Гениальный Чернокнижник (Новелла) Том 1 Глава 489 Разговор с демоном (2)

Когда Оливер закончил накладывать заклинание, раскрылась пасть, и из нее, слившись воедино, вырвались его дыхание и черная субстанция, втянутая из-под земли.

Безграничная сила, которая не только окутала землю, но и подчинила себе саму тьму.

Оливер напрягал эту мощь до предела, который только могли выдержать его черная магия и тело. Достигнув границы, он выпустил через зияющую пасть рев, обладавший физической силой.

━━━━━━━━━━━━!

Черный рев вырвался из Оливера. Звук был настолько чудовищным, что поглотил все вокруг, погрузив мир в тишину.

Можно было ощутить лишь воздух, раздираемый этим ревом, и гул, сотрясающий саму землю.

И этот рев, полный ярости, смел все перед Оливером.

— Фууууууу...

Когда пыль улеглась, разорванный воздух вновь обрел свой прежний цвет, а тьма вернулась на свое место. Оливер осознал две вещи.

Во-первых, это место не было туннелем, ведущим в заброшенную шахту.

Он ощутил это еще у того столба, но теперь был полностью уверен: у этого пространства не было конца. Оно представляло собой лишь бесконечную ширь.

По какому принципу и по какой причине — было непонятно, но это было иное пространство, а не проход к заброшенной шахте.

Однако по сравнению со вторым осознанием это было не так уж важно.

Потому что Сгоревший остался цел и невредим даже после прямого попадания сжатого до предела рева, созданного из черного вещества.

Сгоревший стоял посреди черного дыма. Все так же на том же месте, будто ничего не произошло.

Его атаковал квартерстафф, подобный тайфуну, резал кровавый кинжал, пропитанный десятками тысяч болезней, руки мертвеца вытягивали тепло, в лоб врезался чудовищный рев — и все же он не получил ни малейшего урона.

Даже царапины. Все, чего добился Оливер, — это выиграл чуть больше десяти секунд. Только и всего.

Впервые с тех пор, как он выбрался из шахты, Оливер по-настоящему ощутил, что значит пасть духом.

Это чувство он почти не испытывал со времен приюта и шахты.

Иронично, но лишь оказавшись в такой ситуации, он в полной мере осознал, каким огромным благословением была его прошлая жизнь — и насколько смертельно опасным стало его нынешнее положение.

[Неплохо. Сносно.]

Произнес демон, стряхивая пыль с тела. Это не было ни бравадой, ни насмешкой, призванной подавить противника. Он действительно просто стряхивал пыль.

[Проблема в том, что это было именно сносно. Неужели Вы и вправду надеялись, что я, правящий одним из семидесяти двух адов, пострадаю от атаки, использующей силу ада и грешников?]

Демон спросил это с искренним любопытством. В его вопросе слышалось то же разочарование, что и раньше.

Хотя чувство в его голосе не было особенно острым, Оливер невольно отступил назад.

Это ощущение он помнил...

Приют. Шахта. Именно так он чувствовал себя до того, как узнал, что такое черная магия.

Чувство, когда перед тобой противник, которому невозможно сопротивляться и с которым нельзя сразиться.

Бессилие, страх, ужас, инстинкт самосохранения.

Конечно, нельзя было ставить в один ряд демона, директрису приюта, надзирателя шахты и сильных детей, но по сути разницы не было.

Различалась только острота ощущений самого Оливера.

Еще совсем недавно, даже испытывая бессилие и страх, он казалось, мог реагировать на это спокойно и ровно, но теперь, вероятно из-за влияния Пилгарета, все воспринималось чуть живее.

Может, именно поэтому Оливер подумал, что надо бежать.

И захотел бежать.

Потому что это был враг, с которым невозможно справиться.

Тело оказалось честнее головы. Оливер быстро осмотрел все вокруг, выискивая путь к отступлению.

И в этот момент он увидел Иоанну-паладина.

Лишь тогда его мозг, онемевший от давно забытого страха и бессилия, напомнил ему, ради чего он вообще все это делал.

В голове зазвучали голоса.

«Вы случайно не знаете мою старшую сестру? Ее зовут Иоанна, и она просто потрясающая».

«Наша гордость».

«Эта девочка и правда была особенной. Хотя и сама была брошенным ребенком, она была благодарна за то, что попала в этот приют, и старалась стать опорой не только для других детей, но и для взрослых вроде меня».

Это были слова, услышанные им в приюте Арк.

Калм

[Авейк]

[Ступор]

[Но Пэйн]

[Заложить основы]

[Хай Денсити Боун]

[Стальная кость]

[Усиление мышц]

[Гиперплазия мышц]

[Масл Компрешн]

[Пылающая Жизнь]

[Усиление рефлексов]

[Нёрв Акселерайшн]

[Мэднесс Инжекшн]

[Жуткий гнев]

[Фьюри]

[Масл Энгер Пропоршнл]

[Ментал Авейкенинг]

Оливер ввел в собственное тело более десятка черных заклинаний из ветвей болезней и усиления.

