Гениальный Чернокнижник (Новелла) Том 1 Глава 657 Ночь (3)

Крысолов продолжал свой путь с мальчиком, многое показывая и обучая его.

Он учил его игре на флейте.

— Вот, совершенно верно. Вот так и извлекается звук. Ты слышишь, как он стал более мелодичным?

Он учил его вырезать флейту.

— Первую вещь, которую я создам сам, я обязательно подарю папе.

Иногда ему едва не удавалось случайно обучить мальчика тёмной магии.

— Я хочу научиться не только играть на флейте, но и вот этому.

— Вот этому? А что это?

— Ну, вот так вот всем управлять, всякими чувствами.

— …Ты и это видишь теперь?

— Ага! Но, кажется, другие дети этого не видят. Я им говорю, а они не понимают.

Мальчик надул губы.

— Глупые. Это ведь так очевидно, а они не видят.

— ……

— И другие дяди с тётями тоже. Они не умеют играть на флейте, как папа.

— ……

— И тёмной магией пользоваться не умеют.

Крысолов положил ладонь на голову хмурого мальчика.

— Вообще-то папа тоже не очень хорошо владеет тёмной магией.

— Серьёзно?

— Я только начал изучать основы и на этом всё закончилось… И даже если бы я умел, это не значит, что папа лучше других.

— Почему?

— Потому что они умеют возделывать землю.

— И это так здорово?

— Невероятно. Просто у каждого есть свои сильные стороны. И все по-своему замечательны. Знаешь, почему?

— Нет.

— Потому что так сказала твоя мама.

— Правда?..

— Правда… Когда папе было трудно, мама сказала именно это. И играть на флейте меня тоже мама научила.

— Серьёзно?!

— Абсолютно. Может, вместо флейты тебя сегодня научить тёмной магии?

— Нет! Флейте! Мне нравится флейта!!

— Хорошо, тогда сегодня я покажу тебе новую мелодию. Она называется…

— Пап.

— Что?

— А потом ты расскажешь мне про маму?

— ……

— Я хочу услышать о маме.

—…Расскажу. О маме.

Произнёс Крысолов, поглаживая мальчика по голове.

Прошло некоторое время, и они прибыли в одну небольшую деревню.

— А ну убирайся, пока я не поднял тревогу!!

На Крысолова крикнул старик с злобным выражением лица.

Это был староста деревни, и теперь его поведение совершенно не напоминало то, каким оно было, когда он впервые попросил избавить деревню от крыс.

Да и остальные жители мало чем отличались.

Они не скрывали настороженности, недоверия, а затем— даже зависти и враждебности.

Крысолов, хоть и ожидал этого, всё же произнёс:

— Господин староста. Я ведь, как и обещал, избавил вас от крыс. Следовательно, вы должны отдать обещанные деньги. Я ведь и цену снизил настолько, насколько вы хотели.

— Заткнись! Думаешь, мы не слышали про тебя никаких слухов?!

— Какие ещё слухи?

— Не притворяйся! Мы тоже не идиоты! Сам выпускаешь крыс по деревням, а потом избавляешь от них и зарабатываешь кучу денег! Думаешь, мы поведёмся на такую схему?!

То, что говорил староста, было одним из распространённых в то время слухов.

Будто бы музыкант, который путешествует с сыном и избавляет деревни от крыс, на самом деле сам их выпускает, а затем на этом наживается.

И, разумеется, этому слуху не было никаких оснований. Никто ведь ничего подобного не видел.

Так почему же тогда такие слухи распространились?

Причина была проста.

Имя Крысолова стало слишком известно.

Сказочная история о человеке с удивительным талантом, который путешествует с сыном и зарабатывает на жизнь, избавляя людей от крыс, была более чем способна вызвать зависть у других.

Такова уж слава.

Она порождает ненависть и зависть независимо от характера человека и его действий.

А если этот человек свободно путешествует с сыном и обладает удивительным даром, то тем более.

И это при том, что в действительности Крысолов вовсе не мечтал ни о таких странствиях, ни о таком даре.

Но людям подобные детали были безразличны.

— Нашёл о чём говорить — обещание! У тебя ведь денег полно, разве нет?! Ты же все деревни и все города перевернул! Я слышал, ты настолько богат, что можешь купить целую страну!!

