Гениальный Чернокнижник (Новелла) Том 1 Глава 9 Младший ученик (1)

Плитка на полу, трубы вдоль стен, водяной пар в воздухе.

Оливер, победивший в поединке, после того как Джозеф объявил его победителем, мылся в душевой, устроенной в подвале.

Тёплой водой он мылся впервые в жизни, так что ощущение было непривычным, но всё же не таким уж плохим.

Мыться оказалось куда легче, чем холодной водой. Стоило лишь подставить лицо под струю, и засохшие капли крови легко смывались.

Смыв с себя почти всё, Оливер вытерся полотенцем и вышел наружу.

Одежда, которую он оставил в корзине, исчезла. Вместо неё лежала новая, незнакомая.

«...»

Оливер стоял на месте, не зная, что делать. Куда вообще делась его одежда?

Он уже подумал, не выйти ли так и не поискать её снаружи, когда из-за двери послышался голос.

— Эм... Ты уже помылся?

— Да?

— Я спрашиваю, домылся?

Голос он слышал впервые, но всё равно ответил:

— Да.

— Т-тогда оденься и выходи. Я покажу тебе место, где ты теперь будешь жить.

Оливер, обращаясь к странно дрожащему голосу, сказал:

— Тут возникла проблема.

— Проблема?

— Да, моя одежда исчезла.

— Те тряп... То есть одежда?

— Да.

— Я её выбросил. В корзине лежит новая одежда, переоденься в неё. Ты хоть и низший ученик, но всё же полноправный ученик. Надо держаться достойно, ради лица господина. Что? Эта одежда была тебе дорога?

— Нет. Не была.

— Фух...

Из-за двери донёсся вздох облегчения.

Оливер, как ему и велели, достал из корзины новую одежду и надел её: белоснежную рубашку, джинсы на подтяжках и чёрный пиджак.

Одежда была ему чуть велика, но это не составляло проблемы. Скорее, это и так было больше, чем он мог просить.

За всю свою жизнь Оливер ещё не носил ничего лучше. Впрочем, самому ему это было безразлично.

Одевшись, он открыл дверь и вышел. Снаружи стоял молодой мужчина — на вид лет на пять старше Оливера.

—...Я переоделся.

— Д-да? Тогда... Пошли за мной.

Странно напряжённый мужчина двинулся вперёд, неловко выговаривая слова.

Он вроде бы обращался с Оливером как с младшим, но при этом явно осторожничал. Присмотревшись к его эмоциям, Оливер увидел страх.

Он не понял, с чего тот так себя ведёт, но вскоре просто перестал об этом думать.

Пройдя по похожему на муравейник коридору, они добрались до большого общежития.

Там находилось около десяти человек.

По числу людей всё было примерно так же, как во времена, когда он жил среди временных учеников, но размер и качество комнаты отличались разительно.

Пусть грубые, но всё же настоящие железные кровати стояли по одной на каждого. Возле каждой были шкафчик для личных вещей и маленький стол.

С тем хлевом, где валялся один-единственный отсыревший матрас, это и рядом не стояло.

— Здесь ты и будешь жить.

—...

Оливер повернул голову и молча уставился на него. Молодой мужчина, видимо, не выдержав этого взгляда, покрылся потом и поспешно заговорил:

— Отдельные комнаты даже средним ученикам не положены. Такое только у старших учеников.

Оливер спросил:

— Я... буду жить здесь?

— А? Ага. Ты ведь теперь низший ученик. Значит, должен жить здесь, разве нет?

Оливер склонил голову набок, будто не понимал. Потому что он и правда не понимал.

Ему хотелось стать низшим учеником только ради того, чтобы учиться чёрной магии. Улучшение быта и условий он в это вовсе не вкладывал.

Точнее будет сказать, что он об этом вообще ни разу не задумывался.

На всякий случай Оливер переспросил:

— Мне правда можно жить здесь?

