Гениальный Чернокнижник (Новелла) Том 1 Глава 590 Монстр, который поглощает все (5)

Случайность ли, но цели Джейн и Оливера полностью совпадали.

Освободить детей, пленённых в Неверленде.

У каждого, вероятно, были свои мотивы, но это не имело большого значения.

Главным было не то, почему, а то, что они действительно предприняли действия.

Оливер, используя [Помощник Птаха], оказал себе первую помощь, обработав ранение от кинжала.

«…»

Затем он создал [Волка-Подражателя], копию волчьего кричера Рэдхуда, взобрался на него и продолжил путь под защитой нежити: Повар-людоед, Батори и Дуранс.

Само передвижение было лише простой задачей.

За тот короткий срок, что был меньше месяца, Джейн косвенно успела изучить географию острова и могла определить их текущее местоположение и направление к цели.

Оливеру оставалось только отдавать распоряжения, двигаясь в указанном ею направлении.

Для него это было поистине невероятным умением.

Но способности Джейн этим не ограничивались.

Она прекрасно разбиралась не только в местности, но и в опасностях, характерных для каждого участка пути.

— Здесь начинается территория хонин-кричеров. Хонины появляются здесь регулярно, как и ловушки —

— Тра-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та!!!

Не успела Джейн закончить, как нежить Дуранс открыл огонь по подозрительному месту, уничтожив и ловушки, и укрытия, где прятались кричеры.

Лязг! Бум!

— Кья-ха-ха-ха!!

Киииииик... Бах!

— Ававававававава-!!!

Ловушки, задетые пулями, сработали вхолостую,

а когда укрытия были разрушены, из-за них с криками высыпали разнообразные кричеры.

Однако проблем не возникло.

Четвёртый, управлявший Поваром-людоедом, уже действовал.

Возможно, он освоился в теле Повара-людоеда во время предыдущего боя или просто приспособился, но его движения стали гораздо плавнее: он одним прыжком рванул от земли,

топ.

Ворвавшись в самую гущу затаившейся стаи кричеров, он высвободил огромную силу эмоций, заключённую в его теле, и одновременно направил десятки гигантских рассекающих ударов во все стороны, мгновенно раскромсав тварей на куски.

На первый взгляд это выглядело немного грубо, но сила была ужасающей.

Это ясно доказывали кричеры, уничтоженные в одно мгновение.

«Теперь понятно, как Повар-людоед правил подпольным миром Галлоса».

Наблюдая за его мощью, Оливер вновь подумал об этом.

Нельзя было сказать, что он слаб в бою один на один, но против множества врагов, уступающих ему в силе, он проявлял ещё более устрашающие способности.

Об этом свидетельствовали как свойства чёрной магии ветви болезней, так и мощные рассекающие удары, исходящие от его тела.

«И более того…»

Повар-людоед поглощал останки кричеров, разрубленных его ударами и исчезнувших после этого, используя их для собственного питания.

Несмотря на тяжёлые повреждения, потери у него были существенными, но даже так он сумел восстановить больше энергии, чем потратил недавно.

Возможно, ему ещё повезло, что бой в Галлосе был один на один.

Если бы к его силе добавилось множество врагов, против которых ветвь болезней действует ещё эффективнее, и его грубая способность к извлечению, он продемонстрировал бы гораздо большую мощь.

«И всё же, даже обладая такими характеристиками…»

Оливер почти отвлёкся мыслями, но тут же встряхнул головой, вернулся к реальности и осмотрелся.

Нежить Дуранс, постоянно меняя тип оружия в зависимости от ситуации, одновременно отстреливала дальних кричеров и уничтожала ловушки с укрытиями,

а Повар-людоед прикрывал её уязвимые зоны и уничтожал всех кричеров, подступившихся слишком близко.

На всё это уходило меньше одного вдоха.

Если задуматься, в этом не было ничего удивительного. Одна при жизни была деканом университета Локюлли, а другой — Пальцем.

«К тому же Первый ещё даже не начал действовать. Значит, у нас есть запас».

Объективно оценив ситуацию, Оливер повернул голову к Джейн.

— Мисс Джейн.

— А… Да!

Джейн, на мгновение завороженная мощью нежити, поспешно пришла в себя и ответила.

— Не могли бы Вы продолжить то, о чём говорили?

Сидя верхом на волчьем кричере и мчась вперёд, Джейн кивнула и снова спокойно заговорила.

Это не было чем-то срочным.

Просто она рассказывала то, что успела узнать, находясь в Неверленде.

