Гениальный Чернокнижник (Новелла) Том 1 Глава 583 Венди (2)

— Я ведь говорил, что тебе сюда нельзя?

Этих слов было достаточно, чтобы Джейн, пребывавшая в своих мыслях, словно очнулась от ожога и резко повернула голову.

В направлении, откуда раздался голос, сидел Фан. Он безмятежно расположился на ветке дерева.

Несколько мгновений они обменивались взглядами: Джейн, выглядевшая старше прежней Венди, и Фан с лицом, где детская невинность переплеталась со взрослой загадочностью.

В воздухе повисло неловкое молчание, которое первой нарушила Джейн.

— Здравствуйте, Фан.

Будто случайно встретившись, Джейн естественно произнесла приветствие.

Ему, казалось, понравилась эта бесстыдная манера: Фан улыбнулся, и по его щекам пробежали морщинки.

— Ага, привет... Но почему ты здесь? Я ведь сказал тебе не приходить сюда в первый же день. И сейчас повторяю, не так ли?

Так оно и было. Когда Фан однажды похитил Джейн и назначил её новой Венди, он разъяснил ей обязанности Венди. Также он лично привёл её сюда и особо предупредил, что в этот заброшенный склад заходить нельзя.

— Никогда не приходи сюда. И не обращай внимания на то, что находится в том складе. Туда сбросили всякий ненужный хлам.

— Что значит ненужный?

— Всякая мелочь и мусор, которым не нашлось места. Если у кого-то из старых членов освободится позиция, им, возможно, и дадут роль, но до тех пор — это просто мусор.

Объяснение было чрезмерно любезным и подробным.

Джейн показалось это странным.

Если бы он действительно не хотел, чтобы она сюда ходила, ему не было бы нужды самому вести её сюда, и уж точно не стоило бы что-то объяснять.

В поведении Фана ощущалось некое несоответствие.

Поэтому, связав роль Венди — матери Неверленда — с запретом на посещение заброшенного склада, Джейн пришла к определённому выводу.

— Мать — это та, кто заботится о детях.

—...

— И забытые дети — это тоже дети, о которых я должна заботиться. Я просто выполняла свою работу. Фан.

—...Кхик.

После продолжительного молчания Фан тихо засмеялся.

Было невозможно определить, было ли это выражением удовольствия или, наоборот, гнева.

Фан смеялся как в хорошем настроении, так и порой — когда был раздражён.

«Возможно, он сейчас как раз в раздражении…»

Так предположила Джейн.

Фан был тёмным магом, способным видеть человеческие чувства насквозь. Более того — он принадлежал к Пальцам.

Несомненно, он должен был осознавать, что Джейн сейчас лжёт.

Ведь сама Джейн вовсе не считала, что мать — это существо, которое заботится о детях.

«Если бы матери действительно были такими, она бы не продала меня в Систерхуд.»

Её мать, из-за долгов, продала себя Эдис. С ней обращались как с проституткой, и в конце концов она скатилась до этого.

И, к собственному удивлению, Джейн почувствовала, как давно затянувшаяся рана снова начала ныть. Хотя ей казалось, что она уже всё приняла и давно остыла к этому.

Решив, что просто ослабела, Джейн быстро взяла себя в руки и взглянула на Фана.

Она не могла сказать, что не испытывала страха перед этим маленьким тираном, но и позволять себе чрезмерно бояться она не собиралась.

Даже если это была ложь, она знала, что в данный момент он её не убьёт.

Всё это с самого начала было лишь представлением.

Представлением для Фана, который желал обладать своим маленьким миром.

И, что самое главное, Фан и так заранее знал, что Джейн продолжает сюда приходить.

А сейчас он заговорил об этом лишь для того, чтобы проверить, насколько хорошо она играет роль Венди.

К счастью, расчёт Джейн оказался верным.

— Правильно! Как ты и сказала, мать — это та, кто заботится о детях. Следовательно, даже если я велел тебе сюда не ходить, ты всё равно должна проявлять заботу о тех, кто находится здесь. В мире слишком много глупцов, которые не постигают столь очевидную вещь.

В душе Джейн ощутила облегчение, но одновременно и ужас.

Сколько из тех кукол, что висели в Лесу повешенных, не разгадали этот трюк — и в итоге оказались повешены?..

Совершенно как муж, одержимый болезненной ревностью.