— Конечно. Вон там твоё место.

Молодой мужчина указал на самый плохой угол. Оливер подошёл и осмотрел его.

Кровать была не сырой и не покрытой плесенью, рядом лежало тёплое на вид одеяло, стояли крепкий шкафчик и вешалка.

— Е-если тебе место не нравится...

— Мне нравится.

— Нравится?

— Да. Спасибо.

Оливер поблагодарил его так, как велела ему выработанная жизнью манера держаться, и молодой мужчина незаметно выдохнул с облегчением. Потом, снова собравшись с духом, заговорил:

— Тогда... расскажу тебе о нескольких правилах.

Правила. Оливер навострил уши.

Правила были и в приюте, и в шахте, и на фабрике этажом выше.

За их нарушение жестоко били, а если совсем провиниться — могли выгнать, так что он, что бывало редко, сосредоточился всерьёз.

Он ведь наконец сможет учиться чёрной магии. Будет же обидно, если его выгонят.

— Что за правила?

— Эм... Ничего особенного. Просто то, что ты должен делать, пока живёшь как низший ученик. Для начала: старший комнаты здесь я. Значит, ты должен выполнять мои указания.

— Да... старший комнаты.

— Не обязательно добавлять это «господин»... Ладно, объясню дальше. Низшие ученики — это полноправные ученики, но внутри фэмили они всё равно занимают самую низкую ступень. Потому что временные ученики и слуги не считаются полноценными членами фэмили. Понял?

Оливер не знал, что такое слуги и что такое фэмили, но всё равно кивнул.

— Хорошо. Готовку, уборку комнаты и прочую мелочь за нас делают слуги, но важные места мы убираем сами. Например, классы, лаборатории, мастерские, библиотеку. Господин любит чистоту, так что каждое утро всё это нужно убирать. Понял?

Оливер снова кивнул.

— Кроме того, на нас лежат мелкие поручения старших учеников и помощь в экспериментах.

— В экспериментах?

— Да. Просто спокойно делай, что велят.

— Эм... Понял. Но, старший комнаты, можно задать один вопрос?

— Ч-чего?

— Когда я смогу получить наставления господина?

— Ну, низших учеников обычно обучают раз в две недели. Иногда — раз в месяц. В остальное время большинство занимается самостоятельно, по материалам уроков.

— А...

По лицу Оливера, безжизненному, как у трупа, скользнула странная тень разочарования. Конечно, он был рад уже тому, что занятия будут регулярными, но их оказалось слишком мало. А он-то думал, что будет получать новые уроки каждый день.

Поняв его состояние, старший комнаты попытался утешить его:

— Учитель занят: он и старших обучает, и делами управляет. Так что ничего не поделаешь. И вообще, не старайся слишком уж сильно.

— Почему?

Оливер спросил искренне. Он ведь с таким трудом стал учеником — почему же ему не стараться? Старший комнаты было открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его и в конце концов смазал ответ:

— Это... хм, ладно, забудь. Просто не обращай внимания. Я рассказал всё, что должен был. Больше вопросов нет?

— Нет.

— Ну и хорошо. Тогда давай уживаться... А, точно. Проверь ящик и посмотри, всё ли там на месте. Тетрадь и карандаш есть? Если потом скажешь, что чего-то нет, вне очередной раздачи тебе ничего не выдадут.

Оливер открыл ящик и проверил. Как и сказал старший комнаты, внутри лежали старая пожелтевшая тетрадь, огрызок карандаша и грязный ластик.

— А это зачем?

— Ну... Чтобы всерьёз учиться чёрной магии, нужно же что-то записывать?

***

В свободное время Оливер выбрался из подвала на поверхность.

В отличие от тех дней, когда он был временным учеником, его больше не гоняли на фабричную работу, так что времени у него оказалось неожиданно много. Но наверх он поднялся не просто так.

