Друг Детства Сильнейшего Воина (Новелла) Том 1 Глава 701 Боевой фестиваль Божественного Дракона (12)

Народа собралось столько, что казалось, не осталось ни единого свободного клочка пространства. Тем не менее, толпа сама собой разделилась на небольшие группы, оставляя между ними узкие проходы.

— Вы слышали? Вчера на отборочный тур вышел сам Король Сабли.

— Да кто ж теперь об этом не слышал. Я рад, что не попал с ним в одну группу.

— А мне вот интересно, что там вообще произошло.

Пэн Чоу, глава уважаемого клана Пэн и мастер Сферы Преображения, лично решил принять участие в Боевом фестивале Божественного Дракона.

Одной этой новости было достаточно, чтобы взбудоражить всех присутствующих. Народ особенно интересовало, что же творилось на арене в первый день, когда выступал Король Сабли.

Однако узнать это было неоткуда.

— Желать можно сколько угодно. Только кто вам станет рассказывать?

— И в правду.

Перед началом предварительных состязаний Союз накладывал на участников строгий запрет: разглашать детали увиденного на отборочных поединках было категорически запрещено. Поэтому те, кто выступал позже, могли лишь строить догадки.

— Но даже если узнаете, что это изменит?

— Хотя бы можно будет морально подготовиться.

— К чему? Раз уж Король Сабли участвует, победитель и так очевиден.

На турнир вышел не просто известный мастер, а глава одного из великих кланов — причём именно того клана Пэн, который некогда входил в Четыре Великих рода.

Неудивительно, что многие относились к происходящему со скептицизмом.

— И как глава клана вообще собирается командовать Отрядом Божественного Дракона?

— Да и само его участие выглядит несколько странно.

Обычно сюда прибывали независимые воины и юные мастера, только начинавшие строить свою репутацию. Что должен был доказывать человек, чьё имя было известно всей Поднебесной?

Однако были и те, кто не видел в этом ничего предосудительного.

— А где написано, что главам кланов запрещено участвовать? Это просто предрассудки.

— Совершенно верно. Должность — это одно, но ведь они прежде всего воины.

Слово за слово — и обычный спор быстро начал накаляться.

— Тогда, по-вашему, и Три Владыки могут сюда заявиться?

— При чём тут вообще Три Владыки?!

Три абсолютных мастера Срединных земель, люди, стоявшие так высоко, словно смотрели на всех остальных с небес. Зачем им было интересоваться каким-то скромным турниром?

— Для них это как детская песочница. Неужели они станут бороться здесь с теми, кто им даже в подмётки не годится?

— Вот именно. Зачем таким выдающимся людям лезть сюда? Ваш пример совершенно неуместен.

— Что ты сказал?!

Всё началось с пустяка, а через несколько минут уже были готовы хвататься за оружие. Для воинов это привычное дело: стоит крови закипеть, и разговор легко перерастает в потасовку. Спасал только прямой запрет на любые стычки до начала состязаний.

Неподалёку один молодой человек слушал всё это и с трудом сдерживал приступ кашля, рвавшийся наружу.

— Кхм...

Черноволосый юноша потёр лицо ладонями, не вполне понимая, смеяться ему или же раздражаться.

Звали его Пи Ыджин.

Боевой Дракон рода Пи.

А точнее — человек, известный в прошлом как Владыка Поражений.

— Детская песочница, значит...

Задели за живое.

Впрочем, спорить с этим было нечем. Именно так он сам и воспринимал этот турнир: утоптанная площадка, по которой носятся сопляки, ещё толком не познавшие жизни.

И всё равно теперь он стоял среди них.

«Вот уж не думал, что доживу до такого».

Когда Владыка Поражений сам был представителем молодого поколения, подобные состязания проводились гораздо чаще. Он, правда, никогда в них не участвовал.

Сражаться перед толпой зрителей ради развлечения? Для него это мало чем отличалось от циркового представления.