Извращенец, который мастерит ловушку, загоняет в неё жену и наблюдает, какой выбор она сделает.

Этот маленький ревнивец снова указал на Джейн и похвалил её.

— Венди. Из всех Венди, которых я когда-либо видел, ты — одна из самых настоящих. Ты искренне заботишься о детях и прекрасно готовишь... Большинство Венди на такое было неспособно. Готовили они отвратительно, а терпения у них было ещё меньше.

— Благодарю за комплимент... Я этому с детства обучалась.

— Правда?

— Да.

Джейн кивнула. В Систерхуде детей многому учили.

Готовке и уходу за детьми — в том числе. А ещё — улыбкам, которые нравятся мужчинам, движениям тела, манере речи, умению выуживать информацию одним взглядом, способам незаметно подмешивать зелья и многому другому.

Маленькая Джейн ничего из этого не упускала и обращала всё в собственные навыки.

Чтобы в случае чего выжить даже с пустыми руками.

И сейчас она собиралась применить это.

— А больше всего я хотела стать хорошей матерью.

С целью завоевать расположение Фана и вытянуть из него сведения, Джейн солгала без малейшего колебания.

Она никогда в жизни не желала становиться матерью, но, учитывая, как весь Неверленд поглощён самой идеей матери — Венди, — она выбрала именно эти слова.

Мужчины, даже осознавая обман, порой сами себя убеждают в правдивости лжи, принимая её.

Именно такой момент, решила Джейн, сейчас и наступил.

Будто в подтверждение её мыслей, Фан не выказал гнева и не призвал её говорить правду. Вместо этого он поддержал её слова.

— О, неужели?

— Верно.

Стопками спрятанные по всему заброшенному складу, эти бумаги, несомненно, принадлежали Фану.

И Джейн решила использовать это слабое место.

Если повезёт, Фан раскроет себя. А если нет — то, по крайней мере, расскажет хоть что-то.

Пока он не нашёл новую Венди, убить её будет не так просто. Следовательно, попытка стоила того.

«Если получится передать эту информацию Дейву, когда он появится…»

— Ты веришь в это?

Мысль Джейн была прервана Фаном, который вклинился прямо в её размышления.

Жуткое ощущение, словно он прочитал её мысли, заставило Джейн вздрогнуть. И, как выяснилось, её подозрения были верны.

— Ты думаешь, раз будешь послушной, станешь делать, что тебе говорят, и просто терпеть, то придёт твой принц и спасёт тебя?

Эти слова так точно попали в самую суть её надежд, что Джейн лишилась дара речи.

На этом острове, известном как Неверленд, месте, которое существовало где-то вне всякого понимания и логики, Джейн держалась лишь благодаря одному — существованию Дейва.

Вера в то, что Дейв её спасёт… Ха. Если подумать, это даже смешно.

Как она вообще могла так верить? Она сама не могла этого объяснить.

Хотя давно усвоила, насколько пусты мужские обещания, она всё равно не сомневалась, что Дейв её спасёт. При этом он никогда даже не обещал ей этого.

Потому что они друзья? Но даже самый близкий друг не станет искать похищенного товарища, если не знает, куда его унесли.

Об этом свидетельствовали и дети, исчезающие каждый год в трущобах, и родители, продолжающие жить своей жизнью, даже потеряв детей.

И всё равно, даже сейчас Джейн верила, что Дейв её спасёт.

Потому что он был именно таким человеком.

Человеком, который выделялся из толпы. Принцем из сказки или героем из мифа. Слишком далёким, слишком отличным от других существом.

Возможно, именно поэтому Джейн, вместо того чтобы продолжать следовать первоначальному плану и осторожно подстраиваться под настроение Фана, высказала ему то, что действительно чувствовала.

Она не хотела лгать о Дейве, даже в рамках этой игры.

— Да, верю. Я верю, что он меня спасёт… Но я не считаю его своим принцем.

— О-о… Ты серьёзно?

Фан криво усмехнулся — его обычная ухмылка, когда он хотел показать своё превосходство, делая вид, что удивлён.

— Я прекрасно осознаю своё место. Совесть не позволяет мне утверждать, что Дейв — мой принц.

И в этот раз Джейн говорила чистую правду.

Когда-то он действительно казался ей принцем.

Он защищал её до конца, когда Дункан предал её.

Он принял даже её грубость.