Пройдя мимо ящиков с сосисками и всякого хлама, Оливер вышел к рабочему цеху, где как раз шла уборка после смены.

Похоже, и сегодня все трудились усердно: по полу повсюду валялись раздавленные мясные ошмётки и мусор. Убиравшие это временные ученики, заметив Оливера, тут же потупили глаза и склонили головы.

Теперь Оливер был полноправным учеником. Он стоял выше них... Хотя дело было, конечно, не только в этом.

Глядя на внезапно изменившееся отношение бывших товарищей по работе, Оливер склонил голову набок.

Они одновременно завидовали ему и восхищались им, злились на него и при этом боялись его.

Свет у них был похож на тот, что исходил от старшего комнаты, и Оливеру это было совершенно непонятно.

Он подошёл к одному из временных учеников.

— Можно кое-что спросить?

— А? Д-да?

— Где надзирательница Мари?

Рабочий сказал, что Мари стоит в дальнем углу фабрики. И действительно, когда Оливер туда пошёл, то нашёл её одну за огромной дробилкой, покрытой красной ржавчиной от долгого бездействия.

Оливер машинально присмотрелся к её чувствам. Она казалась ужасно печальной и опустошённой.

— Надзирательница Мари?

Оливер вежливо постучал по дробилке и окликнул её.

Погружённая в свои мысли, она, видимо, не заметила его приближения и вздрогнула от неожиданности. Увидев Оливера, она сначала изумилась, а затем нахмурилась.

— Оливер... господин.

— Да, здравствуйте.

Оливер поздоровался. Но её брови только сошлись ещё сильнее.

Судя по форме света, она была раздражена, но почему — понять он не мог, и потому слегка растерялся. Наконец она заговорила:

— Что привело вас сюда?

— Я хотел вас кое о чём попросить.

— Попросить? Ха... Вы сейчас издеваетесь?

— Да? Нет.

— Тогда как так вышло, что человек, ставший полноправным учеником меньше чем за десять дней, пришёл с просьбой ко мне, временной ученице уже шестой год?

Она, конечно, язвила, но, к сожалению, на Оливера это не подействовало. Он не понял насмешки и ответил совершенно честно:

— Мне сказали, что, если я хочу по-настоящему учиться чёрной магии, мне сначала нужно выучить буквы и цифры. Но меня такому никогда не учили. Поэтому я и хотел спросить: вы не могли бы меня научить? Мне сказали, что вы умеете, Мари.

—...

Мари промолчала. По её виду было ясно: она потеряла дар речи.

Оливер, хоть и не отличался тонкостью, всё же осторожно спросил:

— Я что-то сделал не так?

— Не так?.. Нет, вы ничего такого не сделали. Человек, который в один миг стал полноправным учеником, с чего бы ему ошибаться перед кем-то вроде меня?

— А, ну тогда хорошо.

— Да что тут хорошего?!

От этой глухой непрошибаемости Оливера Мари наконец взорвалась.

Её крик раскатился по всей фабрике. Лишь секунду спустя Мари будто опомнилась и в бессильной досаде закрыла лицо руками. А Оливер, как и прежде, оставался невозмутим.

— Значит, я всё-таки сделал что-то не так... Не знаю что именно, но простите?

То ли измученная, то ли окончательно вымотанная, Мари села прямо на месте с бессильным лицом.

—...Нет. Ошиблась я. Родилась в нищей семье, у которой за душой ничего не было, едва выцарапала себе шанс — и всё равно, потому что таланта нет, так и гнию здесь. Кто в этом виноват? Только я сама. Вы ни в чём не виноваты.

Голос у неё был смирившийся, но Оливер видел.

Она всё ещё не отказалась, всё ещё цеплялась. И вместе с этим в ней были тревога и страх. Свет закручивался в ней, как водоворот. В этом даже было что-то красивое.

