Джордж Джостар (Новелла) Том 1 Глава 10 Г.Д. Уэллс

Капитан Фанниер Валентайн произнёс в свою гарнитуру: «Хьюстон, у нас проблемы». И ведь это было в точности как в кино! Нас с Наранчей моментально поймали, и наши руки оказались крепко привязаны к кровати. Наранча был настолько растерян, что даже не подумал использовать свой стенд. Мы возникли из ниоткуда в ту же секунду, как только они обнаружили спутник, и пока остальная часть экипажа всё ещё пребывала в шоке от увиденного, один из них спокойно начал нас допрашивать.

— Меня зовут Энрико Пуччи. Могу ли я узнать ваши имена?

Мне показалось, что Наранча не понимает по-английски, поэтому ответил я, назвав своё имя и адрес. Эта информация заставила глаза Пуччи мгновенно расшириться.

— ? Что?

— …ничего, — ответил он. Но было явно что-то не так.

Эй! Я — твой инструмент. Кому-то нужна твоя помощь. Я проведу тебя к ним. Вот что сказал Цукумоджуку. Кому же я был нужен?

Что он имел в виду, называя себя моим инструментом? Казалось, он всё знал и всё понимал, но при этом отправил меня неведомо куда, даже не попытавшись что-либо объяснить.

Он даже не объяснил, как ему удалось остаться в живых.

…возможно ли, что он не был мёртв? Я не мог поверить, что он мог инсценировать собственную смерть. Я видел фотографию Цукумоджуку: его голова была запрокинута назад, а шея рассечена так, что едва держалась на плечах. Могла ли быть хоть малейшая вероятность, что это фото было ошибкой, ловушкой или подделкой?

Отсюда я не мог этого определить. Я взглянул на телефон-раскладушку, лежащий на полу. Никто из космонавтов не понял, что это телефон. Мне стало интересно, получал ли он ещё сигнал. Способности стендов могли игнорировать законы физики. Наверняка он бы работал отлично. Если бы я смог связаться с Морио, я бы мог попросить кого-нибудь разобраться во всём этом за меня.

— …а имя твоего товарища? — спросил Пуччи, вернув меня к реальности. Всё, что я знал о Наранче, было его имя, и, судя по всему, он не собирался разговаривать.

Поэтому я сказал:

— Он умный парень.

Слово «Мафия» было итальянским, и слово «гангстер» Наранча, вроде как, должен был знать, поэтому мне пришлось приложить немало усилий, чтобы намекнуть на правду на английском. Пуччи посмотрел на нож, который он забрал у Наранчи. На нём был выгравирован герб. Метка семьи Пассионе. Пуччи больше ничего не спрашивал о личности Наранчи, перейдя к другим вопросам. Однако я не знал, как мы сюда попали, и поэтому не мог ответить. Когда я упомянул, что мы прибыли из Морио и острова Нэро-Нэро, остальные члены экипажа переглянулись. «Морио!? Остров Нэро-Нэро!? Серьёзно!? Это часть феномена с дрейфующей землей?» — произнёс кто-то. Они так это называли?

— Очень хорошо… пока что вам придётся остаться здесь. Ради вашей же безопасности, — сказал Пуччи и вернулся к остальным. Я попытался вспомнить всё, что читал о Пуччи в новостях. Энрико Пуччи прошёл необычный путь, чтобы стать космонавтом; он начинал в семинарии и служил тюремным священником, пока не совершил кардинальную смену профессии, которую тогда обсуждала вся страна. Когда он сказал репортёру, что ищет путь в Рай, это вызвало настоящий ажиотаж.

— Эй, скотина! Что за чертовщина здесь происходит? Что твой стенд с нами сделал? — прошипел Наранча, несколько раз пнув меня ногой. Я проигнорировал его.

Все космонавты на этом корабле, будучи учёными, начали сообщать Хьюстону о нашем внезапном появлении, обнаружении третьего спутника и о какой-то связи этого с двумя загадочными островами, перемещающимися по поверхности Земли.

Из иллюминатора мне удалось увидеть третий спутник, скрытый за тёмной стороной Марса. С другой стороны, нежели космонавты. Однако существование этого дополнительного спутника должно было быть каким-то образом связано с моим пребыванием здесь. Также важным было время нашего прибытия.

Спутник, плывущий за иллюминатором, был очень небольшим. И круглым. Практически идеальной сферой. Совершенно не похожим на два других спутника – Фобос, который совершал две орбиты вокруг Марса в день на расстоянии 6000 километров, и ещё меньший Деймос, совершавший четыре орбиты на расстоянии 2300 километров, оба они представляли собой деформированные глыбы льда и камня.

Прежде всего, у него не было кратеров. Он был гладким, как зеркало. Но на вид он состоял не из жидкости или газа. Космонавты уже установили это в своём анализе; по инфракрасному излучению поверхность спутника точно состояла из камня. Откололся ли он от Марса, когда на нём ещё была вода? Я выдвинул предположение, но это было невозможно. Не существовало таких рек, что были бы способны вырезать камень диаметром в пять километров. Не на Марсе, имевшем половину диаметра Земли и треть её гравитации. Чем объяснялось отсутствие кратеров? Была ли возможность, что его не задел ни один астероид со времени возникновения самой вселенной? Но для начала, как вообще могла быть создана такая сфера?

Ещё более загадочным казалось расстояние спутника от Марса. Из обрывков разговора космонавтов я понял, что он находился всего в шести километрах от его поверхности. Учитывая, что марсианская атмосфера простиралась на десять километров, это означало, что спутник находился внутри неё. Он должен был либо быть вытолкнут, либо врезаться в поверхность Марса, однако он оставался неподвижным. К чёрту физику!

Как только я пришёл к заключению, что именно спутник стал причиной моего перемещения сюда

Кохххххххххххххх………

Звук, подобный глухому удару колокола, прокатился эхом внутри меня, и на мгновение я встревожился, подумав, что его вызвал некий комиксовый эффект, вроде лампочки над головой персонажа. Неужели такое возможно? Нет, конечно же, нет. Или же звук был не в моей голове. Да он вообще не исходил из моей головы! Он возник в моём животе, где-то рядом с внутренними органами, настоящий звук, настолько глубокий, что я ощутил, как вибрация разносится по всему телу.

Что!? Я резко обернулся и уставился на Наранчу. Он посмотрел на меня в ответ.

— Чтооо? Ты не владелец Стэнда?.. Или ты уже активировал его?

Он использовал Стэнд на мне… внутри меня.

— Прекрати. У меня нет Стэнда.

— Что!? Чёртов лжец… — Он взглянул на меня на секунду, затем отвел глаза. — Неважно. Если не хочешь умереть, не поворачивай голову влево. Понял? — Внутри меня раздалось пшшш, за которым последовал шннннннн, будто что-то поднималось вверх, наполняя мою кровь и плоть пузырями. Чёрт! Что он сделал? Оно прошло мимо моего пупка, вверх через сердце, направляясь к плечам. Куда бы оно ни двигалось, что-то пронзило мои лёгкие и сердце, словно заряд, сотрясая их. Создавая волны внутри меня. Это могла быть только… ракета. Нет, у неё был пропеллер… это была торпеда! Кончик её достиг моего левого плеча.

Бам! Она пробила кожу и рубашку. На мою левую щёку брызнула кровь. Через секунду последовала ужасная боль.

Если не хочешь умереть, не поворачивай голову влево.

Если бы я повернул голову, эта торпеда прошла бы через мою шею и взорвала бы мне голову?

 — Агггггггх! — закричал я, весь в крови. Космонавты прибежали… или нет. Они приблизились ко мне на шаг, а затем остановились, подозрительно нас осматривая.

— Уроды! — закричал Наранча. — Почему вы не проверите его раны!? Вам его не жалко!?

Валентайн, Пуччи и остальные члены экипажа: Поколоко Трипл-Севен и Гоязлай Саундмен, просто смотрели на Наранчу, несмотря на то, как сильно он кричал. «Это было неправильно», — подумал я. Я не был уверен в том, что происходило между ними, но казалось, будто Наранча с этими четырьмя мужчинами начинали понимать друг друга. И каким бы это понимание ни было, это было полное понимание.

— Вы, ублюдки, вы же всё видите, да? — закричал Наранча. — Вы все владеете Стэндами!? Мне плевать, да или нет! Умрите!

Через мой живот раздалось четыре выстрела подряд, которые затем устремились по моей спине, и из моей спины с хлопком вырвались ракеты, маленькие крылья которых замерли в воздухе и направились к четырём космонавтам. Это определённо были крылатые ракеты, а в моём животе находилась боевая подлодка, которая их запускала. Таков был Стэнд Наранчи.

— Что ты творишь!? На этом корабле слишком мало места! — кричал я, но Наранче было плевать.

— Идите нахрен, кто первый бьёт – тот и побеждает, — прорычал он, и я свернулся в клубок за секунду до того, как ракеты ударили по космонавтам. Я приготовился к удару и крепко вцепился в кровать на случай, если разорвётся фюзеляж, поскольку не хотел, чтобы меня засосало в космос. Я и так был привязан к нему стяжкой, однако для того, чтобы выдержать весь вес моего тела, она была слишком тонкой и могла даже оторвать мне запястье. После этого я услышал четыре приглушённых выстрела - что-то попало в стену.

Я поднял голову и увидел песочного монстра, стоящего впереди космонавтов, и песок этот кружился так, будто поглощал в себя дым. Это был Стэнд. Наранча был прав.

— Чёрт!

Внутри меня была запущена ещё одна ракета, которая прошлась через меня и вышла из спины, задев запястье. Бум! «Ааа, мне взорвало руку!» — подумал я, но секунду спустя осознал, что до сих пор чувствую, как она держится за край кровати. Ракета разорвала не мою руку, она разорвала стяжку. Теперь мои руки были свободны! Я повернулся сказать об этом Наранче, но прежде, чем мне это удалось, он крикнул: «Очнись, мать твою!», и толкнул меня. Бах! Я почувствовал, как сломался мой верхний клык, и хотя от удара я оказался в полном головокружении, я мельком увидел, как из моего рта вылетает белый зуб и струйка крови. А за зубом спрятано что-то ещё.

Подводная лодка. На поверхности.

Чуть только зуб не добрался до знаменитого космонавта-индейца Саундмена, как он был отброшен обратно песочным монстром и печально укатился в угол. Бедный мой зуб.

— Подлодка, которая может погружаться в тела живых существ, — сказал Саундмен, глядя на Наранчу. — Но она же не могла скрыться от моих глаз.

