Гениальный Чернокнижник (Новелла) Том 1 Глава 718 Война? (5)

~9 мин. чтения · 2,166 слов
Ранее в Гениальный Чернокнижник (Новелла)...
Оливер противостоит деревянному великану, управляемому друидами. Он обезвреживает атаки гиганта, но друиды-реформисты используют духов, чтобы схватить Оливера. Вырвавшись, Оливер призывает своих существ, которые подавляют друидов. Затем он окончательно побеждает великана и захватывает лидера друидов. Появляется новый, гораздо более могущественный дух земли, управляемый множеством друидов, которые связывают его и заставляют атаковать.
Что же такое духи? Являлись ли они созданиями? Если так, то кем были их создатели? Но ведь они были сотворены богом. А зачем? Чтобы заменить его, чтобы вместо него управлять стихиями, которые он создал. Поэтому, оставаясь существами, что стоят вне человеческого мира, они всё же оказывали на него огромное влияние. Они заставляли реки течь, формировали морские течения, собирали влагу в небесах и орошали землю, а на напитанной влагой земле взращивали леса, позволяя прорасти новой жизни. То ли по предначертанию, то ли в силу самой своей природы, духи обычно отличались мягкостью и миролюбием. Порой они могли вызвать тайфуны, наводнения и землетрясения, но это было лишь неизбежной мерой ради круговорота природы. В их действиях не было злобы. БАМ—! БАМ—! ГРО-О-О-ОХ—!!! Но дух, представший перед глазами Оливера, был совершенно иным. Он был явно преисполнен злобы и ярости. Это был владыка духов земли, призванный реформистами-друидами, повелевающий землёй — дух, состоявший из почвы, камня, цемента и кирпича. Это становилось очевидным уже по тому, как он, издавая чудовищный рёв, который невозможно передать словами, размахивал своими гигантскими руками. Впрочем, ничего удивительного. Его не только насильно призвали, но ещё и самовольно заковали в цепи, управляя им, как марионеткой. Вполне естественно, что он пришёл в такую ярость. Его унизили и оскорбили так, что это даже представить было трудно. Поэтому, видя, как друиды умирают один за другим от рук духа земли, Оливер не испытывал к ним ни малейшей жалости. — И-и-и… кх…!!! — А-а-а-а-а…!!! Не успел он об этом подумать, как друиды, пытавшиеся спастись бегством от разъярённого духа, начали с криками гибнуть один за другим. В тот самый миг, когда они, полагаясь на свои закалённые до предела тела, пытались вырваться с места, сила природы, проходя через землю, повлияла на их плоть. Сила природы уходила из их тел — и в то же время врывалась в них в чрезмерном количестве. Друиды не смогли приспособиться к этой внезапной перемене и оказались скованы на месте, а дух, воспользовавшись этим, поднял свою огромную руку и обрушил её вниз, разнеся друидов в куски. Для тех, кто мечтал больше не поклоняться природе и духам, а подчинить их себе, это был до смешного бесславный конец. Впрочем, иначе и быть не могло. Даже если они пытались изменить отношения с поклонения на господство, это было лишь переменой позиции и мышления, не более того. По сравнению с этим, саму основу друида изменить было не так-то просто. Традиционалисты ли, друиды-реформисты ли, Энджоймент ли — все они в конечном счёте были существами, заимствующими силу природы и духов. Они могли освоить какие-нибудь занятные трюки и ненадолго схитрить, но лишь на мгновение. Прямо как сейчас, в картине, развернувшейся у него перед глазами. И потому Оливеру друиды казались крайне глупыми. Основу, корень, нельзя так просто вывернуть наизнанку. И в тот миг, когда эта мысль пришла ему в голову, в груди у него вдруг всё вскипело. В конце концов, сам он тоже когда-то думал о том, чтобы перевернуть собственную основу, собственный корень. — Ты только посмотри, что натворил!! Когда Оливер погрузился в мысли, друид с лосиными рогами выкрикнул это с обвиняющей яростью. — Полюбуйся, к чему привело то, что ты, не подумав, освободил духа!! Друид с лосиными рогами кричал, указывая на духа земли, вырвавшегося из цепей. И впрямь, освободившись, дух земли бушевал так, что менял сам рельеф вокруг. Стоило ему один раз взмахнуть кулаком — и пласты земли скручивались, образуя гору. Взмахивал второй раз — и гора вновь превращалась в равнину. А землетрясения, возникавшие при этом, шли в придачу. И всё же в самом основании этих обвинений была сплошная нелепица. В конце концов, и призвали духа, и довели его до такой ярости именно друиды, так что обвинять Оливера было просто нелепо. Тогда почему же друид с лосиными рогами продолжал нести эту чушь? Потому что сошёл с ума? Нет. Он действовал по совету Паппета. Раз уж подавить силу Оливера было невозможно, они решили давить на его психику. Если говорить откровенно, способ был не так уж плох. С самого возвращения в Город Ланда и до сих пор Оливер крайне сильно ограничивал себя в использовании собственной силы. Не столько из-за личной морали, сколько по куда более мелкой и жалкой причине: ему до сих пор было не по себе. А значит, это и правда был едва ли не самый реалистичный способ воздействия. Стоило Оливеру сделать шаг — и вокруг навязывали колоссальный ущерб, чтобы он вообще перестал хотеть двигаться. Но было одно обстоятельство, которое Паппет упустил. Если с Оливером слишком долго так обращаться, он тоже начинает раздражаться. — …Поразительно. Испытывая уже лёгкое, но явственное раздражение, Оливер бросил друиду эту язвительно-вежливую похвалу. Почувствовав хотя бы тень этой эмоции, друид на миг замялся, но он уже зашёл слишком далеко, чтобы отступать. — Пытаешься уйти от ответа? — Да. Но я говорю искренне. Удивительно, что Вы продолжаете в том же духе, хотя сил у Вас уже почти не осталось. — Сил?

