Гениальный Чернокнижник (Новелла) Том 1 Глава 541 Принцесса и принц (5)

Принцесса.

Стоило прозвучать этому слову, как вокруг произошло нечто крайне сложное для объяснения.

Внешне всё оставалось прежним, но некая невидимая сила будто сдавила всё пространство, словно пытаясь его выжать.

Это была не мана колдуна, не сила природы друида, не божественная сила паладина и не эмоции тёмного мага, а какая-то чуждая, необъяснимая сила.

Её природа была туманна, однако несомненно одно: эта сила подавила не только стоящую перед ним принцессу, но и сам Спящий лес, который пытался её защитить.

Подавила полностью, не оставив ни единого шанса.

…! ……!!

Кровать и пол в огромном пространстве, а за ними — потолок и стены — беззвучно начали проседать.

Словно на хрупкий настил встал великан.

…Нет, возможно, это было вовсе не «словно».

Ведь перед глазами принцессы, которая с трудом подняла голову, смутно показалось что-то огромное.

Его размеры были невообразимы; оно, скорчившись, скрывалось во тьме, чёрной, как морская пучина.

Оно имело незаконченный, почти эмбриональный вид и излучало такую глубокую тьму, что один взгляд затягивал тебя внутрь. Казалось, вся тьма и вся бездна мира сконцентрировались в одной точке.

И это было столь могущественно, что, казалось, готовилось поглотить не только материальные объекты, но и само сознание, сущность и прочие нематериальные понятия.

…!! ……!!!!

По мере того как это существо становилось всё отчётливее и пыталось поднять склоненную голову, исходящее от него давление нарастало, и в заклинаниях, формировавших Спящий лес, начали появляться трещины.

Снаружи это не было видно, но принцесса, являвшаяся корнем Спящего леса, прекрасно это осознавала.

Спящий лес, созданный ценой жертвоприношения сотен тысяч жизней, не мог противостоять одному-единственному существу и рушился.

Само его существование было катастрофой. Чем-то, чему не место в реальности.

Среди этого невозможного зрелища лишь Оливер оставался невредим. Он протянул руку к принцессе и произнёс:

— Принцесса, значит… Я не совсем понимаю, о чём Вы.

Оливер попытался сделать вид, что слов принцессы не было, но в этот момент она открыла рот.

— …Тебя ждёт испытание.

Оливер застыл.

Его рука остановилась.

Принцесса продолжила говорить:

— Ты пройдёшь испытание гневом, испытание скорбью. И наконец, испытание любовью.

Слова принцессы прозвучали совершенно неожиданно. Обычно Оливер просто проигнорировал бы их, но почему-то в этот раз он остановился.

В её голосе не было ни магии, ни тёмной магии. Тем не менее, сами слова несли в себе силу, которую было трудно не принять во внимание.

Неужели это и есть пророчество?

И беспокоило его не только это.

Его тревожили и чувства принцессы. Она произнесла эти слова не просто для того, чтобы избежать нависшей над ней угрозы. Это были заранее подготовленные слова. Слова, которые она намеревалась передать именно Оливеру.

В то же время эти слова были сказаны не ради неё самой, а ради сотен тысяч людей, составлявших Спящий лес, — и ради самого Оливера.

Об этом ясно говорили её чувства: сопричастность, жалость, вина.

Он не мог понять. Почему?

Желая узнать причину, Оливер на мгновение отложил свои намерения.

— …Боюсь, я не совсем улавливаю суть Ваших слов. Не могли бы Вы объяснить их немного яснее?

— Прошу прощения, но большего я ни сказать не могу, ни не знаю. Всё, что мне было показано во сне, — лишь это.

Она говорила искренне.

Однако Оливер, раздираемый чувствами, не мог принять её слова как есть.

— Вы что, шутите?

— Отчасти. Ведь само по себе пророчество — это сплошная шутка. Причём весьма злая. Оно предсказывает ужасное будущее, но не даёт ответа, как его избежать… Если так, то какой вообще смысл в пророчестве?

В последних словах принцессы звучала горькая усмешка, словно она сама искала ответ.

Оливеру показалось, что он понимает причину такой её реакции.

