Гениальный Чернокнижник (Новелла) Том 1 Глава 741 Хаос (2)

Это был самый обычный день.

Пусть из мира и исчезла священная магия, из-за чего тёмные маги распоясались, а вслед за этим по свету поползли толки о конце света, и вдобавок слегла даже королева.

И всё же мир жил сравнительно обычно.

Как бы ни сотрясался мир от смуты, у него была инерция. В каком-то смысле это было природным явлением.

Как хмурое небо над Селандом… Хотя сегодня оно было особенно мрачным. И всё-таки день был самым обычным.

И вот тогда это случилось.

— Кррржжжж!

В этот обычный день из радио вырвался звук, который вдребезги разнёс само слово «обычный». Омерзительное чавканье, пожирающее обычный эфир. Предупредительный сигнал о том, что сейчас прозвучит то, чего лучше бы не знать.

— ……

Как ни трудно было в это поверить, стоило этому звуку раздаться, как на столицу королевства опустилась жуткая тишина: на миг там словно исчезли все человеческие голоса. Это можно было назвать своего рода травмой.

Потрясение, пережитое на собственном опыте, не исчезло, а осталось, будто шрам.

И предчувствие не обмануло.

Как только раздалось это «кррржжж!», из радио послышался голос неизвестного, который заговорил о том, о чём никто не спрашивал, но что нельзя было проигнорировать.

[То, что вы сейчас услышите, — правда. В эту минуту кронпринц Эдвард X, вступив в союз с тёмным магом ради собственного бессмертия, богатства и славы, намерен принести в жертву всю столицу. Повторяю: всё, что вы сейчас слышите, — чистая…]

Это было не что иное, как обвинение в том, что кронпринц Эдвард X и Паппет объединились и собираются провести некий ритуал. Почти как тот разговор между бригадным генералом Билли и Лесорубом Дейвом, который несколько дней назад внезапно разослали по всему Союзному Королевству.

И по странному совпадению нынешнее сообщение тоже оказалось продолжением той истории. Только на этот раз содержание было куда страшнее. Не расплывчатые слова о том, что они просто якобы «спелись», а конкретное и угрожающее заявление: прямо сейчас они готовят нечто, собираясь принести в жертву целую столицу.

— Ч-что это…

— Опять кто-то устроил такую идиотскую выходку.

— А полиция чем занимается?

— Вот именно… Королева и так больна, а тут ещё это…

Реакция людей была почти такой же, как и в первый раз. Как и следовало ожидать от столицы, где у королевского дома и королевства хватало сторонников, большинство сочло это бредом. Некоторые, конечно, встревожились, но таких было меньшинство.

Как уже говорилось, это была столица — оплот королевского дома, да и сама ситуация, когда королева слегла, тоже играла свою роль. В такой момент, когда каждый должен был проявить почтение к королеве, поддаться подобной чуши значило бы для верного подданного показаться и постыдным, и нелояльным. Поэтому все попытались это проигнорировать.

Нет, точнее, хотели проигнорировать. Но больше не смогли.

Потому что из радио зазвучали вещи, которые уже нельзя было так просто отмести.

[Я знаю, что вы не верите. Но всё, что я говорю, — чистая правда. Паппет и кронпринц. Их грязный союз, состоящий из них самих и их ближайшего окружения… существует на самом деле! Обычно они собираются в клубе «Патриот»…]

Голос, утверждавший, что Паппет и кронпринц вступили в сговор и плетут заговор, не ограничился одними обвинениями. Он называл слишком уж подробные вещи: конкретные места встреч, время, причастных людей. Даже те, кто изо всех сил пытался не обращать внимания, невольно снова прислушались.

И в этот момент из радио прозвучало то, что уже невозможно было проигнорировать даже насильно.

[Кронпринц прямо сейчас намерен принести в жертву столицу и её жителей, чтобы обрести вечную жизнь, молодость, богатство и власть…!! Граждане! Прошу вас, поверьте мне!! План принца уже начался!! На первом этапе он использовал сирот и проституток, чтобы в этом городе—]

— А-а-а-а!!