Об особенностях Неверленда, о роли Венди, о детях Пэна, о забытых детях, которых используют для восполнения потерь среди других детей, о Забытом складе, где содержат этих забытых детей, и о дневнике, найденном ею на этом складе.

—…То есть Вы считаете, что этот дневник принадлежал Пэну?

Спросил Оливер, внимательно выслушав содержание дневника.

— Мне так кажется. Склад и весь этот остров принадлежат Пэну. Если так, разве не велика вероятность, что и дневник тоже его?

Простое, но точное предположение. Оливер кивнул. Похоже, она была права.

— Хм…

— Прошу прощения, если я говорю лишнее.

— Нет, это я Вас попросил. И это было полезно, так что извиняться не стоит. Благодаря Вам я принял решение.

О чём именно шла речь, Джейн не поняла, но спрашивать не стала.

Как раз в этот момент их путь преградил гигантский древесный кричер.

Кииииииииииииииих!!!!!

Дерево, на котором в изобилии висели мешки, напоминающие человеческие фигуры.

Ветви деревьев переплелись, образовав перед Оливером и его спутниками стену, подобную гигантской крепостной. Назвать это «словно стеной» было не метафорой, а точным описанием: древесное существо внушало ужас не только своими размерами, но и самим своим видом.

Будто самая злоба людей, повешенных за шею, поселилась в его ветвях.

Граааааах!!

Хруст! Хруст! Хрясь!!

Куооооооо...

Трррресь... Трррресь...

Кик-кик-кик-кик-кик-кик-кик!!

Пшшх... Пшшшх!

С десятков лиц, проступивших на стволе, вырывались леденящие душу крики. Зрелище, достойное самых страшных кошмаров.

Оливер тут же понял: в душе Пэна произошли какие-то перемены.

— Четвёртый... Похоже, нам стоит поторопиться.

Едва Оливер произнёс эти слова, как Четвёртый, скрывавшийся внутри Повар-людоед, отставил одну ногу назад, готовясь собрать силу.

Вокруг ноги, в которую он концентрировал мощь, воздух словно искажался и сжимался.

Бабах!!

И затем последовал удар прямо в пустоту. Чистый удар ногой, без примеси магии или черной магии.

Но одного этого удара было достаточно, чтобы образовавшийся воздушный поток разнёс гигантское древесное существо перед ними на щепки. Вид, в который было трудно поверить даже собственными глазами.

Оливер произнёс:

— Теперь, я думаю, мы можем продолжить путь.

***

Возможно, после того, как они стали свидетелями подавляющей мощи Повар-людоед, или по какой-то другой причине, но после уничтожения древесного существа появление новых тварей резко сократилось.

Воспользовавшись этим затишьем, Оливер и Джейн добрались до убежища Пэна, расположенного в сердце Леса висельников.

Джейн предполагала, что Пэн может быть там, но Оливеру, казалось, было всё равно. Им в любом случае нужно было сюда добраться.

Если они встретят Пэна — отлично. Если нет — тоже не беда. Оливер намеревался просто сделать то, что должен.

К счастью или к несчастью, внутри убежища Пэна, которое, казалось, было выдолблено в стволе гигантского дерева, самого Пэна не оказалось. Однако там были другие.

— Враг! Враг!

— Тревога! Тревога!

— Тревога! Тревога!!

Вооружённые дубинками, деревянными ружьями, игрушечными мечами, духовыми трубками и рогатками, враждебно настроенные дети встретили их.

Кёрби, Слайтли, Нибс, Близнецы и Тутлз — все они были с боевой раскраской хонин на лицах. Он уже видел каждого из них, пусть и недолго, в Галлосе и на Новом континенте.

А вот Нибса и Близнецов он видел впервые.

«Одного из близнецов убили, как только я сюда попала, и заменили новым ребёнком».

Оливер вспомнил историю о близнеце, которого заживо растоптали кричеры. Возможно, именно это объясняло, почему, едва увидев Оливера, они почти в припадке начали изливать всю свою враждебность, как настоящую, так и выдуманную.

Враждебность, которую дети Пэна направляли на Оливера, была вызвана не столько истинной ненавистью, сколько страхом, который выталкивал её наружу.

Но какова бы ни была причина, враждебность оставалась враждебностью. Хотя дети с боевой раскраской казались игрушечными, оружие, которое они направили на Оливера, было пропитано мощной чёрной магией.

Кёрби и Нибс, вооружённые дубинкой и игрушечным мечом, бросились с двух сторон. Слайтли, Близнецы и Тутлз, имея при себе деревянные ружья, духовую трубку и рогатки, приготовились запустить снаряды прямо в лоб.