Друид с рогами лося, не поняв сперва, переспросил, но скоро постиг суть происходящего, даже без дополнительных пояснений.

— …?!

И он был не единственным, кто разделил это откровение.

Те же ощущения охватили и прочих друидов, попавших в коварную хватку тени Оливера.

Они ощущали, как в реальном времени стираются плоды всей их упорной жизни.

Их тела, отточенные бесчисленными тренировками. Их колоссальная природная сила, что копилась в этих сосудах.

Нет, что-то было не так. Эта сила не просто исчезала.

Её безжалостно поглощали.

Тень Оливера вытягивала и пожирала саму суть их многолетних трудов.

— П-погодите! Постойте же, молю вас!

Несколько друидов в отчаянии закричали, пытаясь вырваться, но один за другим умолкали.

Пусть их тела и были могучи, они оставались лишь вместилищами для силы природы.

И когда содержимое иссякло, оболочки начали стремительно угасать.

Тем, кто был молод, повезло больше, но для тех, кто уже прожил значительную часть жизни, это обернулось погибелью.

Для тех, кто побеждал старение благословением природы, утрата этой силы означала одномоментное принятие всего груза лет, который они так долго откладывали.

Именно это и произошло.

Друид с рогами лося, здесь выступавший их негласным лидером, дряхлел на глазах, так быстро, что это было очевидно.

Его волосы, некогда пышущие зеленью под покровом природного благословения, стремительно потускнели, обратившись в жалкие седые пряди. Мелкие морщины углублялись, а тело покрывалось старческими пятнами и всеми прочими признаками увядания.

— А-а… а-а-а…

То ли от внезапного старческого недуга, то ли от полного отчаяния, друид с рогами лося стоял с раскрытым ртом, издавая бессмысленные, пустые звуки.

Хотя нет. Теперь у него не осталось ни его рогов, ни права называться друидом.

