Джордж Джостар (Новелла) Том 1 Глава 2 Ниши Акацуки

Возможно, это как с расчленением; все знают, что, как только в общественное сознание проникла идея, что расчленение жертвы облегчает перенос и сокрытие тела, а также путает следствие, мы увидели резкий всплеск изуродованных трупов. Но если бы дело было в этом, то этот эффект распространился бы по всей стране, и тенденция не умерла бы после всего лишь пятнадцати случаев. А ведь именно так и произошло. Насколько мне известно, за год, последовавший за пятнадцатым случаем, больше загадок запертых комнат не возникало. Эти пятнадцать были отдельной группой. Казалось, между ними не было никакой связи… или кто-то хотел, чтобы мы так думали.

Я вновь открыл воображаемую карту и уставился на неё. Существовала ли какая-то закономерность в кажущемся случайном распределении? Какой-то принцип? Что-то помимо общей тенденции с севера на юг, черта или… граница?

Это были убийства в запертых комнатах; они происходили в замкнутом пространстве. Была ли какая-то граница вокруг каждого из них? Почему слово «граница» так привлекло моё внимание? Вокруг карт есть контур, обозначающий пределы территории или изображённого участка.

Я был уверен, что места всех преступлений были не разбросаны случайным образом, а тщательно расположены на соответствующих расстояниях, отдалены друг от друга настолько, насколько позволяли границы. Но я не мог понять, где находились эти границы. Почему?

В городе Такефу подобных случаев не наблюдалось, из-за чего на карте образовывалась большая белая зона, и мне казалось, что это мешает мне увидеть закономерность. Если бы шестнадцатый случай произошёл здесь, то эта карта имела бы гораздо больше смысла, подумал я… и внезапно всё стало ясно. У этого участка были свои границы, чётко выделявшие свободное пространство. Большая сетка 4х4 была наложена на всю карту; всё это время она была прямо у меня перед глазами, но пустой участок сбил меня с толку.

Посмотрев под таким углом, я понял, что свободное пространство, пустой квадрат, было ключом ко всему. Это была гигантская игра в «Пятнашки».

Мгновение спустя я решил головоломку. Это было легко. Мне нужно было переместить каждую клетку на одну позицию.

Каждое число находилось на расстоянии всего одной клетки от следующего по возрастанию. Из-за того, что они были перемещены в разных направлениях, всё казалось случайным; но последовательность была прямо у меня перед глазами.

Разгадав головоломку двухлетней давности, я задумался, что же это могло означать.

«Пятнашки».

Если это была головоломка, значит, кто-то её составил. И раз она была скрыта, то это значит, что в ней было сообщение для того, кто её обнаружит. Пытался ли кто-то мне что-то сказать?

Когда два года назад прошла волна убийств в запертых комнатах, мы с полицией, конечно же, тщательно искали любые связи между ними и бесчисленное количество раз убеждались, что таковых не было. Так был ли на самом деле кто-то, кто руководил каждым отдельным убийством? Каждый использовал разные уловки. Никаких связей, никакой закономерности, и мы так и не смогли выяснить, откуда у каждого из убийц появилась идея использовать трюк с запертой комнатой. Все они настойчиво утверждали, что это просто показалось им хорошей идеей, и у нас не оставалось иного выбора, кроме как поверить им на слово. Я прекрасно знаю, что не всегда человеческое мышление имеет чёткое обоснование, и что определённые преступные деяния могут распространяться даже без какого-либо контакта между преступниками.

Но ни я, ни полиция не поверили словам преступников; мы повсюду искали любой намёк на то, что им кто-то помогал. Как мы могли такое упустить? Действительно ли был кто-то, кто заранее отследил убийц и снабдил их планами о трюке с запертой комнатой?

Кто-то был. Должен был быть. «Пятнашки» доказали это.

Но мы поймали всех убийц. Я объяснил им дело, и они сознались, раскрыв свои мотивы и, по сути, сдавшись. Они сотрудничали с полицией, а потом… Всё это представление было лишь для защиты руководителя? Но кто мог внушить такую верность всем пятнадцати убийцам?

Да уж, дело так себе. Мне никак нельзя было начать сомневаться в существовании планировщика преступлений. На протяжении всего расследования мы постоянно придерживались мнения, что он должен был существовать, но доказательства говорили обратное. В это тяжело было поверить даже сейчас, когда я знал правду. Мне нужно было остановиться. Раз головоломка существовала, то кто-то должен был её придумать.

Нужно было сосредоточиться на расшифровке сообщения, содержащегося в головоломке. Я снова обратился к своей мысленной карте. Простые «Пятнашки», каждое число сдвинулось на одну клетку от первоначальной позиции. Начиная с пустой клетки, всё, что нужно было сделать, это переместить числа на свои места, и головоломка решалась сама собой… Я снова проверил последовательность шагов.

Пустая клетка ← 10 ← 14 ← 13 ← 9 ← 5 ← 1 ← 2 ← 6 ← 7 ← 3 ← 4 ← 8 ← 12 ← 11 ← 15.

Должно быть… это указывает на смену убийц по принципу домино?

Если бы жертва десятого происшествия погибла от руки четырнадцатого убийцы, а жертва четырнадцатого – от руки тринадцатого… если бы убийцы поменялись местами, давая тем, у кого были реальные мотивы, алиби в момент смерти жертвы и снимая подозрения… имело ли это какой-то смысл?

Однако, в таком случае, ничто не указывало на убийцу, совершившего пятнадцатое происшествие. Если бы смена убийц по принципу домино завершилась, то убийца десятого дела должен был бы убить жертву пятнадцатого, но в загадке это никак не отражено.

Если я правильно понял, и суть этой головоломки заключается в смене убийц по принципу домино, то убийца из десятого дела убил бы жертву в незанятой ячейке, в еще необнаруженной шестнадцатой запертой комнате, а убийца из пятнадцатого совершил бы убийства и в одиннадцатом, и в пятнадцатом случаях. Настоящий убийца из шестнадцатого дела остался бы в стороне… Значит, именно он стоял за всем этим?

Нет, нет, нет. Я слишком углубился в поиск ответа в этой головоломке. Вся суть обмена убийствами заключалась в предоставлении железного алиби и уходе от списка подозреваемых. Но во всех пятнадцати случаях убийцы были задержаны, признали вину и предстали перед судом. За исключением еще одного убийцы из гипотетического шестнадцатого случая, который должен был занять пустое место. Кроме возможного убийцы из гипотетического шестнадцатого случая, который мог произойти в области пустой ячейки, никому это не сошло с рук. Если бы они были настолько отчаянны, чтобы, дабы избежать подозрений, пойти на такой рискованный шаг, как смена убийц, то не слишком ли легко их поймали?

Нет, нет, нет, нет, нет, нет. Возможно, эти пятнадцать убийств и произошли за относительно короткий промежуток времени – год, но они не были одновременными; они были равномерно распределены по всем двенадцати месяцам. Итак, первая загадка запертой комнаты была раскрыта к моменту обнаружения третьей, личность убийцы была установлена. С появлением новых запертых комнат инциденты постоянно расследовались. Для девятого убийцы совершить тринадцатое убийство, как предполагалось в головоломке, было невозможно; к моменту его совершения я уже опознал убийцу из девятого случая, полиция арестовала его, и он оказался за решеткой. По тем же причинам убийца из пятого дела никогда не смог бы убить девятую жертву, а убийца из первого случая не смог бы совершить пятое преступление.

