Гениальный Чернокнижник (Новелла) Том 1 Глава 14 Разделение ролей (2)

Через несколько дней снабжение материалами снова началось.

Но было одно отличие: на этот раз всю работу, что необычно, взвалили не на средних учеников, а на младших.

Официально это объяснялось эффективностью производства из-за приближающегося срока поставки, а также расширением обязанностей младших учеников ради развития чувства ответственности и оттачивания навыков.

Но младшие ученики, не первый день варившиеся в этом котле, прекрасно понимали, что всё это лишь пустая вывеска.

На деле на них просто спихнули всю тяжесть, чтобы поберечь сравнительно более ценных средних учеников. Замену-то младшим всегда можно было найти — таких кругом полно.

Но даже понимая, что у начальства на уме, младшие ученики ничего не могли с этим поделать.

У чёрных магов закон прост: старший велел — выполняй.

Им оставалось лишь склонить головы, поблагодарить за расширенный круг обязанностей и в авральном темпе осваивать передачу дел и способ извлечения эмоций.

Впрочем, был один исключительный случай. Оливер.

С протяжным свистящим звуком всё закончилось.

— Закончил.

Сказав это, Оливер закрыл пробирку, наполненную жизненной силой.

Питер принял у него пробирку, убрал её в сумку, потом вытащил из слинга несколько скрученных пачек денег и передал их мужчине в солнечных очках с золотыми зубами.

Как его там называли?.. Ростовщик, кажется? Как бы то ни было, тот растянул губы в мерзкой улыбке, отложил часть денег якобы в качестве комиссии, а потом сунул человеку, из которого вытянули жизненную силу, три-четыре купюры.

— Тогда мы пойдём.

— Ага. Бывай. Надеюсь, ещё увидимся.

Ростовщик помахал им на прощание. Питеру, похоже, было не по себе рядом с ним, и потому он только быстрее зашагал прочь, уводя за собой Оливера.

Когда они вышли из обветшалого здания и прошли ещё немного, Питер вздохнул и пробежал глазами список.

— Эх… чёрт.

— Что случилось?

— С утра, едва позавтракав, мотаемся без остановки, а работы меньше вообще не становится.

Это была чистая правда. В отличие от остальных младших учеников, Оливер и Питер выполняли работы чуть ли не в несколько раз больше, чем остальные.

Причина была проста: среди всех младших учеников только Оливер умел извлекать жизненную силу. Поэтому от извлечения эмоций его освободили, зато всю работу по извлечению жизненной силы свалили на него одного.

Самому Оливеру было всё равно — работа ему даже нравилась, — но вот Питеру, который его сопровождал и помогал, совсем нет.

Работы было столько, что невозможно было даже прикинуть, когда она закончится; сверху постоянно подгоняли; и, что хуже всего, всего несколько дней назад из-за нападавших уже дошло до крови. Не тревожиться было невозможно.

К тому же ходить приходилось по большой территории, а значит, и шанс нарваться на нападение был выше. И главное…

У Питера заурчало в животе.

Он посмотрел на часы. Час двадцать дня. Из-за работы он пропустил даже обед.

Питер вывел Оливера из переулков на большую улицу.

Когда-то здесь было людно и шумно, но теперь людей заметно поубавилось. Больше половины зданий пустовало, и заколоченные досками окна попадались сплошь и рядом.

И всё же кое-что оставалось прежним: киоск с хот-догами на площади по-прежнему стоял на своём месте.

— Подожди немного.

Сказав это Оливеру, Питер подошёл к киоску.

Вскоре он вернулся, держа хот-доги с горчицей и мелко нарезанными маринованными огурцами.

— На, съешь один.

Оливер послушно взял хот-дог, и Питер тоже немного набил желудок.

Пока они ели, между ними не прозвучало ни слова, и, глядя на молчаливого Оливера, Питер вдруг подумал: «Неужели все гении такие?»

Пришёл временным учеником, не прошло и десяти дней — уже стал полноправным. Да ещё и с лёгкостью обогнал их, тех, кто провёл здесь несколько лет.

Но сильнее всего Питера тревожило не это, а то, что он совершенно не понимал, что у Оливера на уме.

Мрачный, а временами даже кажущийся туповатым, обычно он выглядел тихим и смирным, как любой временный ученик. Но в самые странные моменты вдруг становился неожиданно активным — и этим заставлял окружающих нервничать.

Да настолько, что напрягался даже Ратсо из линии Эндрю — а уж он и среди средних учеников считался выдающимся.

Питер до сих пор помнил его лицо — то, как Ратсо пришёл в ужас в тот самый миг, когда Оливер извлёк жизненную силу.

Ратсо всегда держал лицо, и потому это впечаталось в память ещё сильнее.

Возможно, то, что Оливеру поручили эту работу, было частью заговора. Чтобы он столкнулся с нападавшими и угодил в непредвиденную беду.