В ответ Наранча ему усмехнулся.

— Хах, подлодки нужны как раз, чтобы скрываться. С чего ты думал, что я оставлю её на поверхности?

Капли крови, моей крови, с выбитого зуба, упали на лицо Саундмена. Подводка Наранчи, словно насмехаясь над Саундменом, мелькнула в брызгах крови и затем выпустила ракеты вперед. Я наконец-то всё понял. Как и предсказывал Саундмен, этот стенд мог свободно перемещаться по человеческому телу, включая кровь и зубы, а также, почти наверняка, через кожу и прочие ткани. И если тело носителя касалось кого-то другого, он мог перейти на него. Наранча ранил меня, надеясь, что они придут мне на помощь и случайно коснутся меня.

— Нет ничего проще, чем обмануть того, кто считает, что видит всё! Мой Das Boot – корабль! Ныряй! Ныряй! Наранча! — прокричал Наранча. Затем из его открытого рта показался странный пистолет. Рука, державшая его, явно не принадлежала человеку. Эта нечеловеческая рука приставила дуло пистолета ко лбу Наранчи, и Фанниер Валентайн произнес:

— Не стреляй. Я могу убить тебя раньше, чем взорвутся твои ракеты.

— Мм… мммф! — Из-за стенда Валентайна, торчащего изо рта Наранчи, невозможно было разобрать, что он кричал. Рука исчезла, и через секунду в его открытом рту оказалась торпеда, которая ударила сзади по передним зубам и взорвалась. Всё, что находилось у Наранчи под носом, было снесено начисто.

Наранча держал подлодку внутри своего тела. Поскольку рука уклонилась от его атаки, он в конечном итоге ранил себя собственным стендом. Однако, несмотря на серьезность травм, Наранча оставался в сознании.

— Аааааггх, твагхина! — взревел он, а от подлодки внутри Саундмена послышались хлопки от выпущенных ею ракет, которые стенд Саундмена, песчаный монстр, обернул вокруг себя, сдерживая взрывы кружащимся песком.

— Патфла! Агххх! — взвыл Наранча и, как я мог предположить по серии глухих ударов внутри Саундмена и взрыву задней части его скафандра NASA, он начал атаковать его изнутри. Но рука, появившаяся изо рта Наранчи, возникла снова, выскочив с верхнего яруса двухъярусной кровати. Это был гуманоидный стенд с глазами, похожими на объективы фотоаппарата. Он снова приставил свой странный пистолет ко лбу Наранчи и без колебаний нажал на курок. Бах, бах, бах, бах, бах, бах…! Однако голову Наранчи не снесло, и из ран показались лишь отверстия в коже, поскольку пули стенда Фанниера взорвались прямо перед тем, как достичь его головы. Между стволом пистолета и его головой пронесся рой ярких фейерверков, и я увидел, как те самые пули отскакивают от ближайшей стены. С каждым выстрелом пистолета подлодки, плывущие прямо под кожей Наранчи, выпускали ракеты, отклоняющие траекторию пуль. Это было невероятное зрелище, однако в таком тесном пространстве на космическом корабле, полном хрупкого оборудования, стрелять градом пуль и ракет (пусть и небольших) едва ли было лучшей идеей.

— Наранча, ты здесь умереть хочешь? — крикнул я. — Даже если ты выживешь в этой битве, как мы вернемся на Землю? — Он был очень молод. Всё ещё выглядел как мальчишка. Возможно, это могло сыграть мне на руку. — Ты больше никогда не увидишься с друзьями!

На мгновение Наранча засомневался; как и для любого молодого гангстера, его товарищи были единственным, что не позволяло ему остаться в мире одиноким, но…

— Сфаткнись… они меня тутфа не фосьмут! Я опосогхю имя Пассионе! Тосько не имя «семьи»! — закричал он, как обученный солдат, и в глазах его снова зажглись темные огни натренированного убийцы.

«Чёрт!» — подумал я, после чего увидел, как он покрылся потом, и капли потекли по его лицу, да и не только по лицу, но и по каждому сантиметру тела. Большие капли жидкости были не бесцветными, а зелёно-пурпурными. Когда я снова взглянул на его глаза, блеска в них больше не было, они стали пустыми и рассеянными. Отчего!?

Внезапно Наранча разразился смехом.

— Ха-ха-ха, вам тепгхь кгханты… тепегхь я умгху… не сабывайте Пфутсесатти, Аппфаккио, Мифту, Зсогхно… — Его лицо превратилось в месиво, а капли, падающие с него, были не потом, а плавящейся плотью. Было видно, что тело Наранчи стремительно гниет. Я обернулся, и в этот момент космонавты прекратили атаку.

Позади Энрико Пуччи стоял гуманоидный стенд, чья маска напоминала корону, а каждый сантиметр его тела был покрыт буквами, обозначающими последовательность оснований ДНК. Все, кроме него, вернулись к своим делам, словно битва была окончена. Даже Саундмен выглядел в порядке, но разве у него не взорвалась спина? Что произошло? Пуччи уловил мой озадаченный взгляд и сказал:

— Тело мистера Саундмена… почти полностью состоит из песка. Ещё с раннего детства… его народ родом из пустыни. Как он сам объяснил, однажды его тело обрело понимание песка, а песок — его, и они взаимно поглотили друг друга. С людьми такое случается. Когда человек полностью принимает землю, на которой живёт, он становится с ней единым целым. Примеров для этого немного, но мы с мистером Саундменом называем это «Связью». Люди всегда адаптировались к среде обитания. В саванне люди учатся далеко видеть сквозь степи, а у профессиональных пловцов между пальцами вырастают перепонки… даже без таких явных физических трансформаций, все мы растём, привыкая к своему окружению, учимся приспосабливаться к нему. Однако «Связь» лежит за пределами этого. Те, кто связаны, полностью сливаются со своей средой или сами ей становятся. Они не адаптируются к ней, они и есть она. И мистеру Саундмену повезло быть связанным… ты же не владеешь Стендом, Джордж Джостар?

Когда он произнёс моё имя, я вскочил. Затем каким-то образом снова уснул. Когда я поднял голову, Пуччи подошёл к Наранче, протянул руку и вытащил из его головы два диска. На лице Наранчи не было никаких эмоций, а сам он бормотал себе что-то под нос, пока его лицо и тело гнили, покрывались гноем, и части плоти готовы были отвалиться в любой момент. Со мной Пуччи тоже что-то сделал; я не помнил, чтобы на мне был какой-то головной убор, однако из моего лба торчал козырёк, круглый и плоский; какая-то сокровенная часть меня, форму которой придал Стенд Пуччи. Я решил, что не могу позволить ему отнять её, но не мог пошевелить и мускулом. Я чувствовал свои руки и ноги, однако они не подчинялись мне.

Пуччи извлёк диск из моей головы и провёл по нему пальцами.

— Всего один диск… у тебя действительно нет Стенда. Ооо? Ты усыновлён. Усыновлён наследником Джостаров.

!? Я мог слышать, что он говорил, но не мог понять. Я вообще не мог думать.

Пуччи вложил диск обратно в мою голову, и он без проблем вошёл внутрь, бесследно исчезнув. Вместе с ним ко мне вернулся и мой разум.

— Ты знаешь, как достичь Рая? — спросил Пуччи.

Пуччи что-то сделал со мной… Я предположил, что он вернул мне часть контроля над телом, достаточную для того, чтобы я мог ответить на его вопрос. Я попытался заговорить и обнаружил, что делаю это с трудом.

— Разве… не вам следует мне это сказать, Отец? — прошептал я.

Глаза Пуччи блеснули.

— Так и есть. Ты хороший детектив. Всегда находишь правильный ответ. Но только когда вопрос не касается того, кто привёл тебя сюда. Того, кто сразу же исчез. Ты не понял того, что сказал Цукумоджуку Като. Пока что.

Эй! Я твой инструмент. Кому-то нужна твоя помощь. Я проведу тебя к ним.

Он прочитал мои воспоминания. Вынув из меня диск. Наблюдая за моим изумлением, Пуччи улыбнулся, будто день у него сегодня очень удался.

— Какая чудесная вещь — детективы. У всего есть значение, а?

— Есть важный, безусловный закон, который определяет мир.

— ………?

— У всего есть значение. Ничто не бывает не к месту.

— Бог вездесущ, — сказал Пуччи. — Бог есть слово. У слова есть значение. Следовательно, у всего в мире есть значение. Понятно! Твоё попадание сюда тоже имеет значение. И попал ты сюда, потому что кто-то здесь в тебе нуждается. Кто бы это мог быть?

Позади него Поколоко Трипл-Севен сказал:

— Эй… сюда… сюда прибыл кто-то ещё. Он собирается уничтожить Г.Д. Уэллса.

— Что? — вскрикнул Фанниер. — Кто?

— Откуда я знаю!?

— Смотрите, — сказал Саундмен, уставившись в иллюминатор на Марс, — Что-то поймало мой песок.

Это было видно в окне рядом со мной и мной. Часть песка, которую Саундмен отправил кружиться в космос, хоть и продолжала там болтаться, но поворачивалась случайным образом, и её форма смещалась и деформировалась.

— Это делаешь не ты? — спросил Фанниер. Тот же вопрос возник и у меня.

Саундмен покачал головой.

— Это не я. И не гниющий мальчик из Италии.

Всё тело Наранчи сгнило, и по виду он мог развалиться в любой момент.

Я с первого взгляда понял, почему он упомянул Наранчу. Внутри песчаного вихря была видна носовая часть его Das Boot. Должно быть, вместе с песком Саундмен выбросил и Стенд… однако песок в космическом вакууме двигался так, будто на него действовали силы, которые просто не могли существовать, и, кружась, он падал к Марсу, двигаясь всё быстрее и быстрее. Наблюдая за его траекторией, мы с космонавтами заметили одну и ту же вещь.

— Эй…

— Какого…?

— Что мы видим?

Тем, что мы видели, была чёрная нить, обёрнутая вокруг массы песка, которая тянула её… к новому крошечному спутнику, приближающемуся к поверхности Марса.

Что-то похожее на нить вытянулось в космос с поверхности этого спутника и захватило массу песка. Было ли что-то на поверхности спутника?

— Хьюстон, вы это видите? — спросил Фанниер.

Через динамики пришёл ответ.

— Да. Мы не верим своим глазам. Мы пытаемся всё проанализировать, но… кто-то рыбачит с поверхности спутника? Мы представляем только такое, но…

— Саундмен, ты полностью потерял контроль над этим песком? — спросил Поколоко.

Индеец-космонавт покачал головой.