Способ, которым он почти не пользовался даже став черным магом. Причина была очень проста: это давало телу чудовищную нагрузку.

И все же, учитывая, что перед ним стояло существо, противостоять которому было невозможно, и то, что его тело стало крепче после того, как он съел плоть Повара-людоеда, Оливер влил в себя столько черной магии из ветвей болезней и усиления, сколько только мог.

Если учесть, что уже пять заклинаний считались передозировкой, объем был поистине ужасающим.

Но Оливеру было все равно. Нужно было сделать хоть что-нибудь.

Сначала, используя Калм и Авейк, он вернул себе хладнокровие.

Затем, с помощью Ступора и Но Пэйна, он отсёк боль в теле.

После этого, Заложить основы укрепил основу тела, чтобы оно выдержало большое количество чёрной магии.

Потом Хай Денсити Боун повысил плотность костей, а Стальная кость — их прочность.

Затем Усиление мышц и Гиперплазия мышц многократно нарастили его мышечную массу, а Масл Компрешн максимально сжал мышцы, доведя их до состояния предельной эффективности.

Из-за этого из тела Оливера повалил пар, будто из паровой машины. Но и это было ещё не всё.

Усилив тело до предела, Оливер подряд ввёл Пылающую Жизнь, превращающую жизненную силу в физические возможности, Усиление рефлексов, Нёрв Акселерайшн, Мэднесс Инжекшн, обращающий ярость в силу, Жуткий гнев, Фьюри и Масл Энгер Пропоршнл.

С каждым новым заклинанием температура тела Оливера удваивалась, а пар, вырывающийся из него, начал отливать красным.

Кровь буквально закипала.

Ярость, захватившая тело, и перегрузка нервов. Оливер удержал рассудок, используя Ментал Авейкенинг как обезболивающее, и применил последнее заклинание.

[Броня грешника]

На последний речитатив Оливера из ниоткуда хлынули искажённые существа, залитые смолой, и облепили его тело.

Как и прежде, они использовали собственные кости, плоть и кровь как материал и сотворили доспех, в котором смешались скелеты и трупы, полностью укрыв Оливера с головы до пят.

Их вид и исходящее от них давление были сродни Сгоревшему. Что-то столь же выломанное из реальности.

Оливер легко оттолкнулся от пола.

И в тот же миг исчез. На месте, где он стоял, грянул маленький взрыв, и воздух прорезал резкий свист.

В следующую секунду Оливер уже стоял перед Сгоревшим и обрушивал на него яростный натиск, вкладывая в удары всю силу.

С телом, усиленным до предела, и в броне из грешников ада, продавших даже последние остатки достоинства.

Выражение было избитое, но каждый удар Оливера и правда взбаламучивал воздух, сотрясал землю и рождал вокруг громоподобный грохот.

Стихийное бедствие в человеческом облике. Двуногое бедствие. И всё же, как ни страшно это было, против настоящего бедствия он не тянул.

Сгоревший, правящий одним из адов, принимал весь натиск Оливера одним пальцем.

И квартерстафф, вызывающий тайфун, и кровавый кинжал, пропитанный десятками тысяч болезней, — всё это тоже.

Единственная разница по сравнению с прежним состояла в том, что теперь он хотя бы отступал на несколько шагов.

Чтобы не упустить этот ритм, Оливер продолжал наступать, даже не нанося реального урона.

Размахивал квартерстаффом.

Рубил кровавым кинжалом.

Формировал в пустоте круги чёрной магии и выпускал пули ненависти.

Взрывал бомбы ярости и снова крутил квартерстафф.

Через лицевую броню извергал рёв ярости.

Снова бил кровавым кинжалом.

Создавал из плаща руки мертвецов.

Метал копья из чёрного вещества.

Колол кровавым кинжалом.

Хватал чёрными щупальцами и обрушивал удар квартерстаффом.

А затем ударил кулаком.

[Кулаком?..]

Сказал Сгоревший, получив от Оливера удар в кулак.

Один из бесчисленных выпадов пришёлся в живот. Урона он не нанёс, но реакция Сгоревшего была удивлённой.

Похоже, он никак не ожидал, что Оливер создаст чёрную руку, заставит её орудовать квартерстаффом, а сам в это время ударит кулаком.

Впрочем, Оливер тоже этого не ожидал.

Просто, напирая без разбору на такого сильного противника, он в итоге дошёл до этого... Но, судя по реакции Сгоревшего, ход оказался не таким уж плохим.

Фьюх!

Сгоревший контратаковал. Он взмахнул пальцем, и Оливер, чьи рефлексы и физические возможности были усилены, в последний миг увернулся.

И всё же не до конца — внешнюю поверхность доспеха срезало.

По спине пробежал холод. Даже сильнейшая броня перед демоном была бумажной.

Оливер чуть не попятился назад, но с трудом взял себя в руки и снова рванул вперёд. Отступать всё равно было бессмысленно.