Впрочем, в этом не было ничего странного. У чёрных магов принято: опасный росток, способный однажды пошатнуть твоё место, срезают ещё до того, как он вырастет.

Потому-то Питер и застрял навеки в старостах комнаты.

И всё же, несмотря на все старания держаться в стороне, он связался с Оливером и сам оказался в опасности.

Если Оливера и правда втолкнули в эту работу с расчётом его убить, тогда Питер погибнет вместе с ним. Да, именно заодно.

Мысль о том, что жизнь и правда — полное дерьмо, пришла сама собой. Точно утлая лодчонка, которую просто несёт и швыряет волнами.

— А это что?

Внезапно спросил Оливер.

С детски наивным, даже глуповатым лицом он указал в одну сторону. Там рабочие в потрёпанной одежде, шаркая по земле совсем развалившейся обувью, устроили протест.

— Перенос фабрики — это смерть!

— Смерть!

— Дайте нам работу!!

— Работу!

В этом протесте мужчин лет сорока-пятидесяти было что-то жалкое и изнурённое. Питер нахмурился и покачал головой.

— Помнишь, что несколько дней назад говорил господин Ратсо?

— Что именно?

— …Что фабрики из этого города уходят в Ланду.

— А, да.

— Вот они и протестуют, чтобы этого не произошло. Потому что тогда они останутся без работы.

Оливер без всякого выражения кивнул — словно то ли понял, то ли нет.

В его виде было что-то странно отталкивающее: из-за этой бесстрастности невозможно было понять, что у него внутри, и оттого рядом с ним становилось не по себе.

— Я не очень понимаю… Но разве нельзя просто уехать в Ланду? Найти там работу?

После неприятно затянувшегося молчания Питер наконец заговорил.

— Всё не так просто.

— Вот как?

— Да. Сам по себе переезд — уже нелёгкое дело. Кому-то это под силу, а кому-то нет. Да и, если уехать в Ланду, лучше там особо не станет.

— …А Вы можете объяснить подробнее?

Питер на миг задумался.

Можно было рассказать, а можно было и промолчать — и то и другое ничего бы не изменило. Но, глядя на лицо этого парня, полное любопытства, отказать почему-то оказалось трудно.

В конце концов, мысленно обозвав себя идиотом, он всё же открыл рот.

— Ланда росла и раньше, но сейчас она разрастается ещё быстрее. Настолько, что там чуть ли не каждый день меняется карта города. Она как чудовище. Чудовище, которое пожирает соседние города, деревни и рыбацкие посёлки. Как думаешь, люди, которых сжирает такое чудовище, могут быть счастливы?

— Хм… Наверное, нет?

— Именно. Двенадцать часов работы в день там — это минимум, а бывает и по восемнадцать. И детей это тоже не обходит. А платят за это сущие гроши. Хозяева жилья там все как один почти воры, так что людей день за днём выжимают со всех сторон.

— Вы хорошо знаете.

— Потому что я там жил.

Сказал Питер, хотя вовсе не обязан был этого говорить.

— Вообще-то я жил в маленькой рыбацкой деревушке к северу от Ланды, но потом туда пришла рыбная фабрика, и нас в конце концов выгнали. Вся семья перебралась в Ланду в поисках работы, и с того дня начался ад.

Стоило Питеру вспомнить то время, как его взгляд резко потемнел. Бедность вообще ужасна. А бедность в Ланде — особенно.

— А потом Вы пошли за хозяином?

Бровь Питера дёрнулась. Не от раздражения, что его перебили, а от удивления. Оказывается, этот тип вообще умеет разговаривать по-человечески.

— А…? А, да. Хозяин искал одарённых детей… и предложил моему отцу сумму, от которой тот не мог отказаться. В конце концов отец отдал меня хозяину. Но не пойми меня неправильно. Мне и здесь хорошо. Жить стало куда легче, и надежда всё-таки есть. Если учиться здесь чёрной магии, однажды и я смогу вести своё дело и жить на широкую ногу.

На самом деле последняя часть была ложью. Когда-то он и правда мечтал стать самостоятельным чёрным магом, но теперь это осталось в прошлом.

Причина была одна — внутренняя конкуренция.

Соперничество внутри организации чёрных магов было куда ожесточённее и гаже, чем можно было представить. А из-за фракции, которая крутилась вокруг Эндрю, фактического второго человека в организации, повышение для Питера стало практически невозможным.

Осознав это, Питер почти отказался от своей мечты.

Теперь он хотел только одного — тихо проживать день за днём. Лишь бы не попасть кому-нибудь в немилость и не сдохнуть от пищевого отравления.

Вдруг Питер ощутил отвращение. Отвращение к этой ситуации. Нет… возможно, даже к самому себе.