Отчаянный крик, звучавший из радио, утонул в чьём-то визге. И причина, по которой закричали люди, была проста:

— Пожар! Пожар! Начался пожар!!

По всей столице тут и там одновременно вспыхнули очаги огня. — Воды! Кто-нибудь, воды! Свяжитесь с пожарными…!

— Пламя не удаётся сбить!

— Кто это сделал?! Кто, чёрт возьми…!!

Глядя на пылающее здание, один старик закричал в пустоту, будто от ужаса теряя рассудок. И это была удивительно точная догадка. Пожары, вспыхнувшие одновременно с радиопередачей, выглядели куда больше делом чьих-то рук, чем стихийным бедствием. А раз это было сделано намеренно, значит, за этим стоял человек. Вопрос был только в том, какой именно.

К счастью или к несчастью, ответ вскоре стал известен.

Когда один молодой человек указал пальцем.

— Вон они! Вон! Это те мелкие подожгли! Значит, всё, о чём говорили по радио, правда…!! Принц использует сирот, чтобы поджигать город!!!

Этот крик будто дал направление людям, метавшимся в подозрении, тревоге, растерянности, страхе и беспокойстве. Их ярость вспыхнула сразу, и они заорали в ответ. А затем бросились на сирот, которые, как они решили, устроили поджоги. Не в одном и не в двух местах — почти всюду, где вспыхнул огонь.

Подобно тому, как распространяется пламя, людские гнев, ненависть и безумие, смешанные с криками, охватили весь город. Очень скоро этот хаос проник в самое сердце королевства, его столицу, опередив даже самые стремительные пожары.

Возможно, именно по этой причине никто и не обратил внимания на то, что небо над столицей стало ещё мрачнее.

***

— Бардак.

— Действительно.

Глубоко под землёй, в самом центре столицы Союзного Королевства.

Там, перед длинным столом, коротко переговаривались Паппет и Лилит.

Лилит использовала тело Гретель — Гретель, трупную марионетку, наиболее сильную и прекрасную из всех, созданных Паппетом.

А Паппет, вероятно, из-за последствий схватки с Оливером, в настоящее время управлял трупной марионеткой, выглядевшей как безобидный и ослабевший старик с густыми седыми волосами и усами.

Возложив руку на плечо этой трупной марионетки, Лилит демонстрировала Паппету происходящее в столице.

Смятение людей, вызванное словами из радио, и действия некоторых сирот, поджигавших здания.

А также тех, кто, поддавшись бушующей ярости и хаосу, превратил всё вокруг в настоящую сумятицу.

События вроде бы произошли стремительно, но на самом деле это было не так.

Несмотря на внешнее спокойствие, жизнь людей давно показывала признаки разрушения. Людям пришлось скрыть это, поскольку они либо не знали, что делать, либо не хотели жить в постоянном страхе.

Малейшего толчка было достаточно, чтобы трещины в их привычной жизни расширились в любой момент, а небольшое усилие могло разбить её вдребезги. Это было до смешного легко.

— Внедрить трупных марионеток среди сирот и устроить поджоги — этот ход оказался более эффективным, чем я предполагала. Я не ожидала, что горожане действительно попытаются уничтожить всех сирот. Признаю, это был очень действенный метод.

Паппет молчал — возможно, из-за усталости или полученных ран. Лилит, нарушая тишину, заговорила первой.

— Но почему именно сироты?

— …Потому что они были лёгкой мишенью.

— Что?

— Я ответила: потому что они были лёгкой мишенью.

Паппет произнёс это дряблым, надтреснутым голосом. Голосом человека, который вот-вот отправится в иной мир.

Лилит даже стало интересно: изначально ли трупные марионетки говорили таким голосом, или это влияние нынешнего состояния Паппета.

— Люди — существа хитрые. Поэтому, даже когда они злятся, они всегда ищут, на ком эту злость можно выместить, и действуют не в зависимости от того, кто истинный виновник, а исходя из обстоятельств. Для них важнее не то, насколько плох противник, а то, безопасно ли им выплеснуть на него свой гнев.