И в одиночку решил все проблемы, чтобы она не осталась в долгу перед Систерхуд.

Был период, когда она действительно считала его своим принцем.

—...

Но это глупое заблуждение скоро закончилось.

Когда Дейв проигнорировал её в отеле.

Тогда Джейн поняла: чтобы считать Дейва своим личным принцем, он смотрел слишком далеко и двигался слишком быстро вперёд.

— Поэтому… поэтому я хотела добиться успеха. Чтобы заслужить право встретиться с ним лицом к лицу.

Джейн искренне поделилась с Фаном своими чувствами к Дейву.

— Завидую… Обычно, если у человека появляется друг с выдающимся талантом, он думает лишь о том, как бы его использовать. Почему рядом со мной не оказалось кого-то вроде тебя?

У Джейн не было особого взгляда, присущего тёмным магам, но она повидала достаточно разных людей, чтобы понять: Фан говорил, основываясь на собственном опыте.

Фан пожал плечами.

Будто ему действительно стало всё равно.

— Ну, какая разница? Теперь это уже неважно.

—…Простите?

— Когда я собственноручно убью этого парня и стану истинным принцем, ты станешь настоящей Венди и последуешь за мной… Тогда все будут счастливы, разве нет?

Вдруг Фан заговорил о чём-то совершенно непонятном, и Джейн склонила голову набок.

То, что он собирается убить Дейва, ещё можно было понять. Но что означало — стать истинным принцем?

«Подождите…»

Джейн вспомнила одно слово, которое иногда произносилось за столом во время еды с детьми.

То, что Фан — принц.

Тогда она решила, что его так называют просто потому, что он правит Неверлендом. Но, похоже, дело было не в этом.

Если так, то его слова о том, что он убьёт Дейва и станет истинным принцем, не складывались.

«Какое отношение Дейв имеет к этому истинному принцу?»

Стоило вниманию Джейн зацепиться за что-то, связанное с Дейвом, как Фан тут же это уловил.

— А! Тебе интересно, что такое принц?

Немного поколебавшись, Джейн кивнула.

—…Что это?

— Принц — это… самое благородное существо, рождённое на вершине мира, избранное и единственное в своём роде. Нет никого, кто был бы похож на него, и никого, кто мог бы его заменить. Принц рождается с самой благородной кровью, и всё сущее в мире в страхе склоняет перед ним голову.

И в тот же миг деревья Леса Висельников склонились к Фану, будто подтверждая, что он и есть такое существо.

Однако, увидев это потрясающее зрелище – весь лес склонил перед ним голову, – Джейн не испытала восхищения.

Ей вспомнился совсем другой человек.

Она знала ровно одного человека, перед которым собаки, кошки и попугаи начинали нервничать и проявлять настороженность, даже когда он просто молча стоял.

— Принц – это уже самим рождением благословение, свершение и благородное существо, имеющее полное право наслаждаться всей радостью и всей красотой мира. И именно он судит: прекрасен ли этот мир вообще, кто достоин спасения, кто представляет ценность. Разумеется, все преклоняют перед принцем колени и головы, лишь бы быть спасёнными. Просят, чтобы он даровал им милость. Вот что такое принц. Истинный принц ада.

Джейн слушала эти слова, похожие на бред, и одновременно удивлялась и принимала их с необычайным спокойствием.

Почему-то ей казалось, что уж он-то на такое способен.

—...Так этот принц — Дейв?

— Нет, это я! Только я! Даже если это не я — всё равно я!!

Фан выкрикнул это, выпучив налитые ядом глаза.

В его взгляде застыла одержимость, почти переходящая в безумие.

Точно так же, как та самая мать из дневника была одержима мыслью, что принадлежит к королевской крови, её сын тоже был одержим словом «принц».

Это было поистине странно.

—...И откуда у Вас такая уверенность?

— Потому что всё идёт так, как я хочу. Этот Дейв вышел в море.

— А...

— Значит, пора переходить к следующему этапу плана.

Джейн ещё не успела до конца осознать, что Дейв действительно пришёл её спасать, а Фан уже заговорил о следующем этапе.

Она как раз собиралась спросить, что он имеет в виду, когда за спиной вдруг почувствовала чьё-то присутствие.

Резко обернувшись, Джейн увидела чёрный силуэт.

Обожжённую тень ростом точь-в-точь с Фаном.

