Гениальный Чернокнижник (Новелла) Том 1 Глава 7 Урок (2)

Все были в шоке. Одно дело – извлекать эмоции, которые уже были сохранены в пробирке, и совсем другое – вытягивать их непосредственно из человека. Но осуществить такое с таким объемом было чрезвычайно сложно.

Это задача была бы трудной даже для учеников среднего уровня, не говоря уже о младших. Тем не менее, Оливер, казалось, не испытывал никаких трудностей. Он не проявлял признаков напряжения, как будто играл с какой-то игрушкой.

Чем выше было качество и объем эмоции, тем сильнее должен был ощущать маг воздействие, но на Оливере это никак не отражалось. Скорее, он выглядел так, будто ему было весело.

—......

Пока все пребывали в изумлении и молчали, Оливер, почувствовав неладное, в своей обычной неловкой манере спросил:

—...Я что-то сделал не так?

—...Нет, превосходно. Все верно?

Джозеф обратился с этим вопросом к Эндрю, наблюдавшему из дальнего ряда, и тот медленно кивнул.

— Да... Да, выглядит неплохо. Действительно.

Когда шум утих, Джозеф продолжил лекцию.

— Итак, то, что вы только что сделали, называется Извлечением. Это первый шаг в освоении черной магии. Существует всего два метода извлечения эмоций. Кто сможет ответить?

Мари снова подняла руку. Было видно, что она очень взволнована.

—...Эм, первый способ – это вытягивать эмоции, которые хранятся в пробирке, а второй – извлекать их непосредственно из человека.

— Что у них общего и в чем заключается разница?

— Общее у них то, что в обоих случаях эмоции берутся у живого человека. Разница в том, что в одном случае их извлекают заранее и хранят, а в другом – непосредственно в момент применения.

— Что сложнее?

— Второй способ. Когда эмоции извлекаются прямо из человека, он, пусть и в разной степени, оказывает сопротивление. Поэтому это намного сложнее, чем извлекать эмоции, которые были сохранены заранее. А в условиях боя, ошибка может привести к опасным последствиям.

Выслушав такой ответ, Джозеф удовлетворенно кивнул и похвалил Мари.

Однако Оливеру это показалось несколько странным. Несмотря на то, что у него был всего один такой опыт, извлечение эмоций непосредственно из человека не показалось ему трудным. Нет, скорее даже было чем-то захватывающим... По крайней мере, для него лично.

Джозеф снова заговорил:

— Как верно заметила Мари, извлекать эмоции непосредственно из человека труднее. Даже обычный человек инстинктивно сопротивляется. При неудаче можно не только провалить извлечение, но и самому пострадать. Поэтому черные маги всегда имеют при себе определенный запас эмоций. Но истинный черный маг не должен полагаться только на заранее заготовленные эмоции. Здесь важны как навыки, так и тот факт, что эмоции, вырванные непосредственно из человека, обладают более высоким качеством. Понятно?

— Да, Хозяин.

— Поэтому не останавливайтесь на достигнутом, просто сумев извлечь эмоции. Стремитесь совершенствовать свои навыки. А те, кто не смог добиться даже этого, пусть устыдятся и тренируются еще усерднее. Время не будет ждать вас.

Услышав это, дети, не сумевшие извлечь эмоции, понуро опустили головы. Внутри них бурлил коктейль из тревоги, страха, зависти и обиды.

— Тогда продолжим урок. Все, кто сумел извлечь эмоции, повторяйте за мной.

Джозеф собрал на кончиках пальцев черный свет и, как в день их первой встречи, сформировал из него круг. Хотя с того момента прошло не так много времени, теперь это уже не казалось чем-то удивительным, и все, следуя его примеру, начали придавать извлеченному черному свету круглую форму.

— У-у-у...

— М-м-м...

— А-а-а...

Отовсюду послышались стоны, и один за другим ученики начали выводить круги. Трудно было назвать их идеальными кругами – скорее, это были какие-то искаженные формы, и только надзирателям удалось сделать это правильно. Ах да, и Оливер.

Оливер сжал извлеченный черный свет и создал круг, идентичный по размеру с тем, что сделал Джозеф. Идеальный круг – без малейшей неровности или искажения.

Затем Джозеф вновь изменил черный свет, превратив круг в квадрат. Том и Мари справились с этим относительно легко, в то время как остальные не смогли правильно изменить форму, и она разрушалась на полпути.