— То есть они так беснуются именно потому, что это сироты?

— Да… Они слабы, им некому прийти на помощь, и к тому же большинство считает сирот грязными нищими, живущими за счёт подаяний и воровства. Лучшей мишени для выплеска гнева не найти. Как физически, так и эмоционально… Это тебя задевает?

Паппет спросил о чувствах Лилит.

Не вызывает ли у неё отвращения текущая ситуация, когда ни в чём не повинных сирот использовали как топливо.

Лилит не ответила сразу, и Паппет, истолковав её молчание по-своему, как бы прося понимания:

— Пойми. Перед тем как приступить к ритуалу, нужно как следует разогреть это сердце греха. По моему опыту, это самый надёжный способ.

Лилит открыла рот.

— Я не понимаю, о чём Вы. Не то чтобы меня это особенно волновало.

Услышав ответ Лилит, Паппет на мгновение повернул к ней голову, а затем снова отвёл взгляд.

— Тогда хорошо… Убери руку на минуту. У нас гости.

И словно в подтверждение слов Паппета, у единственной двери, ведущей в это глубокое подземелье, раздался громкий звук.

— Бляяя…!!

Это был и мат, и вопль.

Так мог кричать только избалованный ребёнок, который верит, что весь мир вращается только вокруг него.

Когда этот протяжный крик «Бляяя…!!» эхом прокатился по подземелью и затих, его обладатель уже спустился вниз.

Его звали Эдвард.

Точнее, Эдвард X.

— Паппет! Какого чёрта ты тут устроил?!!

Мужчина, которого в детстве обожало королевство, а в юности ценили хотя бы за внешность, теперь перешёл на визгливый, нервный тон, совершенно не соответствующий ни его лицу, ни его королевскому статусу.

Паппет первым делом солгал.

— О чём Вы говорите, Ваше Высочество?

Разумеется, это не сработало.

— Не притворяйся! Ты считаешь меня идиотом?! Не смей тут валять дурака!!

Наследный принц кричал изо всех сил, забыв о манере речи и поведении, которые он в последнее время старательно демонстрировал: расслабленность, весёлость, элегантность.

Паппет и Лилит молча наблюдали за ним.

Это было слишком обычное зрелище.

Он мог играть роль непринуждённого, весёлого или важного человека, но как только что-то шло не так, он тут же начинал срываться и ныть. Так что обращаться с ним было совсем не сложно.

Но сегодня был особенный день, поэтому Паппет выбрал другой подход.

— В чём проблема?

— Что…?

— Я спросил: в чём проблема, наследный принц. Разве всё уже не сделано?

Воздух вокруг странно изменился. Даже эгоистичный наследный принц, казалось, почувствовал, что что-то не так, и его тон стал заметно осторожнее.

— Сейчас…

— Не бойтесь, наследный принц… Я лишь прошу Вас спокойно подумать. Вы ведь и так собирались устроить конец света, не так ли?

— Но Альберт сбежал, разве нет? Ты же сам говорил, что лучше, чтобы в живых оставался хотя бы один принц?

— Говорил. Но он не сбежал.

— Он всего лишь вышел за пределы дворца; раз он всё ещё в столице, значит, его не упустили. В конце концов, вся эта столица — одна большая охапка дров. Разница лишь в том, лежит топливо в середине или снаружи. Конечно, в середине было бы лучше, но и снаружи разницы почти нет.

На это кронпринц не нашёлся что сказать.

Свою роль сыграло и то, что Паппет так и не объяснил ему толком подробности «ритуала».

Но и сам кронпринц не слишком-то слушал.

Он был наследником, которому и без того можно было жить как угодно.

И потому Эдвард X зацепился за другое.

— Вот почему ты был таким спокойным? …Но даже так. Разве не следовало сначала сказать мне? Ты вообще понимаешь, что сейчас творится снаружи?

— Вот как, я ошибся. Похоже, после всего, что произошло в Ланде, моё суждение затуманилось. Простите…

Паппет вежливо попросил прощения.

Точнее, сделал вид, что просит.

