Гениальный профессор в академии для убийц Том 1 Глава 185 Парадигма (6).

— Давай ещё раз.

— ...

Комната была ослепительно белой. Белый пол, белые стены, белый потолок. Здесь Эзекиэль оттачивал магические навыки Ребекки.

Тр-р-рк. Тр-р-рк.

Ребекка зажмурилась, концентрируясь. Электрические искры затрещали на кончиках её пальцев.

— ...Я больше не могу.

— Конечно, тяжело. Но ты сможешь. Это последний раз. Ещё одно усилие — и всё!

Губы Ребекки скривились. Физическую боль она переносила сносно. Но полное истощение воли оказалось куда более неприятной штукой. Мана — воплощение воли. Когда мана иссякает, сама воля начинает трещать по швам. Ощущения примерно такие, как будто кто-то несколько месяцев ныл тебе в ухо, а потом просил: «Ну потерпи ещё разочек». При том, что ты уже терпела десятки раз до этого.

У Ребекки, конечно, не было никакого вечно ноющего парня. Но суть примерно такая. Сейчас ей хотелось скорее умереть, чем продолжать.

— Сосредоточься!

— ...

— Чёрт... ну правда...

Она всё-таки собралась. Воли оставалась самая малость. Хрупкая, как осенний лист. Ребекка ухватилась за неё и выжала из себя последнее. Над её ладонями возникла тонкая, короткая нить. Получилось.

«Базовая частица».

Кап.

Из носа потекла кровь. Сразу из обеих ноздрей. Ребекке даже не хотелось поднимать руку, чтобы вытереться.

Кап.

Теперь кровь выступила и в глазах.

— ...

Она медленно опустилась на колени и уткнулась лицом в пол.

— Ты как? На сегодня хватит. Выпей зелье.

— ...

Не поднимая головы с белого пола, Ребекка едва заметно покачала головой. Даже на грани смерти ей не было настолько тяжело. Эзекиэлю ничего не оставалось, кроме как вылить зелье ей прямо на затылок. Через кожу тоже впитается. Сам он оглядел белую комнату и снова почувствовал, как внутри всё холодеет.

«Обычный человек в первый раз создаёт около десяти базовых частиц. Талантливый — двадцать-тридцать». Эзекиэль в своё время оказался гением. На первом занятии он один создал больше частиц, чем все остальные дети в классе вместе взятые. Пятьсот.

Уже тогда никто вокруг не сомневался: из него вырастет великий маг. «Но это...» Эзекиэль поднёс одну «базовую частицу» к верхнему углу комнаты. Там развернулась нить, заполнившая пустое место в конструкции.

По ширине — сорок частиц. По длине — сорок. По высоте — сорок. Значит, Ребекка создала 40³ - 38³.

«Девять тысяч сто тридцать шесть».

От числа становилось не по себе. Пятьсот частиц когда-то сочли явным признаком будущего великого мага. Как тогда назвать девять тысяч сто тридцать шесть?

— Как я мог не заметить в тебе такой талант?

Нормально разговаривать Ребекка смогла только на следующий день. Она лежала на диване, даже не умывшись, и с трудом приподняла тяжёлые веки.

— ...Я хорошо справилась?

— Хорошо.

— ...М-м.

— Нет. «Хорошо» тут даже близко не подходит. Ты гений. Хотя и этого мало. Думаю, сейчас в мире нет мага талантливее тебя.

— ...

Даже сквозь полное изнеможение было видно, как Ребекка растерялась.

— ...Вы впервые меня... хвалите...

— Разве я не говорил, что ты красивая?

— ...Это вообще не считается...

— Вот как. Если бы я раньше понял, что у тебя такой дар, хвалил бы с детства. И дело не только в способностях. Чтобы от перегрузки полопались сосуды в глазах, нужно перейти обычный предел ещё на две ступени. Без чудовищной силы воли такое невозможно.