Это могло бы соответствовать схеме смены убийц по принципу домино только в том случае, если бы я ошибался во всех пойманных мною убийцах, и если бы все подсудимые взяли удар на себя вместо настоящих виновников… Но это было невозможно. Почему? Потому что я был детективом, и если я чувствовал свою правоту, то никогда не ошибался. Эти убийцы были настоящими. Сама теория смены убийц по принципу домино была ошибочной.

Раз я поймал настоящих убийц, то эти дела можно считать закрытыми. Решенными.

Тогда, если я сосредоточусь не столько на числах, сколько на сути пятнашек, намереваюсь ли я предположить, что убийства в запертых комнатах происходили не в тех местах, где должны были? Что если десятое убийство должно было произойти на месте пустой ячейки, четырнадцатое – там, где было обнаружено десятое, и так с каждым последующим? Сработало бы это?

Никоим образом, быстро определил я. В местах убийств не было ничего необычного. Из пятнадцати случаев два произошли в туристических достопримечательностях, но остальные имели место в жилищах, принадлежащих убийцам, жертвам или их знакомым. Все уловки были связаны с особенностями планировки комнат, и для их реализации не требовалось никаких особых модификаций. Уловка, примененная для запирания комнаты в четырнадцатом деле, никогда бы не сработала в комнате из десятого. Невозможно было отделить уловки от комнат, в которых они были реализованы. Уловка запертой комнаты может быть создана только с учетом обстановки самой комнаты. Расстановка мебели, декор, щели, через которые можно было бы протащить веревку или проволоку – в каждом месте эти особенности отличались. Физические возможности убийц в каждом случае были различными, так же как и разными были вовлеченные в преступления люди. Разумеется, придумать уловку, подходящую для всех пятнадцати мест, было совершенно невозможно.

Нет, это было невозможно. Четыре из пятнадцати случаев произошли в четырех самых необычных зданиях Фукуи, и причудливый характер их строения использовался как важная составляющая уловки. Никакую уловку, включающую перемещение стен и полов или переворачивающийся потолок, нельзя было бы применить где-либо еще.

Убийства в запертых комнатах были совершены в нужных местах нужными людьми. Каждое из них я раскрыл верно. Так что же это была за головоломка? Если предположить, что я всё раскрыл правильно, то её смысл не мог заключаться в том, что правильное решение откроется только при перемещении всех ячеек. Должно быть что-то еще, что-то новое.

Пятнадцать секретов запертых комнат утратили всякое значение, и я был вынужден взглянуть на суть этой головоломки под совершенно иным углом. Самое простое решение оказалось верным – поскольку все комнаты были смещены, новое дополнительное пространство оказалось позади.

Тот, кто стоял за этими пятнадцатью загадками запертых комнат, создал новую, которая только начиналась.

Следовательно, мне предстояло отыскать это новое, дополнительное пространство. Я поднялся с кровати, оделся, сел на свой велосипед и направился на север, к Такэфу. Что я искал? Думаю, нечто вроде новой запертой комнаты. Но каждая из границ, что я находил, охватывала участок в десять квадратных километров. Попытка отыскать что-то вроде запертой комнаты, бесцельно петляя по проселочным дорогам посреди ночи, казалась едва ли продуктивной... но как только я выехал на трассу 365, оказавшись на окраине Такэфу, я заметил дом, охваченный пламенем.

Происшествие было настолько внезапным, что я не сразу осознал наличие пожара. Тем не менее, я почувствовал странное спокойствие от осознания того, что я должен был найти это место, что оно было подготовлено для меня. Мне оставалось лишь осмотреть его.

 Горящий фермерский дом принадлежал семье Като, проживавшей в Ниси-Акацуки. Родители Като Серики недавно скончались, и теперь ей предстояло приехать сюда, чтобы разобраться с их опустевшим домом.

Стремительно подъезжая ближе, я заметил её стоящей на улице со своим мужем Сатоши и их четырёхлетним сыном Сесиру, отстранённо взирающими на огонь.

— Вы не пострадали? — спросил я.

Когда Серика и Сатоши не смогли ответить, вмешался Сесиру:

— В доме бассейн, и в нём плавает незнакомец!

? Что, чёрт возьми, это значит? Я заглянул в окно горящего дома, и Сесиру оказался прав; дом был заполнен водой, и водные потоки вырывались из всех щелей. Вода перемещалась по дому со скоростью водоворота, и, похоже, Сатоши закрыл входную дверь, чтобы уберечь свою семью от несущейся по течению мебели. Раскрыв рот от удивления, я увидел человеческую фигуру, мелькнувшую за окнами второго этажа. Но не похоже было, чтобы она плыла в мою сторону.

Был ли этот человек мёртв?

Была ли это очередная загадка запертой комнаты?

Я снова попытался задать вопрос семье Като:

— Как это произошло?

— Не знаю, — ответила Серика. — Мы… ужинали, как вдруг вода начала течь вниз по лестнице. Мы выбежали из дома, и… он просто загорелся.

— Она текла сверху? Вода? У вас там была цистерна? — я посмотрел на дом, но он выглядел как обычное здание, без каких-либо сходств с водонапорной башней.

 — Нет, нет, — возразил Сатоши. — Вода тоже необычная. Это морская вода.

— ? Морская вода?

— Из моря. Она, вроде, солёная.

— Да, конечно, эта вода солёная. От неё пахло солью, — подтвердила Серика. Сесиру рассмеялся и кивнул.

Безусловно, она пахла морем. Но мы находились добрых в сорока километрах от океана, а на пути возвышалось несколько горных цепей. Как, чёрт возьми, столько солёной воды могло внезапно появиться на втором этаже?

В любом случае, внутри определённо кто-то был, и скоро здесь будет место преступления. Я бы хотел сохранить это место в наилучшем виде, но это было не так-то просто, ведь дом горел и всё такое. Я снова посмотрел на окно второго этажа и увидел, как молодой парень цепляется за него и смотрит на нас сверху вниз. Его волосы бились в потоке и скрывали глаза, но на мгновение наши взгляды встретились.

Я уж было предположил, что он мёртв. Но, думаю, это не так.

— Ладно, ребята, вам лучше отойти назад, — крикнул я и бросился к ближайшему окну. Под тяжестью воды и огня стены готовы были треснуть… Этому бассейну недолго осталось в этом мире. Было ли у меня время? Я разбил стекло на ближайшем окне первого этажа. Образовалась трещина, и из неё хлынула вода, пронося осколки стекла и куски разломанной оконной рамы мимо меня. Жжжжжаааахх! Я едва успел увернуться вовремя и быстро разбил другое окно. Брызги на моём лице подтвердили, что дом был заполнен солёной водой. Но сейчас не время было размышлять над этой загадкой. Я подошёл к входной двери, положил руку на ручку, но прежде чем я смог её открыть, петли не выдержали, и волна воды вырвалась наружу, сметая меня и дверь прочь. Поток воды с шумом хлынул на газон, а когда он утих, я обнаружил возле себя лежащего и откашливающего воду парня.

— Perdón, — сказал он. — ¿Qué pasó? ¿Dónde estoy?[2]

Испанский. Может этот парень и промок, но он походил на японца. Он был очень красив, но на вид был одного со мной возраста.

— Я точно в Японии? Что вообще происходит? — ответил я.

— О! Японец! — сказал он по-японски.

Позади него раздался оглушительный грохот, и усадьба Като превратилась в груду мокрых кирпичей. Хотя бы огонь потух!