— Он находится слишком далеко. Снова обычный песок.

Поколоко повернулся к Пуччи.

— Эй, разбуди итальянского гада и выясни, сможет ли он сдвинуть свою подводную лодку.

— Разумеется, — произнёс Пуччи, вставляя украденный у Наранчи диск обратно в его плавящуюся голову. И на поверхности моей кожи, а также кожи всех космонавтов, возникли подводные лодки, словно ожидавшие перезапуска своего хозяина.

— Раз, два, три... Чёрт возьми, у него целый флот, — воскликнул Поколоко. — Через какой ад он прошёл, чтобы в таком возрасте контролировать стенд?

— Возможно, ему всего шестнадцать, но он уже познал отцовское насилие, предательство друзей, ссылку в колонию для несовершеннолетних, угрозы… после чего остался бездомным и был измучен уличными бандами. Те двадцать три человека, которых он убил с момента вступления в мафию, были мерзкими подонками. Ни одного греха, достойного названия греха, — сообщил Пуччи. Он вернул диск Наранче и начал говорить ему по-итальянски. — Господь простил твои грехи. Ты больше не будешь бороться со мной.

Наранча перестал походить на чизкейк, забытый вне холодильника на десять дней, и вернулся к своему прежнему облику. Даже повреждения, которые он нанёс своему рту, каким-то образом были устранены. Свет вернулся в его глаза, и он выглядел весьма озадаченным.

— Ааа!... Ааа? Я думал, я вас всех убил… — Ему показали иллюзию?

— Зачем ты пытался нас убить? — спросил Пуччи. — В этом нет нужды. Мы тебе друзья, и если будешь делать всё, что мы говорим, нам не придётся сбрасывать тебя с корабля.

В уме Наранчи это явно не совсем укладывалось, однако он всё же не осмелился спорить дальше, что привело меня в крайний ужас. Господи. Неужели стенды способны контролировать разум и эмоции человека до такой степени? И я точно знал, что Энрико Пуччи был человеком злым.

Будь у него доброе сердце, он бы ни за что не стал так копаться в чужих душах. Он бы не стал им лгать. «Добро» проявляется в делах; «добро» стремится влиять на чувства и побуждения, взывая к логике и критическому мышлению. Если поступок приводит к благому результату, он хорош; если и намерения были благими, то он идеален. В противном случае это уже не добро; если поступки причиняют вред, они являются злом; даже если намерения были благими, смягчающие обстоятельства делают эти намерения спорными, а если намерение было злым, наказание должно быть назначено без колебаний. Было немало мелких глупцов, вкладывавших в благие намерения слишком много, и одним из таких был человек передо мной. Этот человек настолько был уверен в благости своих намерений, что совершенно не принимал во внимание зло, которое творил на каждом шагу.

— Наранча, там твоя подлодка… можешь её сдвинуть? — спросил Пуччи, указывая в иллюминатор на песчаную массу с Das Boot, утягиваемую к третьему спутнику. Теперь они были гораздо меньше и дальше.

— Она не слишком далеко, чтобы её сдвинуть, но я всё равно не могу. Этот песок ведь больше не стенд?

— Если говорить строго, мой Dune[2] не совсем стенд, но… — произнёс Саундмен, кивая, — как только он оказывается достаточно далеко от моего тела, он снова становится обычным песком.

— Мой Das Boot может перемещаться только по живым существам и их стендам. Но я всё ещё могу запускать ракеты! Мне стоит взорвать этот корабль?

— Не стоит, — сказал Пуччи, и Наранча заулыбался.

— Хи-хи. Тогда, может, мне нужно взорвать ту круглую штуку? — спросил он, глядя на третий спутник.

Пуччи проследил за его взглядом.

— …лучше не стоит. Я думаю, она очень важна.

— Ну и чёрт с ним, — дурачась, сказал Наранча. Пуччи дал ему пощёчину, и из его головы снова выскочил диск.

Пуччи снова провёл по нему пальцами.

— Ненавижу мальчиков, не умеющих следить за манерами, — сказал Пуччи и снова вставил диск. И на лице Наранчи вновь появилась жизнь.

— Ох, Отец Пуччи, я виноват, — сказал он, склонив голову. — Обещаю, я больше не буду таким глупцом.

— И всё же ты ограничен недостатком образования, — вздохнул Пуччи.

Выражение лица Наранчи мгновенно преобразилось.

— Ты что, мать твою, хочешь сказать, что я тупой!? — зарычал он и вытащил нож, который держал при себе на протяжении всей этой заварушки.

Вид Пуччи выражал крайнее удивление.

— Как…?

Человеческое подсознание недоступно для вмешательства человека.

Несколько секунд Пуччи уворачивался от ножа Наранчи, затем снова вытащил диск, таким образом заставив его бросить нож, и в этот момент через динамики раздалось: «Г.Д. Уэллс, приготовьтесь к атаке!».

Бам!

Корабль сотряс мощный удар, и всех нас с силой отбросило к ближайшим стенам или на пол.

— Чтоо-о!? — закричал Поколоко.

— Это Хьюстон, — сказал человек за микрофоном. — Г.Д. Уэллс, вы в безопасности?

— Что это было? — обратился к нему Фанниер. — Авария?

— Мы взяли корабль под дистанционное управление. Из-за аварийных мер тормозным двигателям потребуется ещё пять секунд для зажигания, затем вы остановитесь и будете удаляться от Марса.

— Что!? Миссия отменяется!?

— Нет, это всего лишь временная мера. Как только вы отойдёте на безопасное расстояние, мы намерены найти подходящий угол для возвращения… но сначала вам кое-что нужно увидеть!

Хьюстон явно изо всех сил пытался скрыть панику в своём голосе.

— Г.Д. Уэллс, когда мы изучали это изображение, мы обнаружили нечто совершенно нереальное. Прежде всего, песок тянется нитью. Взгляните.

Все собрались вместе и устремили свой взор на самый большой из мониторов в жилом отсеке. На экране было представлено трёхмерное изображение нити со спутника, которая разветвлялась на множество других нитей, тянущихся вверх. Оно напоминало растение или бактерию, но вместо корня все отростки исходили из этой сферы. Сфера была настолько мала, а длина нитей, простирающихся во всех направлениях, так велика, что поначалу мы этого не распознали.

— Маленький шарик посреди третьего спутника…! — пояснил говорящий, и все мы замерли от шока. — От поверхности спутника тянется огромное множество… щупалец. Мы активировали тормозные двигатели прежде, чем эти «руки» смогли бы захватить корабль. Если бы вы продолжили двигаться по курсу, вы бы уже оказались в зарослях этих щупалец. Нам ещё предстоит выяснить, могут ли они опутать вас так же, как ту массу песка.

Весь экипаж напряжённо размышлял, не произнося ни слова.

— И это ещё не всё, — продолжил он. — Следующий снимок мы получили из изображений сверхвысокого разрешения, которые вы нам отправили. То, что на нём запечатлено… мы до сих пор не можем поверить, что это реально.

На изображении был человек с длинными волосами. Полуобнажённый, лишь с набедренной повязкой, на голове у него были рога, а на лице — устрашающая улыбка. Он смотрел прямо в камеру, его взгляд был чётко сфокусирован на ней.

— Какого чёрта…!? — прошептал Фанниер. Уверен, они его услышали.

Человек из Хьюстона каким-то образом сумел крикнуть, не повышая голоса:

— Вы видите нить в его правой руке? — В тот же миг я присмотрелся. От его запястья к экрану тянулась некая верёвка. — Эта верёвка соединена с третьим спутником. Он бежит с пяти километровым спутником, находящимся в восьми километрах от Марса, как с воздушным шариком! Используя лишь верёвку, он удерживает третий спутник на привязи к Марсу! Всё это время он прятал третий спутник за поверхностью Марса, перенося его с собой!

На экваторе диаметр Марса составлял 6794,4 километра. Из этого следовало, что его окружность имела длину 21.334,4 километра. Марсианские сутки длились 24,62 часа, так что он должен был разгоняться на поверхности Марса как минимум до 866,54 километра в час. 240,7 метра в секунду. Три четверти скорости звука. Данные свидетельствовали, что он бежал непрерывно, без сна и отдыха. Гравитация на Марсе была втрое слабее земной, но даже так, возможно ли человеку бежать с такой скоростью?

— Сейчас он вроде бы стоит на месте, — заметил Фанниер.

— Да… — ответил Хьюстон. — Что более пугает — это существо может бежать ещё быстрее.

— Эй, песок Саундмена достиг спутника! — воскликнул Поколоко, глядя в иллюминатор.

Наранча рассеянно наблюдал за всем этим, а затем нахмурил брови.

— Мм? Мой Das Boot снова движется. Аа? Так странно… он на поверхности спутника… — Над его правым глазом появилась перископическая гарнитура, и он вгляделся в неё. — Хм… я в таких вещах не очень разбираюсь, но разве спутники бывают живыми?

Что он имел в виду? Пока я озадаченно смотрел на Наранчу, Поколоко закричал:

— Ааааааааа!

Мы все посмотрели в иллюминатор и увидели то, что увидел он. Вдали мы различили маленький болтающийся спутник… и то, что он повернулся к нам лицом.

Спутник представлял собой гигантское глазное яблоко, и его веко только что раскрылось.

Он выглядел в точности как «Глаз, словно причудливый воздушный шар, плывущий в бесконечность» Одилона Редона[3] или как фальшивый ёкай Сигеру Мидзуки — Бекбирд[4].

И как раз когда я собрался запоздало закричать,

Ба-бах!

Без всякой видимой причины корабль снова потряс сильный удар.

— Аааййййй!

Катаясь по полу, я понял, что он накренился в противоположную сторону, а значит…?

Пол словно взметнулся вверх, и весь корабль накренился. Тормозные двигатели всё ещё должны были работать. Я взглянул в иллюминатор и увидел чёрные нити, обмотанные вокруг Г.Д. Уэллса. Они нас поймали.

— Даааааа какого нааааахрен фиииига?

С третьего спутника поднялись комья пыли; казалось, что Наранча атаковал его с помощью Das Boot. Множество подлодок скользило по нитям, опутавшим Г.Д. Уэллс. Все ракеты, запущенные на спутнике! Бум, бум, бум, бум, бум, бум, бум. Сотни ракет синхронно устремились вперёд, обрушиваясь градом на лицо гигантского глаза… а затем на нём открылся рот. Полумесяц, прорезавшийся прямо под глазным яблоком, делил спутник от края до края, обнажая ряды острых зубов. Пасть раскрывалась, пока не стала всей видимой стороной спутника. У спутника был тонкий поверхностный слой, однако внутри он был пуст. Это был пяти километровый воздушный шарик, удерживаемый рогатым человеком с Марса. Живой воздушный шарик с одним гигантским глазным яблоком и бесчисленными руками, простирающимися до самого космоса.

