Гениальный Чернокнижник (Новелла) Том 1 Глава 708 Вопрос (3)

Предложение Юэна помочь ему вырваться из-под власти судьбы.

И от этого предложения шумная Z-зона в одно мгновение выстыла.

Звуки стихли, воздух словно похолодел, атмосфера стала неловкой.

Это было похоже на непристойную шутку, сказанную на похоронах.

Поэтому и реакция людей оказалась вполне предсказуемой.

Почти все посмотрели на Юэна с нахмуренными лицами. Будто спрашивали: «Это ещё что за тип?»

Но не все морщились.

Среди них был один человек, чьё лицо осталось совершенно прежним.

Тот самый, кому и было адресовано это нелепое предложение, — Оливер.

– Заманчивое предложение.

В отличие от остальных, Оливер воспринял слова Юэна всерьёз.

По толпе тут же пробежала лёгкая рябь, но Второй приложил палец к губам – и всё быстро улеглось.

– Ты мне веришь?

– Да.

– О, вот это неожиданно. Не думал, что ты сразу поверишь. Я даже зря готовил речь для убеждения.

С этими словами Юэн вытащил из-за пазухи пачку сценарных листов и бросил её на пол.

Шутил он или нет, понять было трудно, но Оливер не придал этому значения и ответил всё так же серьёзно:

– В отличие от других, я не вижу в Вас греха, Юэн.

– Это потому, что я слишком уж хорошо жил.

Юэн соврал, не моргнув и глазом.

Оливер не стал спорить. Он просто молча посмотрел на него своими глубокими глазами, в которых невозможно было нащупать дно.

К счастью, даже бессовестный Юэн под этим взглядом тут же капитулировал. Значит, какой-то остаток совести у него всё-таки ещё был.

– Ладно, ладно! Понял я, понял! Я очень плохой человек. И долговые расписки это прекрасно доказывают. Так что не смотри на меня так. Страшно же.

Оливер отвёл взгляд, как тот и просил, а Юэн тяжело вздохнул.

– Эх, обидно-то как. Скажи по-честному, как вообще человеку прожить и ни разу не согрешить?

– С этим я согласен.

– Правда?

– Да. Жить, совсем не совершая грехов, трудно. Я тоже… это понимаю.

– Звучит так, будто ты меня только понимаешь, и всё.

Юэн улыбнулся с намёком, но Оливер не ответил и продолжил прежний разговор:

– Юэн, Вы – существо извне этого мира?

– Если выражаться местным научным языком, то да. Но только не смотри на меня как на что-то великое. Я не дух и не демон, ничего такого громкого. Основа у меня человеческая. Такая же, как у вас. Разница только в том, что я немного красивее.

Под конец он, конечно, сморозил что-то странное, но в целом люди были потрясены.

Слова Юэна не укладывались в привычные представления о мире.

Нет, они выходили далеко за рамки даже здравого смысла – они ломали сами основы того, во что люди привыкли верить.

Человек из другого мира.

Даже понять, как на это реагировать, было невозможно.

Но Юэну, похоже, было всё равно.

Он и не собирался добиваться понимания от всех подряд. Ему хватало одного-единственного существа, стоявшего сейчас перед ним, и, к счастью, тот, кажется, уже принял это хотя бы отчасти.

– Я понял.

– Серьёзно?

– Если существуют духи и демоны, то могут существовать и люди из других миров.

– Логично. Тут и возразить нечего.

– Но мне всё же любопытно, как именно Вы стали существом извне этого мира.

– Ничего особенного. Один процент пота и девяносто девять процентов удачи – и готово. Скажем так, плод одной случайности на другую. В мире, где я жил, случилась большая беда, и, пока я там отчаянно барахтался, всё произошло совершенно случайно. Считай меня просто странником или беженцем – только в масштабе покрупнее. Идёт?

– …В мир, где Вы жили, тоже пришёл конец света?

– Если я начну объяснять всё по порядку, мы тут никогда не закончим. Об этом потом. Сейчас важно не это, верно?

Спорить было не с чем.

Прошлое Юэна и правда было интересно, но для Оливера сейчас существовал вопрос важнее и неотложнее.

Принять это предложение и вырваться из пут и оков судьбы – или отказаться.

По крайней мере, сейчас для Оливера это было важнее всего.

Шанс, который выпадает раз в тысячу лет, – избавиться от всех страданий.

– Именно. Лучше и не скажешь. Архив держится уже больше тысячи лет, так что даже по времени всё сходится.

– Что Вы имеете в виду?

– То и имею, что моё предложение настолько ценно. Вырваться из судьбы не так-то просто.

Юэн говорил искренне, и Оливер не мог ему возразить.

Потому что именно Оливер лучше всех знал, как отчаянно он пытался уйти от судьбы – и как ясно понял, что всё это тщетно.

По той же причине он и сидел так долго в оцепенении после того, как его оболочка треснула и он пришёл в себя.

Когда понимаешь, что ни делай — всё бесполезно, иначе и быть не может.

