Гениальный Чернокнижник (Новелла) Том 1 Глава 781 Эпилог - Мальчик (7)

Хрясь—!!

Чёрный маг снова ударил Паппета в лицо, когда тот смотрел в потолок.

Валери не стал останавливать ученика, и потому удар вышел даже сильнее прежнего — голова Паппета бессильно мотнулась вниз.

Одну сторону лица пронзила острая боль, изо рта потекла алая кровь и закапала на пол.

— Хе-хе…

Паппет, увидев собственную кровь, тихо рассмеялся.

Эта кровь была доказательством того, что он стал человеком.

И боль, которую он сейчас чувствовал, тоже была доказательством того, что он стал человеком.

Тогда, быть может, и это чувство, которому он не мог подобрать названия, тоже было доказательством того, что он стал человеком?

— …Не смеши.

Так Паппет ответил на вопрос, возникший у него в голове.

Чёрный маг, решив, что эти слова обращены к нему, нахмурился и снова поднял кулак, но Паппет его остановил.

— Нет, это не тебе. Не бей. Я уже понял, что это больно.

И вдруг он заговорил без прежней вежливости.

Чёрный маг счёл это вызовом и уже собирался ударить, но Валери снова вмешался и остановил его.

— Осмелел вдруг.

— Да какое там. Я сейчас напуган.

Паппет повернул распухшее лицо и посмотрел на собственные руки, привязанные к кровати.

Голос у него оставался спокойным, но руки дрожали.

Это был инстинкт мальчишеского тела, отчаянно желавшего жить.

Человеческое тело оказалось таким хрупким.

Независимо от воли.

— Ха-а… Долго живёшь — и не такому научишься.

— Похоже, ты старше, чем кажешься… Или просто строишь из себя нечто особенное, потому что хочешь жить?

— Может, и так. А может, и нет. Но в чём проблема? Я всё равно рыба на разделочной доске. Если захочешь, прикончишь меня в любой момент.

Подавляя бешено колотившееся сердце и дрожь в руках и ногах, Паппет спокойно парировал угрозу Валери.

Похоже, получилось неплохо — бровь Валери дёрнулась.

Он кого-то вспомнил?

Или Паппет ему просто был неприятен?

У Паппета по-прежнему не было глаз чёрного мага, так что он не знал наверняка, но теперь это уже не имело значения.

— Если хочешь жить, лучше бы поскорее доказать, что ты особенный. А то я начинаю думать, что выгоднее будет порубить тебя на куски и продать как мясо.

Похоже, дело и правда было просто в том, что Паппет ему не нравился.

Что ж, это можно было понять.

В чёрную магию обычно приходят выходцы с самого дна общества, но стоит им стать чёрными магами, как они делаются не менее властными и жадными, чем обычные маги.

И с какой бы стати им терпеть, что жалкий материал вроде Паппета ведёт себя так дерзко?

Но, с другой стороны, если его не убивали сразу, а оставляли шанс, это значило, что на него возлагали большие надежды.

А именно…

— Ты хочешь получить исследования Паппета? Исследования маготехники?

Глаза Валери на миг сверкнули.

— Почему ты так решил?

— Потому что ты из тех, кто, как и Паппет, хочет жить вечно.

Паппет без колебаний ткнул Валери в самое больное место.

Глаза Валери расширились, и этого было достаточно: он фактически признал, что всё верно.

Он молча спросил взглядом:

«Откуда ты узнал?»

В этом не было ничего сложного.

Это было одно из самых банальных желаний людей, которые уже успели обзавестись силой, деньгами и властью.

И особенно много таких было возле Бессмертного Паппета.

— Поэтому ты и заменил тело машинами?

Паппет спросил об этом Валери, который заменил человеческую плоть механизмами. Тот промолчал.

— И если бы мог, заменил бы даже кости и внутренности?

Валери снова промолчал.

Это значило, что Паппет видел его насквозь.

Паппет смотрел на Валери не глазами чёрного мага, а обычными человеческими глазами.

Нарочито застывшее от раздражения лицо, и всё же неотрывный взгляд, мелкие капли пота на лбу.

В его облике читались сильнейшая алчность, жажда и подозрительность.