Несмотря на все ракеты, что выпускал флот Наранчи Das Boot, спутник всасывал их все в свою пасть. Только когда последние снаряды наполнили его щёки, пасть спутника закрылась, и он ощутил вкус бесчисленных взрывов внутри себя. Удары передались на наши руки, заставляя нас тоже содрогаться. Наранча смотрел, не веря своим глазам.

— Чёрт, серьёзно!? На нём ни царапинки!?

Глаза Пуччи были широко распахнуты; в них читалось одинаковое удивление и восхищение.

— Потрясающе! Уверен, мы проделали такой долгий путь от Земли ради одного лишь этого столкновения!

— Г. Д. Уэллс, это Хьюстон, — произнёс человек за микрофоном. — С вами хочет поговорить президент.

Фанниер выглядел ещё более напряжённым. Поколоко нахмурился.

— Фанниест…?

Не дожидаясь ответа, голос в микрофоне изменился. Стал спокойным, нежным, даже с ноткой оживления.

— Всем на борту Г. Д. Уэллса, говорит президент Соединённых Штатов, Фанниест Валентайн. В настоящее время я нахожусь в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке и участвую в экстренном заседании Совета Безопасности. Мы решаем, как поступить с таинственной формой жизни, обнаруженной позади Марса — пока что мы называем её Глазошар. Я здесь, чтобы доложить о нашем прогрессе.

Опутанный щупальцами спутника, Г. Д. Уэллс продолжал без остановки вращаться и содрогаться.

Фанниер продолжил.

— Я отправлю вам увеличенные снимки внутреннего пространства Шара, — На экране появилось статичное изображение спутника с полностью раскрытой пастью, в которой были выгравированы семь кругов.

— Теперь увеличенные круговые области, — На экране стали прокручиваться семь различных снимков более высокого разрешения. То, что раньше казалось гладким, теперь обрело странную текстуру. Часть какой-то машины, движущейся против внутренней поверхности спутника.

— …что…? Это… искусственный спутник? Нет… — произнёс Поколоко. — Это… зонд. С этими бронированными пластинами и зеркалами… неужели возможно…!?

— Да, эксперт Трипл-Севен. Это беспилотный зонд, запущенный ЕКА[5] в 1985 году для исследования кометы Галлея. Мы проверили номер КОСПАР[6] на его поверхности. 1985-056A.

На одном из семи снимков… был номер, записанный на двух аппаратах.

…Двух?

— Не может быть, — пробормотал Поколоко.

— И всё же это так, — ответил Фанниер. Семь космических аппаратов на этих снимках — это один и тот же корабль, идентичный во всём. Каждый из них, пройдя мимо кометы Галлея 14 марта 1986 года, сфотографировал её ядро с расстояния 600 километров, а затем в 1999 году исчез. Все они — зонды «Джотто».

— Отец, за время, проведённое вами в космосе, вы могли прекрасно убедиться, что мы не запускаем один и тот же аппарат семь раз и не повторяем один и тот же идентификатор КОСПАР. Вероятность некоторого заговора, приведшего к запуску нескольких идентичных кораблей без ведома Америки, невозможна. Изготовление и запуск зонда — дело недешёвое, и невозможно без ведома граждан запустить ракету, не имея на такой запуск средств.

Значит, семь «Джотто» были поглощены Глазошаром в космосе? Пойманы этими щупальцами? Эти щупальца действовали в радиусе ста километров, однако это было ничто по сравнению с просторами космоса. Вряд ли «Джотто» пролетел в пределах их досягаемости. Пока мы чесали головы, Наранча продолжал свою безуспешную атаку. Рядом с ним стоял Пуччи, который, выглядя столь же поражённым, как и я, почти с восторгом бормотал: «Неужели четырнадцать слов что-то значат?»

Четырнадцать слов? Казалось, он видел и размышлял о совершенно иных вещах, чем остальные из нас.

Семь зондов «Джотто»… которые обнаружились на снимках. Возможно, их было даже больше, но какой бы ни была истина, стоящая за этой тайной, Г. Д. Уэллс вот-вот мог быть поглощён Глазошаром, а на его борту находились мы. С каждым взглядом в окно вращающийся вид гигантского круглого лица и век Шара становился всё ближе.

— А эта фотография была сделана на нацистской базе в Швейцарии во время Второй мировой, — сообщил Фанниер через микрофоны. Я не ожидал услышать здесь слово «нацистский», но удивление было затмлено шоком от увиденного на экране изображения. На нём был изображён рогатый мужчина, тот самый, который в данный момент держит Глазошар на привязи к Марсу. Длинные узкие глаза, длинные чёрные волосы. Он был окружён нацистами, но злобно улыбался; и снова его глаза были сфокусированы прямо на объективе экрана.

— Его зовут Карс, — произнёс Фанниест. — Многое о нём остаётся неясным, но пять фактов нам известны наверняка. Он принадлежал к числу людей из колонн, обнаруженных нацистскими учёными в подземельях Мексики и Италии. Из четырёх извлечённых людей из колонн выжил лишь Карс. По всей видимости, Карса каким-то образом засосало в итальянский вулкан Исуло, откуда его выбросило за пределы атмосферы. Незадолго до этого Карс… точный механизм неизвестен, но он завладел каменной маской с красным камнем Эйша, подвергся воздействию ультрафиолетового излучения и достиг Совершенной формы жизни. Последнее, что нам известно, — человек, одолевший остальных трёх людей из колонн и отправивший Совершенного Карса в космос, был англичанином, проживавшим в Америке, по имени Джозеф Джостар.

…Что?

Так звали моего прадеда; деда моего приёмного отца, Джонды Джостара.

— Я правильно понимаю, на вашем борту находится Джордж Джостар? — обратился к Фанниесту президент Америки. — Не могли бы вы объяснить, почему… и как вы оказались на борту «Г.Д. Уэллса»?

Фанниер и весь экипаж повернулись и уставились на меня. Особенно пугающим был блеск в глазах Пуччи. Я изо всех сил старался не встречаться с ним взглядом и ответил по-английски:

— Я надеялся, вы мне расскажете.

— …Так или иначе, это явно не совпадение, — сказал Фанниест, оставляя вопрос без ответа. — На данный момент это вся информация, которую мы смогли собрать. Что касается решения Совета безопасности, у вас есть десять минут, чтобы спастись от щупалец Глазошара. По истечении этого времени мы дистанционно подорвём «Г.Д. Уэллса». Спасательная операция не планируется. Наш главный приоритет — не допустить возвращения Совершенного Карса на Землю. Приказы вам ясны, капитан Валентайн?

Что? Взорвём? Если мы не успеем убраться от щупалец за десять минут?

Почему вы не сказали об этом сразу! Тут до меня дошёл весь ужас этих слов. Они уже знали, что спастись невозможно. Они собирались уничтожить нас независимо от исхода.

Я выглянул в иллюминатор. Вокруг корабля обвились бесчисленные щупальца. Наранча, не обращая внимания на наши переговоры (он всё равно не понимал английский), продолжал свою атаку, но, казалось, флот его «Das Boot» совершенно не причинял вреда шару. Его усилия были настолько тщетны, что глаза его наполнились слезами.

Фанниер сказал своему сыну:

— Понял, мистер президент… абсолютно.

Связь прервалась, и изображение на экране сменилось на фотографию Карса. Пока он разговаривал с сыном, глаза Фанниера сверкали, как кинжалы, но, обернувшись, он преобразился: спокойный, но решительный, он продолжил отдавать приказы экипажу.

— Поколоко! Продумай, как отделить щупальца от «Г.Д. Уэллса». Пока вы здесь, найдите взрывное устройство и выбросьте его за борт! Пуччи, Саундмен, Наранча Гирга, я сделаю всё, чтобы уничтожить этого Карса, кем бы он ни был! Эй, ты! Детектив!

Я?

— Да?

— Тебя, похоже, послали сюда с какой-то высшей целью. У тебя ведь нет стенда? Тогда прояви себя как детектив и разгадай некоторые загадки. Ты слышал приказ об уничтожении? У нас… осталось девять минут. По какой бы причине ты ни оказался здесь, сейчас мы все в одной лодке. Всё, что ты можешь сделать, — это думать изо всех сил, сколько потребуется.

— Так точно, сэр! — ответил я и попытался отдать честь. У меня не было намерения шутить. Фанниер был абсолютно прав. Я находился здесь, потому что был детективом.

Я должен был выполнить свою работу.

— Джордж Джостар, — произнёс Саундмен. Я обернулся и увидел его в скафандре, стоящего рядом со мной на коленях. Он указал на Наранчу. — Он ведь не говорит по-английски? Сможешь ему объяснить? Кажется, у него много маленьких субмарин, но сможет ли он объединить их в одну большую?

— Аррррррргххххх! Чёрт тебя возьми, кусок дерьма, какого хрена ты отбрасываешь мои ракеты, словно летний дождик? Сууууууука! — Он был на грани безумия. Я осторожно похлопал его по плечу. — Отвали! Ой. Что?

Я передал ему предложение Саундмена, и его глаза расширились.

— …Я мог бы… я никогда об этом не думал! Я не тупой, поверьте, но блиииин! Давайте попробуем! «Das Boot»! Отступление и перегруппировка!

Десятки подлодок взлетели по щупальцам Глазошара, возвращаясь назад.

Саундмен молча наблюдал за нами, затем надел шлем и обратился к Фанниеру.

— Я отправлюсь послушать пески Марса и понять их.

Фанниер кивнул.

— Уверен, с Марсом ты найдёшь общий язык.

Позади него появился Пуччи, также в скафандре.

— Я тоже пойду. Поговорю с ним.

— …Энрико Пуччи, вы ведь всегда стремились лишь к пути в Рай.

— Похоже, Фанниер Валентайн, у меня есть более высокая миссия.

— В тумане войны всё останется на волю судьбы.

— Лучше молитесь не о моей жизни. Я ещё не умру. По крайней мере, не здесь…

Наранча взревел:

— Ха-хаааа! Я это сделал! Чёрт возьми, я это сделал! «Das Boot» на полной мощи! Кто, мать вашу, хочет прокатиться, забирайтесь сейчас же! Мы взлетаем!