Оливер выбросил квартерстафф вперёд.

Сгоревший отбил его и тут же ткнул пальцем, разбивая край лицевой пластины.

Оливер удлинил лезвие кровавого кинжала чёрной магией и ударил демону в шею, но вытянутое магией лезвие рассыпалось пеплом в тот же миг, как коснулось его горла.

Сгоревший небрежно взмахнул пальцем и оставил на доспехе косой разрез,

а Оливер, одновременно укрепляя повреждённую броню, изверг рёв ярости. Но Сгоревший пронзил этот рёв выставленным пальцем, рассеял его и едва не пробил Оливеру лицо.

Оливер резко отвернул голову, уклонился и ударил кулаком.

Сразу обеими руками — и целой левой, и обгоревшей правой.

Бах!

Раздался короткий, сухой звук. Оливер тихо вскрикнул.

Хотя на нём всё ещё действовала чёрная магия, отсекающая боль, в правую руку хлынула нестерпимая агония.

Такая, что хотелось тут же рухнуть на колени и заорать. Но он не мог.

Потому что успел увидеть, как Сгоревший, на миг получив удар правой рукой, один раз провёл ладонью по животу.

Сработало. Совсем чуть-чуть, но удар Оливера всё-таки сработал.

— Фуу...

Сгоревший с глубоким выдохом выпустил невыразимый жаркий вихрь, который, подобно волне, обрушился на Оливера. Без всякого пламени, он сжигал его доспехи и отбрасывал назад.

Дистанция между ними резко увеличилась, но Оливера это не смутило. Напротив, словно дождавшись возможности, он тут же призвал свой голод и направил его в тень.

В свою собственную тень, уже насыщенную эмоциями, магией и жизненной силой Повара-людоеда, а также поглотившую множество кричеров Фана.

Когда Оливер вложил в неё свой собственный голод, тень обрела подобие жизни.

Она превратилась в бесформенное, аморфное существо.

Из телесных частей у неё были лишь гигантская пасть, созданная для утоления голода, и неестественно ровные зубы.

[А-а-а... а...]

Тень Оливера, обретя жизнь по велению инстинкта, ринулась на Сгоревшего.

Вероятно, из-за её отвратительного вида, Сгоревший свел вместе указательный и большой пальцы и щёлкнул.

Щёлк.

В тот же миг вспыхнул ослепительный свет, стирая все краски вокруг.

И вместе с этим тень Оливера, прежде чем успела что-либо совершить, была уничтожена чудовищной огневой мощью. Но это было не столь важно.

Потому что Оливер уже сократил дистанцию, следуя прямо за своей тенью.

Когда цвета вернулись в мир, Оливер укрепил броню на своей обожжённой правой руке и выбросил кулак вперёд.

Сгоревший также нанёс удар кулаком.

Быстрее.

***

Кулак столкнулся с кулаком, и в этот момент Оливер потерял сознание.

Совсем ненадолго.

Когда он вновь открыл глаза, он помнил лишь то, что его кулак и кулак демона пересеклись...

А, нет. Было ещё кое-что.

Кулак демона коснулся его первым.

На мгновение кулак демона показался больше, и Оливер невольно сжался — в этом и заключалась его ошибка.

В тот же миг, как удар пришёлся на него, доспехи на теле Оливера разлетелись вдребезги, отбросив его назад.

Боль охватила всё тело. Перед глазами была лишь тьма, чёрная субстанция, исчезающая, потому что её время истекло, и испуганная Иоанна.

Она смотрела на Оливера, поглощённая страхом.

Она боялась именно его.

Её разум понимал, что так быть не должно, но как живое существо, она не могла не испытывать ужас.

Иоанна, сияя страхом, ужасом, виной и другими эмоциями, хотела что-то сказать Оливеру, но Сгоревший, подойдя, прервал её.

[Похоже, она Вас испугалась.]

Голос эхом разнёсся со всех сторон. Услышав его, Оливер поднялся. Ему казалось, что тело сейчас распадётся.

—...Да.

[Хотя ведь это Вы пытаетесь её спасти. Впрочем, чего ещё ждать от девки, забывшей даже о своём долге паладина.]

Несмотря на боль, разливавшуюся по всему телу, Оливер покачал головой.

— Я... не настолько великий человек, чтобы кого-то спасать.

[Согласен. Ведь и Вы тоже просто закрываете глаза на зло у себя перед носом и мешаете мне лишь потому, что я оказался рядом.]

Упрекнул его Сгоревший. Сами слова не были особенно резкими, но именно поэтому они больнее впивались в душу.

Оливер, погрузившись в раздумья, молчал, и Сгоревший подтолкнул его к ответу.

[Вы это отрицаете?]

Через некоторое время Оливер, закончив размышлять, открыл рот.

— Прежде чем ответить... могу я задать один вопрос?

[Говорите.]

— Что Вы будете делать после того, как всё сожжёте?