Перед ними стоял просто старик.

Один из бесчисленных стариков, запятнавших себя грехом.

Старик попытался обратиться к Оливеру, но тот не слушал, просто проходя сквозь проломленную стену наружу.

Что бы ни сказал старик, это уже не имело никакой ценности.

Выйдя на улицу, Оливер направился к всё ещё бушующему духу земли.

Дух, униженный тем, что его сковали человеческие оковы, казалось, не растерял своего гнева: он снова и снова обрушивал свою мощь на уже мёртвых друидов. Но и на этом он не собирался останавливаться.

Его ярость уже готова была обрушиться на окружающих.

На мирных жителей, еще не успевших эвакуироваться, и на подошедшую Королевскую армию.

К счастью, этого не произошло.

— Успокойтесь.

Оливер обратился к духу.

Удивительно, но в то же время вполне естественно, этот гигантский дух услышал призыв ничтожного по сравнению с ним Оливера.

И не просто услышал.

Он действительно остановился.

Дух молча повернул голову, взирая на Оливера сверху вниз, в то время как Оливер смотрел на него снизу вверх.

— Я понимаю, что Вы в ярости, но прошу, достаточно. Возвращайтесь. У меня ещё остались дела. Я сам позабочусь о мести за Вас.

Вежливая, но при этом дерзкая просьба.

Однако дух не возразил. Вместо этого он усмирил свой гнев, а затем склонил голову так низко, как только мог — словно стремясь дотянуться ею до самого края неба, — и выполнил просьбу Оливера.

Земля и камни, цемент и кирпич — всё это в огромных количествах возвращалось природе.

Когда дух ушёл, Оливер ещё мгновение смотрел на груду земли и обломков, ставшую похожей на холм, а затем отвернулся и взглянул вперёд.

К центру сектора A, где располагалась ратуша.

Там его ожидали орудия, установленные на зданиях, а также недавно прибывшие части Королевской армии, городских сил обороны и Бюро безопасности.

Стоит отметить, что Королевская армия была оснащена не только стандартным оружием, но и новейшими средствами поражения: усиленными экзоскелетными бронежилетами, маготехническим оружием и магическими ружьями.

Всё это было предоставлено Паппетом.

И всё же, при всей этой подготовке, у Королевской армии уже не было видно никакого желания сражаться.

И это было вполне объяснимо.

Они только что своими глазами видели, как Оливер отослал духа, которого невозможно было описать даже как «бедствие».

После такого зрелища не нашлось бы ни одного безумного командира, который осмелился бы отдать приказ о наступлении.

И не было бы ни одного дурака, который согласился бы вступить в бой.

Оливер направился прямо к ним и задал вопрос:

— Вы всё ещё намерены продолжать?

***

[Только что получено новое донесение… ]

Ратуша города Ланда. Ныне — командный пункт Королевской армии.

Там собрались офицеры, чьи погоны безошибочно указывали на их высокий статус.

Все они были военными, направленными в Ланду, и сейчас их взгляды были прикованы к одному мужчине.

К мужчине, который ещё не достиг сорока лет, благодаря протекции и удачному стечению обстоятельств, связанным с кронпринцем, получил звание бригадного генерала. И из незначительной операции по зачистке мелких банд был переброшен на гораздо более значимое назначение — возглавить подкрепления для Ланды.

Офицеры, собравшиеся тут, до этого момента изо всех сил старались сблизиться с ним.

Помогать начальству — долг военного, и цепляться за связи — тоже одна из армейских добродетелей, однако главная причина крылась в другом.

Они надеялись урвать хоть малую часть его благосклонности.

Но теперь каждый, кто находился в этой комнате, инстинктивно ощущал одно и то же.

Его удача достигла самого дна.

Никто им этого не подсказывал, но все без исключения пытались понять, с какого момента всё покатилось под откос.