Раздался ещё один грохот — гроза. Я поднял глаза, а тучи кружились, покрывая всё небо. Я увидел нечто похожее на дымоход, уходящий назад в небо. В темноте было трудно разобрать, но… Это был торнадо?

Вот только, обычно торнадо уносили вещи с земли, а не сбрасывали их вниз. Да и сделать такой точечный удар по резиденции Като именно этой ночью, в точное время, без каких-либо иных повреждений…

Я смирился с этим фактом, не имея выбора. Этот парень оказался здесь из-за торнадо. Он прибыл откуда-то, где говорят на испанском.

— Ты в порядке? — спросил я.

Он убрал мокрые волосы с глаз и посмотрел на меня.

— Сложный вопрос. Я не пострадал, во всяком случае. Какое сегодня число?

— Двадцать третье июля.

— Хорошо, число то же… но я был на корабле, когда мы увидели побережье Флориды.

?

— Флорида?

— Между Атлантикой и Мексиканским заливом.

— …Атлантика? Что это за залив?

— Атлантика… это океан.

— …Извини, но такого не существует.

— …? О чем ты?

— Есть только один океан. Океан.

— …Нет, это… хм? Где это, в Японии?

— Префектура Фукуи. Ниши Акацуки.

— Хм? Значит, я дома. Как…?

— Что, ты из Ниши Акацуки? Я тоже! Сколько тебе лет? Мне пятнадцать, в этом году будет шестнадцать.

— Мне столько же. Меня зовут Като Цукумоджуку. Мой адрес — Ниши Акацуки-чо, Ниши Акацуки, 3-21.

Его имя было странным, но меня больше поразила другая причина. Я повернулся к семье Като, стоявшей у ворот:

— Он ваш родственник?

Адрес, который он назвал, принадлежал пустому дому, где жили родители Серики. Семья Като не ответила. Они просто с ужасом уставились на остатки дома, который они построили несколько лет назад.

Я снова повернулся к Цукумоджуку:

— Твое имя пишется как 9-10-9-10-9, верно?

— Ах, диалект Фукуи… да, это так.

— Твое появление было весьма необычным. Что ты помнишь?

— Ну… я был на корабле, пересекая Атлантический океан с Канарских островов до Америки.

— Канарские острова?

— Никогда не слышал о них? Это небольшие острова у побережья Африки, принадлежащие Испании.

— Хорошо… а Атлантический океан?

— …Атлантический океан находится между Северной и Южной Америкой с одной стороны и Европой и Африкой с другой. Верно?

— Нет. О чем ты говоришь? Америка и Африка?

— …Какие у тебя есть континенты?

— Панландия.

— …Похоже, проблема не в моем образовании, — сказал он.

Я кивнул.

— Я очень хорошо образован, — сказал я. Он посмотрел на меня с сомнением, и я добавил: — В конце концов, я детектив.

Его глаза расширились, затем он улыбнулся.

— О. Я тоже.

— Да? Ты шутишь? Великий детектив Като Цукумоджуку? Я никогда о тебе не слышал, и, похоже, дело не в том, что ты работал за границей.

— Верно.

— Тогда мне стоит представиться. Меня зовут Джордж Джостар. Все зовут меня Джоджо. Детектив Джоджо. Добро пожаловать в новый мир, где Атлантики и Канарских островов не существует.

Цукумоджуку на мгновение ошарашенно уставился на меня.

— Что за игру затеял Потусторонний? — спросил он наконец. — Какую роль он уготовил мне?

Его слова были бессмысленными, но он, казалось, разговаривал сам с собой, поэтому я оставил их без внимания. Понятия не имею, откуда он взялся, но торнадо в этом месте были невероятно странными. Не похоже, чтобы оттуда можно было просто уйти. Его слова, вероятно, были своего рода религиозным бормотанием, с этим я ничего не мог поделать.

Его появление было настолько странным, что меня больше ничто не могло удивить, но когда он должен был пройти обследование в больнице, Цукумоджуку внезапно замер от удивления и схватился за голову.

Во-первых, хоть сегодня действительно было двадцать третье июля, сейчас был 2012 год, а не 1904. Он совершил путешествие во времени более чем на сто лет.

Мы быстро принялись сравнивать карты мира… конечно, карт мира, описываемых Цукумоджуку, не существовало, поэтому ему пришлось нарисовать свою от руки.

Он создал очень подробный набросок очень странного мира.

Его мир выглядел разрушенным.

Я показал ему наш вариант, и он сказал:

— Это… это невозможно.

Я был того же мнения.

Поскольку Цукумоджуку больше ничего не добавил, я сказал:

— Никаким образом земля не могла так сдвинуться за сто лет.

Сдвиг материков составляет всего несколько миллиметров в год, и это на активной стороне. Чтобы мир Цукумоджуку превратился в мой мир, потребовались бы сотни миллионов лет. Континенты движутся на плитах, образуют гигантский континент, распадаются и снова сближаются. Тектоника плит показывает, что это, произойдя однажды, произойдет снова. Даже если бы его континенты соединились, чтобы образовать мой мир, это заняло бы вечность.

Но мне не кажется, что эти изменения произошли так легко. Все материки были перемешаны местами. Чтобы сдвинуться настолько далеко, они должны были бы двигаться и расходиться в течение миллиардов лет — дольше, чем существует жизнь на Земле. С момента появления первых людей прошло около ста миллионов лет, так что если Цукумоджуку с той же планеты, что и я, ему пришлось бы пройти во времени через несколько материковых делений, однако для человека, пришедшего миллиард лет назад, его одежда, манеры и японский язык были слишком похожи на наши. Мне кажется, разница между нами могла быть не более ста лет.

Я был вполне уверен, что единственное возможное этому объяснение включает теорию параллельных вселенных. Звучит смешно! Однако, это доказывает, что параллельные вселенные не только существуют, но и то, что между ними возможно перемещаться! Ха-ха-ха!

Пока я пребывал в своих размышлениях, Цукумоджуку сидел на больничной койке, внимательно сравнивая две карты и бормоча о том, как его удивляет расположение одних мест, и как сбивает с толку положение других.

— Я хочу сказать, — произнёс он наконец, — что нигде не могу найти Англию.

— Англия — страна-призрак, её нет ни на одной карте, — ответил я. Это было самокритичное описание, которое частенько использовали все англичане.

Группа англосаксов, обосновавшихся в штате Мэн в девятнадцатом веке, объявила о своей независимости, назвав себя Королевством Англии. Они даже вели войну за это. Американское правительство никогда официально не признавало их, но некоторые страны всё же сделали это... а затем Королевство рухнуло изнутри и было быстро поглощено Соединёнными Штатами. Потеряв свою государственность, англичане рассеялись по всему миру. Было много семей, подобных Джостарам, которые погибли бы, если бы не сумели приспособиться.

— Ох, — серьёзно произнёс Цукумоджуку. — Что ж, в любом случае, у меня есть теория о том, как я попал в этот мир.

Ээээ~э!? Уже!?

— Ты и впрямь детектив! — воскликнул я. Я привык слышать такие слова в свой адрес, но никогда не говорил их сам. Честно говоря, я был немного расстроен, ведь у меня ещё не было достаточно данных для построения собственной теории.

