Гениальный профессор в академии для убийц Том 1 Глава 186 Парадигма (7).

Началась Солтийская конференция.

Доклады следовали один за другим: затрагивая магию, иллюзии и проклятия. Профессора представляли всё, что их кафедры и лаборатории смогли накопить.

Порядок выступлений определялся влиянием держав. К моему большому неудовольствию, Хиаке выпала очередь сразу после делегации Кройц.

«…»

Каин, заметно нервничая, без конца дёргал меня за рукав.

Я же ощущал чужое внимание так, словно оно касалось моей кожи. Взгляд Гюльгюль из Королевства Хитахита можно было бы сравнить с пулей. Кройц же обрушил на меня шквал из пяти пушек.

Хуже всех был Вольфганг Юсеф.

Лауреат премии Обеля, главный профессор и ведущий специалист кройцской школы иллюзий.

【Вольфганг Юсеф†: «Так это ты убил Агиона?»】

【Вольфганг Юсеф†: «И мне следует этому верить?»】

Слишком уж уверенно. Это означало, что в Управлении общественной безопасности Империи у него имелся свой человек, причём на достаточно высоком посту.

【Вольфганг Юсеф†: «Для иллюзионистов Агион был практически богом. Если его убил специалист по иллюзиям, а не кто-то другой… этот человек либо был ему ровней, либо превосходил его.»】

【Вольфганг Юсеф†: «И теперь именно он собирается объявить конец эпохи иллюзий?»】

Остальные профессора пока недоумевали, задаваясь вопросом, что за громкие заявления. Юсеф же понимал достаточно, чтобы не относиться к этому легкомысленно.

【Вольфганг Юсеф†: «Хрен тебе…»】

【Вольфганг Юсеф†: «Если за этим стоит ничтожество, сегодня ночью я тебя убью.»】

Ненависть буквально сочилась из него.

Что ж. История человечества не раз демонстрировала, насколько кровожадной может быть любовь к чистой науке.

Пифагор считал, что мир построен на целых числах и их соотношениях. Затем был обнаружен √2: 1,4142135623… — бесконечная дробь без привычной закономерности, число, которое предвещало крах упорядоченной картины мира. Согласно легенде, чтобы сохранить тайну, он приказал утопить собственного ученика посреди Средиземного моря.

Вольфганг смотрел на меня сейчас примерно с тем же научным пылом.

【Вольфганг Юсеф†: «…»】

Каин снова схватился за мой рукав. Я поднял его и усадил перед собой, между коленями: так он оказался хоть как-то прикрыт от этого смертоносного взгляда.

Тем временем завершился первый доклад о проклятиях. Зал разразился аплодисментами.

— Исключительная работа.

— Поразительно… Проклятия сотой серии. И, что особенно интригует, речь идёт совсем не об убийстве.

Я также присоединился к аплодисментам.

Пока мы с Юсефом обменивались взглядами, доклад прошёл мимо меня словно на фоне, но работа действительно была впечатляющей. В первоисточнике игры ничего подобного даже не упоминалось.

Название было примерно таким: [К вопросу о возможности доказательства существования метода поиска признаков проклятий сотой серии].

Возможно, название было не совсем точным.

Я всё равно ничего толком не понял.

Это была не моя специализация.

Да и проклятия меня мало волновали. Вот иллюзии — это совсем другое дело.

— Следующий доклад.

После Федерации Кан настала очередь делегации Кройц.

— Вольфганг Юсеф, прошу.

— Да.

К кафедре подошёл обаятельный мужчина средних лет с залысинами, безнадёжно отступившими от висков.

Содержание их исследования было мне известно заранее. И, как бы неприятно это ни было признавать, профессора Кройц действительно приблизились к открытию, способному изменить мир.

Они научились использовать [иллюзии] для создания практически полноценной виртуальной реальности.

Название проекту они тоже подобрали соответствующее.

Проект «Рай».

Небольшой персональный рай в каждом доме — вот что обещала компания Кройц. Если технологию удастся внедрить в массовое производство, каждый человек сможет получить всё, о чём мечтал. Разумеется, после оплаты счёта кройцской компании.

Вольфганг вышел к кафедре.

— Рад приветствовать коллег. Вольфганг Кюист Юсеф.

Его поклон был безупречен. Осанка — тоже.

— Полагаю, здесь никого не удивит простая мысль: жизнь причиняет боль.

Он говорил негромко, но его голос уверенно заполнил зал.