За иллюминаторами виднелась подводная лодка, почти в натуральную величину. "Г.Д. Уэллс" представлял собой сферу диаметром около десяти метров, с парой длинных, двухметровых цилиндров по бокам, внутри которых располагались система экстренной эвакуации и стыковочный узел для соединения с другими судами. "Das Boot" был значительно крупнее, не менее ста метров в длину – подобно зданию, лежащему на боку.

— Саундмен, Пуччи, у вас три минуты! — распорядился Фанниер. — Если вы не справитесь с перестрелкой и не вернетесь за это время, "Г.Д. Уэллс" уплывет без вас!

— Вам не следует отправиться с нами на этом корабле? — поинтересовался Пуччи.

— "Г.Д. Уэллс" был передан под мою ответственность. Я разделю его судьбу.

— Хорошо.

Саундмен и Пуччи направились к шлюзовой камере. После декомпрессии они через вакуум открытого космоса попали на подводную лодку. Их движения, однако, не напоминали плавные маневры обычных космонавтов; в момент открытия люка они стремительно метнулись вперед, точно залетев в подводную лодку. Стенды оказались весьма кстати.

— Наранча, поехали, — произнес Пуччи по-итальянски. Я слышал его голос из гарнитуры Наранчи.

— Точно! Полная мощность, прямой привод! "Das Boot"! Впёёёёёд!

"Das Boot" оторвался от "Г.Д. Уэллса", вращающегося на тонких щупальцах, и с поразительной скоростью устремился к Глазошару, немедленно открыв огонь. Запущенные им крылатые ракеты также были внушительных размеров. Снаряд за снарядом попадали в Глазошар, и взрывы, а также ударные волны от каждого попадания, теперь были гораздо сильнее прежних. Глазошар закрыл свой огромный глаз. Сработало?

— Получилось, капитан! — воскликнул Поколоко. — "The Right Stuff" нашел способ выбраться из цепкой хватки щупалец! — Я обернулся и увидел, что он держит руки перед грудью, сложив ладони друг к другу, образуя нечто вроде чаши, в которой находились странные крошечные гномы. Они создавали миниатюрные модели "Г.Д. Уэллса", а затем, словно бригада механиков, разбирали их, анализируя проблему. — Если мы изнутри освободим "Г.Д. Уэллс" от внешних слоев оболочки, мы будем свободны! Щупальца обвивают цилиндр и сферу только с одной стороны, так что это стабилизирует нас. Если мы запустим двигатели на полную мощность, то, как только освободимся от стенок, они останутся в хватке щупалец, и мы сбежим, словно сбросив кожу. Голый космический корабль не простудится! Ха-ха-ха! Тогда мы сможем приступить к удалению взрывного устройства. "The Right Stuff" уже его обнаружил.

— Отлично, — кивнул Фанниер. — Займись этим! Держи меня в курсе, когда дело продвинется!

— Понял! — Гномы вскочили ему на плечи, и Поколоко поспешил прочь из жилых помещений.

Фанниер проводил его взглядом, затем повернулся к нам.

— Как вы думаете, о каком "Пути в Рай" говорил Пуччи?

О чём он, черт возьми, говорил? Разве сейчас было подходящее время? Корабль мог взорваться менее чем через восемь минут. Или нет? Неужели он был так уверен в успехе Поколоко? Фанниер Валентайн выглядел совершенно спокойным, но совсем не так, как капитан, уверенный в способностях своей команды.

Он продолжил говорить.

— Когда Энрико Пуччи исполнилось семнадцать, он начал ходить во сне. Два или три раза в месяц он уходил из дома, погружаясь в глубокий сон, и преодолевал значительные расстояния. Его семья переехала на мыс Канаверал во Флориде, опасаясь, что старший сын может попасть под машину, и полагая, что место с малочисленным населением, открытыми пространствами и множеством военных и государственных служащих облегчит поиск их сына-лунатика. Как вы, возможно, знаете, мыс Канаверал является домом для Космического центра Кеннеди и базы военно-воздушных сил. Его патрулируют круглосуточно. Но однажды ночью во сне ему удалось ускользнуть, и он проснулся у ворот церкви, где служил его отец. Было пять утра. Обычно его находили патрульные и возвращали домой еще спящим, поэтому это был первый случай после переезда на мыс Канаверал, когда его не оказалось дома всю ночь. У отца и матери Пуччи была привычка просыпаться в четыре утра и проверять, спит ли он в постели, из-за чего он подумал, что они забеспокоились, и побежал босиком домой, где обнаружил, что семьи, которая могла бы о нем волноваться, больше нет. Дом Пуччи исчез, а на его месте образовался кратер диаметром семнадцать метров. Прямое попадание упавшего метеорита. Но самое странное было то, что никто не заметил падения метеорита. Он уклонился как от радаров Космического центра, так и от воздушных сил. Когда Пуччи, охваченный горем, стоял перед этим кратером, он обнаружил то, что убило его семью. Это был не камень, упавший из космоса, а металлическая пластина. Рукотворный теплозащитный экран. Вот она, — сказал Фанниер, показав на экране изображение прямоугольной металлической пластины с двумя рядами букв, написанными на ней. На одном из них было "1985-056A".

Мм?

— Это КОСПАР-номер зонда «Джованна», — произнес Фанниер. — В июле 1997 года, пролетая мимо Земли, он перестал отвечать на сигналы НАСА, хотя сам отправил один. Он упал с неба, убив отца, мать и младшего брата Пуччи, оставив в живых лишь его одного.

Снова Джованна.

Но это «снова» относилось не только к семи Джованнам внутри Глазошара. Другая линия букв на металлической пластине, выцарапанная чем-то острым, также гласила «Джованна». И помимо того было ещё немало слов. Всего четырнадцать фраз. Смесь итальянского с английским.

«Винтовая лестница»

«Жук-носорог»

«Улица опустошения»

«Инжирный пирог»

«Жук-носорог»

«Виа Долороза»

«Жук-носорог»

«Сингулярность»

«Джованна»

«Ангел»

«Гортензия»

«Жук-носорог»

«Сингулярность»

«Тайный император»

Фанниер усмехнулся.

— Ты же видел, как взволнован был Пуччи?

Неужели эти четырнадцать слов что-то означают?

Пуччи был священником, а не детективом, из-за чего ему, возможно, было нелегко в это поверить. Но всему есть значение.

— На обратной стороне пластины тоже есть сообщение. Оно – главное, — сказал Фанниер, меняя изображение на экране. На металле были выцарапаны еще три ряда английских слов.

«Осмельтесь отвергнуть свой Стенд, и когда Стенд зачахнет, он соберет 36 душ и даст жизнь чему-то новому».

«Оно подружится с тем, кто произнесет четырнадцать слов».

«Место находится в 28,24 градусах северной широты, 80,36 градусах западной долготы».

Я понятия не имел, что это значило, но одна идея у меня появилась.

Место находится в 28,24 градусах северной широты, 80,36 градусах западной долготы.

— У Марса есть широта и долгота, — объяснил я. — Вильгельм Бер и Иоганн Генрих фон Мёдлер создали первые карты Марса, и в качестве базовой точки для нулевого меридиана они выбрали небольшой кратер. Эта точка используется и по сей день под именем Эйри-0.

И здесь…

— Именно, — кивнул Фанниер. — И на Марсе, в 28,24 градусах северной широты, 80,36 градусах западной долготы стоит Карc, который держит канат, идущий к Глазошару. Карc находится там со времени нашего прибытия, и прибыли мы во время того, как он там находился.

Фанниер рассмеялся.

— Пуччи сказал, что потом всё расскажет, и он уверен, что найдет «путь в Рай» в одиночку. Для слуги Божьего это как-то эгоистично, не находишь? Неужели ступени к Раю действительно откроются настолько импульсивному человеку?

Я проследил за взглядом Фанниера и посмотрел на Марс. Подлодка Наранчи уже приземлилась на его поверхность, и Энрико Пуччи ступил на землю. Он шел в направлении Карса.

— Да какого черта? Он у нас на пути, — пробормотал позади меня Наранча. Из того, что мы с Фанниером говорили на английском, он не понял ни слова. Несмотря на его упорство, его атака никак не прекращалась, и нескончаемый град крылатых ракет превращал поверхность Глазошара в вечное поле взрывов. Судя по открывающимся в поверхности шара дырам, он наносил так гораздо больший урон, чем когда подлодки были разъединены, однако только дыры образовывались, и они тут же закрывались обратно. — Аргхххххх, как такое вообще возможно!? Дай мне передохнуть, кусок дерьма! Проклятый, проклятый, проклятый кусок дерьма! — Со стороны он напоминал человека, бесящегося от видеоигры. Я вновь взглянул на Пуччи. Фанниер был прав? Неужели четырнадцать слов, написанные на обратной стороне пластины Джованны, означали что-то, что Пуччи называл путём в Рай? Такой ли пустой тратой времени было задавать первым делом этот вопрос?

Как только я об этом подумал, я понял, что вид из иллюминатора стал спокойным, щупальца ослабили хватку, а корабль вернулся в норму.

Через громкоговорители послышался голос Поколоко.

— Так, Валентайн, готов запустить двигатели?

Но Фанниер его проигнорировал.

Вместо этого он повернулся ко мне и приложил пальцы к губам. Тсс.

Не то чтобы голос мог его достичь, да и наушники у Фанниера не были включены, но…?

— Валентайн! Эй! Черт, что происходит? Right Stuff, кто-нибудь, смотрите!

Панику в голосе Поколоко Фанниер тоже проигнорировал.

— Кстати, Джордж, ты знаешь, как управлять этим кораблем? — спросил он. — Не думаю, что такое возможно, но, как я понимаю, у детективов есть склонность интересоваться и изучать всё, что только можно.

? Почему он это спросил?

— Нет. Я знаю основы конструкции космических кораблей, но не специфику их управления. Многие системы контролируются компьютером, но даже так это требует тщательного взаимодействия между тобой и инженерами, верно же? До и после запуска? Невозможно пилотировать космический корабль без должной практики и симуляции.

— Верно. Рад это слышать, — сказал Фанниер, и я почувствовал, как что-то движется позади меня, и обернулся, увидев, как Стенд Фанниера отдаляется от меня с пистолетом в руке.

Он стоял позади, направив пистолет на меня.

— Кажется, твое присутствие здесь имеет какое-то значение, — сказал он с улыбкой, которая всё сказала за него. Он что-то задумал и собирался привести это в действие. С помощью своего Стенда.