— Это всего лишь теория. У меня нет никаких доказательств, — сказал он и указал на нарисованную им карту. — Я направлялся сюда, к южной оконечности Флориды. Если соединить Флориду, этот остров, Пуэрто-Рико, а затем и эти острова, Бермудские, мы получим треугольную область океана. Легенда гласит, что многие корабли, пересекающие эту область, полностью исчезают — иногда пропадают только пассажиры, а корабли остаются пустыми. Мы называем её Бермудским треугольником. Как я уже говорил, перед тем как потерять сознание, я смотрел с палубы на побережье Флориды, а затем спустился в свою каюту, чтобы забрать багаж. Судно направлялось на север, прямо через эту точку на треугольнике. Итак, этот район Флориды расположен на координатах 25° северной широты, 81° западной долготы… именно в этом месте находится Япония в этом мире.

«Ооо», — подумал я и сам присмотрелся к картам. Даже по нарисованной от руки карте было очевидно, что две точки пересекаются. Затем я кое-что заметил и взволнованно ответил:

— Если эта теория верна, то, в принципе, мы знаем, как вернуть тебя обратно.

Поскольку Цукумоджуку ещё не совсем понимал своё местоположение в этом мире, я указал ему на карту.

Видишь залив в центре Панландии между полуостровом и скоплением островов? Это — Флорида, Пуэрто-Рико и Бермудские острова, наложенные друг на друга, так? Бермудский треугольник — это, по большому счёту, Бермудская точка. И, согласно твоей карте, в твоём мире она находится прямо в Ниши Акацуки.

— Правда?

— Ха-ха-ха! Это твой прямой указатель на путь домой, не так ли?

— Да... Но... Это немного жутковато, не находишь? Будто кто-то специально это устроил. Будто меня призвали...

Я согласился:

— Не «будто», а кто-то определённо сделал это.

— ……?!

— Конечно, это жутко, но я верну тебя обратно. Мне до безумия интересно, что с тобой происходит.

— Но не я здесь цель, — многозначительно сказал Цукумоджуку, — а ты.

Э?

— Что? Я больше похож на невинного наблюдателя, просто запутавшегося во всей этой неразберихе.

— Но это не так. Почему ты был там той ночью? Как ты меня нашёл?

Хороший вопрос. Я объяснил, как два года назад раскрыл пятнадцать убийств в запертых комнатах, затем нашёл ускользнувшую от меня головоломку с пятнашками, разгадал её и проследил по маршруту 365, чтобы подтвердить свой ответ. Нужно признать, он может быть прав. Меня привели прямо к нему.

— …Думаю, никто из нас не оказался там случайно.

— Не только это. Ты сказал, что два года назад раскрыл пятнадцать убийств в запертых комнатах. В своём мире я совершил то же самое.

— А? Как?

— На Канарских островах, на острове Пальма. Уверен, детали дел различаются, но…

— Мы вдвоём сравнили заметки по основным пунктам каждого набора из пятнадцати дел. Они были абсолютно разными, конечно. Невозможно было отделить трюки от комнат, в которых они сработали. Трюк с запертой комнатой может быть создан только с учётом обстановки самой комнаты. Одни и те же трюки не могли сработать в разных странах в разное время. Но порядок раскрытия дел у Цукумоджуку был идентичен моему; и сформированные им пятнашки у нас так же совпадали.

— Я никогда не замечал, — мрачно сказал Цукумоджуку.

— Я и сам обратил на это внимание всего час назад. Готов поспорить, скоро я бы разобрался с ними.

Он посмотрел на меня.

— Ты когда-нибудь работал с другим детективом?

— Нет. В Фукуи живёт всего около 800 000 человек. В стране происходит множество дел, и я не единственный детектив в округе, однако мне никогда не приходилось встречаться с кем-либо из них при работе. Думаю, услышав, что кто-то взялся за работу, все начинают держаться подальше от этого дела. Хотя, я слышал, что такое случается с детективами из Токио или Осаки.

— Я даже и не встречал других детективов. Канарские острова были заселены далеко не густо. Позволь задать тебе вопрос: если делом занимаются несколько детективов, и один из них раскрывает его раньше другого, можно ли считать более медленного детективом?

Тьфу. Какая чушь? То, что я решил головоломку первым, не означает, что он должен сердиться. Его дело произошло сто лет назад — возможно — у нас не было гонки.

— Это зависит от следующего дела, — ответил я наконец. — Если в следующий раз медленный детектив окажется первым, они будут в расчете, — честно говоря, я просто пытался подбодрить его.

Он совсем не поверил.

— Детектив — это не звание, которое зарабатывается в течение жизни. Ты не оглядываешься назад на свои дела, осознавая себя детективом. Ты знаешь, что это так, и ведешь себя соответственно.

— Верно подмечено.

— Если ты не можешь раскрыть дело — ты не детектив.

— Хмм… ну да, в такой момент некоторые могут назвать тебя некомпетентным.

— Детектив, в том смысле, в каком мы его используем — это почетное звание. Как только люди начинают его отрицать, ты теряешь на него право.

— Но в следующий раз у тебя есть шанс его вернуть.

— Ты снова мыслишь с точки зрения всего жизненного пути. Невозможно всю свою жизнь оставаться детективом. В каждом отдельном случае ты работаешь одинаково.

— …, — отбросим это. — Хорошо, хорошо, так ты больше не чувствуешь себя детективом? Сделай свою работу лучше в следующий раз.

— В последнее время я никак не могу поверить, что являюсь детективом. Даже на Канарских островах я не был уверен, почему… почему я могу продолжать вести себя как детектив, несмотря на это. Всё это никогда не казалось мне правдой.

— ? Не знаю, к чему ты клонишь, но если ты раскрыл дела, то ты — детектив. Может я и разгадал головоломку первым, но всё-таки ты раскрыл пятнадцать дел, верно? Ты выполнил свою работу.

— Если бы кто-то раскрыл дело раньше тебя, ты бы продолжал называть себя детективом?

— …может, я бы держал это в тайне до следующего раза, да.

— Следующего раза не будет, — сказал Цукумоджуку. — Я больше никогда не назову себя детективом. Только не теперь, когда я встретил тебя.

— ?

— Ты, Джордж Джостар, украл моё звание.

— Что за чушь ты несешь?

Я наконец оступился и выругался перед ним, но он, похоже, ничего не имел против. Он даже засмеялся.

— Немало времени прошло с тех пор, как Джордж говорил так со мной.

Что?

— У тебя воспоминания перепутались или…

— Моя память и разум ясны, Джордж Джостар. Могу уверенно сказать, что мой разум и сознание свободны от беспорядочных мыслей как никогда прежде. Может, моя роль детектива и завершилась, но я верю, что мне дали новую. Я здесь, чтобы объяснить тебе сущность Потустороннего.

Что за игру затеял Потусторонний? Еще тогда он прошептал это. Я сразу понял, что ничего не хочу об этом слышать, но мне все равно нужно было внимательно его послушать.

— В моем мире, — сказал Цукумоджуку, — есть еще один Джордж Джостар.

Что? ♡ Правда!? ♡♡♡ Это начинает доставлять мне удовольствие! ♡♡♡♡♡

Он рассказал мне о другом Джордже Джостаре. Историю о затравленном ребенке, который подружился с детективом и прошел через приключения на островах южных морей, которых не существовало в нашем мире. Но пятнадцатью убийствами в запертых комнатах эти случаи не ограничивались. Три дела серийных убийц, раскрытые мною в прошлом году, также были раскрыты три года назад Цукумоджуку и его напарником, Джорджем Джостаром. Точно так же они поймали психов, удивительно похожих на Гуругуру Маджина и Маникюрщика из прошлого года.

Была ли это синхронность событий? Или же история повторяет саму себя?