— Ты… экспериментальный образец Паппета?

— Это так важно?

— Ещё как важно. От того, кто ты такой, зависит, как с тобой будут обращаться. Если ты экспериментальный образец Паппета — и обращаться будут как с образцом. Если чёрный маг — как с чёрным магом.

Ложь.

Будь он экспериментальным образцом, его бы постарались сохранить целым и невредимым. А будь он чёрным магом — наверняка бы что-нибудь ему повредили.

Экспериментальный образец сам по себе имеет ценность для исследований, а чёрный маг — это уже возможный конкурент. Значит, его надо покалечить хотя бы затем, чтобы заранее устранить риск.

Вероятно, его и развязали именно затем, чтобы проверить, способен ли он пользоваться чёрной магией.

— Я не чёрный маг.

Паппет произнёс это, глядя на Валери.

Он больше не мог пользоваться чёрной магией, а значит, и назвать себя чёрным магом не мог.

Валери уставился на него, и хрустальный шар, вживлённый в его правый глаз, блеснул. Остальные чёрные маги вокруг тоже наблюдали за Паппетом.

Пытаясь понять, правда это или ложь.

Тем временем Паппет и сам оглядел мастерскую.

В огромном помещении по-прежнему висели бесчисленные трупы, а тут и там виднелось, по-видимому, награбленное маготехническое оборудование.

Автоматический пулемёт, который с помощью маны сканировал пространство вокруг и открывал огонь.

Тотемная турель, обрушивавшая электрическую магию на всё в радиусе ста метров.

Силовая маготехническая перчатка.

Пространственная снайперская винтовка, способная стрелять сквозь пространство.

Устройство пространственной доставки.

И не только это — здесь было множество трупов с боевыми протезами рук и ног.

Похоже, всё это собирались либо использовать в исследованиях, либо продать.

Фэмили, не способные достать качественные трупы магов, чёрных магов и прочих пользователей маны, обычно либо сшивали из нескольких тел големов-зомби, либо дорого продавали трупы, переделанные с помощью маготехнического оборудования.

Такое оборудование стоило очень дорого, и порой овчинка не стоила выделки, но если удавалось захватить крупную партию, разговор уже шёл иначе.

Теперь, когда исчезли такие чудовища, как Бессмертный Паппет, Повар-людоед, Фан, Вечный Ребёнок, и Дудочник-похититель, а Спящая красавица смела даже прочие мелкие и средние фэмили чёрных магов, любой клан, который первым заявит о себе, сможет монополизировать опустевший рынок чёрной магии.

Это вдруг показалось ему странным.

Совсем недавно мир едва не пришёл к концу, а всё по-прежнему оставалось таким же.

Похоже, сказочного финала из разряда «и все жили счастливо» не бывает.

Но ещё более странным было то, что теперь в центре всего этого находился сам Паппет.

Для чего вообще?

Паппет рассеянно смотрел на маготехническое устройство с мигающим огоньком и думал.

-....- -.-.-. -... -.....-..-...-.-...-... -.- -

Огонёк мигал с правильным ритмом.

И в этот момент он услышал разговор из фэмили Валери.

— Сказать трудно, но, похоже, он не лжёт.

— А вы?

— Мы думаем так же. У него было несколько случаев, когда он должен был воспользоваться чёрной магией, но он этого не сделал.

— Да и потом, после смерти того старика он ведёт себя так, что назвать его чёрным магом просто…

— Расмуссен.

Паппет внезапно перебил его.

Все посмотрели на Паппета.

— Леопольд Расмуссен. Так звали того старика.

От этой совершенно неуместной фразы чёрные маги вокруг тихо усмехнулись.

— Да, похоже, он и правда не чёрный маг. Хотя ситуация, конечно…

— Запоминать имя такого материала и произносить его вслух… нет, на чёрного мага он совсем не похож.

— Вот как.

Валери согласился с мнением своих учеников.

Даже ему самому нынешний Паппет казался очень далёким от чёрного мага.

Самому Паппету — тоже.

Смешно, но так и было.

— Впрочем, важно ведь не то, чёрный ты маг или нет. Важно—

— Насколько хорошо я знаю исследования Паппета. Ведь так?

Паппет перебил Валери.