Всю свою жизнь он посвятил только тому, чтобы довести собственное боевое искусство до абсолютного совершенства. Поединком он признавал лишь схватку, в которой по-настоящему рисковал жизнью.

Победил — будешь жить.

Проиграл — умрёшь.

Именно из таких боёв состоял весь его путь.

Таково было сердце Владыки Поражений: если уж сжимаешь кулак, в ударе должно быть всё твоё намерение. А в этой суете подобной искренности не было и в помине.

— Тьфу.

И всё же он прибыл.

Что поделаешь.

«Сам виноват: взял в ученики какого-то ненормального».

Едва удалось найти одного подходящего наследника — и тот оказался с причудами. Раз ученик не захотел быть нормальным, мастеру пришлось самому разгребать последствия.

Хотя, если не считать лёгкого раздражения, здесь даже было любопытно.

Вокруг — воины, горячий гул голосов, почти ощутимое предвкушение схватки. Владыка Поражений давно не оказывался в подобной атмосфере и постепенно начал находить в этом удовольствие.

«Да и ребята попадаются толковые».

Он окинул взглядом собравшихся и одобрительно кивнул.

Речь шла не об их нынешнем уровне. Его интересовали задатки — то, что обычно называют хорошей породой.

На фестиваль стекались таланты со всех уголков Срединных земель, так что достойных молодых воинов хватало даже для его взыскательного вкуса.

Но чем больше он смотрел, тем яснее становилась одна простая истина.

«А всё равно до моего засранца никто не дотягивает».

Ни телом, ни взглядом.

В этом было даже приятно убедиться: ученика он всё-таки заполучил отменного.

Правда, следом неизбежно приходила другая мысль — кроме этого проклятого типа у него никого и не было.

Вот надо же было так попасть.

Действительно, ученик служил инструментом для достижения его давней мечты, но это никак не делало ситуацию менее запутанной.

«Слишком много всего он скрывает».

Чем больше секретов человек хранит, тем большему количеству из них приходится оставаться в тени.

Его ученик как раз относился к таким. Причём лгать он совершенно не умел: любая ложь моментально отражалась на его лице.

Иногда Владыке Поражений становилось любопытно, что же он там скрывает и почему всегда выглядит так, будто не спал уже несколько лет. Однако вторгаться в душу ученика он не собирался.

Имело значение лишь одно.

Сможет ли тот воплотить в жизнь его последнюю мечту?

Хватит ли у него сил пройти весь путь Искусства Боевого Клыка, Рассекающего Небо, прорваться дальше и преодолеть тот предел, перед которым остановился сам учитель?

Остальное Владыку Поражений совершенно не волновало.

Даже если ученик тайком пользовался его именем и силой для своих целей — пусть. Если ему это необходимо, пусть использует сколько пожелает. Слава, которую другие так ценят, для него давно не стоила и горсти земли.

К тому же, менять ученика теперь было уже поздно. Он успел передать ему слишком многое.

Требовался человек, чье тело могло бы принять внутренний метод Искусства Боевого Клыка, Рассекающего Небо, и чья воля позволила бы вынести необходимые для этого страдания. Кроме того, развивать внутренний метод нужно было с самых юных лет.

Иными словами, нужен был очень молодой человек — физически одарённый и, вместе с тем, невероятно упорный.

Где же такого найти?

Сам Владыка Поражений считал почти чудом уже то, что ему удалось найти нынешнего ученика.

Хотя, один похожий кандидат всё же имелся.

Неизвестно, какова его воля, но тело ему подходило.

Подобные люди редки, но не уникальны. Вот и здесь один стоял совсем недалеко.

Владыка Поражений перевёл взгляд в сторону.

«Божественный Дракон, кажется?»

Юноша, привлёкший на себя взгляды половины присутствующих на площадке. Надежда Шаолиня, его чудо — так о нём говорили.

Владыка Поражений невольно усмехнулся.

«Хорошо подготовили».

До того потрясения, которое когда-то произвёл на него собственный ученик, этому юноше было далеко. И всё же, подготовлен он был великолепно.