Прежде чем я смог подумать о чем-либо дальше, Цукумоджуку сказал:

— И в этом году мы с Джорджем поймали истинного руководителя всех пятнадцати убийств в запертых комнатах. Человека, изобретшего все трюки и контролировавшего убийц из тени.

Ааааааа? Погодите, погодите, погодите.

— Стоп! — закричал я. — Я ещё не дошёл до этого, дай мне самому додуматься!

Цукумоджуку отпрянул от моей внезапной дикости.

— Это не так уж и сложно, — сказал он.

— Ты хочешь украсть у меня роль детектива обратно?

— Я не намерен этого делать, и я сомневаюсь, что это вообще возможно.

Я проигнорировал его и начал неистово размышлять.

Так существовал ли руководитель? Очевидно, в этом есть смысл, конечно же он существовал. Все пятнадцать убийств в запертых комнатах произошли подряд, все в Фукуи, все в Рейхоку. Но, как я говорил ранее, полиция и я подозревали, что в тени скрывался планировщик/руководитель, который не оставил в наших поисках и камня на камне. Мы что-то упустили? Я так не думаю. Уверен, мы исследовали всё досконально. Не было никакого рода связей между кем-либо, кто имел отношение к какому-либо из пятнадцати дел. Полиция и криминалисты тщательно проработали каждую деталь; мы даже пробовали гипноз и все оккультные техники, до которых смогли додуматься – безрезультатно. Мы пробовали даже куклы вуду.

Я не ошибся.

Эти пятнадцать случаев убийств в запертых комнатах привели к появлению другого детектива из таинственной параллельной вселенной. Я был совершенно убежден, что каждое из пятнадцати дел было самостоятельным, даже несмотря на то, что они, по совпадению или нет, привели меня к явлению, которое показалось мне ужасающим и магическим.

Однако, возможно, именно в этом и заключалась моя ошибка. Я точно ничего не упустил из виду; я проверил каждую деталь. Даже сейчас я чувствовал себя уверенно, исключив возможность такого сценария.

Следовательно, если я ничего не упустил, то по логике должно существовать что-то еще, чего я до сих пор не заметил.

Человек, который придумал все уловки и управлял убийцами из тени. Если подобная фигура стояла за событиями и в моем мире, то тень этого руководителя должна была коснуться каждого из пятнадцати убийц. Но это было немыслимо. Одно из дел произошло внутри тюрьмы, где убийца отбывал пожизненное заключение с ограниченными правами на свидания. И мы тщательно проверили каждого посетителя. Другое дело с запертой комнатой касалось замкнутого сына, убившего своего отца; сын не общался ни с кем, кроме своей семьи, и мы не зафиксировали у него следов каких-либо подозрительных контактов в интернете.

Этот теневой командир не мог существовать физически.

Другими словами, он должен был существовать в какой-то нефизической форме.

Эта мысль не была совершенно неожиданной. Мы уже давно рассматривали ряд оккультных теорий и тщательно их проверяли. Оккультизм был проверен. Так что же еще это могло быть?

Где они встретились?

Где они могли встретиться, не встречаясь?

— Сны, — произнес я. — Или видения, — я обращался не к Цукумоджуку. Я просто размышлял вслух. И продолжал. — Нет, не видения… это просто мысли, их невозможно контролировать. Только если тебе не кажется, что тебя контролируют. Но это все равно означает, что трюки с запертыми комнатами они придумали сами. Должно быть, это были сны.

Сны на сто процентов производятся нашим сознанием?

В этот момент я заметил, что Цукумоджуку пристально смотрит на меня. Наполовину потрясенный, наполовину впечатленный. Исходя из этого, я заключил, что, вероятно, я прав, но как такое могло произойти? Сны?

Думаю, эта идея принадлежала мне. Мечты, значит. Мог ли этот теневой командир манипулировать убийцами через их сновидения?

— Все убийцы в моем мире во сне встретили клоуна по имени Маэстро Запертых Комнат, — сказал Цукумоджуку. — Он навязал им планы убийств. Поскольку все забывают свои сны, все они решили, что сами придумали свои уловки.

Он смотрел «Начало»? Но это же фильм, причем фантастический, и в реальности невозможно заскочить в чужой сон. Скорее всего, я выглядел скептиком, но Цукумоджуку продолжал своё разоблачение.

— Этот так называемый Маэстро Запертых Комнат облачался в клоунский костюм и грим, проникая в сны убийц. Его целью было добраться до их сердец и обнажить самые тёмные чувства их душ. Этот этап не представлял особой сложности. Всё, что ему требовалось, — это найти человека, к которому они испытывали ненависть, с кем им было трудно найти общий язык или просто с кем возникали сложности в общении, даже обычную неприязнь. Обнаружив подобные эмоции, Маэстро Запертых Комнат являлся в их снах, возлагая все их проблемы на одного человека. Никто не мог избежать своего ночного кошмара. Маэстро Запертых Комнат искажал их страхи, навязывая мысль, будто будущие жертвы являлись источником всех их бед. Неважно, каким образом была преподнесена причина, во сне логике и причинно-следственной связи нет места; важен лишь эмоциональный отклик. Как только был заложен фундамент, одержимость убийц порождала ещё более ужасающие кошмары. Маэстро брал их под полный контроль, внушая мысль, что во всём виноваты жертвы, и у его целей не оставалось иного выбора, кроме как поверить ему. В своих снах убийцы видели себя убитыми, или как они сами становились жертвами, или как их убивал сам Маэстро. Эти сны были настолько ужасны, что они каждый раз просыпались в состоянии нервного срыва, и это продолжалось до тех пор, пока реальный мир не стал для них сном. Физически они были в полном порядке, но это лишь усугубляло их состояние. Всё своё время они проводили в панике, не помня снов, которые её вызывали, поэтому неизбежно и без видимой причины в них накапливалось отчаяние. В конце концов люди, которых они никогда не желали убить, становились для них неотложной целью, и они начинали действовать. Однако Маэстро Запертых Комнат никогда не встречался с ними лично; он держался на расстоянии, оставаясь незамеченным в их снах. Единственная причина, по которой нам удалось обнаружить зловещего клоуна, заключалась в том, что девушка, на которую он нацелился, испытывала патологический страх перед клоунами. Облик Маэстро был настолько ужасен, что она чётко запомнила сон, рассказала окружающим об отвратительном клоуне, который постоянно являлся ей во снах и нашептывал об убийствах в запертой комнате, и это, в свою очередь, привлекло наше внимание. Никто из тех, с кем она говорила, не поверил ни единому её слову, кроме нас. Мы передали это всем пятнадцати убийцам, и они начали вспоминать. Из всех их воспоминаний нам удалось воссоздать его образ. Помимо красного носа и пышного парика, на нём был лишь грим. Также нам удалось составить его примерный портрет. Кроме того, во снах он иногда рассказывал о себе; он был предельно уверен, что никто ничего не запомнит, и обронил пару деталей, которые позволили нам его опознать. Думаю, после пятнадцати успешных убийств под дистанционным управлением, в его самоуверенности нет ничего удивительного. К тому же он был молод. Ещё школьником в будущем он мечтал стать загадочным писателем-романистом. Тем не менее, он обладал способностью проникать в сны людей. Когда мы в сопровождении полиции ворвались в его дом, мы обнаружили клоунскую одежду и грим; мы предполагаем, что он приобрёл их для придания эффекта реальности. Также мы нашли дневники, заполненные записями о трюках. Но только не романами. Видимо, для карьеры писателя у него не было необходимых качеств.