Прежний Эдвард на этом бы уже отступил, но сейчас не отступил. Он решил, что его власти угрожают.

— Как ни крути, так нельзя. Нельзя без моего разрешения самовольно продвигать дело вот так. Ты хоть понимаешь, насколько подорвано теперь моё величие? И вообще знаешь, во что превратилась столица?

— То, как на Вас смотрят другие, после завершения ритуала уладится само собой. И смута в столице никак не сможет навредить Вам… Впрочем, да, это не ответ.

Паппет, глядевший на кронпринца глазами тёмного мага с опытом в несколько сотен лет, прекрасно понимал: дело не в этом.

И кронпринц сам это признал.

— Да. Проблема в тебе. Надеюсь, ты не забыл наш с тобой договор?

— Я обещал помогать Вам, кронпринц, чтобы самому стать человеком.

— И справлялся ты хорошо. Даже слишком хорошо. Но теперь вдруг перешёл черту.

— Считайте это вынужденной мерой. Моё состояние уже не то, что прежде, и мне пришлось поторопиться… Но всё это было необходимым этапом.

— И всё же в мире есть порядок. Нет, именно в такой ситуации порядок важнее всего.

Стоило кронпринцу Эдварду X договорить, как воздух исказился, и из разломов в пространстве появились многочисленные фигуры.

Друиды, связавшиеся с королевским домом, маги традиционных школ, высокопоставленные Пинкмены — те, кто через Паппета вступил в союз с кронпринцем. Иначе говоря, люди кронпринца.

Те, кому в конце света пообещали выживание и новые возможности.

И вот теперь все они предали Паппета и встали за спиной кронпринца.

— По-моему, для начала нам стоит заново чётко прояснить наши отношения—

— Пфхахахахаха…

Как раз когда кронпринц, напустив на себя величие, собирался договорить, Паппет вдруг расхохотался — сухо и издевательски.

Из-за этого слова Эдварда X оборвались, а его лицо, впервые в жизни столкнувшееся с подобным обращением, сначала залилось красным, а затем окаменело.

Но Паппету было всё равно.

Потому что теперь он окончательно понял, что у них у всех на уме. И у кронпринца, и у остальных.

— Все вы испугались. Да, испугались… И Вы, кронпринц, и вы все. Вы не злитесь — вы боитесь. Боитесь сделать последний шаг.

— ……

— Впрочем, меня это не удивляет. Такое случается сплошь и рядом. Когда брюхо пусто, вам кажется, будто вы готовы бесстрашно пойти на всё. Но стоит голоду чуть отступить, как в вас тут же вселяется страх, и вы начинаете беречь себя. Я вас не виню. Просто бог хорошо сконструировал людей. Хотя иногда попадаются и другие.

Воздух натянулся струной.

Лилит за спиной Паппета, друиды, маги и пользователи магии за спиной Эдварда X — все чуть пригнулись, будто готовы были броситься вперёд в любой момент.

Наступило тяжёлое молчание.

— В Ланде ты и так уже опозорился дальше некуда. Точно справишься?

Среди этой тишины заговорил Эдвард X. Он явился сюда не просто потому, что вдруг разозлился. Он тоже кое-что просчитал.

Паппет ослаб, а значит, большинство переметнулось на его сторону, и теперь Паппета вполне можно подавить.

Проблема была лишь в том, что расчёт этот был сугубо его собственным.

— Спасибо за беспокойство, кронпринц. Но всё в порядке. У меня всегда припасена страховка. Ведь так?

Ослабевший Паппет посмотрел в сторону и задал этот вопрос.

Все, кто был в подземелье, машинально повернули головы вслед за его взглядом.

И там, в конце этих взглядов, стоял один хонъин.

Хонъин с короной из чертополоха на голове, со шилообразным клинком из плоти в руке и пятнистой, выцветшей кожей.

Он стоял среди друидов, магов и прочих пользователей магии так, будто был там с самого начала, а потом молча поднял меч и взмахнул им.

И заставил замолчать всех в подземелье, кроме Эдварда X, Паппета и Лилит.