— ...Понятно.

Ребекка закрыла глаза.

— Я рассказал об этом Золотой крысе, профессору Данте. Он остался очень доволен. Сказал, что кроме тебя никто бы не справился.

Закрытые глаза снова чуть приоткрылись. Ребекка какое-то время смотрела в потолок расфокусированным взглядом, потом едва заметно улыбнулась.

— ...Много он понимает...

По-настоящему в себя она пришла только к вечеру следующего дня.

— А где профессор Данте?

— Зачем тебе?

— Просто.

— Хочешь показать ему магию?

— ...Я же сказала: просто.

Ребекка ответила, не глядя на него. «Вот ведь паршивка...» Почему-то Эзекиэлю это совсем не понравилось. Но он решил не цепляться.

— Кто его знает. Сейчас, наверное, уже едет через Лес иллюзий на Солтийскую конференцию.

— Лес иллюзий... Я читала о нём.

Эзекиэль тоже знал это место. Оно постоянно попадалось в романтических книгах и фильмах для молодёжи. Говорили, там особенно часто происходят судьбоносные встречи.

— Когда я была маленькой, кормилица тоже говорила, что хочет там побывать.

— Какая ещё у тебя кормилица?

— Папина. Вы же не первый день меня знаете — могли догадаться.

Кормилица Хиака III в своё время нянчила и самого Эзекиэля.

— И зачем ей в Лес иллюзий? Ей и в старости романтики захотелось?

— Дядя. Не говорите о ней так.

Ребекка вдруг чуть шире открыла глаза.

— А... Кстати. В детстве она ещё кое-что мне говорила.

— Что именно?

— Что у меня, наверное, будет хорошо получаться магия.

— ...

— Тогда я не поняла, к чему она это. Теперь думаю: надо было послушать её раньше.

Бесполезно жалеть о прошлом. И всё же некоторые вещи понимаешь только потом — и от этого жалеешь ещё сильнее. Неужели старая кормилица разглядела Ребекку лучше, чем он сам?

— ...Погоди.

— Что?

Эзекиэль вдруг припомнил один случай. Их тогда было трое — он, Данте и кормилица. Старуха, увидев Данте, побледнела словно полотно. На кого-то другого Эзекиэль, возможно, и не обратил бы внимания. Однако рядом стояла Золотая крыса, поэтому воспоминание не отпускало, и позднее он всё же поинтересовался, что же тогда произошло. Что она ответила?

— Он удивительно похож на того человека, которым я восхищалась в своей юности.

И на лице женщины, чей возраст перевалил за сотню, мелькнула совершенно девичья улыбка. Затем она сама покачала головой, словно отгоняя нелепую мысль.

— Но, разумеется, я ошиблась. Тот человек уже почти сто лет назад...

* * *

КЛА-А-АНГ!!

Ева парировала чужое оружие и остановила острие своего меча у горла Хэсиана.

— Кх! Блядь!..

Он поднял обе руки. Но Ева не стала наносить удар. Вернее, не смогла. Она не желала его убивать. А Человечек заранее объяснил: если есть возможность не убивать, значит, убивать не обязательно.

— ...

Ева опустила меч и показала жестами:

«Плохой».

— Чего?

— ...

«Ты плохой человек. Зачем ты напал на Человечка?»

— Да о чём ты говоришь... Блядь. Сейчас!

— ??,,

В следующее мгновение всё окуталось дымом. Когда он рассеялся, Хэсиан и ещё двое ассасинов уже уносились прочь. Если ассасин принял решение скрыться, Еве было его не догнать. Так она и осталась в одиночестве посреди Леса иллюзий.

— ...

Ева огляделась. Вокруг плотно росли деревья высотой до пятидесяти метров. На земле лежал снег, но между стволами, совершенно не подходящий для такого холода, клубился густой туман. Даже её сверхчеловеческое зрение не могло проникнуть дальше пятидесяти метров. Человечек говорил: если заблудились, идите туда, где чувствуете людей.