Оливер не знал, как ему на это реагировать, и потому просто стоял на месте, пока Мари сама не пришла в себя. Немного погодя она заговорила:

—...Вы хотите, чтобы я научила вас буквам и цифрам?

— Да. Мне сказали, что вы это умеете. Что вы учились.

— Да... Училась. Приходилось хотя бы этим заниматься. Но почему вы вообще говорите об этом со мной? Среди низших учеников, с которыми вам теперь жить, наверняка половина умеет писать.

Оливер, будто ему трудно было подобрать слова, уставился в пустоту и ответил:

— Ну... с ними как-то не так.

— В каком смысле — не так?

— Это трудно объяснить, но свет, с которым они смотрят на меня, точно такой же, как у детей перед надзирателем.

Не поняв этих слов, Мари снова нахмурилась, но Оливер тут же пояснил:

— Я пришёл из шахты, и там надзиратели были страшные. Все дети их боялись, и потому, что бы те ни спрашивали, врали — лишь бы их не отругали. И низшие ученики сейчас смотрят на меня тем же светом.

Объяснение было сумбурным, но, к счастью, Мари поняла, что он хочет сказать.

Низшие ученики боятся Оливера...

Хотя, может, это как раз естественно? В конце концов, он вчистую унизил Тома, который фактически был на уровне низшего ученика, а потом взорвал его насмерть. Но ещё удивительнее было другое.

—...Не может быть. Вы умеете читать эмоции?

Оливер склонил голову набок.

— Наверное? А что?

— Боже мой... Это же вторая стадия открытия глаз. Первая — просто видеть эмоции. Нечестно... С каких пор вы умеете читать эмоции?

— Эм... С самого начала?

Ответ Оливера прозвучал так же ровно, как всегда. Мари, похоже, уже устала даже злиться, и только горько усмехнулась.

Ей казалось, что она давно поняла и приняла несправедливость мира, но сегодня осознала, что это было заблуждением. Как мир вообще может быть настолько несправедлив?

Ей было так горько и безнадёжно, что даже слёз не осталось. И тут Оливер снова без всякого такта спросил:

— Так что насчёт букв и цифр?

— Да чтоб вас!.. Почему я вообще должна вам помогать? Я и сама не знаю, когда меня спишут в слуги! Не знаю, выпадет ли мне ещё хоть один шанс! Почему я должна тратить драгоценное время на вас? Почему именно на вас, у которого есть талант, которого нет у меня?! Это же просто неправильно...

Мари говорила не разумом, а чувствами. Немного погодя, когда она перестала тяжело дышать и хоть немного успокоилась, Оливер заговорил:

— Я и раньше, ещё до того как поднялся сюда, слышал про слуг. А кто это?

Опять не о том. Но у Мари уже не осталось сил сердиться, и она просто ответила усталым голосом:

—...Это рабы, которые прислуживают таким важным полноправным ученикам, как вы. До самой смерти готовят, убирают. Это тот конец, до которого доходят временные ученики вроде меня, если слишком долго не могут продвинуться.

— Вам сейчас грустно?

— Ещё бы мне не было грустно. Чёрт возьми... По-вашему, я здесь для того, чтобы всю жизнь быть прислугой? Я пришла сюда, чтобы стать чёрной магессой. У меня правда больше нет времени! И теперь вы хотите, чтобы я тратила это время на вас? На вас, у которого есть талант, которого у меня нет?! Это же просто...

Договорив, Мари с мучением закрыла лицо руками. Казалось, на неё давит невидимая свинцовая глыба.

Если бы её так и оставили, то через несколько дней этот груз, наверное, и правда бы её раздавил. К счастью, до этого не дошло.

—...Надзирательница Мари, вы ведь сами сказали? Если я в следующий раз приду просить помощи, то должен принести что-то взамен.

Мари слегка подняла голову.

— Если вы научите меня буквам и цифрам, тогда и я кое-чему вас научу.

—...Чему?

— Чёрной магии.