После этого Джозеф трансформировал квадрат в треугольник. Затем последовал конус, звезда, пончик, лента Мёбиуса, и к этому моменту остались только трое надзирателей и Оливер.

— Хорошо, вы справились. Теперь последнее задание. Пусть каждый создаст самую сложную фигуру, на какую способен. Чем больше и детальнее, тем лучше.

Основы были освоены, и теперь настало время продемонстрировать индивидуальные таланты. Необходимо было произвести хорошее впечатление, и все стиснули зубы.

Первым свое мастерство решил показать Том. Он был на пороге становления полноправным учеником, поэтому создал самую сложную фигуру, какую только мог, чтобы укрепить свой статус.

Он придал черному свету форму цилиндра, затем вытянул его, скрутил, словно пружину, и сотворил извилистый столб. Все с восхищением уставились на его творение.

Мари, стоящая рядом, увидев это, попыталась повторить ту же форму, но не смогла удержать ее до конца, и фигура рассыпалась.

— Ах...

Прозвучал разочарованный вздох Мари и тихий смешок Тома.

— А ты не будешь демонстрировать?

Джозеф обратился с этим вопросом к Оливеру, который молча стоял позади. Оливер о чем-то серьезно задумался, а затем, словно приняв решение, посмотрел на Джозефа и спросил:

—...То есть можно сделать что угодно – главное, чтобы было крупным и тщательно проработанным?

— Да.

Услышав короткий ответ Джозефа, Оливер, в отличие от остальных, накрыл чёрный свет обеими ладонями. Большинство гадали, что он замыслил, но втайне надеялись на его провал.

Чёрный свет между ладонями Оливера замерцал. Он напоминал яйцо на грани вылупления, но вскоре вновь обрёл стабильность, превратившись в идеальную сферу.

— Всего лишь шар? — скептически заметил кто-то.

В тот же миг успокоенный чёрный свет сжался до размера жемчужины, а затем начал разрастаться, пока не заполнил всё помещение.

Никто не успел понять, что происходит, как в следующую секунду перед ними открылось удивительное зрелище.

Весь класс опутал созданный из чёрного света плющ. Он был детализирован настолько, что казался живым, и никто не решался нарушить тишину. Все лишь смотрели на Оливера широко раскрытыми, полными недоверия глазами.

Оливер оглядел своё творение и тихо произнёс:

— А, значит, так можно.

***

На следующее утро Оливер почувствовал перемену. Не только рабочие, ещё вчера смотревшие на него с презрением, но даже надзиратели стали вести себя с некоторой опаской.

Внешне они старались не выдавать своих чувств, но свет, исходивший из их тел, говорил правду.

Они боялись Оливера, одновременно завидовали ему, а немногие даже смотрели с истинным восхищением.

Он не мог понять причину. И в приюте, и на шахте отношение к нему менялось, но так резко — впервые. И никакой видимой причины он не находил, ведь он всего лишь посетил урок.

Однако размышления не заняли много времени. Вскоре Оливер перестал обращать на это внимание и, как обычно, провёл день, занимаясь уборкой фабрики, приёмом пищи и прочими рутинными делами.

Заводить друзей или чувствовать превосходство над кем-то его не интересовало. Сейчас у Оливера была лишь одна цель — изучать чёрную магию.

Поскольку ради урока он пропустил один день работы, мяса скопилось вдвое больше обычного. Оливер взвалил эти куски на себя и отнёс к дробилке.

Куски мяса были огромными, тяжёлыми и большей частью уже издавали гнилостный запах. Это была одна из самых неприятных работ, но по сравнению с шахтой здесь было почти комфортно.

Больше всего ему нравилось то, что труд был простым и монотонным: можно было работать механически, одновременно обдумывая что-то другое. Например, прокручивать в голове вчерашний урок.

Работая, Оливер без конца возвращался мыслями к полученным накануне знаниям: задавал себе вопросы и искал пути совершенствования.

Почему извлечение эмоций непосредственно из человека оказалось сложнее? Какой метод хранения эмоций наиболее эффективен? Зачем вообще хранить их в пробирке, если это так неудобно? И так далее. Словно трёхлетний ребёнок, он неустанно спрашивал себя «почему?» и пытался самостоятельно найти ответы.

Иногда ответ его удовлетворял, иногда — нет. Во втором случае накатывало трудноописуемое чувство досады, будто зудело, но почесать не было возможности. Ему отчаянно хотелось схватить кого-нибудь и начать расспрашивать.