— Чёрт, ты смог поймать парня, но не можешь подтвердить его вину, — сказал я. — Тебе никак не удастся доказать наличие у него способности проникать в сны, и даже если он её продемонстрирует, никто этого не вспомнит.

— …не было никакого судебного разбирательства. Полиция Ла-Пальмы избила его своими дубинками и ночью выбросила его тело в море. Мы с Джорджем были не в силах их остановить, а его мать даже не пыталась. Если бы поползли слухи, что её сын — колдун, то вмешалась бы церковь, и вся её семья подверглась бы преследованиям.

Чёрт возьми. Жизнь в провинции сто лет назад явно была суровой.

— Если ты не возражаешь, я отклонюсь от темы, — начал он. Я остановил его.

— Стой, прости, дай мне проверить, есть ли какие-либо связи между снами убийц из моего мира.

Я достал телефон, позвонил Шираю Масами в полицейский участок Фукуи и попросил его допросить убийц об их снах, используя при необходимости гипноз.

— Сны? Снова ты лезешь со своими странными идеями, Джордж. — сказал он, однако я всё равно знал, что он это сделает.

Я повесил трубку.

— Это современный телефон? — спросил Цукумоджуку. — Такой маленький, без провода, и за этой стеклянной панелью движутся маленькие картинки.

Неожиданно, конечно, но он и впрямь всё это испытывал. Впрочем, у нас не было времени, чтобы остановиться и обсудить столкновение двух культур.

— Слушай, если мы заведём разговор об этой теме, это никогда не закончится. Америка вот-вот высадит человека на Марс.

— …да, оставим это на другой раз, — сказал Цукумоджуку. — Вернёмся к вопросу… или, скорее, к его теме.

Я не был уверен, в чём состоял основной вопрос, но я позволил ему продолжить.

— Честно говоря, я не верю, что Хавьер Кортез, настоящий убийца, родился с даром проникать в чужие сны. Причиной его бед стала мать, Леонора Кортез. Прямо перед тем, как его схватили копы, он признался во всём Джорджу. Он спросил: «Знаешь, почему я всегда работал с запертыми комнатами?» Джордж покачал головой. «Потому что все смерти происходят в запертых комнатах. Я проникал в сны немалого числа людей и убеждал их убить кого-то в запертой комнате. Но тот, чью смерть я желал по-настоящему, кого я действительно хотел убить… был я сам. Во сне я был заперт в одной комнате с матерью». Когда Джордж передал мне его слова, я наконец задался вопросом, которым должен был задаться раньше… когда ответ уже был очевиден. Иначе говоря, почему Хавьер проводил столько времени во снах? Требуется немало времени, чтобы так припереть человека к стенке, чтобы он совершил убийство в запертой комнате. Хавьер работал не с пятнадцатью убийцами по отдельности. Не думаю, что он обрабатывал их всех одновременно, но он всегда работал с несколькими сразу. И это только те, с кем ему удалось добиться успеха; наверняка были и менее восприимчивые цели. Он странствовал через все их сны, появляясь даже во время дневного сна, если кто-то был слишком напуган, чтобы спать ночью. Значит, Хавьер тоже спал весь день. Получается нездоровое количество сна. Почему Хавьер провёл так много времени во сне? «Во сне я был заперт в одной комнате с матерью». Запертый в одной комнате с Леонорой, он спал, сбегая в сны других людей в надежде, что кто-нибудь его убьёт. Чем вызван такой гнев и отвращение к себе? Почему нахождение в одной запертой комнате с матерью побудило его спать и разжигать свою ненависть во снах незнакомцев? Что же делала в той комнате его мать, что вызвало у него такую ненависть?

Это были риторические вопросы.

Я знал ответ. Не было необходимости говорить об этом.

— Полагаю, не обошлось без какой-то формы насилия, — сказал он. — Желание убить себя – это желание заставить свою плоть исчезнуть. Сон и побег в сновидения были способами сбежать от собственной плоти, пока он был заперт в комнате с ней. Что бы ни происходило с его плотью, это было настолько ужасно, что ему приходилось сбегать от этого. Это подразумевает, что насилие, вероятно, имело сексуальный характер. Но мы никогда не узнаем правду. Хавьер был убит, а Леонора покончила с собой до того, как её муж-моряк, Хуан Ровира, вернулся домой. Его семьи не стало, и он вкратце поговорил с Джорджем. Что бы это ни было, это происходило в течение более чем десяти лет. Хуана подолгу не бывало дома, он был тем ещё бабником. Когда Хавьер был молод, Хуан часто доводил Леонору до слёз, но в какой-то момент её плач прекратился. «У меня есть Хавьер», — сказала она. Хуан видел, как мальчик успокаивал её во время плача, и потому решил, что она со всем справилась, отбросив мысли об этом в сторону. Конечно же, он заметил, как она была без ума от мальчика, но для него это значило лишь уменьшение числа раздоров, и он был спокоен. В этом смысле корень всех проблем лежал в Хуане Ровире Кортезе. Один человек причинял боль другому, другой, в свою очередь, причинял боль третьему, а тот развил в себе странную силу, которая позволила ему причинить вред нескольким незнакомцам, и тогда эти незнакомцы создали запертые комнаты и убили в них людей.

Основная схема, лежащая в основе многих мировых проблем.

— Такова реальность, сети страданий окружают нас повсюду, но, по моему мнению, сила Хавьера Кортеза проникать в сны была рождена страданиями, нанесёнными ему его матерью. Это всего лишь гипотеза, но я начинаю верить в то, что постоянно повторяющиеся страдания могут привести к развитию необычных способностей, которые помогают мученику избежать мучений.

А? Какой парадокс. Далее Цукумоджуку пояснил мне случай, который привёл его к дружбе с другим Джорджем Джостаром. Это был ещё один случай жестокого обращения с детьми со стороны безумной матери. Бедный Антонио Торрес, мать каждый год, начиная с детства, сдирала с него кожу, и с исполнением десяти лет у него появилась способность сбрасывать с себя один раз в год всю кожу.

— Тьфу, это отвратительно!

— Но всё же случаи удивительно похожи, не правда ли? Повторяющиеся страдания, сверхъестественные способности. Ни один нормальный человек не сбрасывает свою кожу.

— Я тебя понял, но… могу я задать тебе вопрос?

— Конечно.

— Это может быть слегка грубо.

— Обещаю не обижаться.

— Может, это мир, из которого ты пришёл, такой долбанутый. Может, такие вещи случаются только в нём.

— Хм… на данный момент у меня нет никаких оснований отрицать такую возможность.

— Я в том смысле, что никогда не слышал ничего подобного.

— Я тоже никогда ничего подобного не слышал до встречи с Джорджем. И в описании этого феномена я могу опираться лишь на эти два случая.

— Видишь? Извини, но я думаю, что это ваш мир такой странный. Здесь же всё нормально.

— Я полагаю, и в твоем мире встречаются вещи, которые трудно объяснить, но, возможно, принципы, по которым они происходят, просто иные, чем в моем.

— Ух, эта связь начинает меня пугать все больше. Я бы совсем не хотел представлять себе некоторые из этих вещей.

— Если задуматься, то у меня с собой есть Антонио Торрес 1900 года — его кожа находится в моем багаже… он прибыл сюда вместе со мной? Перед тем как потерять сознание, я собирал вещи, и я уверен, что в тот момент у меня была с собой трубка, она была перекинута через плечо.

— Господи! Мне действительно не хочется этого видеть, но, может, мы могли бы спросить семью Като? Этому дому пришел конец, но, возможно, они нашли что-то в руинах.