«Прямо вспоминаю себя в молодости».

Те времена, когда Владыку Поражений называли то бешеной собакой, то одержимым поединками. И даже тогда — чудовищем.

Шаолиньский юноша чем-то напоминал его прежнего.

Тело Божественного Дракона было выковано, словно превосходный металл. В силе, исходившей от него, ощущалась чистая, ясная основа Шаолиня.

Однако, стоило взглянуть в глаза — и впечатление ухудшалось.

«Пустые».

При всех своих данных, он смотрел на мир взглядом человека, в котором что-то уже выгорело.

Откуда такие глаза у молодого воина?

Что-то сломалось внутри?

На мгновение Владыке Поражений даже стало его жаль.

А затем он принял решение.

«Не годится».

В ученики такого не возьмёшь.

Пусть сырьё превосходное, но с подобным взглядом потолок виден заранее. Воин может устать до смерти, может пасть от изнеможения, но желание идти дальше должно оставаться. Здесь его не было.

Какими бы ни были способности Божественного Дракона, для Владыки Поражений на этом его ценность заканчивалась.

Интерес исчез так же быстро, как и появился.

«А вот тот, что перед ним, пожалуй, лучше».

Теперь он посмотрел на другого юношу, стоявшего лицом к Божественному Дракону.

Телом и уровнем тот заметно уступал шаолиньцу. Зато глаза у него были живые.

На белой одежде красовалась вышивка сливового цвета.

Хвасан.

Горные хранители Шэньси, чьей школой руководил старый приятель Владыки Поражений.

Дракон Меча Сливового Цвета Ёнпун.

Именно он в данный момент стоял напротив Божественного Дракона Юёна.

* * *

На них взирало множество людей.

Несмотря на это, чудо Шаолиня, Божественный Дракон Юён, спокойно выравнивал дыхание и не отрывал взгляда от человека перед собой.

До него донёсся лёгкий цветочный аромат, неизвестно откуда взявшийся среди толпы.

— Давно не виделись.

Перед Юёном стоял приятный на вид молодой красавец и приветливо улыбался.

— Ты меня помнишь?

Юён кивнул.

— Конечно. Даос Дракон Меча...

Дракон Меча Хвасана.

Первый талант своей школы, один из пяти молодых мастеров, которым прочили в будущем титул Короля Меча, и один из Шести Драконов и Трёх Фениксов — тех, кого считали лицом нынешнего молодого поколения.

Услышав ответ, Ёнпун заметно обрадовался.

— Надо же. Не ожидал, что ты действительно запомнил. Даже как-то неловко.

Юён уже открыл рот, намереваясь что-то ответить, но из-за спины Ёнпуна тут же раздался голос:

— Ещё бы ты меня не запомнил. После того случая тебя так по земле катали, что такое вряд ли забудешь.

— Стыдно было смотреть, да? Он под конец уже не просто катался — он земли наелся.

— Как вспомню, до сих пор за школу краснею.

Лицо Ёнпуна мгновенно вытянулось.

— Дядюшки-наставники...

Он обернулся. Мужчины позади сделали вид, будто глубоко оскорблены самим его взглядом.

— Ты посмотри, старший брат. Он ещё и пялится на нас. Совсем распустили младших.

— Иерархия Хвасана окончательно разрушилась. Видимо, упала в ту же яму, где тогда валялся наш племянник по школе.

— В наши годы после такого поражения человек месяц глаза поднять не мог. А этот ничего, обнаглел, ходит как ни в чём не бывало.

Ёнпун молча провёл ладонью по лицу.

Эти люди приходились ему старшими наставниками по боевым искусствам — последователями второго поколения школы Хвасан.

Причина их веселья крылась в одном событии.

Примерно год назад между Шаолинем и Хвасаном были организованы дружеские поединки. Тогда Ёнпун вступил в схватку с Юёном, и Дракон Меча потерпел поражение от Божественного Дракона.