На данный момент его стенд был использован трижды. Он появлялся изо рта Наранчи, с верхнего яруса двухъярусной кровати, а теперь из-за железной лестницы. Во время каждого проявления пространство вокруг него рассекалось плоскостью, напоминающей матовое стекло, из которого и возникал стенд. Похоже, для этого требовалась некая «рамка». Любое окно могло послужить такой рамкой, позволяя его стенду проникать сквозь неё.

Снова послышался голос Поколоко через динамик.

— …! Валентайн, ты ублюдок!

Бах!

Раздался выстрел. Больше звуков не последовало. Я обернулся и увидел одного из гномов Поколоко, стоявшего у входа в жилые отсеки. Как только я на него взглянул, он исчез, словно растворившись в воздухе. Валентайн выстрелил в Поколоко и, скорее всего, убил его.

— Мм? Эй, что происходит? — произнёс Наранча. — Это был грёбаный выстрел из пистолета… Чёрт побери, кто это сделал, Джостар?! Аа!

Из его полукричащего рта показалась рука стенда и приставила дуло пистолета ко лбу. — Отправлять все свои подлодки на Марс было ошибкой, — произнёс он по-английски, прекрасно понимая, что тот его не поймёт. — И язык у тебя очень грязный.

Бах!

Наранча упал на пол, кровь струилась из его головы, а рука стенда, появившаяся изо рта, исчезла. Я посмотрел через иллюминатор на Марс. Das Boot, покоившийся на щупальцах Глазошара, также исчез.

— ……? Наранча, что случилось? — Из динамиков послышался голос Пуччи на итальянском. — У вас там что-то происходит?

— Наранча? Просто он умер, — ответил на английском Валентайн. — Как там твои переговоры?

— ……!

— Я уже давно об этом размышлял, Пуччи. Позволь спросить… Скажи мне правду. Ты когда-нибудь, хоть раз, действительно верил в Бога?

— Что…?

— Ну конечно нет. Ты самый зацикленный на себе человек, которого я когда-либо встречал. Ты стал священником лишь потому, что это заставляло тебя чувствовать себя лучше. Ты не испытываешь любви или сострадания к ближнему. Я осуждаю тебя, Энрико Пуччи. Ты — грешник. За то, что искал рай для себя, вместо того чтобы вести за собой других, ты будешь наказан. Эта пустынная красная планета – разве она не прекрасна? Оставить тебя умирать здесь – это проявление той глубокой, искренней жалости, которую я к тебе испытываю.

— …хмф. Быть здесь – это судьба. Такова воля Божья.

— О таком пути в Рай ты говоришь? Ты ничего не знаешь. Вот почему ты не можешь говорить с Карсом.

— …………

— Я вёл переговоры с Карсом последние одиннадцать лет. С тех самых пор, как впервые прочитал сообщение на пластине, упавшей на твой дом.

— ………! Rear Window[9]? Он подглядывал? — произнёс Пуччи. В тот момент Фанниер взглянул на меня, и я понял, что это, должно быть, имя его стенда. Rear Window… стенд, способный создать окно в любой рамке и переместиться через него. Имя подходило ему как нельзя лучше.

— Подглядывал? Как невежливо. Я всего лишь осматривал подозрительный неопознанный летающий объект, — ответил Фанниер. — Хе-хе-хе… В тот день, когда он упал, я уже проходил тренировки в качестве космонавта на мысе Канаверал. Честно говоря, я тогда был не в городе и тайно пробирался на базу. Но когда я лишь мельком увидел ту пластину, больше вылазок я не совершал. Это было явным доказательством существования разумной жизни за пределами нашей планеты. Если выпала квадратная пластина, то где-то должна быть и квадратная дыра. Найти её было не слишком сложно. Именно тогда я и встретил всех Карсов.

Хмм…? Во множественном числе?

— Твой путь в Рай заканчивается здесь, — сказал Фанниер. — Он привёл тебя на Марс. Пусть эта мысль даст тебе покой в твоём вечном сне, Энрико Пуччи.

— Со мной воля Божья!

— Не обманывай себя.

Бах!

Раздался третий выстрел. Затем воцарилась тишина. Я посмотрел на поверхность Марса, но Пуччи был слишком далеко, чтобы разглядеть его чётко. Я знал, что он должен быть у основания якорного каната, ведущего к Глазошару, но…

— Ага, теперь… Гоязлай Саундмен, тихий человек, несмотря на своё имя. Пришло твоё время нарушить молчание. — Ответа не последовало. — ……? Знаю, ты не испугался. Что ты делаешь?

Мне это было видно. Длинная тень на поверхности Марса, увеличивающаяся с каждой секундой. Огромная колонна песка, тянущаяся в нашем направлении. Прямо к нашему кораблю. Все марсианские пески, сливаясь воедино, питали рост этой колонны. Пески, затянутые в неё. Пески Саундмена. Я отправлюсь послушать марсианские пески и понять их. Ему это удалось, и теперь пески Марса стали частью Саундмена. В одно мгновение колонна покинула атмосферу, и её конец становился всё ближе к Г.Д. Уэллсу.

Она находилась всего в паре километров от нас.

— Ооо, молодец, Саундмен, — Фанниер подошёл к окну позади меня и наблюдал за приближающейся колонной. — Беру свои слова обратно. Ты сильный и громкий человек, как и говорит твоё имя.

Этот индеец с ясными глазами тоже вот-вот должен был умереть?

— Остановись! — сказал я, но это никак не повлияло бы на ситуацию. Ты знаешь, как управлять этим кораблём? Единственный способ остановить его был физическим. Я схватил нож у трупа Наранчи и метнул его в горло Фанниера, однако тот увернулся и — бам! — с силой пнул меня в живот.

— Сиди смирно, Джордж Джостар. Сейчас я воздаю честь ушедшему Саундмену.

Он без труда выхватил у меня нож и вонзил его в моё правое плечо.

— Аааааагх!

Теперь оба моих плеча были ранены, и я не мог поднять ни одной руки.

— К чему… Прощай, Саундмен. Для меня было честью пройти с тобой столь долгий путь, — произнёс Фанниер. Раздался ещё один выстрел.

Бах!

…и снова тишина… Я обернулся через своё окровавленное плечо к иллюминатору. Конец колонны, что тянулась от Марса в небо, находился всего в паре сотен метров от нас. И он продолжал неумолимо приближаться.

!?

Фанниер тоже это заметил.

— ? Саундмен? Ты ещё жив? — Он мог управлять своим стендом удалённо, но не видел того, что видел я.

Бах! Бах! Бах! Бах! Перестрелка продолжалась, но колонна не переставала наступать. Она была всего в ста метрах от нас. Теперь достаточно близко, чтобы я мог разглядеть её невооружённым глазом; на её вершине виднелся пустой шлем, и стенд Фанниера с камерами вместо глаз цеплялся за него, стреляя в песок, тем самым проделывая одно отверстие за другим. Однако головы Саундмена нигде не было видно.

— Саундмен!? Ты где!? — воскликнул Фанниер. Я беспомощно наблюдал, как вершина колонны изменила форму, образовав углубление округлой формы с ободком. Словно стыковочный люк…! Саундмен находился внутри колонны. Менее чем за минуту он добрался от поверхности Марса до «Г. Д. Уэллса»; для тренированного космонавта задержать дыхание в колонне на столь долгое время не составляло труда.

Бац! Острие колонны врезалось в «Г. Д. Уэллса», заставив корабль качнуться.

— Боже мой… Rear Window, вернись! — По его команде стенд вновь появился в дверном проёме жилого отсека.

Дзинь! Бам, бам, дзииинь! Звуки песка, стучавшего в дверь, ломая её, а затем хруст, хруст, хруст, словно песчаные шаги пришли на зов. Так появился Саундмен, с ног до головы покрытый красным марсианским песком. Даже его лицо было скрыто. Спасаясь от Rear Window Фанниера, космический индеец всё ещё задерживал дыхание.

Лицо Фанниера исказилось от ужаса.

— Господи… Rear Window, застрели его!

Бах, бах, бах, бах, бах, бах, бах, бах! Стенд Фанниера выпустил в него град пуль, но как только все они были поглощены песком, Саундмен атаковал, ринувшись на Фанниера.

— Аааагх! — Крик Валентайна утонул в песке.

Шух, шух, шух! Бам, бам! Ба-бам!

Не имея возможности видеть, Саундмен впал в ярость и, раскачиваясь, начал бешено метать затвердевший песок во все стороны. Мне чудом удалось избежать ударов самому, а он налево и направо крушил части техники. Я понял, что моя задача — сообщить Саундмену, жив ли Фанниер или хотя бы без сознания, и поэтому огляделся, осознав, что его нигде нет. В стене, в направлении которой он его бросил, была дверь, а через иллюминатор я разглядел спасательную капсулу, которая должна была находиться по другую её сторону. Она отделилась от «Г. Д. Уэллса» и начала удаляться.

— Саундмен! Он снаружи! Фанниер Валентайн сбегает через капсулу!

Через иллюминатор я разглядел, как усмехается в капсуле Валентайн. Rear Window затаился в пробоине, которую Саундмен пробил в компьютере, ожидая, когда Саундмен перестанет метаться и сделает глоток воздуха.

— Не открывай лицо! Rear Window всё ещё целится в тебя! — закричал я, но было слишком поздно; ощутив нехватку воздуха, Саундмен раздвинул песок, и пуля Rear Window поразила его точно между глаз.

Бах!

Голова Саундмена дёрнулась назад, и его песчаный костюм рассыпался.

— Аххххх! Саундмен!

Я услышал смех Фанниера через динамик.

— Ха-ха-ха-ха-ха! Прощай, Саундмен! Джордж Джостар, приношу свои извинения, но через две минуты корабль взорвётся. Если ты действительно попал сюда по воле судьбы или предназначению, то, уверен, ты как-нибудь сумеешь пережить этот взрыв!

Стоя на коленях на полу с плечами, дрожащими от боли, я не мог найти в себе сил даже подняться. Я лишь безразлично наблюдал, как его спасательная капсула уносится прочь, даже не замечая подлодку, появившуюся позади неё на Глазошаре.

— Пфф, космонавты ни черта не смыслят в убийствах. Не знают даже элементарного! Два выстрела, ты идиот! Одного выстрела недостаточно. Для гарантии всегда нужно бить дважды. Это знает любой чёртов гангстер.

Я обернулся и увидел позади себя Наранчу с маленькой подлодкой, торчащей из дыры, оставленной пулей в его лбу. Она была подбита сбоку. Один из кораблей его стенда он оставил внутри себя.