И, вспомнив то состояние, Оливер на мгновение ощутил сильнейший порыв принять предложение Юэна.

Потому что желание уйти от боли – вещь инстинктивная.

– Могу я спросить, почему Вы делаете мне такое предложение?

– И чего тебе только не интересно.

– Просто это слишком щедрое предложение.

Слишком сладкое предложение, появившееся именно в нужный момент. Оливер попросил искренне – и тогда вредный Юэн всё-таки объяснил, почему.

Причина оказалась совсем не той, какой можно было ожидать.

– Назовём это состраданием. Сердцем, которое болит от чужого несчастья… Да что с атмосферой не так?

В самом деле, обстановка сделалась ещё более странной.

Люди, и без того пребывавшие в молчании, затихли окончательно, а Чайлд устремил на Юэна хмурый взгляд, словно вот-вот его стошнит.

Даже Оливер, единственный, кто до сих пор поддерживал разговор, выглядел совершенно сбитым с толку.

И это было вполне естественно. Сам Юэн заговорил о сострадании.

Но ещё более удивительным было то, что он говорил это совершенно серьёзно.

Юэн начал оправдываться:

— Ну, чего вы так смотрите? Человек может перейти улицу в неположенном месте, а потом всё равно поднять валяющийся на земле мусор. Если вы все будете так молчать, я, между прочим, обижусь.

— Ах, простите. Я не это имел в виду. Просто… меня давно никто не жалел.

На самом деле, слово «давно» было слишком мягким.

Даже в приюте и в шахте Оливер получал не жалость, а презрение.

Чужое сострадание выпадало ему крайне редко.

Юэн пояснил:

— Понимаешь. Здесь есть ноша – самая тяжёлая и самая грязная в мире. Мало того, от неё ещё и больно. Ты знаешь, кто здесь собрался?

Ответа не последовало.

Но все слушали.

— Здесь есть Бог, создавший мир. И есть его самый любимый сияющий сын. И ещё куча взрослых.

Юэн указал на всех присутствующих, кроме Оливера.

На Мари, «Избирающих», Бойцовскую команду, Комитет против застройки — на всех.

— И вот они все, сложа руки, просто скидывают всё это на одного салагу, который будто вчера родился.

Палец, которым он указывал на окружающих, теперь был направлен прямо в лицо Оливеру.

Юэн вновь заговорил своим обычным бодрым тоном:

— Вот я и сделал предложение. Потому что чем дольше смотрю, тем мерзостнее всё становится. По правде говоря, ты ведь и сам так чувствуешь?

Оливер не смог возразить.

В какой-то степени он был согласен с Юэном. Когда он впервые догадался о своей истинной сущности, он сам почувствовал именно это — как сказал Юэн, всё было отвратительно.

Почему именно он?

Раз уж дело дошло до сделки с Паппетом, насколько же всё это было невыносимо?

А ведь он хотел всего лишь… всего лишь…

— Не обещаю, но если ты вырвешься из оков судьбы, то, возможно, сможешь вернуться в самое счастливое время своей жизни. В те дни, когда ты просто бродил, ни о чём не думая, и утолял свое любопытство.

Предложение было мучительно заманчивым.

Если задуматься сейчас, то, возможно, именно тогда он и был наиболее счастлив.

Он только-только выбрался из шахты, не умел даже толком говорить, не знал элементарных вещей, ему не хватало знаний — но ничто его не сковывало, и он мог свободно делать то, чего хотел.

Всё было радостным.

Всё было свободным.

Что, если бы это состояние сохранилось?

По крайней мере, он не ходил бы повсюду в поисках знакомых и не надрывался бы так.

Не надрывался бы так из-за людей, запятнавших себя грехом.

Он хотел бы просто остаться на месте.

Но стоило ему вспомнить Кевина и Иоанну, которые отчаянно старались, мёртвых Мерлина, Росберна, Дерика и остальных — остановиться он уже не мог.

Ему хотелось назад.

Все эти воспоминания были драгоценны.

Но в то же время ему хотелось вернуться в то время, когда он ещё ничего не знал.

«Это плохо? Это эгоистично?»

И как раз в этот момент раздался голос какой-то девочки:

— Э-э… там…

Он не сразу разобрал, но голос был знакомым.

Это была Нора.

Одна из детей, о которых заботился Джо. И Джо сам присматривал за ней, потому что Оливер убил её родного старшего брата.

Из-за этого Нора однажды чуть не попыталась отравить Оливера, но в итоге у неё ничего не вышло, и всё обошлось.

Девочка протиснулась сквозь толпу и заговорила.

Вся дрожа от страха, она всё равно выжимала из себя последние крохи мужества.

Все взгляды обратились к Норе.

— П-простите! Я… я его уведу!!

Друг Джо, Сэм-Два-Пистолета, растолкал толпу и двинулся вперёд, чтобы увести Нору. Он понимал, что с Оливером сейчас что-то не так, и потому действовал осторожно.