— Да какое там «проиграл». Его, как сейчас говорят, полностью унизили.

— Унизили — это ещё мягко сказано. Его буквально смяли, растоптали и раскатали, словно тесто. Это было ужасающее зрелище.

— После этого поединка я даже стеснялся признаваться, что Дракон Меча — ученик нашей школы...

— Не настолько всё было плохо!

Ёнпун наконец не выдержал.

Старшие ученики лишь громче расхохотались.

Юён наблюдал за ними, испытывая полное недоумение.

Ёнпун подошёл поздороваться, и Юён из вежливости ответил. Однако он совершенно не был готов к атмосфере, царившей внутри Хвасана.

И зачем вообще Ёнпун решил заговорить с тем, кто одержал над ним победу?

«Неужели он хочет заранее оказать давление?»

Возможно.

Тем временем беседа продолжалась, и Юён невольно прислушался.

— Это был честный бой. И я вовсе не настолько позорно проиграл...

— Но проиграл?

— ...

— Проиграл ведь? Ты даже свою коронную технику применил и всё равно потерпел поражение? Все твои лепестки цветения сливы были уничтожены Божественным Кулаком Ста Шагов?

— А потом ваш мастер вызвал тебя и отчитал так, что стены дрожали? Я сам это видел.

— Правда? Старший Син Сок потом отдельно разбирал тебя?

— Ага. Я видел, как Ёнпун на заднем склоне перед ним едва не распластался.

— Какое позорище. Ёнпун, после такого тебе остаётся только сквозь землю провалиться. Давай иди первым, мы подождём.

— Ха-ха-ха!

— Дядюшки... Ну прекратите уже.

С лицом человека, которого похоронили заживо, Ёнпун посмотрел на учеников второго поколения. Большинству из них было хорошо за тридцать, но веселились они, как мальчишки.

Юён никак не мог понять, что же их так веселит. Представитель третьего поколения их собственной школы потерпел поражение от Шаолиня — а они будто только этого и ждали.

Один из старших снова подлил масла в огонь:

— И этот ещё смеет говорить, что унаследовал путь...

— Ты совсем охренел?

Раздался звонкий звук удара.

— Кхек!

Говорившего с размаху ударили по затылку.

Это был Син Хён, Меч Цветущей Сливы — сильнейший среди учеников второго поколения и один из мастеров, представлявших нынешний Хвасан.

— Следи за своим языком. Ты совсем забыл, где находишься?

Син Хён неодобрительно цокнул языком.

Шутки шутками, но тот едва не сказал лишнее — чуть не упомянул тайну Ёнпуна в присутствии посторонних.

— Простите, старший брат.

Син Джок, получивший удар по затылку, сразу понял, какую ошибку совершил.

— Передо мной-то чего извиняешься? Здесь сам глава школы стоит.

Син Джок побледнел и поспешно повернулся к старику, который одиноко стоял позади группы крепких учеников второго поколения.

На него смотрели едва ли не чаще, чем на Юёна и Ёнпуна.

Шестнадцатый глава школы Хвасан, один из Семи Железных и Трёх Кулаков — Бессмертный Сливового Цвета Дохва.

Син Джок подошёл к нему, почтительно сложил руки и произнёс:

— Глава школы, простите. Ваш ученик допустил непростительную... Глава школы?

Только теперь он заметил: Дохва смотрел совершенно в другую сторону.

— Г-глава школы?..

Син Джок позвал ещё пару раз. Лишь тогда старик очнулся.

— А.

Словно только сейчас осознав, что к нему обращаются, он мягко улыбнулся.

— Прости, не расслышал. Я увидел человека, с которым давно не виделся.

— Знакомого?

Здесь был кто-то, кого лично знал глава Хвасана?

Ученики тут же проследили за его взглядом. Перед ними была всё та же толпа, которая сама глазела в их сторону. Кого именно заметил старик, определить не удалось.

В этот момент к Дохве подошёл Юён.