Крысолов ничего не ответил.

Не потому, что это было правдой, и не потому, что ему нечего было возразить.

Просто он видел чувства старосты и жителей деревни — нечто гораздо более значимое, чем слова.

Им просто было жалко.

Им было жалко платить Крысолову за то, что он избавил их от крыс, портящих зерно и распространяющих болезни.

Даже одной-единственной монеты было жалко.

— Так что убирайся, пока тебя по-хорошему отпускают. Говорят ещё, будто ты чёрный маг. И если не уйдёшь тихо, я побегу в храм и доложу на тебя!

От этой угрозы лицо Крысолова застыло.

Обычно на его губах играла лёгкая улыбка, но стоило ей исчезнуть, как все, включая старосту, от страха будто мгновенно оцепенели.

Казалось, сейчас что-то обязательно произойдёт.

Но в итоге ничего не случилось.

Крысолов покорно ушёл.

Когда они покинули деревню, мальчик заговорил:

— Пап. А то, что говорила мама, это правда?

— О чём ты?

— Что папа такой же, как остальные? Мне так не кажется.

— ……

— Они все как дураки. И трусы, и жадины… По-моему, они не такие, как папа.

После этих слов Крысолов на мгновение замолчал, а затем положил руку мальчику на голову и погладил его.

— Да. Не такие.

— Вот видишь?

— Да. Те, кто не похож на нас, отличаются. У них не такое острое зрение, они не способны играть на флейте и не могут перемещаться свободно. Они другие. Но всё же…

Крысолов на мгновение умолк.

— Мы такие же люди, как и они. Да, мы отличаемся, но при этом остаёмся едиными.

— М-м… Я не понимаю, о чём ты говоришь!

Мальчик, которого только что печаль охватила, немного задумался и воскликнул это своим обычным тоном.

Крысолов снова нежно погладил его по голове.

Мальчик взглянул на Крысолова, который его гладил, мягко улыбнулся и, словно что-то вспомнив, достал из-за пазухи некий предмет.

Предмет был ему знаком.

Флейта.

Сырая, ещё не до конца готовая флейта.

Та самая старая, невзрачная флейта, которую Крысолов неизменно держал в руке, почти не выпуская.

Мальчик с гордостью потряс ею.

— Хи-хи-хик! Прекрасно, не так ли?

— Очень. Ты почти закончил?

— Ага! Теперь я буду на ней играть.

— Разве ты не говорил, что подаришь её отцу?

— Она получилась слишком хорошо… Эх, ладно, подарю… Но тогда ты расскажешь мне о матери?

Крысолов поднял взгляд к небесам.

— …До какого момента я поведал?

— Ну, до того, как отец встретил мать в организации черных магов… И тот главарь черных магов действительно сказал, что отец — особенный?

— Да, сказал. Что в тебе течёт кровь некоего особого существа… Что ты и сам являешься особенным существом. И, возможно, даже принцем.

— Правда? Отец — принц?

— Нет, это была ложь. Твоя мать объяснила мне, что это не так. Отец — просто отец.

— …А какой была мать?

Крысолов вспомнил её — пылающую над костром, и её просьбу позаботиться о мальчике.

— …Невероятно красивой.

— Красивее той дворянки, которую мы видели в прошлый раз?

— Красота есть красота. Нельзя утверждать, кто прекраснее. Это зависит от личного восприятия.

— Тогда, может ли быть, что для меня она будет некрасивой?

— Как такое может случиться? Ты ведь мой сын. Несомненно, она сочла бы тебя прекрасным. Для отца она была самой красивой.

— Правда?

— Абсолютная правда. К тому же мать была не только красивой — она была храброй, умной и очень талантливой. Я говорил тебе, что она тоже играла на флейте?

— Ага. Лучше отца?

— Значительно лучше. Когда мы с матерью вместе отправились в путь…

Так, рассказывая мальчику о его матери, Крысолов странствовал по центральным землям континента.

А по этим центральным землям континента тем временем распространялись самые разнообразные зловещие слухи.

Ходил мрачный слух, что королевский дом с гербом в виде дерева принёс в жертву демону бесчисленное множество дев, дабы спасти свою принцессу.