Для детей это была весьма искусная атака. Оливер как раз обдумывал свои дальнейшие действия, когда—

— Довольно!

С этим криком Джейн встала между детьми.

И дети разом остановились.

— Ве, Венди?

— Что ты делаешь?!

— Правильно! Отойди! Мы его накажем!

— Ага! Ага!

Только сейчас, под воздействием страха и враждебности, порождённой тем же страхом, дети по-настоящему узнали Джейн и торопливо закричали. В их голосах слышались беспокойство за Джейн и страх. Они искренне любили её.

— Дейв — это гость, которого я сама пригласила. Нельзя так себя вести.

Твердые слова Джейн сбили детей с толку.

— Го, гость?

— Да. Гость.

— Но... Но ведь он взрослый?!

Крикнул Слайтли, одетый в лисий плащ. — В Неверленде не должно быть взрослых! Пэн будет в ярости!

— Дети, я тоже взрослая.

У детей отнялся язык. И действительно, Джейн была взрослой. Старше обычной Венди. Даже Хук, узнав о её возрасте, отметил, что это необычно. Обычно в качестве Венди сюда забирали не дам, а девочек.

— И каждый ребёнок однажды взрослеет.

Джейн произнесла до ужаса очевидную и оттого шокирующую правду. Лица детей застыли. Они проявляли не просто неприятие, а настоящий страх. Потому что в Неверленде эта очевидная истина означала смерть.

Джейн обернулась и взглядом попросила у Оливера немного времени. Оливер кивнул. Это могла сделать только Джейн. Получив подтверждение, она вновь повернулась к детям, опустилась на колени и выровняла с ними взгляд.

—...Дейв — не враг. Он мой друг.

— Друг?..

— Да. Друг.

—...Но глава сказал, что он пришёл украсть тебя! Разве нет?

— Нет, это не так. Он действительно пришёл, чтобы забрать меня отсюда.

От этих слов у детей расширились глаза, словно их ударило. — Не хочу! Не хочу! Венди! Не уходи!! — Самый младший, Тутлз, бросился в объятия Джейн и закричал. Остальные дети отреагировали почти так же. Сначала это напоминало детей, которых бросают родители, но, если вдуматься, это было не просто сходство — это была реальность. Дети Пэна действительно были сиротами.

Хотя, конечно, бывали и исключения, как Хук, который не был сиротой, это, по его собственным словам, было редкостью. Большинство же из них являлись сиротами.

Дети Пэна, забытые дети, дети, ставшие расходным материалом для Неверленда — все они были сиротами.

В этом мире попросту существовало слишком большое количество сирот.

Дети начали наседать на Джейн.

Они рыдали, умоляли, твердили, что если она их покинет, Пэн этого так не оставит, что Пэн придёт в ярость, и что им будет нестерпимо грустно, если Джейн уйдёт одна.

В ответ Джейн твёрдо покачала головой.

— Я не намеренна вас здесь оставлять.

— Что?..

— Вы все отправитесь со мной.

— Э-э-э-э?!

Из детей вырвался пронзительный звук, граничащий то ли с криком, то ли с визгом.

Сама мысль о том, чтобы покинуть Неверленд, была для них настолько немыслимой.

«Всё логично».

Вспомнив слова Хука, Оливер мысленно отметил это.

По крайней мере, Неверленд с виду представлял собой настоящий рай для детей.

Сладости и угощения были разбросаны повсюду, диковинные звери обитали вокруг, а злодеи обладали лишь той силой, чтобы сделать схватки с ними приключением.

Для сирот это было слишком соблазнительным местом, чтобы появилось желание его покинуть.

Словно хищный цветок, источающий сладкий обманчивый аромат.

«И столь же хищный — пугающий».

Словно услышав мысли Оливера, дети затрясли головами.

— Нет, это невозможно! П-почему мы должны?!

— Именно!

— Неверленд — это остров для детей! Мы будем жить здесь вечно!

Слайтли, одетый в лисий плащ, воскликнул это с явным отрицанием, а Кёрби, носящий медвежий плащ, выпятив грудь, принялся нахваливать Неверленд.

Делал он это нарочито, почти театрально.

Тогда Джейн задала вопрос:

— Вы действительно так думаете?

— Разумеется! Пэн создал этот остров для нас! Это остров для детей!!

— Место, где вы ежедневно вынуждены играть роли, ибо ослушание Пэна грозит смертью?

Снова спросила Джейн, та, что всё это время наблюдала за детьми.

На этот раз ответа не последовало.