К себе — такому, который ничего не может и только мечется туда-сюда, как его ни крути.

— Всё, хватит. Давай снова за работу.

Сказал Питер, пытаясь стряхнуть с себя мрачное настроение.

Работа продолжилась.

Вместе с Оливером он заходил в многоквартирные дома, помогал людям с просроченной арендой закрыть долги, а взамен забирал их жизненную силу.

Потом они шли в маленькие полуподвальные конторы ростовщиков, закрывали долги за должников и забирали столько же жизненной силы.

Так они без конца мотались по городу, пока Оливер вдруг не заговорил:

— Можно кое о чём спросить?

По-хорошему, Питеру хотелось ответить, что он устал и сейчас не до этого. Но он всё ещё побаивался Оливера, поэтому только спросил, что тому интересно. Однако вопрос оказался неожиданно тяжёлым.

— Мне грозит опасность?

В тёмном переулке Питер застыл на месте.

— Это ещё что…

— Мне так сказали. Сказали, чтобы я не слишком выделялся, вёл себя сдержаннее, потому что это опасно… Это правда?

— ……

Питер замолчал. Просто потому, что не знал, что ответить.

Что сказать? Сделать вид, что ничего не знает? Или солгать, что всё в порядке?

Обычно, глядя на дурашливость Оливера, можно было подумать, что хватит и какого-нибудь уклончивого ответа. Но стоило вспомнить его редкие, внезапно прорывающиеся острые реакции — и язык уже не поворачивался.

А что, если он сейчас ответит как-то не так? Что, если этот парень сорвётся? У Питера ведь не было ни малейшей уверенности, что он сможет победить.

И в этот момент, словно у него кончилось терпение, Оливер вдруг шагнул вперёд.

Питер, растерявшись, вскинул руку, будто хотел сказать, чтобы тот успокоился, но Оливер не обратил на это внимания и схватил его за плечо.

Силы у него было немного, но Питер уже настолько сник, что не смог сопротивляться. Оливер потащил его за собой и вжал в узкий промежуток между огромным мусорным баком и выступающей цементной стеной.

— П-подожди…

Не слушая его, Оливер открыл крышку пробирки.

На миг в голове Питера мелькнуло слово «смерть». Неужели он вот так, ничего не сумев сделать, бессмысленно пойдёт ко дну?..

И тут Оливер извлёк эмоции и произнёс заклинание:

[Чёрный щит ×2]

Впереди и сзади развернулись два Чёрных щита.

В следующее мгновение грянул выстрел.

БАХ—!

Тяжёлый звук, будто что-то ломали ударом.

Прошло время, но этот звук Питер узнал сразу.

В трущобах он слышал его часто. Выстрел дробовика. Причём именно переделанного дробовика, которым обычно пользовались в бандитских разборках.

Похоже, убить их хотели наверняка — давили сразу с двух сторон, — но Оливер каким-то образом всё это отбил. И даже глазом не моргнул.

— Это нападение?

— …Да!

Растерянно выкрикнул Питер.

И едва он ответил, как Оливер мгновенно сжал Чёрный щит, развернутый у него за спиной, и тут же выстрелил им.

Пуля Ненависти

Послышался короткий предсмертный вскрик и глухой звук упавшего тела.

Питер осторожно высунул голову и увидел нападавшего — на нём была какая-то нелепая маска.

Лица видно не было, но по нему и так было понятно: он в панике.

Питер невольно закричал:

— Эта штука только мощная, но много раз из неё не выстрелишь! Надо его взять. Живым!

И, едва он это сказал, нападавший бросился бежать.

Он уже хотел юркнуть в переулок, но Оливер метко выстрелил Хейт Буллетом и отрезал ему путь.

БАХ! БУМ—!

— Вот же дерь…

Нападавший в панике дёрнулся и замер.

Оливер спросил:

— Нужно взять его живым?

— Да! Живым!

— Живым, значит…

Пробормотал Оливер и, извлекая эмоции из пробирки, начал что-то перебирать в пальцах.

Но и нападавший не собирался покорно ждать. Не видя пути к бегству, он вытащил из-за пазухи свиток. Да, именно свиток.

Питер инстинктивно понял: эта тварь сейчас воспользуется телепортационным свитком и сбежит!

— Чёрт…

— Поздно. Бывайте, уро… а?

В тот самый миг, когда нападавший развернул свиток, чтобы улизнуть, Оливер опередил его на полтакта и выстрелил чем-то ещё.

Питер видел такую чёрную магию впервые в жизни. Если уж подбирать сравнение — это была паутина.

Самая настоящая паутина, что вылетает сетью и намертво обездвиживает человека.

— О, сработало?

Сказал Оливер так, будто ничего особенного не произошло.

Питер тупо уставился на него и спросил:

— Ч-что это было?..

— Хм… Пожалуй, «Цепкая паутина»?