Гениальный профессор в академии для убийц Том 1 Глава 116 Перестройка горы Звёздной Встречи (6).
Ранее в Гениальный профессор в академии для убийц...
— Профессор Данте Хиакапо, это недопустимо! Принцесса оказала вам доверие. Из-за вас она отказалась от Кайзера, неоднократно жертвовала своей гордостью и обратилась к королевской семье, перед которой она скорее предпочла бы смерть, чем склонить голову. И после всего этого вы просто умываете руки?
Сэр Рейм всё больше распалялся. Я не стал его перебивать, позволив высказаться.
— Моё решение окончательно. Перестройка горы Звёздной Встречи отменяется. Если кто-либо попытается её возобновить, ему придётся иметь дело со мной.
— К-как вы смеете…!
— Неужели вы не боитесь смерти? Ведь вы поставили свою жизнь на кон, заключив договор с «Вечностью∞»!
— Я не умру.
Правда, для этого мне придётся предпринять некоторые действия.
Точнее, в течение следующих тридцати дней мне необходимо найти одного человека. Я знаю, где он находится, каков его характер и на что надавить. При желании я доберусь до него всего за сутки.
— Передайте принцессе всё, не предпринимая никаких самостоятельных действий.
— Ах ты… Да ты совсем совесть потерял, королевский ублюдок…
Щелчок.
Я завершил звонок.
Почти мгновенно перед моими глазами появилось уведомление.
< ∞ Вы самовольно расторгли договор. >
< Через 30 дней вы умрёте. >
Развилка осталась позади. Я уже вышел на скоростную магистраль и сворачивать обратно не намерен. Маршрут заметно отличается от первоначального, но меня это вполне устраивает. В конце концов, цель осталась прежней: избавиться от Ребекки.
Дальнейшее нетрудно представить.
Ребекка выйдет из себя. Возможно, впервые за всё время она потеряет самообладание, сбросит маску и бросится вперёд без оглядки.
И что с того?
Сейчас «Чамнён» ценит меня не меньше, чем её. А может, уже и больше. Никто там не одобрит мою смерть.
Факультет также стал для меня своего рода страховкой. Декан Шаман оказался в положении, когда ему пришлось бы защищать меня даже против всех сил принцессы одновременно.
Ради потенциала в 3,0 очков стоило устроить и больший переполох.
«Посмотрим, куда это решение в итоге приведёт нас с Ребеккой».
Скучно точно не будет.
А победитель уже предопределён.
К этому времени Ран уже вернулась. Она выпустила из пещеры белку, птицу, черепаху и Минимини-Муна.
— Вернёмся в особняк?
Я не ответил сразу.
Передо мной стояла ведьма. Двурогий демон.
Ева.
Иногда человек может изображать из себя добряка, хотя на деле добротой особо не отличается. Я как раз из таких.
До чувства вины дело не дошло, но мне стало неловко. У меня, конечно, были свои причины. Однако причины мало что меняли.
Для меня всегда было важнее другое: что в итоге остаётся в мире.
Именно поэтому я, например, ценю лицемерную добродетель. Пусть мотив и низок. Если итогом стало добро, миру от этого хуже не станет.
Намерения вообще переоценивают. Важен лишь след, который человек оставляет после себя.
А что оставил я?
Я причинил боль той, кто успел ко мне привязаться.
Я бы разрыдался даже от пореза бумагой на пальце, а ей в живот вонзился настоящий клинок. Даже представлять не хочется, насколько это было болезненно.
К тому же Ева сказала, что ждала меня. Это значит, что связь между нами для неё уже имела какое-то значение.
Я попытался поставить себя на её место. Представил, что годами жду человека, а он наконец приходит — и без лишних слов вонзает в меня нож.
Хм.
Никого подходящего в голову не пришло, поэтому пришлось вспомнить «старого борова» в его лучшие годы.
Моего научного руководителя.
Когда-то он был для меня фигурой почти небесного масштаба. И именно он проткнул меня ножом. От одной мысли стало заметно неприятнее.