Когда, уничтожая банды и военных вождей в небольших городках вокруг Ланды, они прибыли сюда с подкреплением?

Или когда им улыбнулась чрезмерная удача — изгнать из Ланды армию зомби, которая, имея незначительные силы, успела разорить город?

Или же, воодушевившись фактом, что Лада оказалась у них в руках, они начали превышать полномочия, взяв под контроль газеты и радио?

А может, всё пошло наперекосяк с того самого дня, как вернулся Дэйв-Дровосек?

Если честно, никто уже не мог точно определить, где именно и в какой момент произошёл сбой.

Но одно было ясно.

Удача закончилась.

А осталось лишь то, что обычно называют полным крахом.

Получив известие, что Дэйв-Дровосек напал на штаб городских сил обороны Ланды, они отправили туда порядка шести тысяч солдат Королевской армии, а вместе с ними — силы обороны, Бюро безопасности и прикомандированных друидов.

И с тех пор не поступило ни одного отчёта.

Последним сообщением было лишь то, что друиды призвали чудовищного духа.

Никаких других результатов.

Хотя бы весточка о том, что Дэйву-Дровосеку удалось нанести хоть царапину, уже должна была поступить.

Но это была ещё не вся беда.

Хотя приказ о сборе был отдан давным-давно, прикомандированные маги так и не явились, а сам командир, который должен был непрерывно получать донесения и отдавать приказы, покинул свой пост и прильнул к радио.

[…Преступник, совершивший нападение на тюрьму, Дэйв-Дровосек в данный момент находится в секторе А, где призвал гигантское существо и вызвал огромные разрушения. В связи с этим…]

Радионовости пестрели злонамеренной ложью, совершенно оторванной от действительности.

Впрочем, винить их за это было сложно.

Война — продолжение политики. Контроль над прессой — часть солдатской службы.

Особенно в нынешнюю эпоху.

И всё же должен быть предел. Должны быть место и время.

А если смотреть с этой точки зрения, поведение командира сейчас было совершенно недопустимым.

Настоящий командир не должен был сидеть здесь, на командном пункте.

Он должен был выйти на место событий.

Если бы фронт был растянут на множество направлений, оставаться в штабе имело бы смысл. Но сейчас фронт — то есть противник — был один, а ситуация требовала мгновенных решений. Следовательно, здесь ему было не место.

Конечно, противник у них был чудовищный, и можно было сказать, что оставаться в тылу разумнее.

Но платой за эту разумность стало то, что вся связь к этому моменту оборвалась, и командный пункт превратился в слепого и глухого.

Хотя бы распорядился отправить людей на место — и то был бы толк.

Но даже этого он не делал.

Ситуация была удручающе безвыходной.

В конце концов кто-то, больше не в силах на это смотреть, уже собирался заговорить об этом, как вдруг—

Тук!

Командир резко вскочил со своего места.

— Я сам выдвинусь на место.

— Что?!

— Чего вы так удивились? Если с места нет никаких докладов, разве не следует мне самому отправиться туда, оценить обстановку и действовать по ней?

— Но… даже так… это не значит, что Вы должны ехать лично. Достаточно послать кого-нибудь другого!

— Нет, я поеду сам. Возможно, мне придётся отдавать приказы прямо на месте, и тогда—

— Чтобы, если что, можно было сбежать?

Среди голосов сослуживцев, к которым все в Ланде давно привыкли, вдруг прозвучал чужой голос.

И не только это.

Без всякого разрешения дверь распахнулась, и в комнату вошёл какой-то мужчина.

Тощий, как нищий. С волосами, поседевшими, будто у старика. С рукой, замотанной бинтами, словно после ожога.

Люди в комнате уже знали его в лицо и мгновенно поняли, кто это.

Дэйв-Дровосек.

Появившись без малейшего предупреждения, он сказал:

— Не могли бы все, кроме бригадного генерала Билли Кроули, выйти? Я хотел бы кое-что с ним обсудить.