Ведь через её теневой кукольный спектакль он уже однажды видел её прошлые воспоминания и переживания.

Когда появился Крысолов, принцесса, любимая всем королевством за свои многочисленные пророчества, замолчала по одной причине: она узнала из снов, что ничем не сможет помочь.

Ни карательный отряд, присланный малыми королевствами,

ни наёмники и авантюристы, нанятые влиятельными людьми, потерявшими своих детей,

ни, в конце концов, объединённая армия, собранная Избранными государствами, —

никто не смог бы его остановить.

Разумеется, она могла бы рассказать об этом, но предпочла промолчать.

Люди всё равно бы не поверили её словам. Более того, за такие зловещие предсказания её могли бы обвинить в поражении и назвать ведьмой.

Поэтому, даже увидев будущее, она лишь хранила молчание. Потому что любые слова привели бы лишь к ещё более худшим последствиям.

И не только это: она заранее знала не только о Крысолове, но и о тринадцати ведьмах, которые намеревались использовать хаос, охвативший королевство из-за него, для проведения ритуала.

Доказательством тому служило то, что во время последнего ритуала она похитила заклинания ведьм и получила контроль над ними.

И тем не менее, она ничего не сказала и не предприняла, лишь потому, что знала: из всех возможных исходов этот был наименее катастрофическим.

Когда она заговорила о природе ведьм, люди, которые и так были напуганы самим существованием Крысолова, всё равно бы не поверили. Сбежать она тоже не могла.

Вот почему, зная, что королевство обречено из-за ритуала ведьм, она хранила молчание.

Беспомощно. Униженно.

Размышляя об этом, она поняла, что предсказание действительно было, как она и говорила, злой шуткой.

И принцесса была существом, навечно прикованным к этой злой шутке.

Довольно трагичная история.

Возможно, причиной тому, что чувства Оливера, который собирался поступить с принцессой так же, как когда-то с Людоедом-повором, слегка дрогнули, было сознание этого.

Нелепо.

Подумать только, колебаться из-за такой мелочи…

На мгновение ему даже мелькнула мысль, не для этого ли она показала ему теневой кукольный спектакль, но по её чувствам было ясно: нет, это не так.

— Вы хотели поговорить со мной начистоту из-за этого леса?

Оливер сделал вывод, основываясь на чувствах принцессы. Несмотря на страх перед встречей с ним, она всё же решилась увидеться с ним — и на это её подтолкнули её воля, чувство долга и самопожертвование.

Принцесса не стала отрицать и дала неожиданный ответ:

— Да, именно так… Потому что только принц может снять проклятие, которое лежит на этом лесу.

— Под принцем Вы подразумеваете Адского принца из эсхатологии?

На всякий случай уточнил Оливер.

— Да.

— Я не понимаю. То есть, тот самый Адский принц, который должен уничтожить мир, может помочь вам… Ах, дело в том, что я тёмный маг?

Оливер произнёс это с издёвкой.

Он понимал, что это невежливо, но никак не мог сдержать неприятное чувство, поднимавшееся из самой глубины его груди.

Принцесса, уловив это чувство, ответила:

— Мне искренне жаль. Мне жаль, что я самовольно заставила Вас лицом к лицу столкнуться с тем, что Вы хотели выяснить постепенно… Мне действительно жаль.

Она была совершенно искренна.

— Я знаю, что поступаю неправильно. Знаю, хоть и отчасти, какой страх и какое бремя Вы сейчас испытываете. И всё же, из-за собственного эгоизма, я совершила чудовищную грубость. За этот грех я непременно расплачусь позже, поэтому прошу Вас…

— Как странно.

Оливер прервал её, хотя она говорила от всего сердца.

— Вы делаете это ради тех, кто принёс Вас в жертву. Поразительно. Действительно поразительно.

Голос Оливера звучал ровно, но за этой ровностью скрывалась не обычная для него сдержанная учтивость, а издевка.

Издевка, способная ранить собеседника. Насмешка, способная подвергнуть испытанию человеческое сердце.

Она напоминала Сгоревшего, который доводил людей до безумия одними лишь словами.

И на этом Оливер не остановился.