— Хех. Когда я отправляю Das Boot далеко, он возвращается ко мне слишком долго, поэтому Буччеллати и Джорно всегда говорят мне оставить один или два корабля при себе, — усмехнулся Наранча. Фанниер его заметил, и я смог разглядеть, как он с удивлением смотрит в крошечный иллюминатор капсулы… и не обращает внимания на крылатую ракету, летящую за ним. Она точно попала в капсулу.

Бууу-м! На самом деле звука я не слышал, но тем не менее капсула с Фанниером взорвалась, и её обломки разлетелись по всей округе. Rear Window начал постепенно исчезать и испарился.

— Ха! Отсоси! —крикнул Наранча, показав средний палец останкам капсулы снаружи корабля. Затем он повернулся ко мне. — Не стой тут как истукан, мы сейчас живо выбираемся отсюда!

— А? Но как?

— Для начала давай пересядем на мою подлодку и спустимся на Марс.

— Но разве нам не нужно сделать разгерметизацию?

— Что это вообще значит? Будет прикольно!

— А? Вообще нисколько.

— Я сказал будет – значит будет! Думай позитивно, сукин ты сын!

— ………!? — Пока мы разговаривали гигантская подлодка пришла с щупальцами Глазошара и врезалась в бок Г.Д. Уэллса.

Хряя-сь! Оглушительный скрип был сопровождён сумасшедшим ударом, который потряс весь корабль и за которым последовал свист высвобождающегося воздуха. В передней части лодки тоже была дыра.

— Охренееть! Забирайся в неё! — закричал Наранча и нырнул сломя голову через обломки, летя по потоку воздуха и по сути позволяя подлодке вдохнуть его.

— Ахххх, терять нечего! — крикнул я и прыгнул за ним, целясь в пробоину, однако у меня болели плечи, и я потерял равновесие; я проскользнул прямо через щель, направляясь к дыре перед Г.Д. Уэллсом. А вокруг ничего! Один только грёбаный космос! — Воуууу-у! — закричал я, и вместе с тем запустились двигатели подлодки. Она проехала мимо меня, встала так, чтобы дыра в ней оказалась прямо напротив щели в Г.Д. Уэллсе, и поймала меня лишь спустя минуту моего пребывания без костюма в открытом космосе.

— Ну нафиг, чувак! У тебя это реально дерьмово вышло, — сказал, смеясь, Наранча. С этим я поспорить не мог.

— Держись на ногах! Мы возвращаемся! — сказал Наранча, помогая мне подняться и давая мне опереться на его плечо. Мы побежали по узкому коридору против направления воздуха, вырывающегося из пробоины в корпусе, к хвосту подлодки. — Ха-ха-ха! Я ни разу не был в своём стенде! Он выглядит так по-настоящему!

И действительно, здесь были и инструменты, и трубы, и вообще всё, что могло быть внутри настоящей подводной лодки. Мы пробежали всю длину Das Boot, прошли через небольшой люк, и Наранча закрыл за нами дверь, заперев её круглым колесом.

— ОК! Сделай разворот на 180 и вытащи нас отсюда!

Подлодка заскрипела и начала движение. До меня доносился звук газа, проходящего по трубам. Наранча опустил свой перископ над правым глазом и занялся пилотированием Das Boot, проведя его под щупальцами вокруг Глазошара и затем вниз по якорному канату. В поле атмосферы Марса нами завладела его гравитация, и нам пришлось повиснуть на трубах, пересекающий длинный коридор (теперь уже вертикальный вал), в то время как подлодка летела прямо вниз. Наранча держался обеими руками, а мне пришлось держаться ногами.

Всматриваясь в перископ, Наранча спросил:

— Так… и что нам теперь делать с этим полуголым длинноволосым чуваком?

Карс. Совершенная форма жизни. Что нам стоило сделать?

— Это будет бессмысленно, но может я мог бы снова в него выстрелить? — предложил почти что в шутку Наранча.

— Неа, — сказал я. — Ты много раз атаковал его, и, как ты сказал, всё было бесполезно. И нам он ещё ничего не сделал, — Но что стоило сделать нам?

Попытаться с ним поговорить? Пуччи пытался… и, видимо, привело это его ровно в никуда.

— Такс, мы сейчас от земли в трёх метрах, остановись!

Раздался ужасный визг, и мы остановились.

Мы находились внутри атмосферы Марса около его поверхности, но костюмов у нас не было, а воздух снаружи составлял менее 1% от атмосферного давления Земли и на 95% состоял из углекислого газа. Дышать нам тут было нечем. Но мы не могли оставаться внутри Das Boot вечно; количество подходящего для дыхания воздуха у нас на борту было ограничено. Мы оказались между двух огней. Но мы всё ещё были живы.

— Эх, корабль взорвался, — сказал Наранча, показывая мне вид в своей гарнитуре. В небе Марса был виден огромный фейерверк.

Также на неё был поднимающийся ввысь спутник с глазом. Его глаз встретился с моим взглядом.

— Жуть какая, — сказал я. В тот момент, когда я вернул Наранче гарнитуру, мы услышали с обратной стороны люка скрип. В вертикальный зал кто-то входил. В передней части лодки всё ещё была большая дыра, а снаружи неё…

— Ох, пришёл тот полуголый чувак, — сказал Наранча.

Карс вторгся в Das Boot. А значит, он должен был видеть стенды.

Совершенная форма жизни становилась всё ближе. Моё тело оцепенело, а Наранча закричал в люк под нами:

— Эй! Я не знаю, кто ты, чёрт возьми, такой, только не разбивай мою подлодку! Эта комната – последнее место, где остался воздух! Прости, что нападал на тебя! Серьёзно, прям очень-преочень прости, прям по-настоящему!

…его явно никогда не учили перед кем-либо извиняться.

Может, ему всего шестнадцать, но он уже успел испытать насилие отца, предательство друзей, отправку в колонию для несовершеннолетних, угрозы…

Снаружи раздался треск, похожий на звук сгибающегося металла, а за ним стремительно последовал шум, будто что-то пронеслось по трубам, приближаясь к комнате, в которой находились мы… сюда.

Мы с Наранчей одновременно сглотнули, а труба перед нами открылась, из неё вылилась плоть, и плоть эта приобрела форму, став высоким длинноволосым полуголым мужчиной.

Карс.

Он мог менять форму? Он обернулся, скрутив трубу, словно галстук, преградив путь вырывающемуся воздуху, затем он осмотрел внутренность Das Boot, будто не видя нас, и сделал глубокий вдох.

Вдох.

И выдох.

— Воздух Земли, — произнес он по-итальянски. — Вы не представляете, как я по нему скучал. — Он улыбнулся. — Пора возвращаться домой.

Домой?

— Куда? — спросил Наранча, но Карс не обратил на него внимания.

— Этого воздуха… на троих хватит на четыре часа.

— Эй! Ты меня игнорируешь, Фабио! — взревел Наранча. Этот парень совсем не знал страха. Я пнул его.

— Чувак, ну очевидно же, на Землю!

— А? Он не марсианин?

— Так ведь говорит на земном языке? Значит, когда-то он должен был быть там.

— О, понял. Но как он вернется домой? Космический корабль взорвался. — Верно, но затем я вспомнил.

— У него уже есть корабль.

По крайней мере, семь из них. Зонды Джотто.

Технически они были космическими кораблями, однако не имели собственной мощности, были почти полностью разбиты, и к тому же не было топлива… только я об этом подумал, как Карс сказал:

— У меня есть корабль.

…! Мы могли разговаривать?

— Но разве они не сломаны? — спросил я.

Карс посмотрел на меня. Глаза его были поистине красивого голубого цвета.

— Я могу их починить. Я изучал их работу, когда летел сюда с кометы Галлея.

Когда Джотто пролетал мимо кометы Галлея, с антеннами произошло что-то неладное, и на тридцать две минуты связь с ним была полностью потеряна. Неужели это случилось не из-за удара кометной пылью, а потому, что на борт забрался Карс?

— …но нам понадобится топливо.

— У меня его много.

— Где оно?

— Летает над нами.

? Глазошар?

— А? Это…? Что это?

— Еще одни я.

— Еще одни…?

— Да. Вселенная была зациклена тридцать шесть раз, и когда цикл закончился и она началась заново, появилось еще тридцать шесть меня.

Совершенная форма жизни может пережить даже конец Вселенной!?

Раз вселенная была зациклена, то история повторяла саму себя, значит ли это, что та же участь постигла и Карса, который тридцать семь раз стал совершенной формой жизни, тридцать семь раз был запущен в космос, тридцать семь раз прошел путь до Марса, после чего все тридцать семь Карсов собрались в команду?

Пока в моей голове никак не укладывались одни только масштабы этого времени, Наранча перестал пялиться на нас с открытым ртом, всмотрелся в свой перископ и сказал:

— Эй, спутник раскололся.

Он показал мне то, что увидел. Глазошар распался, и все тридцать шесть его кусков превратились в Карсов. Они объединили свою плоть и растянули единую массу в одну гигантскую сферу. И теперь они вместе с тридцатью шестью Джотто, которые они держали внутри сферы, начали падать к нам.

— Пара поможет нам починить технику, а остальные станут органическим топливом, — сказал Карс.

Карс начал выкладывать детали из Джотто на поверхность Марса и голыми руками собирать из них космический корабль, еще более футуристичный, чем Джотто или Г.Д. Уэллс. Когда ему не хватало детали, один из дополнительных Карсов трансформировал свою плоть, превращая ее в нужный ему материал. Как только корабль был готов, оставшиеся дополнительные Карсы без всякого недовольства растопили себя и вылились в топливный бак. Наранча наблюдал за этим шоу ужасов с серией визгов и верещаний и не мог смотреть на него, не отворачиваясь, а я же, хоть и был напуган не меньше него, не мог удержаться, чтобы не досмотреть все до самого конца.

Готовый корабль имел коническую форму с плавными изгибами. Единственный оставшийся Карс вернулся к нам по трубам и сказал Наранче:

— Сократи эту машину до размеров вас двоих. Я сожму оставшийся воздух.

Наранча сделал, как ему сказали, и вскоре Das Boot стал настолько мал, что мы едва в него помещались. После этого Карс вдохнул весь воздух в свои легкие. Мы с Наранчей вцепились друг в друга, а Карс увеличил верхнюю часть своего туловища вдвое, поднял подлодку на спину и начал нести ее в космический корабль. Он выпустил весь воздух внутрь, и тогда Наранча вернул Das Boot в свое тело обратно. Интерьер корабля был отлично оформлен; трудно было поверить, что он был собран воедино из кусков металлолома. Он выглядел так, будто его взяли со съемочной площадки научно-фантастического фильма.