Джейн задала следующий вопрос:

— Даже угождая Пэну, здесь всё равно умирают, как только исполняется определённый возраст. Вам действительно кажется, что это остров для детей?!

Она произнесла вслух пугающую правду, которую успела узнать из бесед с детьми и из найденного в Забытом складе дневника.

Кстати, Оливер об этом уже знал.

Ему поведал Хук.

Неверленд был островом, предназначенным для детей. Следовательно, взрослым здесь не место, а значит, и дети, ставшие взрослыми, не могли здесь оставаться.

Эта грань зависела от прихоти Пэна и постоянно смещалась, но нижней планкой служил возраст двенадцати лет, а верхней — не более шестнадцати.

Судя по этому, Кёрби и Слайтли уже находились на грани.

Хотя и остальные дети отставали от них всего на несколько лет.

Но загвоздка заключалась в том, что и Кёрби, и Слайтли были осведомлены об этом.

Они знали, что через год-два их ждёт смерть, но всё равно не желали уходить.

— Но мы всё равно не уйдём!!

Кёрби чуть не взвизгнул.

Уже не тем смешным голосом с носовым оттенком, как раньше, а предельно серьёзно.

Слайтли, тоже залившись слезами, подхватил:

— Да! Мы будем жить в Неверленде! Станем единым целым с ним!!

— Нам не нужен внешний мир! И бесполезными взрослыми мы становиться не хотим!!

Вот почему дети стремились остаться в Неверленде... Нет, вот почему они не могли его покинуть.

Внешний мир внушал им не меньший страх, чем сам Неверленд, к тому же их собственная ценность была неразрывно связана с этим местом.

— Всё равно снаружи нас ничего не ждет!

— Да! Нас бросила мама! И дома нет! И я ненавижу приют! И не хочу становиться бесполезным взрослым! Поэтому мне и нравится Неверленд!!

Дети извергали наружу страхи, которые долго таили в себе.

Остальные молча выразили свою поддержку.

Истинная причина, по которой дети не могли покинуть Неверленд, заключалась не в том, что им здесь так хорошо, а в том, что внешний мир представлялся им пугающим. Со всеми его угрозами и пустотой их собственного существования.

— Прямо как я.

—...Что?

— Я говорю, как я. Меня тоже бросила мама.

—...

— Точнее, она меня продала. За деньги... На самом деле я делала вид, что всё в порядке, но это не так. Мне было невыносимо от того, что дом, куда можно было вернуться, исчез, и от места, где мне пришлось жить. Ежедневно приходилось терпеть занятия, которые я презирала... чтобы стать кем-то, кем я не желала становиться.

Дети и Оливер устремили взгляды на Джейн.

Все они, будучи черными магами, понимали: она говорит искренне.

И то, что её продала родная мать, было правдой. И то, что ей пришлось обитать в нелюбимом месте, было правдой. И то, что ей пришлось осваивать нежеланные навыки, тоже было правдой.

И всё же она продолжала учиться, потому что—

— Если бы я не делала хотя бы этого, то стала бы совершенно никчемной. Поэтому я и училась изо всех сил. Потому что боялась быть брошенной вновь. Но и становиться взрослой мне было страшно... Я боялась стать похожей на маму. Это вызывало у меня отвращение. Иногда мне тоже хотелось сбежать в место вроде Неверленда... И вот я здесь. Похоже, просто время не совпало.

—...

— А потом наступили поистине трудные времена, и я всё-таки стала взрослой. Знаете, что в этом забавно?

—...

— Поначалу я и вправду стала такой взрослой, каких ненавидела, но потом, когда прошло ещё немного времени, я стала лучше! Удивительно, ведь даже став взрослой, человек всё ещё может измениться!

—...Главарь говорил, что большинство взрослых так не могут. Что будет только тяжело... Разве нет?

Спросил один из детей, и Джейн честно ответила:

— Да. Большинство взрослых именно такие. Они до смерти мучаются и чаще разочаровываются, чем добиваются чего-то. Стать таким взрослым, каким хочешь, очень трудно, и шансов на это мало.

—...

— Но... если вы откажетесь становиться взрослыми, исчезнет даже этот маленький шанс. Вы правда этого хотите? Правда хотите навсегда остаться детьми?

Говоря это, Джейн вспоминала и собственный опыт, и разговоры с детьми.

Дети Пэна. Со стороны казалось, будто всё, что им нужно, — это день за днём веселиться в Неверленде, но и у них были свои мечты.

Те самые мечты, которые естественны для любого ребёнка.

Были среди них и совсем нелепые — вроде желания стать динозавром, — но важно было не это, а то, что мечты у них вообще были.