Однако этот слух вскоре затерялся среди молвы о страннике, который водил за собой крыс.

Ходил также слух, что в королевском доме с гербом в виде лебедя новая королева взошла на трон, вступив в сделку с демоном.

Но и его заглушили слухи о чужаке, который обогатился, занимаясь ловлей крыс.

В какой-то другой стране циркулировали слухи, будто ради обильного урожая там совершаются жертвоприношения демону,

но как только поползли слухи о музыканте, который похищает детей, — о предыдущем забыли.

Таким образом, центральная часть континента, где сливались воедино многие королевства, одно за другим тонула в зловещих слухах, и нравы людей становились всё более мрачными; а эта мрачность порождала уже не просто страх и подозрительность, но ужас, вражду и алчность.

Страх, что если не уничтожить чужака, то их собственная безопасность окажется под угрозой.

Враждебность к пугающему существу, которое хотелось бы стереть с лица земли.

Алчность — убить его и завладеть его богатствами.

На самом же деле этот чужак охотно снижал цену, поэтому денег у него накопилось гораздо меньше, чем полагали люди; к тому же он нередко делал пожертвования детским домам, а благодаря уменьшению популяции крыс, жизнь людей стала лучше, чем в прошлом году.

Но никого это не волновало.

Потому что для них это не имело значения.

Потому что он был всего лишь пришельцем.

Дрова трещали.

— Хи-хи, хорошо, что так получилось.

У факела, над которым готовилось рагу, мальчик улыбнулся.

— В этой деревне люди добрые.

И это были не пустые слова.

После того как распространились ужасные слухи, путь Крысолова становился всё более трудным.

Иногда ему не платили, даже когда он выполнял работу. Иногда его вовсе не пускали в деревни, и добывать еду становилось сложно. Бывало и хуже: позарившись на его имущество, люди устраивали ловушки или даже доносили на него паладинам.

Поэтому позже он начал путешествовать, скрывая свою личность, но и это не особо помогало.

Им хотя бы повезло пройти через деревню, где когда-то он недорого избавил жителей от крыс, так что здесь удалось приобрести продукты.

Еда почти закончилась, и ситуация становилась затруднительной, так что это стало большой удачей.

Вспомнив, каким всё более изнурительным становился их путь, Крысолов обратился к мальчику. В его голосе слышалась нотка вины.

— Тебе очень тяжело, да?

— Нет, не тяжело.

— Может, прекратим наши путешествия?

— Но ведь у нас есть причина продолжать путешествовать?

— …Ты знал?

— Хи-хи! Я ведь сын отца.

— …Да, ты сын отца.

— А какова причина?

— …Потому что есть люди, которые неверно трактуют твоего отца.

— Что он особенный?

— Да.

— Полагаю, им просто нечем заняться.

— Пф!

— Что?

— Ты только что сказал почти то же самое, что и твоя мать.

— Я похож на мать?

— Не просто похож. Вы абсолютно идентичны.

— …Хе-е.

— Тебе не хочется увидеть маму?

Мальчик задумался и отрицательно покачал головой.

— Нет. Мне нужен только папа.

— …Может, есть какое-то место, куда ты желал бы отправиться?

— Куда угодно, если это будет с папой!

— Тогда поедим, отдохнём, а завтра решим, куда идти.

— Хорошо!

С этими словами Крысолов наполнил миски рагу.

Это было рагу с обилием овощей и мяса, купленных в ближайшей деревне.

Они с мальчиком доели всю еду, после чего улеглись спать.

***

Наступил следующий день, залитый ясным солнечным светом,

и по лесу разнёсся одинокий, ни с чем не сравнимый звук.

Он был настолько скорбным, что вызывал мурашки по коже…

Но, увы, для необъятного леса этот звук был ничтожен.

Поэтому люди, жившие в далёкой деревне, сей скорбной песни не услышали.

Впрочем, как известно, всюду случаются исключения.

Староста деревни, которую Крысолов недавно посетил, и несколько деревенских мужчин всё же смогли уловить этот звук.

Причина была в том, что они подошли достаточно близко к его источнику.

— Что такое? Он ещё не помер? Не съел?

— Да быть того не может! Ведь за ним в погоню бросились целая армия и паладины, вид у него был хуже некуда. Он просто обязан был съесть.