— Если вы могли всё это построить, — спросил я, набравшись храбрости, — то почему не отправились на Землю сами?

— Изначально мне не хватало материалов и существ, которых можно было бы обратить в топливо, — произнёс Карс. — Мои вычисления показали, что в тридцать седьмой вселенной мне их наконец хватит. Дважды я направлялся к Земле на Джотто. В первый раз мы оказались слишком далеко от неё; во второй раз я уже переоборудовал Джотто и обратил часть себя в топливо, надеясь достичь атмосферы, но я понятия не имел, под каким углом мне следовало входить. Если бы угол был слишком острым, я бы отскочил от атмосферного барьера; слишком тупым — и мои расчёты показали, что при моей массе конвекция и излучение будут настолько велики, что я испарился бы быстрее, чем мои клетки успели бы регенерироваться. Даже если бы мне удалось выжить до посадки, мои раны были бы критическими. Люди бы обнаружили меня, схватили и отправили бы на другой ракете ещё дальше. Мне нужно было разработать план, чтобы обезопасить себя при попытках вернуться на Землю.

После того, как зонд Джотто сделал снимки кометы Галлея, он совершил облёт Земли на расстоянии 16 300 000 километров и использовал её гравитацию для ускорения, направляясь к комете Григга-Скьеллерупа. После этого он ещё раз приблизился к Земле, но не отреагировал на сигналы и исчез. Должно быть, это были как раз те два случая, о которых он рассказал.

Ежедневно на Землю падает бесчисленное множество астероидов, но практически ни один из них не достигает поверхности, поскольку скорость, с которой они сталкиваются со сжатой атмосферой, вызывает высокотемпературный конвекционный нагрев, а магнитная энергия в воздухе под давлением вызывает радиационное излучение, сжигающее метеоры прежде, чем они успевают приземлиться.

— Когда я добрался до Марса, я начал терпеливо ожидать подходящего момента. Вселенная перезапустилась тридцать шесть раз, и топлива и материалов у меня было в достатке. И ещё в этой тридцать седьмой вселенной я встретил космонавта по имени Фанниер Валентайн. Фанниер помог мне составить план по входу в атмосферу и договорился о взаимовыгодном сотрудничестве, в рамках которого, в обмен на его помощь, я согласился не поедать американцев. Я принял его предложение и начал ждать его прибытия.

Ясно… но зачем Фанниеру понадобилось помогать настолько опасной форме жизни добраться до Земли… погодите, что?

— Вы… едите людей? — спросил я.

Карс посмотрел мне прямо в глаза.

— А с чего ты думаешь, что я оставлю тебя в живых? Как я и сказал, кислорода у нас всего на четыре часа. С нашим топливом, чтобы добраться до Земли, кораблю потребуется около шести месяцев. Ты бы такое никак не пережил. Сохраняй спокойствие и позволь мне тебя съесть.

А…?

— Подожди, но ведь ты прожил всё это время на Марсе и ничего не ел, да? — вскрикнул Наранча. — Значит, и следующие шесть месяцев ты прекрасно продержишься, мудила! И что, что у нас воздуха только на четыре часа! За четыре часа можно успеть дофига!

— Из-за того, что вселенная перезапускалась, я обходился без еды, кружа по Марсу… до сегодняшнего дня. Хотя этот случай для меня необычен, считай, что это праздничный пир.

— Нет, нет, нет, нет, нет! Поешь, когда доберёшься до Земли! Кого-нибудь другого, не меня!

— …ты слишком шумишь. Твоя жизнь в любом случае продлится ещё четыре часа, и если я перестану выпускать воздух из своих лёгких, вы и вовсе задохнётесь. Ваши жизни уже подошли к концу. Смиритесь.

— Нет! Нет! Нет, нет! — воскликнул Наранча, топая ногой со слезами на глазах.

— ? Воздух в ваших лёгких? Он входит и выходит из вас при каждом глотке. Он ведь быстро иссякнет?

— Мне не нужно дышать. Я выпускаю воздух постепенно.

— А? Но вы же сказали, что воздуха хватит на троих?

— Для вас двоих и космонавта. Как видишь, Фанниер Валентайн умер, так и не рассказав мне свой план по входу в атмосферу.

Я осмотрелся и увидел Энрико Пуччи, лежащего в углу, всё ещё в скафандре.

В его шлеме было круглое отверстие, откуда Rear Window Фанниера выпустил пулю, а по центру его лба — дыра от пули, однако пуля застряла в этой дыре, и когда я коснулся её пальцем, она выпала. Она не достигла мозга. Отверстия в его голове и шлеме были засыпаны красным песком, из-за чего сразу стало ясно, кто спас Пуччи жизнь.

Тот решительный индеец-космонавт. Он спас и наши жизни. Только я почтил его память, и глаза Пуччи с дрожью раскрылись.

— О, вы очнулись? — спросил я. Пуччи не обратил на меня внимания.

— Тридцать шесть дополнительных Карсов…? — пробормотал он.

Всё это время он был в сознании и слушал?

Таким образом, мы с шумом оторвались от поверхности Марса, вырвались из атмосферы в космическое пространство, и вскоре Марс исчез из поля нашего зрения. Наранча, обессиленный, лежал на полу и рыдал. Внезапно рядом с ним послышался мобильный рингтон плю-пон-пин-пара-пара-пон, и Наранча взял трубку, а именно телефон-камушек в его руке.

Я совсем забыл о его существовании.

— Ааа-а, Буччеллати-и! Это же вы, да? Это я, Наранча! Тут так много всего происходит, я прям забыл, что у меня есть телефон, — взволнованно сказал он. Буччеллати сказал что-то, что явно привело его в бешенство. — Ааааа-а!? Какого хрена, вы вообще о чём? Тут всё катится к чертям собачьим! Мы даже больше не в Морио! Мы на грёбаном Марсе! МАРСЕ! Планете! Да! А-а? — После этого его лицо съёжилось, он передал телефон мне. — Буччеллати хочет поговорить с тобой.

Я взял камушек и приложил его к уху.

— Алло?

— Где вы и чем вы заняты? Я не собираюсь терпеть дурачество.

Дурачество… мы находились на космическом корабле, и нас вот-вот готова была съесть совершенная форма жизни.

Мне хотелось кричать так же громко, как Наранча, но я удержался.

— У нас в заложниках много граждан Морио. Мы обращаемся с ними хорошо, но могли бы и хуже.

Какого лешего он вообще нёс?

— Вы, гангстеры, конечно, любите разговаривать как джентльмены, — сказал я, — но я знаю, что вы в попытках найти своего босса убивали людей на острове Нэро-Нэро.

Мы с братьями Ниджимура были тому свидетелями. Островитяне пытались добраться до гавани, потому что попали в засаду этих бандитов, которые их и убили.

Однако Буччеллати ответил:

— Убивали? В смысле?

— Не стройте дурачка! Жители острова пытались сбежать на лодках, а вы, ребята, их поубивали!

— …? Мы не убиваем мирных граждан.

— Только не официально, конечно.

— Нет… мы давали клятву этого не делать.

— Ну, клятву вы эту нарушили.

— Погоди. Где произошли эти убийства?

— В западной части острова Нэро-Нэро, у гавани.

— …? Мы обошли остров по кругу, но у него не было гавани.

— ……? — Но я же её видел. — Я не вру.

— …похоже, что нет. Запаха лжи я не чувствую… как бы странно это не звучало по телефону.

— ………

— Должно быть, кто-то скрыл часть острова, чтобы её не было видно изнутри…? Такое мог сделать лишь один человек. Секко Ротарио и его Evil Dead[10].

«Хе-хе… о, Секко Ротарио тоже здесь», — сказал тогда NYPD Blue.

Отлично, Джордж Джостар! — сказал Буччеллати. — Когда всё закончится, я тебя отблагодарю.

И с этими словами он повесил трубку. Видимо, он не смог понять и доли того кошмара, в котором мы с Наранчей находились.

Я отдал телефон обратно Наранче.

— Джостар? — сказал Карс. — Так ты тоже Джоджо?

Упс.

Карс усмехнулся мне.

— Видно, тебе ещё много чего есть рассказать мне перед тем, как я съем тебя.

Пытаясь не запаниковать, я молился, чтобы разговор этот продлился дольше, чем четыре часа.

— Ааааа-а? А что со мной!? — крикнул Наранча. Мм… ни пуха ни пера?

Примечания:

[1] «Das Boot» («Подводная лодка») — немецкий художественный фильм-сериал о противостоянии немецкого и британского флотов во время Второй Мировой войны, вышедший в 1981 году и срежесированный Вольфгангом Петерсоном.

[2] «Dune» — фантастический фильм режиссёра Дэвида Линча по мотивам одноимённого романа Фрэнка Герберта, вышедший в 1984 году.

[3] Одилон Редон — французский художник-живописец, график, декоратор, один из основоположников символизма и импрессионизма. В данном фрагменте автор отсылается на его картину «Глаз, как причудливый воздушный шар, плывущий в бесконечность», созданную по рассказу Эдгара Аллана По «Сердце-обличитель».

[4] Шигеру Мидзуки — японский художник-мангака, автор серии манги «GeGeGe no Kitarou» («Китаро с кладбища»), одним из персонажей которой является демон Бекбирд.

[5] ЕКА – Европейская космическая академия, международная организация, созданная в 1975 году в целях исследования космоса.

[6] КОСПАР – международный комитет, образованный в 1958 году в целях помощи учёным разных стран обмениваться информацией, полученной с помощью космических спутников. Все летающие космические объекты стран, входящих в организацию, имеют свой уникальный каталожный номер, зарегистрированный в КОСПАР.

[7] «The Right Stuff» («Парни что надо») — американский художественный исторический фильм режиссёра Филипа Кауфмана, вышедший в 1983 году. Основан на одноимённой книге Томаса Вулфа, посвящённой истории лётчиков, выбранных для первых пилотируемых космических полётов на кораблях «Меркурий».

[8] Эйри-0 — 500-метровый марсианский ударный кратер, находящийся внутри кратера Эйри по координатам 5°06′ ю. ш. 0°00′ в. д.. Расположение кратера определяет положение начального меридиана Марса.

[9] «Rear Window» («Окно во двор») — детективный фильм 1954-ого года выпуска о прикованном к инвалидному креслу фоторепортёре, который, наблюдая за соседями, начинает подозревать, что один из них убил свою жену.

[10] «Evil Dead» («Зловещие мертвецы») — фильм ужасов, дебютная работа режиссёра и сценариста Сэма Рэйми и первая часть одноимённой трилогии, вышедшая в 1981 году.