Несмотря на такую дерзость, Валери не рассердился и лишь медленно кивнул.

— Верно. Это тоже одна из причин, почему я терплю твою наглость… И насколько же хорошо ты всё знаешь?

— Всё.

Паппет признался без малейших колебаний.

Пусть тело и изменилось, его личность и память остались прежними.

Паппет помнил все исследования, которые когда-то вёл сам.

От этих слов и без того холодный воздух словно стал ещё ледянее, и в тишине послышались лишь глотки пересохших глоток.

Если Паппет говорил правду, на свет мог родиться новый Палец.

Поверить в такое было невозможно.

Но Валери очень хотелось в это верить, и потому он предупредил:

— Если это ложь—

— А зачем мне лгать? Я ведь всё равно не собираюсь тебе ничего рассказывать.

— Что?..

Лицо Валери, уже пропитанное ожиданием и возбуждением, исказилось.

Реакция была вполне естественной: сокровище, которому не было цены, вдруг собралось исчезнуть, словно мираж.

Пш-ш-ш! Пш-ш-ш! Пш-ш-ш!

Будто выражая эмоции хозяина, трубки, тянувшиеся по телу Валери, задёргались и нервно выпустили клубы манового пара.

В конце концов Валери вскочил.

Но ударить Паппета он не смог.

Если бы Паппет случайно получил серьёзную рану, на драгоценности, которую он едва заполучил, появилась бы трещина.

Почти то же самое, что не пнуть дорогую машину, даже если она вдруг заглохла.

Разница была лишь в том, что перед ним были чёрные маги, а они умели заставлять такие «машины» снова работать.

Валери приблизил своё лицо к лицу Паппета.

— Идиот! Согласись ты на сотрудничество — с тобой бы обращались как следует! Ты и правда решил, что я прощу тебе такую наглость?! Что ты вообще можешь сделать?!

Да, он и правда ничего не мог.

И именно поэтому сделал то, что сделал.

— Хватит! Уведите его. Информацию мы из него всё равно выбьем! Сначала закончим с делами здесь.

Приказав это ученикам, Валери отступил от Паппета.

Ученики, повинуясь приказу хозяина, уже собирались его увести.

И тут—

— Верно. Я ничего не могу. Я и сам это прекрасно знаю.

Паппет снова заговорил.

Теперь, когда его ценность возросла, чёрные маги не смели так просто заткнуть его.

Вдруг он ещё скажет что-нибудь важное.

Пользуясь этой краткой свободой, которую получил благодаря собственной ценности, Паппет продолжил:

— Раз уж я больше не могу пользоваться чёрной магией, всё, что мне остаётся, — это только молиться.

— Ха, молиться?

Валери и все прочие чёрные маги расхохотались.

Они не раз видели, как люди в этой мастерской взывали к богам — и как боги отворачивались от них.

Потому и это казалось им жалким.

Но Паппета это не волновало.

Даже если боги отвернутся и его будут пытать, достаточно будет счесть это своей судьбой. Важно было другое — сам факт того, что он, как человек, может молиться.

— Лилит…!

Паппет взмолился.

— Помоги мне.

Лица чёрных магов уже начали кривиться от этой непонятной молитвы, как вдруг—

Ж-ж-ж-ж-ж-ж…

Маготехническое оборудование, расставленное по мастерской, само по себе пришло в действие, откликнувшись на молитву Паппета.

З-з-з-з-з-з-з…!!

Пш-ш-ш! Пш-ш-ш! Пш-ш-ш!

Др-др-др-др…

Сталь яростно задрожала, и чёрные маги растерялись. В этот миг устройство связи в углу мастерской самовольно включилось, и из него раздался женский голос.

[С радостью]

В тот же миг мана в пару, который выпускало маготехническое оборудование, очистилась, собралась у связанных рук Паппета и образовала не обычный круглый магический круг, а кольцевидный.

По взмаху руки Паппета магическое кольцо сдвинулось—

Щёлк.

И маготехническое оборудование вокруг ожило.

Например, автоматический пулемёт, который отслеживал окрестности через ману и сам открывал огонь.

Тра-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та—!!

Пулемёт на длинной, гибкой стойке, похожей на шею жирафа, поднялся и сразу же выпустил яростную очередь по чёрным магам вокруг.