Похожее ощущение я уже испытывал, когда ради Форте расправился с убийцами Кройц.
Демоны меня почти не задевали. С самого начала я не считал их людьми.
С прихвостнями тоже было просто: обычные исполнители чужой воли.
А вот люди Кройц оставили после себя неприятный осадок. Там внутреннее сопротивление было уже настоящим.
«Может, я просто слишком глубоко во всё это ввязался?»
И тут пришла удобная мысль.
А стоит ли вообще так переживать?
В конце концов, это мир игры. Его обитатели — что-то вроде NPC.
Сейчас считать всё происходящее обычной игрой было уже откровенно нелепо. Но при желании такую логику всё ещё можно было применить к реальности.
«Хватит».
Я оборвал свои размышления.
Стоило мне немного выдохнуть, как я уже полез рассуждать о высоких материях. Необходимо сначала разобраться со своей собственной жизнью.
— Профессор, вы пытаетесь понять, насколько реальна ваша привязанность к условно виртуальному объекту.
Я повернулся к Ран.
— Что?
Над её головой сидел попугай.
А. Устройство для невербальной коммуникации.
— Ты прочитала по моему лицу?
— Да.
— Давно хотел спросить. Сколько у тебя вообще таких вспомогательных устройств?
— Очень много.
— Покажи. Раз уж случай представился, мне интересно посмотреть.
— Их правда очень много.
— Выкладывай всё.
Ран перевернула [пространственную сумку] и вытряхнула содержимое на землю.
Она не преувеличивала.
Одних только обручей набралось больше десятка, а общее количество предметов явно превышало сотню. Среди них обнаружился здоровенный плюшевый медведь. На голову такое, при всём желании, не наденешь.
— Это ещё что такое?
— Медведь.
— Это я вижу. Зачем он тебе? Что он делает?
— А, это не вспомогательное устройство. Председатель подарил его мне, когда я стала ассистентом.
Председатель?
От подарка этого человека я автоматически ожидал какой-нибудь подвох.
Я пощупал игрушку, обнаружив внутри магические контуры. Странные. Они не были похожи на боевые схемы; судя по структуре, отвечали за движение. Значит, медведь мог двигаться. Линии шли от головы к лапам. Схема казалась простой, даже примитивной, но происхождение этого подарка всё равно не давало мне покоя. — Могу я проверить? — спросил я. — Конечно, — ответила она. Кнопка нашлась на животе игрушки. Я нажал. Медведь выпрямился и широко развёл лапы. — Обними меня. И всё. Обычная детская игрушка, которая просит объятий? Или всё-таки ловушка, скрывающая второй контур? Пока я вертел медведя в руках, Ран присела перед ним, затем опустилась на колени и обняла. Это было не формальное объятие; она сделала это медленно, крепко, даже закрыв глаза. Я уставился на неё. — Что ты делаешь? — спросил я. — Он попросил обнять, — ответила она. — И ты поэтому его обняла? — Да. — Это всего лишь игрушка. Голос просто записан внутри. — Разве игрушки нельзя обнимать? — Можно. Просто ты обычно не из тех, кто бросается обниматься по первой же просьбе. Я сам заметил, что начал объяснять слишком подробно. Наверное, рядом с Ран мне в каком-то смысле легче. Она и без меня была странной. На её фоне я мог позволить себе чуть больше собственного идиотизма. Ран задумалась и отрицательно покачала головой. — Не знаю. Это странно? — Да нет. Само по себе — нет. Меня удивляло другое. Обычно Ран напоминала идеально настроенный механизм. Кроме старшего Каина, я никогда не видел, чтобы она проявляла к человеку или какой-либо вещи такую непосредственную нежность. Она долго смотрела на меня своим обычным несколько пустым взглядом, а потом спросила: — Профессор, можно задать вопрос? — Давай. — Если игрушка просит обнять, это отличается от такой же просьбы человека? — С чего бы такой интерес? — Из-за исследования. Демоны изучают людей, чтобы