— Может, он не заметил?

— Да нет, это исключено. Торговец лавки просто продал овощи, как я и велел. Он и понятия не имеет, чем они были обработаны. Не первый день на этом рынке!

— Кто знает? Ведь он смог уйти от армии и паладинов?

— Тогда, по-твоему, он бы просто сидел здесь вот так?

В указанном направлении, на которое намекнул один из мужчин, действительно находился Крысолов.

Он бережно обнимал остывающее тело мальчика и издавал звуки, по которым невозможно было определить, кто перед ними — человек, зверь или вообще какое-то иное существо.

Эти звуки были настолько пробирающими, что даже те, кто подсыпал яд, испытывали страх при мысли о приближении.

Хотя им не впервой было совершать подобные действия или видеть нечто ужасное.

— Что вы стоите?.. Вы что, слухов не слышали?! Говорят, у него несметные сокровища! Да ты сможешь обеспечить себе жизнь!

— Д-да! Богатство, слава — всё само к тебе приплывёт! Так что, иди ты.

— Я? Но ведь он же тёмный маг.

— Да вроде говорят, что он даже драться не умеет! Только и делает, что убегает, и беспомощен, когда его из деревень гонят! Единственное, чем он владеет — это управление крысами!

— Точно, именно так!

— Ч-чёрт побери…

Деревенские мужики, вооружённые топорами, дубинами и вилами, двинулись в его сторону, превозмогая естественный страх силой разбушевавшейся алчности.

Эта сила позволила им расслышать кое-что.

Его невнятное бормотание.

— Не умирай, прошу, не уходи, о боже, пожалуйста, не уходи, не бросай меня, что мне делать, если и ты погибнешь, твоя мама тоже, прошу, не уходи, о боже, это из-за того, что я бежал, так всё вышло, неужели это и есть наказание, наказание за мой побег от судьбы, тогда лучше б ты забрал меня-а-а-а-а-а…

Шорох.

Староста и приближавшиеся в полной тишине мужчины, ощущая, как по коже бегут мурашки от одного лишь этого голоса, невольно издали звук.

В тот же миг оборвалось не только бормотание Крысолова, но и шум ветра, пение птиц и шелест травы.

Наступила абсолютная тишина.

Такая тишина, словно само существование звука полностью исчезло.

Это неестественное явление заставило старосту и мужчин застыть на месте.

А Крысолов, сидевший, сгорбившись, и прижимавший к себе мальчика, медленно поднял голову и посмотрел на них.

— ……

Они тоже увидели Крысолова.

На его лице, некогда обрамлявшем улыбку, теперь не осталось никаких эмоций.

Вид был поистине ужасающим и отталкивающим.

Словно мёртвое тело, лишившееся чего-то важного вместе с жизнью.

Староста и мужики, ослеплённые жадностью, при виде этой непостижимой картины ощутили, как их разум заволокло белой пеленой.

— Неужели только из-за денег?..

Крысолов открыл рот.

Ему хватило одного лишь взгляда, чтобы понять: стоящие перед ним люди обработали овощи ядом и передали их через торговца.

И он даже понял, с какой целью они это сделали.

Он мгновенно увидел финал, минуя сам процесс.

Тик.

По лицу Крысолова прошла едва заметная трещина.

Словно трещина на скорлупе яйца.

Однако крови не было.

Это было не физическое повреждение.

И тогда глаза Крысолова начали наполняться чёрным дымом.

Дрррр…

А затем, в конечном итоге, он взглянул на Оливера, находившегося в другом временном отрезке.

[Хелл Саммон]

В тот миг трещины распространились по всему телу Крысолова, и из него вырвалось нечто тёмное, окрашивая в чёрный цвет всё вокруг.

Всё, что попадало в поле зрения, превращалось в чёрную пустоту.

Пределы неба и земли исчезли, а следом — перед и зад, лево и право.

И тогда—

— Теперь ты доволен?

Сзади раздался голос — чужой, но вместе с тем знакомый, соединявший в себе несовместимое.

Оливер обернулся.

И увидел.

Мужчину, сидевшего на диване, закутанного в тень.

Мужчину, который был Садовником, но отказался от своего призвания.

Он держал в руке печенье и смотрел на Оливера.