— Мне просто любопытно… Вы их совсем не ненавидели? Тех, кто принёс Вас в жертву. Тех, кто сам ничего не может, но при этом желает лишь помощи.

Оливер ударил в самую больную точку, опираясь на воспоминания и чувства принцессы, которые он видел в теневом кукольном спектакле.

Его слова словно обросли шипами, и они ранили принцессу, но он не остановился.

— А потом, в конце концов, они ещё и поддались ведьмам, внезапно появившимся невесть откуда, — и предали и Вас, и Ваших родителей. Так почему же Вы всё равно хотите им помочь? Или Вы вовсе не испытываете к ним обиды? Потому что Вы — принцесса?

Оливер безжалостно орудовал своим ядовитым языком.

Принцесса, раненая его словами, медленно закрыла глаза, а спустя миг вновь открыла их и ответила:

— …Я бы солгала, если бы сказала, что во мне нет обиды.

Она признала это удивительно легко.

Даже если она всё знала благодаря своему дару предвидения, обида от этого никуда не исчезала.

— Но я их понимаю.

— …Понимаете?

— Да… Потому что, как Вы и сказали, они — люди слабые. А слабые не могут не искать помощи. Ведь сами они ничего не способны сделать.

И это тоже была чистая правда.

Она понимала и принимала тех, кто собирался принести её в жертву.

«…Как красиво».

Увидев чувства принцессы, Оливер невольно восхитился.

И в то же время ему захотелось испачкать их и высмеять.

Так же, как тогда, когда он убил её младшую сестру на глазах у Людоеда-повара.

— Поразительно. Вы их понимаете. Неужели такое случается, если прожить несколько сотен лет?

— Время мне, конечно, помогло, но дело не только в нём. Я и сама заново осознала, что я всего лишь слабый человек. Человек, который случайно получил ничтожный дар… Как я уже говорила.

Оливер продолжал язвить:

— А по-моему, это не так.

Но принцесса не отступила.

— Нет, именно так. Разве не доказательство тому то, что сейчас и я прошу помощи у принца?

Оливер посмотрел на неё.

На её твёрдые, неколебимые чувства.

И увидев эти чувства, его охватило ощущение, которое он не мог описать словами.

Бурливший в нём до этого порыв начал утихать.

Оливер покачал головой.

— Поразительно. Правда, поразительно… Хотя ко мне это всё равно не имеет никакого отношения.

— ……

— Это стремление понимать и принимать — действительно поразительно. Но, к сожалению, я не принц. Я… просто я… просто немного отличаюсь от других.

Оливер повторил то, что когда-то услышал от Кента.

Да. Он всего лишь немного отличался.

И добавил, словно пытаясь убедить — неясно, то ли принцессу, то ли самого себя:

— Да, я плохо чувствую эмоции и мне трудно сопереживать… Но я стараюсь. И самое главное — я вовсе не стремлюсь уничтожить мир.

— Вы заблуждаетесь.

— Что вы имеете в виду?

— Совсем не обязательно, что именно принц станет причиной гибели мира.

Оливер нахмурил брови.

— Что это значит?..

Принцесса ответила:

— В эсхатологии говорится, что, когда мир наполнится злом, Адский принц отворит врата и ознаменует начало новой эры. Однако нигде не указано, что именно принц является предвестником гибели мира.

Оливер замер и поднял руку, как будто собираясь возразить.

В этот момент он вспомнил свой разговор с Мерлином. Вспомнил об эсхатологии, которую тот упоминал — ту, что была распространена среди тёмных магов.

И, к его немалому удивлению, принцесса говорила правду.

Действительно, там было сказано, что Адский принц откроет врата, но не было ни единой строчки, прямо утверждающей, что именно принц лично уничтожит мир.

Конечно, оставалась возможность для игры слов, но задать вопрос всё же стоило.

— …То есть вы хотите сказать, что мир погибнет не по вине принца?

— Не совсем. Я и сама не знаю пророчество во всех деталях. Я лишь указываю на возможность иного толкования. Например, есть те, кто стремится воплотить пророчество своими силами.