Просто в Неверленде, который якобы существовал ради этих детей, всё это так и оставалось мечтами и фантазиями.

И правда, странные это слова — мечта и фантазия.

Стоило чуть изменить интонацию, и смысл у них становился совсем иным.

Но в одном сомнений не было: если дети останутся на этом острове, они наверняка умрут.

И дети, которые это понимали, тихо сказали:

— Но снаружи...

— Я помогу вам.

Пообещала Джейн.

— Настоящую мать я вам не заменю, но я позабочусь о вас и найду вам новый дом. Я помогу вам стать взрослыми. Я взрослая и довольно жадная, так что денег у меня много... Умереть, так и оставшись ребёнком... это слишком жалко, правда?

Дети не смогли ничего ответить.

Не потому, что им не понравилось, а потому, что они не могли в это поверить.

До сих пор им никто ничего подобного не говорил.

Поэтому-то они и пошли за Пэном.

В глазах детей, где до того сидели страх, ужас и смирение, постепенно начал загораться иной свет.

Но страх так до конца и не исчез.

—...Но Пэн же рассердится?

Вот она — главная причина, по которой они не могли уйти из Неверленда.

Считается, что Неверленд существует уже около тридцати лет.

За всё это время сбежать удалось одному только Хуку. И даже его выпустили нарочно — чтобы сам Неверленд продолжал существовать.

Иными словами, все остальные попытки заканчивались провалом.

Вряд ли среди детей, приближавшихся к возрасту смерти, не было ни одного, кто попытался бы бежать.

Наверное, куклы-мешки в Лесу висельников — это и есть те дети, которым побег не удался.

Дети, которые исчерпали свою полезность.

Джейн взглянула на Оливера.

Этого она пообещать не могла.

Прочитав её взгляд, Оливер посмотрел на детей и задумался, что сказать.

Сказать, как обычно, что он постарается?

Хм...

Нет, не то.

Слишком безответственно. Особенно сейчас.

Повисла короткая, но тягучая тишина, и Оливер открыл рот:

— Пэна... я возьму на себя.

Для детей эти слова звучали всего лишь чуть лучше обычного, но всё равно недостаточно убедительно. А вот Джейн улыбнулась. Так, словно была по-настоящему счастлива.

— Этому человеку я доверяю больше всех на свете. Так что... вы тоже сможете ему поверить?

После просьбы Джейн дети медленно кивнули.

***

Убедив детей Пэна, Джейн сразу же вывела их наружу и направилась к Забытому складу, стоявшему на самом краю Леса висельников.

Туда, на самый дальний кончик Неверленда, по форме напоминавшего пиковую масть.

Когда они добрались, перед ними стоял склад, словно давно брошенный, и Джейн уверенно постучала в дверь.

Кииииик...

Стоило ей постучать, как дверь открыли забытые дети, сидевшие внутри.

Они и правда выглядели так, словно о них забыли и бросили. Увидев их, Джейн, как до того и с детьми Пэна, сразу заговорила о том, что им нужно покинуть Неверленд.

Забытые дети лишь растерянно наклонили головы, будто сами слова до них не доходили.

Словно они просто не могли соединить в уме слова «Неверленд» и «уйти».

— П-правда... можно?..

Недоверчиво спросил один из детей.

Словно телёнок, которого ни разу не выпускали из загона.

Джейн улыбнулась, успокаивая детей.

— Конечно—

— Ничего подобного.

Как раз в тот момент, когда Джейн почти их убедила, раздался резкий, грубый, по-детски нервный голос.

Они посмотрели в ту сторону, откуда он донёсся, и увидели Пэна, сидевшего на ветке. А за ним — бесчисленных кричеров.

Игрушечные солдатики, Джолли-шимпы, деды с мешком, щелкунчики, бугимены, огромные плюшевые медведи, клоуны, цыплята-солдаты, куриные генералы, вендиго, ползущие по земле русалки, люди-рыбы и многие другие. Их было великое множество.

Это невольно напоминало ту встречу на Новом континенте, но было одно важное отличие: тогда кричеры Пэна вызывали мысли о детстве, а теперь — о кошмаре.

Похоже, в сердце Пэна что-то изменилось, потому что облик его кричеров оказался искажён до неузнаваемости.

От его внезапного появления дети вздрогнули, забытые дети поспешно попятились обратно на склад, а дети Пэна замерли.

У всех застучали зубы, а Оливер тем временем достал сигарету «Пилгарет», зажал её губами и вместе с трупными куклами вышел вперёд.

— Здравствуйте, Пэн. Не могли бы Вы уделить мне немного времени для разговора?