Град пуль, сверкавший как вспышки, пронёсся по мастерской, и чёрные маги вокруг либо попадали на пол, уворачиваясь, либо рухнули замертво.

Часть пуль полетела и в сторону самого Паппета.

— Ах ты ж… кх!

Но они пронзили не только чёрного мага, который целился в Паппета, — они прошили и путы, связывавшие Паппета на кровати, освободив его.

Свободны были только руки.

Но и этого хватало.

— Остановите!

Один из чёрных магов вскочил, развернув щит в сторону летящих пуль.

Тра-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та—!

Он оказался довольно сильным чёрным магом, и щит выдержал очередь. Осмелев, остальные тоже поднялись, разворачивая щиты, и двинулись на Паппета.

Паппет не упустил момент и повёл кольцевой магический круг на своей руке—

Ж-ж-ж-ж…

Запустив тотемную турель, поддерживавшую электрическую магию.

Вокруг цилиндрической турели открылись отверстия, по ним побежал ток и—

Тр-р-р-р-рах—!!

В потолок ударил мощный электрический разряд.

Он побежал по потолку и ударил точно над головами чёрных магов, выставивших щиты лишь в одну сторону.

Вспыхнул синий свет.

Пах—!

Когда вспышка погасла, там, где только что стояли чёрные маги, остались лишь чёрные, обугленные тела.

Обугленные останки, ещё недавно бывшие чёрными магами, с глухим стуком повалились на пол, а остальные, следившие за происходящим, побледнели, распластались на полу и затряслись.

Даже без глаз чёрного мага Паппету казалось, что он понимает, что они чувствуют.

Растерянность.

Ужас.

Смятение.

Страх.

Слишком внезапная, слишком невероятная ситуация, чтобы разум мог сразу её принять.

Паппет не упустил и этого шанса — он направил кольцо маны, которое подготовила для него Лилит.

Свист— хвать!

Притянув со стола силовую маготехническую перчатку, он надел её и разорвал ремни, сковывавшие его тело.

Тр-рах!

[Контроль тела]

В тот самый миг, когда Паппет рвал путы, раскатисто, будто взрывом, прозвучал голос Валери.

По его заклинанию чёрные маги, лежавшие на полу и наблюдавшие за боем, вскочили, словно марионетки, и бросились на Паппета.

Так действовала чёрная магия ветви контроля — [Контроль тела], позволяющая обращаться с чужим телом как с куклой.

Это была непростая чёрная магия.

Управлять трупами и управлять живыми людьми — разница небо и земля.

И раз вокруг было полно трупов, а он всё же использовал живых, значит, у него был какой-то замысел.

Но Паппет, понимая это, всё равно расстрелял их из пулемёта, и Валери тут же отреагировал.

[Усиление трупом]

Как и следовало ожидать, Валери активировал [Усиление трупом].

Эта чёрная магия могла быть использована только на свежих трупах чёрных магов.

Она усиливала чёрную магию, используя свежие трупы чёрных магов как проводник.

Вот так.

[Ревайв / Воскрешение]

[Ненависть к объекту]

Используя оживлённых учеников как усилители, Валери применил [Ревайв / Воскрешение], поднимавший трупы, и [Ненависть к объекту], делавший конкретную цель мишенью.

Чёрная магия, расходившаяся от Валери, вошла в тела его погибших учеников, вновь взорвалась в них и перекинулась на остальные трупы вокруг.

Это выглядело так, словно разлилась чёрная волна.

— Гр-р-р-р-р…

— Кхр-р-р-р…

— А-а… а-а-а-а…

Поднялось почти сто трупов.

— Кья-ха-ха-ха-ха—!!

Ожившие мертвецы уставились на Паппета, издали звериный рёв и—

— Убейте его!

По приказу Валери все разом бросились вперёд.

Лавина трупов.

Паппет пытался отбиваться с помощью пулемёта и электрической турели, но этого оказалось недостаточно.

Бу-ха-ха-ха-ха-ха—!!!

И всё же он отбился.

Один из оживших трупов, снабжённый боевыми протезами рук и ног, перешёл под контроль Паппета и принялся рубить приближавшихся мертвецов клешнёй и циркулярной пилой.