— Нет, оставьте её.

От этих слов тело Сэма застыло.

Словно кто-то действительно удержал его на месте.

Оливер медленно подошёл к Норе и спросил:

— Что такое, Нора?

Он спросил, что случилось, но на самом деле ему это было неинтересно.

Он и так знал, чего она хочет.

Это было слишком очевидно.

Наверняка она собиралась просить его спасти Джо, сидящего в тюрьме.

Конечно, было поразительно, что ребёнок вот так выходит вперёд ради взрослого, который куда сильнее её самой.

Но теперь это уже начинало его немного утомлять.

То ли потому, что у него стало слишком много жизненного опыта, то ли из-за его нынешнего состояния, то ли потому, что от него всё время только чего-то хотели.

И всё же он решил хотя бы выслушать её.

Почему-то ему казалось, что в её словах может найтись подсказка, как ответить на предложение Юэна—

— Обещание… Вы ведь не собираетесь его сдерживать?

— …Что?

— Я спрашиваю, Вы не собираетесь сдержать обещание?

Нора дрожала, но всё равно напрягла взгляд и голос и спросила, собирается ли он выполнить обещание, данное ей.

— Мы… разве что-то обещали друг другу?

— Вы же сказали, что если я буду хорошо кушать и каждый день как следует спать, то потом искренне передо мной извинитесь.

— …

— Вы же просили дать Вам время. Чтобы Вы смогли извиниться передо мной по-настоящему.

— …Да. Было такое.

Оливер дал ответ.

Это произошло ещё до того, как он отправился на Новый континент, до встречи с Иоанной, до встречи с самим демоном.

Он именно так и говорил.

Хотя, скорее, это было не обещание, а просьба.

— Я забыл.

Оливер произнёс это без тени смущения.

Встреча со Сгоревшим оказала настолько сильное потрясение, что подобные мелочи могли просто вылететь из головы.

То, что тот назвал Оливера возвышенным существом, оказалось слишком сильным ударом.

Оливер начисто об этом забыл.

Его разум был полностью занят собственными делами, и в нём не осталось места, чтобы помнить о чем-то вроде обещания маленькой девочке.

Шмыг.

Но за эту забывчивость расплачивалась девочка.

Не Оливер — а она.

Она вытерла мокрые глаза.

От неё исходило яркое чувство предательства и разочарования, но вместе с ними — и нечто более сильное.

Беспокойство и привязанность к Джо.

Ведь для неё Джо был семьёй.

— Ничего… Даже если Вы не извинитесь.

Девочка обманула.

— Но не могли бы Вы тогда выполнить хотя бы одну мою просьбу?

— Да ты…

Кто-то невольно пробормотал.

Просить Оливера сейчас о подобном было опасно.

Конечно, Нора не была настолько глупа, чтобы этого не понимать.

Когда-то, не справившись с чувствами, она даже пыталась отравить его, хоть и безуспешно, — но и она изменилась.

Она уже осознала, в какое положение её поступки могли поставить Джо.

И всё же она решилась на эту безрассудную просьбу.

Потому что, судя по разговору Юэна и Оливера, если не сейчас, то другого шанса даже на такую безумную попытку у неё уже не будет.

И на это безрассудство Оливер ответил:

— Ха… Ха, ха.

Не словами.

Смехом.

Все вокруг замерли.

Потому что почти никто из присутствующих никогда прежде не слышал смеха Оливера.

И, разумеется, никто не понимал, как на это реагировать.

Оставалось только изумлённо молчать.

— Ив. Пандора.

Оливер позвал в пустоту.

И по его зову среди людей появились две женщины.

Это были Пандора, явившаяся в новом теле, и Ив, вошедшая в искусственное тело, созданное на основе дерева, которое изготовил Оливер.

К счастью, всё, казалось, работало как надо.

До того момента, как Оливер призвал их, обе скрывали своё присутствие и ждали, не показываясь.

Но стоило ему позвать — и они вышли.

— У меня есть кое-что, что нужно проверить. Сможете?

Оливер сразу перешёл к делу.

Пандора и Ив обе спросили, что именно ему нужно узнать.

— В столице королевства Паппет, похоже, что-то замышляют. Не могли бы Вы это выяснить? У меня есть некоторые сведения, которые я услышал от Уиллеса.

Уиллес.

Один из лидеров Армии Свободы Кельтов.

С Оливером он впервые столкнулся тогда, когда раскрыл, что кронпринц Союзного королевства поклоняется демону, а в последний раз он бежал до самой Ланды вместе с одним друидом.

И тот друид знал, что кронпринц связан не только с демоном, но и с Паппетом, и что Паппет на этой основе что-то готовит.

Пандора ответила:

— Да, могу, Отец.

— Правда?

— Да. Вообще-то, я уже кое-что знаю. Я расследовала это лично и выяснила некоторые вещи.

— Что именно?

— Сейчас они готовят призыв демона в самом сердце крупнейшего и наиболее развитого королевства.