообще не желает добра. Знакомое лицо было маской, за которой скрывалось нечто поистине омерзительное. Но в то же время он не лгал и действительно мог показать желанный сон. Это было слишком заманчивое предложение для той, кто провёл семьдесят пустых лет, не выходя из своей комнаты. В качестве платы искуситель потребовал ненавистный Леватейн, источник всех бед. Если в обмен на него удастся снова попасть в тот замечательный мир…

«Я…»                                      ◆◇◆◇◆

Надсадно закашлявшись, Тока отхаркнула кровь и глубоко вдохнула. Рядом с ней Ома, сгорбившись, тяжело навалился на нодати. Они одолели Суперменов, но победа далась непросто. За неё пришлось заплатить многочисленными синяками, порезами, обморожениями, ожогами — и это лишь краткий перечень травм. Наги так вообще призвал теневую пантеру и всю схватку провёл на её спине — ходить нормально не позволяла трещина в кости.

Авраамы Картеры, будучи творениями клеточной магии Великого профессора, не считались истинными отчаянными, однако в сражении они ничуть не уступали рыцарю ранга А. Более того, команда сформировалась недавно, и участники ещё не успели сработаться, действуя преимущественно в одиночку. Это обстоятельство играло на руку противнику.

«Наша директорша в одиночку одолела сотню таких! Она точно не человек, — подумала Тока, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и снова содрогнулась от мысли о том, какие чудовища стоят выше всех блейзеров. — Мне до таких, как она, ещё очень далеко… Даже используя заёмную силу».

Впрочем, победа была одержана, и остальное уже не имело значения. Впереди их ждал очередной бой.

Сделав глубокий вдох, девушка выпрямилась и приготовилась идти дальше, несмотря на протесты тела, жаждущего отдыха. Через мгновение Ома также громко выдохнул, поднялся на ноги, опираясь на свой меч, и бросил взгляд на тела поверженных суперменов.

— Они отняли у нас слишком много ценного времени, — раздражённо произнёс он.

— Арисуин, как ты себя чувствуешь? — с беспокойством спросила Тока.

— Нормально, — с благодарностью кивнул Наги. — К тому же, сражались вы, а я лишь стоял позади и оказывал поддержку. Ну, неважно. Давайте поспешим! Я волнуюсь за Икки и Сидзуку!

Он дал команду пантере двигаться к лифту, и вскоре они все вместе спустились тем же путём, которым недавно прошли их друзья. Оказавшись на нижнем уровне лаборатории, они миновали пролом в стене, оставшийся после удара Иккаку, и вошли в дальний зал, где их взору предстало нечто поразительное.

— Стелла, что ты вытворяешь?! — невольно воскликнул Наги.

Перед ними было разрушенное оборудование, осколки резервуара… и Стелла, пронзившая мечом Икки, который был уменьшен в размерах.

Принцесса обернулась и с радостным удивлением произнесла:

— Ого, какая неожиданность! Вы сумели одолеть пятерых Авов и добрались сюда живыми, хоть и не совсем невредимыми! Я не ожидал иного от Омы и девочки-рыцаря, которая победила Пламя Тэндо Хариму. Когда я узнал, что Ицуки решил оставить Якши-химэ в Токио и отправить на спасение спешно собранную команду из рыцарей-учеников, я подумал, что он совершенно отчаялся и прибег к крайней мере, однако мои расчёты вас недооценили.

Она выдернула меч из спины Икки и небрежным пинком отбросила его в сторону.

Безусловно, это была Багровая принцесса. Голос принадлежал ей же. Однако настоящая Стелла Вермилион никогда бы не сказала и не совершила ничего подобного.

Ома первым осознал, что произошло. Когда девушка занесла меч, чтобы добить Сидзуку, пытавшуюся исцелить Икки, он рванулся вперёд, заслонив брата с сестрой, и принял на себя удар Леватейна.

— Айлендс? — сурово спросил он.

— Именно так. Вынужден сообщить, что вы опоздали. Стеллы больше нет. Я управляю её телом, этой пустой оболочкой, используя клетки Дарвина, которые заранее трансплантировал, — произнесла Стелла… нет, произнёс Карл и презрительно рассмеялся.

— Но как?! Я же убила тебя! — не выдержав, воскликнула Сидзуку, приступая к лечению смертельной раны Икки.

Действительно, она уничтожила Великого профессора, причём выбрала такой способ, чтобы он ни при каких обстоятельствах не смог выжить.

«Как ему это удалось?!»

— Да, ты действительно уничтожила моё тело, — согласился Айлендс, ещё больше развеселившись. — Как верно заметил Икки, я совершил ошибку, списав тебя со счетов и причислив к простым обузам. Я готов извиниться за это. Однако не я один проявил халатность. Как только стало известно о моей способности адаптировать структуру организма под нужды, вы немедленно должны были задаться вопросом, почему я упорно сохраняю человеческий облик. Это ведь нерационально.

— !..

— У меня есть масса поводов для размышлений. Как минимум, путь, которым следует вести человека к совершенству, и война с теми людьми, кто пытается помешать мне. Чтобы немного облегчить процесс, я создал множество личин и использую их по мере необходимости. Увы, это никак не решает главную проблему, а именно — человеческий мозг слишком мал для подобных расчётов.

— Не может быть!..

Сидзуку мгновенно поняла, что имел в виду Айлендс, но отказывалась верить в это. Слишком ужасной оказывалась истина.

Но Карл безжалостно продолжил:

— Ты уничтожила моё первоначальное тело, но, к вашему несчастью, я давным-давно извлёк из него мозг и спрятал в одной из американских лабораторий. К тому же мне пришлось вырастить его до размеров дома, так что в обычное тело он уже не поместится.

Гигантский мозг Великого профессора излучал особые волны, а клетки Дарвина, размноженные посредством деления, воспринимали их и управляли временными двойниками. Точно так же Айлендс завладел контролем над опустевшим телом Багровой принцессы.

— Теперь, когда я вселился в Стеллу, вам не позавидуешь. Мне не терпится увидеть, что вы предпримете, — сказал учёный и, отбросив Ому ударом ноги, вонзил Леватейн в пол. — Видите ли, до сих пор Стелла воплощала душу в форме меча лишь потому, что заботилась об окружающих. Однако, чтобы испепелить человека до хрустящей корочки, не нужен жар солнца. Особенно в замкнутом пространстве. Уже догадываетесь, что вас ждёт? Именно так. Да поглотит всё инферно!

В тот же самый миг Сидзуку, как и все остальные, осознала коварный замысел принцессы. Однако это понимание оказалось совершенно бесполезным.

— Рёв Бахамута!

Ярчайшее пламя мгновенно охватило лабораторию, испепеляя всё до мельчайшей частицы. Огонь пробил горный хребет и вырвался наружу, образовав ослепительный столб, устремившийся к небесам и рассеявший ночные облака.

Примечания переводчика:

1. Ливень-кровопускатель.

2. Барьер белой ночи.

3. Алое шестицветье.