— Чёрная магия?..!

Валери в изумлении выкрикнул это, утратив контроль над трупом, но Паппет по-прежнему не мог пользоваться чёрной магией.

Он управлял не самим трупом, а маготехническим оборудованием, закреплённым на нём.

Именно через него Паппет и разрывал на куски приближавшихся мертвецов.

Пилой.

Клешнёй.

Стальным кулаком.

Какими бы многочисленными ни были такие зомби, которые, словно звери, бросаются лишь на одну цель, особой угрозы они не представляли.

По крайней мере, если противник не слишком силён.

Ж-ж-ж-ж… Бабах—!

Валери мановым лучом, выпущенным из своей механической руки, разнёс одного зомби, вооружённого маготехникой, а заодно автоматический пулемёт и электрическую турель.

Наверное, мысль о том, что его чёрная магия проигрывает какому-то сопляку, искажала его лицо всё сильнее.

Он снова навёл механическую руку на Паппета, собираясь выпустить мановый луч.

И как раз в тот миг, когда мана в латунной руке уже готова была сорваться с пальцев—

Бах—!

Механическая рука взорвалась.

Потому что прямо перед выстрелом Паппет успел выстрелить из пространственной снайперской винтовки и попасть в цель.

Когда выстрел винтовки вклинился в ману, скопившуюся на кончиках пальцев, механическая рука разлетелась на куски, а Валери получил тяжёлую рану.

— А-а… А-а-а-ах…!

Он пополз по полу, издавая дикие вопли боли.

И всё же продолжал смотреть на Паппета с ненавистью.

— Ты… ты кто такой?..

Паппет не ответил.

Он лишь смотрел сверху вниз на ползущего Валери.

Положение сил перевернулось, и Валери, вновь вскипев от ярости, активировал чёрную магию.

[Глина плоти]

Чёрная магия ветви контроля, позволяющая лепить из трупов подобие глины и использовать их как материал.

Её сила зависела и от количества трупов, и от мастерства колдуна.

И так же высока была её универсальность.

Из тел можно было сделать и оружие для атаки, и стену для защиты, и голема-зомби, который рвёт и размалывает врага.

— Ку-о-о-о-о-о-о-онг—!!!

Под контролем Валери десятки трупов собрались вокруг него и слились в образ гиганта.

Голем-зомби, сплетённый из десятков тел, был столь огромен, что, когда поднялся, рухнул потолок.

И сквозь провал в потолке показалось ещё не потемневшее небо.

Небо было очень высоко.

«В самый раз».

— Я раздавлю тебе руки и ноги!

Прокричал Валери изнутри голема-зомби.

Его голос звенел от гнева и уверенности в себе.

Паппет был полностью с ним согласен.

Забравшись в голема-зомби, Валери больше не был уязвим для пространственной снайперской винтовки, и даже маготехнический зомби уже не мог его остановить.

Но больше всего Паппет согласился именно со словом «раздавлю».

— Раздавить? В самый раз.

Паппет повёл кольцевой магический круг на своей руке и активировал устройство пространственной доставки.

Маготехническое устройство, способное перемещать определённый предмет в определённую точку.

Под контролем Паппета оно распространило ману на все предметы вокруг.

То есть на разбитое маготехническое оборудование, рабочие столы, инструменты и обломки рухнувшего потолка.

Он собрал всё это в один гигантский ком и перенёс высоко в небо.

Точнее — прямо над големом-зомби, внутри которого скрывался Валери.

Обычно перебрасывать что-то просто в пустое пространство было сложно, но Паппет умел читать пространство, и потому это стало возможным.

А затем этот огромный слипшийся ком—

Шу-у-у-у-ух…

Обрушился прямо на голову голему-зомби, под которым скрывался Валери, и размозжил всё, что находилось внизу.

Включая самого голема.

Бабах—!!!

***

Когда пыль осела, показался голем-зомби.

Полностью раздавить его не удалось.

Сброшенная масса вышла не такой уж тяжёлой.

Но всё же она достаточно сильно его смяла, выведя из строя.

И потому Валери, находившийся внутри, прорываясь сквозь обвалившуюся плоть, почти выполз наружу.