— Ученик Шаолиня приветствует главу Хвасана.

Остальные шаолиньцы также поклонились.

Сам Юён по-прежнему чувствовал себя неловко.

«Почему глава школы приехал сюда лично?»

С учениками всё было понятно: они участвовали в фестивале. Но зачем главе Хвасана понадобилось присутствовать на предварительном этапе?

Как бы то ни было, перед ним стоял глава великой школы. Соответствующая вежливость была обязательна.

— Давно не виделись, дитя.

Дохва улыбнулся ему по-доброму.

— Ты ведь Юён, верно?

— Да, глава школы. Я Юён и...

Он не успел договорить.

На макушку легла чужая ладонь.

Дохва самым обычным образом погладил его по голове.

Юён широко раскрыл глаза.

— На тебя для твоего возраста слишком многое свалилось. Это, должно быть, тяжело?

— Н-нет... всё хорошо.

— Конечно, тяжело. Возраст у тебя такой: одновременно мучительный и прекрасный. Надеюсь, с нашими ребятами ты тоже сумеешь найти общий язык.

Юён вдруг стиснул губы.

— Благодарю... за добрые слова...

Он едва сумел выговорить ответ, когда над площадкой разнёсся звонкий женский голос:

— Сестрёнка! Я тоже хочу, как тот дедушка!

Громкость была такая, что обернулись буквально все.

— Госпожа Бон!... Нельзя! Молодой господин нас убьёт!...

Другая женщина попыталась её остановить, но было поздно.

— Я тоже хочу!

— Нет, подождите!...

— Я хочу потрогать лысину!

Площадка словно разом замерла.

Особенно осунулись лица у шаолиньцев.

Может, им послышалось?

Она ведь не сказала «лысину»?

— Хочу потрогать эту блестящую лысую голову! Она круглая, совсем как яйцо!

— Госпожа, умоляю, помолчите...

— Настоящее яйцо!

— Матерь божья... Нам конец.

Женщина с бледно-зелёными волосами, до последнего пытавшаяся удержать свою спутницу, закрыла лицо руками.

А черноволосая уже рванулась вперёд и остановилась прямо перед Дохвой и Юёном.

— Привет!

Юён не ответил.

Его сознание, казалось, ещё отказывалось принимать происходящее.

— Рада познакомиться.

— Э?..

— Я Бонсуни.

Представившись так, будто ничего странного не случилось, она тут же спросила:

— Слушай, а можно мне тоже голову потрогать?

— Госпожа... вы понимаете, о чём сейчас просите?..

Юён покосился на Дохву, не зная, куда деваться.

— Я хочу потрогать твою голову, братишка. Я лысого человека впервые вижу!

У Юёна сердце ухнуло куда-то вниз.

«Братишка?»

Она назвала его братишкой?

Пока он пытался пережить неожиданное потрясение, между ними уже втиснулись другие воины.

— Благодетельница, что вы себе позволяете?

— Госпожа, кем бы вы ни были, подобная невоспитанность недопустима. Да сами Небо и Земля разгневаются!

Просить лысого монаха дать потрогать его голову — зрелище было настолько жуткое и жалкое, что даже ученики Хвасана, ещё минуту назад издевавшиеся над Ёнпуном, теперь наперебой пытались остановить Бонсуни.

Ей, однако, до них не было никакого дела.

— Нельзя? Ну один разочек. Честно, потом больше не попрошу!

Она просила так искренне, что окружающие только крепче зажмурились от стыда за неё.

Одновременно все приготовились вмешаться, если Юён вспылит.

Даже от такого спокойного человека трудно было ждать терпения после столь откровенного унижения. Драка могла начаться в любую секунду.

Юён и вправду застыл с каменным лицом. Наконец его губы шевельнулись.

— Можете...

Все навострили уши, ожидая, как именно Божественный Дракон поставит нахалку на место.

— Можете потрогать. Если хотите.

Ответ оказался настолько мирным, что у нескольких человек разом отвисли челюсти.