— Да… но это не так уж важно. Если они ее найдут, я, конечно, хотел бы вернуть ее. Клоунский нос и парик Хавьера были в другом сундуке.

— Черт.

— Ха. В любом случае, этих взаимосвязей достаточно. Есть еще одна вещь, которую я действительно должен сделать; кое-что, что тебе нужно услышать.

— О том другом Джордже Джостаре?

— Нет, о тебе.

— Да?

Обо мне?

О чем это он? Что он может обо мне знать?

— Ты называешь себя детективом, так что тебе не потребуется много времени, чтобы понять. Ты никогда не задумывался, почему ты способен раскрывать сложные дела и проблемы, решения которых никто другой не может найти. Тебе никогда не казалось странным, что ты всегда приходишь к истине? Когда ты находишь ключ к разгадке в книге, которую только начал читать, или у тебя возникает идея, вызванная разговором с совершенно незнакомым человеком, или когда преступник, почти ускользнувший, внезапно совершает нелепейшую ошибку. Задумывался ли ты о том, что слишком много совпадений складывалось в твою пользу? Словно сам Бог наблюдал за тобой?

— А? Я понял намек, но разве не в этом суть работы детектива? Удача — часть мастерства.

— Но люди склонны к неудачам, Джордж Джостар. Все совершают ошибки… При обычных обстоятельствах.

— Я все время совершаю ошибки.

— Но, в конечном счете, ты оказываешься прав.

— Да, но ради этого я выкладываюсь по полной.

— Усердный труд не всегда приводит к результату. Как правило.

— Правило, черт возьми, когда кто-то делает все правильно, ты не стоишь рядом, надеясь, что он облажается. Что ты хочешь сказать? Что мне следует меньше полагаться на то, что я — детектив?

— Нет, совсем наоборот. Нет никаких причин сомневаться в себе или в том, что ты — детектив. Но тебе стоит знать, что ты находишься под особым, преобладающим вниманием неподтвержденного бога.

— …чего? Мне ему за это спасибо сказать или что?

— Нет. Я называю этого бога «Потусторонним» — и я уверен, он связал тебя с другим Джорджем не просто так, а ради какой-то высшей цели. Должно быть, сила Потустороннего послала меня сюда.

— И это не потому, что я решил головоломку?

— Ты ее решил. Но подумай об этом с другой стороны: Потусторонний направил тебя по этому пути и вызвал сюда меня. Понимаешь? То, что большинство людей представляют, когда слышат слово «бог», — это нечто всемогущее, что никогда не объясняет свою сущность людям, которое, кажется, действует произвольно. Иррационально, без всякой логики. Но не в этом случае. Бог, которого я называю Потусторонним, подготовил эту головоломку для тебя. Я убежден, что для этого у него была причина. Ты — детектив, и в какой-то степени мир становится для тебя предсказуемым. Господи, как детективу, мне уже надоело объяснять людям, что если я здесь, то все имеет значение. Точно так же, как и присутствие детектива в детективном романе. В некотором смысле Потусторонний — это загадочный писатель. Потусторонний пишет детективный роман, в котором ты — детектив. И ты должен знать этот факт.

Хмм… Я достаточно хорошо понял его точку зрения, но…

— Но зачем мне это знать?

— Я тебе сказал. Потому что существует еще один Джордж Джостар.

— И что?

— Ты сказал, что никогда не работал над делом одновременно с другим детективом. Но ты же читал детективные романы, где такое случалось?

— Читал ли? — в последнее время их было много. — Ну и?

— Два детектива, одна истина. Если есть два детектива, оба должны прийти к одной и той же истине. Но так ли это происходит в романах вашего мира?

— В большинстве романов с двумя детективами один раскрывает дело, в то время как другой обнаруживает истинную разгадку, скрытую за ним.

— В таком случае, оба ли они остаются детективами?

— Хмм… к ним относятся как к детективам, но, разумеется, в этом романе только последний является настоящим детективом. Хотя в следующем романе они могут поменяться местами.

— Если это серия романов. Но я говорю не с точки зрения всей жизни, а с точки зрения конкретного дела. Всего один том. Без следующего раза. Ты — один из двух детективов. Твоя жизнь покажет, настоящий ты или подделка.

Черт, этот красавчик действительно преподносит все как гигантскую занозу. Мне надоело слушать его лекции.

— Ладно, буду притворщиком, какая разница. Твой приятель, тот другой Джордж Джостар, он может быть настоящим, но это ничего не меняет. Я не собираюсь париться из-за этого. Будто бы работа детектива — единственное, что я могу делать. Существует масса других детективов, которые могут сделать мою работу, и я с радостью уступлю им её.

Я говорил это всерьёз. Убийства и дела убийц были чертовски жуткими. По-настоящему опасными. Разгадывание уловок было настоящей мукой, а внезапные повороты сюжета выводили меня из себя, и я никогда не обращал внимания на похвалы и благодарности… Чёрт, эти мысли заставили меня всерьёз задуматься, почему я вообще стал детективом. Да какая разница. Я делал это, потому что оказался рядом; если бы кто-то другой был на моём месте, я бы не стал вмешиваться.

Думаю, его это потрясло, но он сохранил невозмутимое выражение лица и добавил:

— Вы оба работаете параллельно, но вы не детективы. Вы оба — Джорджи Джостары. Тебя устраивает быть притворщиком?

— Конечно, — ответил я. — Разве я не упоминал об этом? Меня усыновили. Ты говоришь, что я не Джордж Джостар, что ж… так и есть.

Наконец-то я увидел, как с его лица сползла маска безразличия.

Разве ему не показался странным тот момент, когда я назвал своё имя.

— Я просто предположил, что спустя сотню лет Джордж Джостар вполне мог стать японским именем, — сказал он со смехом.

— Нет, нет, то есть, у некоторых людей бывают странные имена, но большинство из них всё равно называют Танака Таро или каким-нибудь другим очень обычным именем.

Цукумоджуку издал глубокий вздох: Фффффф.

— Я даже не знаю.

Мне стало его жаль.

— Прости, прости, может, мне стоило больше подыгрывать, но я никогда не был хорошим лжецом.

— Пожалуйста, избавь меня от своей жалости.

— Отлично. В любом случае, где ты остановишься сегодня вечером? Наверное, сегодня тебе позволят поспать в госпитале, но что насчёт завтра?

— Хм…

— Ты мог бы отправиться к этому нетреугольному Бермудскому треугольнику. Я могу оплатить твой больничный счёт и транспортные расходы. Вряд ли ты знаешь здесь кого-то ещё.

Разве что, возможно, семью Като.

В доме в Ниси Акацуки никто не жил; может быть, они и были дальними родственниками, но ключевое слово здесь — дальними, и когда Цукумоджуку прибыл, он значительно разрушил их дом. Фактически, это не его вина, но если бы они держали на него обиду, их было бы трудно в этом винить. Возможно, лучше избегать неприятностей. Возможно, исследование их родословной в каких-то моментах потреплет мне нервы.

— Или ты хочешь встретиться с… некоторыми людьми, которые могут быть потомками твоей семьи?

— Ну… хотелось бы, по крайней мере, проверить, пришёл ли со мной мой багаж, поэтому я хотел бы поговорить с людьми из разрушенного дома, хотя бы вкратце. Не знаю, действительно ли мы родственники, но я думаю, что могу попробовать какое-то время поработать здесь детективом. Я мало знаю об этом мире, не уверен, что у меня получится. Может быть, если мне нужны деньги, то легче просто найти нормальную работу.