Слова звучали как загадка, и Оливер вопросительно склонил голову, но принцесса мгновенно развеяла его недоумение.

На одной из стен пространства, где помимо кровати не было ничего другого, возникло гигантское зеркало, демонстрирующее один из далёких уголков леса.

В зеркале были Мильё и люди Клода. Они вели бой с мужчиной, чья голова была украшена венком из чертополоха, а в руке он сжимал острый клинок, выкованный из плоти.

— Это кандидат в принцы из Ордена Белого Лебедя.

— Кандидат в принцы? Подобно господину Фану?

Спросил Оливер, вспоминая Фана, который сам называл себя принцем, но получил отказ.

Принцесса покачала головой.

— Нет. Орден Белого Лебедя — это люди, что стремятся к концу света, даже если для этого потребуется создать принца. Фигуру, способную осуществить это, они именуют кандидатом в принцы.

— Я знал, что среди тёмных магов встречаются и те, кто поклоняется лжерелигиям, но об Ордене Белого Лебедя слышу впервые.

— Это вполне естественно, так что не беспокойтесь. Они действовали скрытно, в Иберинье, и о них знали лишь посвящённые. Поэтому неудивительно, что вы о них не осведомлены.

Иберинья.

Слаборазвитая аграрная страна, расположенная к юго-западу от Галлоса.

— Они укоренились там, используя человеческие жертвоприношения, полученные от демона. И именно они преподали Повару-людоеду ту искажённую призывную магию, основанную на человеческих жертвах, которой он пользовался.

Оливер отреагировал на эту показательную информацию.

Теперь безумное призывное колдовство, продемонстрированное Поваром-людоедом, обретало логичное объяснение. Ведь призывная магия — это разновидность пространственной магии.

А значит, её применение чрезвычайно сложно.

Вот почему это вызывало подозрения. Как Повар-людоед вообще смог призвать в Галлосе великана, оборотня, дракона и прочих чудовищ?

Качество и масштаб были такими, что даже Магическая башня не взялась бы за подобное с лёгкостью.

Но если в основе лежали человеческие жертвоприношения, дарованные демоном, всё становилось весьма понятно.

И тут у Оливера возник новый вопрос.

— Почему же тогда эти люди оказывали одностороннюю помощь господину Повару-людоеду?

— Потому что в то время они желали оставаться в тени и были слабы.

— Звучит так, будто теперь ситуация изменилась.

— Потому что демоны вновь начали вторгаться в этот мир.

Оливер взглянул на чёрную руку, видневшуюся над головой кандидата в принцы, отражённого в зеркале.

Затем — на Мари.

— Похоже, вы знаете немало.

— Потому что Лебединая принцесса, глава Ордена Белого Лебедя, — человек, похожий на меня. Тоже падший из-за Крысолова… Нет, возможно, даже более несчастный, чем я. Иначе зачем бы ей желать конца света?

— …Она тоже охотилась за наследием Повара-людоеда?

— Нет. Она пришла за мной.

***

Целью Ордена Белого Лебедя была Принцесса Спящего леса.

С этого и началась их продолжительная, хотя и краткая, беседа Оливера с принцессой.

После этого он изменил свой первоначальный план.

На данный момент он решил просто покинуть спальню принцессы.

— Благодарю вас.

— Нет, благодарить меня не нужно. Я просто устала и отложила то, что собиралась сделать.

— Тем не менее, благодарю. Но я благодарю вас и за другое. За то, что перед моим входом сюда вы не тронули моего отца и мать. Я искренне вам признательна.

Оливер вспомнил изваяния короля и королевы, которые едва не преградили ему путь перед входом в спальню принцессы.

Как и ожидалось, эти существа были созданы из её отца и матери.

Впрочем, иначе и нельзя было объяснить то мощное чувство вины перед принцессой и столь же сильное желание её защитить.

— Они не встали у меня на пути.

Другими словами, если бы они преградили ему дорогу — он бы их разбил и поглотил.

Ответ прозвучал резко, но принцесса лишь вновь выразила свою признательность.

— И это тоже потому, что вы, принц…

— Не называйте меня принцем.

Хотя Оливер и стал заметно спокойнее, его голос вновь заострился.