— Слушай… тебе не тяжело? Если хочешь, я помогу?

Услышав внезапный голос, Оливер поднял голову. Перед ним стоял какой-то рабочий.

—……

Тот, видимо, посчитав, что Оливер не расслышал, повторил:

— Таскать мясо одному тяжело. Позволь помочь?

— Почему?..

Оливер задал этот вопрос не из насмешки, а из искреннего любопытства.

— Э… одному действительно тяжело. А вместе — легче. И потом… мы же работаем вместе. Товарищи. Да! Мы товарищи…

Оливер, хоть и не считал себя особо сообразительным, почувствовал несоответствие. Внезапные рассуждения о товариществе и помощи выглядели подозрительно.

Но больше всего его настораживал свет. Рабочий улыбался, однако свет в его теле извивался, словно змея, и был полон коварства. Оливер уже видел подобное.

Да, именно такой свет исходил от тех, кто заискивал перед директрисой приюта и шахтными надзирателями, пытаясь им угодить. Но почему теперь — перед ним?

— Это он?

— Да, он. Всего неделю как появился, а вчера на уроке…

— Серьёзно?

— И даже Эндрю…

Услышав назойливый, как жужжание комара, шёпот и ощутив волны настороженности и враждебности, Оливер повернул голову.

Незнакомые люди стояли поодаль и рассматривали его. И по лицам, и по внутреннему свету было ясно: они его опасаются. Точь-в-точь как собаки, чья территория была нарушена.

У Оливера уже начинала болеть голова. Он всего лишь хотел тихо выполнять порученную работу и изучать чёрную магию, так почему вдруг со всех сторон к нему начали липнуть эти назойливые люди?

И тут его взгляд упал на Мари. Оливер подошёл к ней, надеясь, что, возможно, она сможет чем-то помочь, но при виде его она помрачнела.

Она не просто нахмурилась. От неё хлынул поток злости, зависти, тревоги и множества других отрицательных эмоций. Увидев этот свет, Оливер сам не заметил, как остановился.

Он не знал, как реагировать на столь внезапную перемену, когда откуда-то возник Эндрю и окликнул его:

— Оливер?

—…Да?

— Хозяин зовёт. Следуй за мной.

Оливер последовал за Эндрю в кабинет преподавателя. Подобно учебному классу, он располагался в подвале фабрики, но по уровню роскоши не мог сравниться с ним.

Стены и потолок были аккуратно отделаны, стояла огромная кровать, в воздухе витал аромат цитрусовых, а мебель была незнакомой… Да, это напоминало шикарный кабинет начальника горнодобывающей конторы, который он однажды случайно увидел.

К счастью, подобные вещи Оливера почти не интересовали, поэтому он не выдал своего волнения. Его занимал лишь один вопрос — зачем его позвал Джозеф.

— Я привел его, хозяин.

Оливер, поняв, что происходит, с уважением поздоровался с Джозефом. Тот ответил, наливая себе виски в изысканный хрустальный бокал.

— Хорошо, проходи. Ну как, твоя жизнь идет нормально?

Оливер слегка склонил голову. «Жизнь идет нормально?» Он не мог понять, что именно имел в виду Джозеф.

— Эм, да. Все в порядке.

— Правда? И действительно все хорошо?

— Да… Только мне бы хотелось посещать занятия чаще.

Услышав это, Джозеф нахмурился, но тут же рассмеялся. Эндрю последовал его примеру.

— Ну да, это очень в твоем стиле. А кроме этого, ничего сложного нет? Люди вокруг, еда, место для сна — ничего не доставляет неудобств?

Оливер вспомнил рабочих, которые задирали его и насмехались, ежедневный одинаковый хлеб с супом, сырой, в плесени матрас.

— Нет, все в порядке. Я безмерно благодарен хозяину за его доброту.

Он просто повторил слова детей, которые льстили надзирателям. Когда он так говорил, всем это нравилось, даже если они понимали, что это ложь; к счастью, Джозеф, по-видимому, был одним из них.

— Правильный настрой. Хотя не знаю, можно ли это назвать правильным настроем, но все равно неплохо. Отлично… Хороших детей следует награждать, не так ли? У меня есть для тебя отличная новость.

— Вы снова будете обучать меня темной магии?

— Нет. Но я собираюсь дать тебе возможность. Шанс стать полноправным учеником.