Ева знала, в какой стороне они находятся. И помчалась туда. Без лишних колебаний. Она вообще не любила тратить время на размышления.

В тумане мелькали и исчезали странные силуэты. Некоторые напоминали мелких зверьков. Другие были похожи на китов. Опасности от них не ощущалось. Примерно как при встрече с медведем в горах: посмотрели друг на друга и разошлись каждый своим путём. Ева долго бежала, почти ни о чём не задумываясь, пока вдруг не остановилась.

Вдали, сквозь туман, к ней что-то приближалось. Чёрный человеческий силуэт.

— ...??

Ева замерла. Ощущение было слишком знакомым. Она осторожно двинулась навстречу. Пятьдесят метров — небольшое расстояние, но Ева ступала так медленно, что сближение заняло довольно много времени.

Тёмная фигура постепенно проступала в тумане. Кудрявые волосы. Розовые глаза. Мужчина.

Невероятно. Человечек.

— ...

— ...

Он увидел Еву и направился к ней. Широко улыбаясь.

— Привет.

Его губы сложились в знакомое слово. Ева уже подняла руку, чтобы ответить тем же, и даже улыбнулась в ответ. Сделала шаг. И замерла.

Потому что он улыбался. Широко. Человечек.

— ???

«Человечек... и улыбается во весь рот?»

* * *

Кто такой главный профессор Каин? Этим вопросом учёные задавались уже давно. Как человек без имени и прошлого мог внезапно появиться из ниоткуда и создавать иллюзии такого масштаба? Сколько ему лет? Кто его обучал? Откуда он вообще взялся?

Поэтому кадетам Академии Хиака постоянно задавали один и тот же вопрос:

— Вам известно что-нибудь о главном профессоре Кайне?

Никто не мог дать ответа. Потому что никто не знал. Ходил, правда, один слух: Каин гораздо моложе, чем все предполагают. Никто уже не помнил, откуда именно зародилась эта история. Кажется, из Империи. Затем слух распространился по всему континенту и со временем стал восприниматься почти как установленный факт.

«Каин — молодой гений».

Только слово «молодой» у каждого означало что-то своё. Пожилые профессора, слыша о молодом гении, представляли себе человека лет сорока. В сорок лет уже можно отрастить густые усы, а кожа всё ещё остаётся гладкой. Чем не молодость? И вот наконец перед ними предстал человек, о котором столько говорили профессора, политики и простые жители.

— Хе-хе...

Лицо ребёнка лет десяти. Каин неловко улыбался и почёсывал щёку, явно не понимая, куда деть руки.

«Какой очаровательный».

Нет. Сейчас не время для таких мыслей. Но всё же... Под десятками взглядов главный профессор Каин то и дело искоса поглядывал в сторону. А если случайно встречался с кем-то взглядом, поспешно и неловко кланялся всем телом.

«До чего же милый».

И ещё воспитанный! Даже старые чудовища, которые обычно воспринимали чужих детей как назойливых обезьянок, смотрели на Каина с неожиданной теплотой.

— Прошу, главный профессор.

— Д-да...

Данте протянул руку. Каин вложил в неё свою маленькую ладошку и послушно пошёл следом. Кто-то в зале растерялся. Кто-то недоверчиво цокнул языком. Вполне могло оказаться, что это очередная уловка или дешёвая провокация.

Как ребёнок способен создавать гигантские иллюзорные конструкции?

— Объявляю Солтийскую конференцию открытой.

Но под председательством Тирианштайна заседание всё же началось. Участникам раздали программу. И когда все увидели в списке докладчиков имя «главный профессор Каин», а рядом — название статьи, недоверие быстро сменилось другим чувством.

「Конец иллюзий: предложение универсальной, необратимой и постоянной формулы разрушения долговременной сверхъестественной подмены чувств」