Едва встретившись с Джейн взглядом, тень, словно озорной ребёнок, склонила голову набок, потом наступила на тень Джейн — и та поднялась с пола, поглотив её.

Не успев даже вскрикнуть, Джейн исчезла в тени.

***

Шшшшш...

По западному морю, где шум волн сливался со свистом ветра, шёл парусник.

— Именно здесь, в пределах Моря Забвения, находится Неверленд.

На открытой палубе «Венди Хо» заговорил Хук.

После того как Оливер как следует его отделал, Хук при помощи зелья и самого Оливера полностью восстановился за короткое время.

— Можете говорить со мной проще. И присаживайтесь. Если всё время стоять, ноги устанут.

Сидевший за столом напротив Хука Оливер заговорил, явно чувствуя неловкость из-за того, что Хук обращается с ним как со старшим.

Хук покачал головой.

— Нет, я хочу стоять. И мне удобнее говорить вежливо.

— А...

Оливер невольно издал короткий звук.

Слишком уж твёрдо и слишком уж искренне это прозвучало.

В конце концов он не стал продолжать разговор на эту тему и вернулся к делу.

— Хм, значит, эта область и есть Море Забвения?

— Да.

Крюком вместо руки Хук указал на участок морской карты, лежавшей на столе.

Точка посреди океана, примерно на середине пути между Новым и Старым континентами.

Здесь было собрано множество островов, а на карте это место было отмечено как опасные воды.

— Почему оно называется Морем Забвения? И почему считается опасной акваторией?

Как и всегда, Оливер спросил о самом базовом, о чём другие, пожалуй, и не стали бы спрашивать, а Хук добросовестно ответил.

— Есть две основные версии. Первая — потому что все корабли, вошедшие туда, исчезали так, будто канули в забвение. Вторая — потому что в Море Забвения перестаёт работать компас, и корабль теряет чувство направления.

Объяснив происхождение названия, Хук заодно пояснил, почему Море Забвения считается опасной зоной.

И одного этого объяснения было достаточно, чтобы понять, почему не только обычные торговые суда, но даже военные корабли делают большой крюк, лишь бы обойти это место.

— И неудивительно. Внутри Моря Забвения большие и малые острова переплетены, словно лабиринт, так что потеряешь ориентир — и тебе конец. К тому же внутри водятся всевозможные чудовища, поэтому для большинства моряков это уже настоящий гиблый край.

Гиблый край...

— Под чудовищами Вы имеете в виду рыболюдей и чудовищных птиц с женскими лицами?

— И не стоит забывать о русалках-людоедках и людоедах. Русалки завлекают моряков прекрасной внешностью и пением, а потом пожирают, а людоеды просто нападают и жрут. Разумеется, все они — кричеры Фана.

Поняв вопрос с полуслова, Хук тут же объяснил, что все чудовища, появляющиеся в Море Забвения, — кричеры Фана.

Оливер, который и так уже примерно это предполагал, даже не удивился.

Да и особого беспокойства не испытал.

Не потому, что был беспечен, а потому, что пришёл подготовленным.

И всё же незнание местности немного тревожило.

Сначала нужно было добраться до Неверленда — иначе ни поговорить с Фаном, ни спасти Джейн, ни вообще сделать хоть что-то не выйдет.

Стоило Оливеру озвучить эту тревогу, как Хук достал из-под стола старую морскую карту.

— Об этом не стоит так беспокоиться.

— Да?

Вместо ответа Хук развернул другую карту.

И, к удивлению Оливера, на ней внутренние воды Моря Забвения были нанесены очень подробно.

Были отмечены координаты каждого острова, их названия, наличие источников пресной воды и разнообразие произрастающих там фруктов. Более того, свежей чернильной краской были нанесены даже данные о том, где и какие именно существа (кричеры) обитают.

— Капитан Хук, неужели это Вы нанесли отметки о существах?

— Да, расположение кричеров — это моя работа. Но вся остальная информация была на карте изначально. Карту создали примерно тридцать-сорок лет назад. Я приобрёл её на чёрном рынке.

— Тридцать-сорок лет назад? Но ведь Море Забвения считается весьма опасным местом...

Оливер споткнулся на полуслове.

Он, похоже, начал понимать, к чему клонит разговор.

— Всё верно. Именно так. Это место стали называть Морем Забвения приблизительно тридцать лет назад. И примерно в тот же период был создан Неверленд — Страна Нетландия.