эффективнее их убивать. Но я поняла, что сама плохо разбираюсь в людях. В последнее время я пытаюсь исправить этот пробел. Это было похоже на изучение пищевого поведения добычи. — Отличается, конечно. Игрушка не живая. — Тогда просьба неодушевлённого предмета ничего не значит? — Сложный вопрос. Наверное, почти ничего. Во всяком случае, гораздо меньше, чем человеческая. — Понятно. Ран посмотрела на медведя и несколько раз нажала кнопку. Игрушка повернулась ко мне. — Обними меня. Лапы снова распахнулись. Я перевёл взгляд на Ран. Она молчала. — Обними меня. — Обними меня. — Обни... Я зажал медведю пасть ладонью. — Что ты устроила? — спросил я. — Он просит. — Не буду. Ран чуть наклонила голову. — Почему? — Не хочется. Она моргнула. — Потому что это игрушка? Если бы просил человек, вы бы обняли? — Не факт. — Тогда дело в том, о чём мы говорили? В разнице между просьбой вещи и просьбой живого человека? Похоже, её снова интересовала именно теория. Я попробовал сформулировать мысль точнее. — Когда человека обнимают, это обычно форма общения. Выражение отношения. С неодушевлённым предметом настоящего взаимного контакта нет, поэтому и смысл у этого жеста другой. — Ясно. Ран будто выключилась. Даже дыхания не было заметно. Потом она задала вопрос, к которому я совсем не был готов. — Тогда зачем сделали этого медведя? — В смысле? — Если объятие с неодушевлённой вещью почти ничего не значит, зачем игрушке функция «обними меня»? Я замолчал. По щеке прошёл прохладный ветер. — Пойдём? — спросила Ран. — Пойдём. По дороге вниз я всё ещё думал о медведе. Если объятие неживого бессмысленно, то плюшевые игрушки вообще не должны были бы существовать. Однако мир ими буквально забит. Причина очевидна: дети обнимают плюшевого медведя и чувствуют привязанность. А почему они чувствуют? Потому что они действительно это чувствуют. Следом память подбросила старый спор из интернета. Кажется, это было на каком-то зарубежном форуме. Писала мать двенадцатилетнего мальчика, который был полностью поглощён своей игрой. В сердцах она удалила его сервер Minecraft. Серверу было около пяти лет. Ребёнок несколько дней плакал, а потом перестал с ней разговаривать. Мать пришла в сеть за советом: как объяснить сыну, что тот ведёт себя по-детски и страдает из-за какой-то игры? Ответы её не пощадили. «Пять лет? Вашему сыну двенадцать. Он вложил туда почти половину своей жизни». «Представьте, что через десять лет он потратит все ваши накопления, а потом скажет, что это всего лишь цифры». «Вы удалили не сервер. Вы стёрли пять лет труда. У мальчика там наверняка был дом, который он строил сам. Может, во дворе сидела собака по кличке Чоко. Вы уничтожили всё это и теперь объясняете ему, что он недостаточно взрослый?» Я долго прокручивал в голове и медведя, и тот старый спор. А потом наконец понял. «Вот оно что». Мой мир определяется тем, что я способен почувствовать. * * * Долго предаваться мягкотелой философии мне не дали. Иногда кажется, что этот мир на [адской сложности] лично следит, чтобы я не расслаблялся. Что-то ударило меня сверху. Не предмет. Пока лишь сгусток маны, но заклинание уже вцепилось в меня и обретало форму. Что за...? < ♠ На вас наложено 『Проклятие метки』. > — Ран! — крикнул я. Она остановилась и обернулась. Я среагировал раньше, чем успел всё понять: толкнул её вниз по склону. — Не высовывайся!Ран, не издав ни звука, устремилась в овраг, скрывшись в густом слое опавшей листвы. Я тут же накрыл это место 'завесой подавления восприятия'. Всё произошло меньше чем за мгновение. 'Мини-карта' расширилась до максимального радиуса. Красные точки сходились ко мне со всех сторон. Только вот они совсем не походили на убийц.