— Уэ-э! Уэ-э-э!

Чёрный маг, мечтавший, подстроившись под дух времени, стать новым Пальцем, теперь был в полном разоре — его трясло, и он блевал, пока из него не пошла жёлтая желудочная жидкость.

Удар пришёлся не только по телу.

Куда сильнее пострадал его разум.

Похоже, он и сам не мог понять, как вообще докатился до такого.

— Ц-ц. Вот что бывает, когда полагаешься только на мощь чёрной магии.

Валери увидел тень прямо перед собой, и сверху донёсся чей-то наставительный голос.

Медленно подняв голову, он увидел Паппета, стоявшего перед ним с обломком железной арматуры в руке.

— ………………

— А ведь я сколько раз тебе говорил: истинная сила чёрной магии в том, чтобы в нужный момент ударить противника туда, куда он не ждёт…

— Н-неужели… вы… Паппет?!!

Валери выкрикнул это с неподдельным ужасом.

Но Паппет покачал головой, отрицая.

— Нет. Меня зовут не Паппет. Я наконец вспомнил, как меня звали. Моё имя—

Чвак!

Арматура вонзилась Валери в горло.

— Пиноккио. Так назвал меня мой дед.

С пробитым горлом Валери захрипел — кхе-! кхе! — выпуская кровавую пену, и рухнул на землю.

Паппет — нет, уже Пиноккио — тупо сел рядом с трупом и тяжело вздохнул.

В нём не было ни радости от того, что он выжил, ни восторга победителя.

Только смятение и усталость.

Из устройства связи, которое во время боя откатилось по полу в сторону, донёсся голос Лилит.

— Вы сожалеете?

Лилит спросила Пиноккио, человека, который был готов на что угодно, лишь бы стать человеком.

Сожалеет ли он о том, что совершил ради этого.

— Нет. Нисколько.

Пиноккио покачал головой.

Сожалеть — теперь?

Только потому, что он увидел смерть какого-то старика и нескольких детей, которых толком даже не знал?

Это было бы не более чем дешёвой слезливой драмой.

Чего только он не творил, чтобы стать человеком.

И теперь сожалеть?

Это было бы мерзко.

Лицемерно.

Стать человеком, получить желаемое — и лишь потом, задним числом, вдруг начать вспоминать о совести…

…

…………

………………Однако как ни странно.

Как бы странно это ни было, рука Пиноккио, который не сожалел, едва заметно дрожала.

Он крепко сжал дрожащую руку и заговорил:

— Даже если бы я вернулся в прошлое, ради того, чтобы стать человеком, я совершил бы всё то же самое.

— ……

— Даже такое сожаление для меня — сладкая роскошь.

— ……

— Поэтому я не стану сожалеть. Я приму это благословение, проживу с ним жизнь и лучше уж потом отправлюсь в ад. Таков мой выбор.

Он сжал руку так сильно, что она побелела.

Лилит, глядя на эту руку, спросила:

— И как вы теперь собираетесь жить?

— Сам не знаю… Не знаю, как мне жить дальше.

Так сказал Пиноккио, который прежде хотел воскресить деда.

Тогда он был уверен, что именно это и должен сделать.

Но теперь уже не знал.

Хочет он этого или нет…

Ему был нужен совет.

О том, как жить дальше.

О том, что делать с этим чувством, которому он не мог дать объяснения.

Просидев так довольно долго в раздумьях, Пиноккио наконец поднялся, собрал уцелевшее маготехническое оборудование и спросил у Лилит:

— Задам один вопрос.

— Слушаю.

— Ты знаешь, где сейчас Спящая красавица?

— Зачем вам это?

— Мне нужно кое-что спросить.

Пиноккио вспомнил, что существует лишь одно существо, способное вывести наружу принцессу, запертую в Спящем лесу.

— Мне надо спросить, как мне жить дальше. И чего она вообще от меня хочет.

После недолгого раздумья Лилит ответила:

— …Очень далеко. Путь будет тяжёлым.

— В самый раз.

Так ответил Пиноккио, подобрал собранное маготехническое оборудование и зашагал в направлении, которое указала ему Лилит.

Так началось путешествие мальчика по имени Пиноккио.