— Да. Но сегодня вечером просто поспи. Ну и поездочка у тебя выдалась, ты чуть не утонул. Ты, должно быть, измотан.

— Но я не хочу, чтобы мои вещи выбросили вместе с обломками.

— Не беспокойся об этом! Серика ещё не оправилась от шока. Уверен, они остановились на ночь в каком-нибудь отеле. Да и полиции придётся осмотреть место происшествия, так что мы сможем осмотреть всё завтра.

— Хорошо. Спасибо, Джордж Джостар.

— Чудесно. Хмм. Если ты решишь отправиться к Бермудскому треугольнику, то я пойду с тобой. Самостоятельно путешествовать по новому миру будет непросто, да и я бы с удовольствием посмотрел, как выглядит перемещение в другой мир.

— …спасибо. Но… я не могу объяснить почему, но я думаю, что тебе не стоит посещать мой мир. Невозможно предугадать, что произойдёт, если два Джорджа Джостара встретятся.

Что-то вроде парадокса путешествий во времени?

— Тогда я позволю ему оставаться Джорджем Джостаром. Как бы то ни было. Я не тот же парень, что и Джордж Джостар, так какой здесь может быть парадокс?

— …нельзя сказать, что уготовил нам Потусторонний.

Ну вот опять. Я уже начинал ненавидеть это слово.

— Хорошо, хорошо, я бы с удовольствием посмотрел на другой мир, но вряд ли смогу долго прожить без технологий последних ста лет, так что останусь на этом краю вселенной. У вас есть хотя бы поезда или самолёты? Добраться до дома кажется делом проблематичным.

— М-м.

— В нашем мире ты наверняка сможешь добраться туда за три часа на самолёте от Нариты до Кеннеди.

Точка Бермудского треугольника находится на краю острова Манхэттен. Готов поспорить, прямо там, где стоит Статуя Свободы.

— Нарита? С горы Нарита?

— Да. Аэропорт Кеннеди назван в честь Джона Фицджеральда Кеннеди, бывшего президента, это аэропорт на острове Манхэттен.

— Хмм… Манхэттен, значит, Америка? И президент, который, скорее всего, в моём мире ещё даже не родился. История твоего и моего мира может отличаться, а потому, быть может, он никогда и не появится.

— Верно. По правде говоря, если это — твоё будущее, то тебе лучше много о нём не знать.

— Ты так думаешь?

— Думаю, не стоит слишком углубляться в это.

В этот самый момент мой телефон зазвонил. Это был Ширай.

— Алло?

— Джордж, есть минутка?

— Да, конечно.

— Попадание, приятель. Сны развеяли все сомнения.

— …Что! Уже? Правда!?

Мой взгляд встретился со взглядом Цукумоджуку. Его глаза выражали глубокое расстройство. Был ли у нас свой Хавьер Кортез? Если дело касалось сексуального насилия, я уже чувствовал себя паршиво.

— Как только мы упомянули сны, все они подскочили, — продолжал Ширай. — Пока мы не напомнили им о снах, они забыли о них всё. Однако каждый из них описал человека в шляпе, надвинутой на глаза. Он появлялся в их снах и каждому сказал одно и то же: «Когда полиция вас арестует и спросит про сны, скажите им это: Если Джордж Джостар когда-либо явится в Морио — я убью его». Он назвал твоё имя, Джордж! Каждый из пятнадцати сказал одно и то же, слово в слово. Будто один человек вложил в их сны одно и то же послание. Также они знали его имя. Кира Йошикаге. Обалдеть, Джордж. Никогда о таком не слышал. Тебе лучше держаться подальше.

А? Морио?

Где это, черт возьми, находится? Кто этот человек? Кто такой Кира Йошикаге?

Он не просто занял место Хавьера Кортеза в роли Маэстро Запертых Комнат, но еще и послал мне через людей предостережение?

— Жуть какая! Черта с два я туда отправлюсь, — произнёс я.

Ширай не поверил.

— Нет, серьёзно, Джордж. Есть угроза и опасность, так? Нам всё ещё нужна твоя помощь, не смей туда ехать.

— Я же сказал, что не собираюсь.

— А когда ты так говоришь, ты всегда отправляешься в самые странные места.

Он уже знал меня очень хорошо.

— Но чувак, он же словно приглашает меня приехать.

— Не надо! Этот тип может проникать в сны людей! Это просто крышесносно!

— Ах, говоря это, ты будто красным флажком машешь.

— Это серьёзно опасно. Знаю, на этой работе мы сталкивались со всевозможными странностями, но некоторые ситуации находятся на другом уровне. Это определённо другой уровень. За гранью человеческого понимания.

Подобная ерунда лишь пробудила во мне интерес! Впрочем, вслух я этого не сказал. Я уже достаточно разгорелся.

— В любом случае, спасибо, — произнёс я, повесил трубку и посвятил Цукумоджуку в курс дела. — В общем, мне нужно туда ехать, да?

— Хмм… да, — ответил Цукумоджуку. — Но я останусь в стороне от этого. Мы с Джорджем уже раскрыли наши версии дел, и мне есть чем заняться и о чём подумать.

Конечно, как я и ожидал.

— Тогда предоставь это мне. Но я действительно буду оплачивать твои счета и путевые расходы. Вот что я тебе скажу: я доставлю тебя до Манхэттена, увижу твой прыжок через портал в другой мир и отправлюсь в Морио.

Я быстро ввёл в поиск Морио на своём телефоне. Нашёл.

Наверху на северо-востоке, у побережья недалеко от города Н. Никогда там не был. Даже никогда не слышал о нём. Но кто-то оттуда хотел держать меня на расстоянии.

— Отлично, будет весело. Я ухожу домой. Завтра я загляну к тебе, дам телефон. Он будет под моим именем, но это даст нам возможность общаться.

К моему удивлению, Цукумоджуку поклонился.

— Эй, сейчас…

— Спасибо за твою доброту. В конце концов мы встретились всего пару часов назад. Кажется, оба Джорджа Джостара — джентльмены. Я искренне верю, что в нашей встрече есть особый смысл.

— Ха-ха, хорошо. Может, не стоит так формальничать. Это попахивает манерами столетней давности. Здесь мы более расслаблены, верно?

— Хе-хе, мы с Джорджем были вполне «расслаблены», уверяю. Но я признателен. Я могу быть для тебя обузой какое-то время, за что извиняюсь. В данный момент мне не на кого больше опереться.

— Конечно. В любом случае, я иду домой. Увидимся.

— Тогда до завтра.

Я дал ему свою визитную карточку и остался с ощущением, что он был странным парнем, и встреча наша была странной, но каким-то образом в итоге мы стали хорошими друзьями. Проснувшись на следующее утро, когда я одевался, мне пришло известие о том, что Цукумоджуку мёртв.

Его тело было найдено в Морио.

«Черт возьми», — подумал я. Кто-то действительно хотел моего приезда.

Это вообще никак не было предостережением. Всё это время меня заманивали туда.

Я собирался туда приехать и без смерти Цукумоджуку, тупой кусок дерьма. Какая бессмысленная потеря! У него не было причин умирать!

Примечания:

[1] Загадка запертой комнаты — сюжетный ход в детективах, когда убийство (реже — кража) совершается в месте преступления, куда никто со стороны не мог проникнуть и откуда никто не мог выйти.

[2] (исп.) «Извините, что случилось? Где я?»