— Мы боимся неизвестности. Стареем. Умираем. Соперничаем, конфликтуем, платим всё большую цену за взаимозависимость. Почти вся наука человечества развивалась ради одной цели: уменьшить эту боль.

Он сделал шаг вперёд.

— Оглянемся назад.

Щёлк!

Рядом возникла человеческая [иллюзорная форма].

— Стоять утомительно. Вес тела давит на мышцы, кости, суставы. Когда-то инженеры решили эту проблему самым простым способом: дали человеку стул.

Щёлк!

Фигура села.

— Когда человек сидит, основная нагрузка ложится на поясницу. Следовательно, тело нужно опустить ещё ниже. Но и твёрдый пол вызывает дискомфорт. Так появились кровати, матрасы и мягкие материалы.

Щёлк!

Иллюзорный человек уже лежал.

— Голод заставил алхимиков искать удобрения. Большие расстояния — развивать транспорт. Потребность в безопасности — совершенствовать строительство. Затем люди придумали деньги: универсальный эквивалент, позволяющий обменивать один вид труда и лишений на другой.

Щёлк!

На ладони фигуры появились монеты.

— А чтобы распределять общие тяготы между множеством людей, понадобились налоги, правительства, государства.

Щёлк!

Один человек превратился в толпу.

— Если отбросить детали, вся наша история — это движение к освобождению от страданий.

Теперь иллюзорная фигура уютно расположилась на кровати. Рядом стояла еда. На животе дремала свернувшаяся кошка. Человек выглядел совершенно счастливым.

Вольфганг сделал паузу.

— И всё же этого недостаточно.

Его лицо стало суровее.

— У нас есть стулья и кровати, еда и деньги, государства и тысячи свобод, о которых предки и не помышляли. Но боль никуда не делась.

Щёлк!

Картинки пронеслись, будто в ускоренной перемотке короткого фильма.

Человек смотрел на своё располневшее тело и испытывал ненависть к себе. Он пытался заслужить любовь равнодушных родителей. Старел. Терял дорогих людей. Каждый раз находилась новая причина для отчаяния.

Вольфганг больше не улыбался.

— Мир всё ещё полон страданий.

В его голосе прозвучала злость. И дело было не только в его силе: так говорят люди, которые посвятили всю жизнь одной идее и теперь не допускают мысли, что могли ошибиться.

А потом Юсеф вдруг засиял.

— Точнее, был полон до вчерашнего дня. Сегодня мы, исследователи иллюзий из Кройца, сделали ещё один шаг к окончательной свободе человека.

Щёлк!

На голове фигуры появился небольшой шлем.

И всё сразу изменилось.

Перед человеком возник роскошный стол. Рядом — любимая женщина. Вернулись ушедшие родные. За окном открылся мир приключений, где всё существовало лишь для него.

— Перед вами конечная цель универсальной, индивидуальной и практически вечной [иллюзии]. Мы хотим даровать каждому собственный рай. Теперь перейдём к экспериментальной части...

Дальше последовали схемы, чертежи и формулы. Я слушал с полным вниманием и несколько раз невольно кивнул. Никакой дешёвой показухи: сама работа была основательной.

— Великолепно... Настоящий прорыв.

— Невероятно. Как они вообще до этого додумались?..

В зале звучало восхищение. Кое-кто, наоборот, хмурился: уж слишком хорош оказался чужой результат.

— Возражаю.

Само собой.

Гюльгюль, ведущий профессор Хитахита, жила ради безупречной теории. Дай ей крошечную трещину в доказательстве — и она тут же возьмётся её расширять.

— Этот аспект пока подтверждён лишь наблюдениями, — осторожно заметил Вольфганг.

— Тем более возражаю. Непроверенное допущение лежит в основе вашего ключевого вывода. Так нельзя.

— Да, но вы сами видите устойчивую тенденцию...

— Возражаю. В истории наблюдательной ветви иллюзий не раз случалось, что самые надёжные наблюдения оказывались ошибочными.

— Однако...

— Возражаю.

— Но здесь...

— Возражаю.

По залу пробежал нервный озноб.

Всё как всегда. Эта женщина готова спорить даже с таблицей умножения. Настоящая «Баба-яга против!» от мира науки.

Юсеф отбивался, как мог.

— Возражаю.

— Достаточно.

Тирианштайн всё-таки поднял руку.

— Профессор Гюльгюль, остановитесь. Вам обязательно нужно на каждом заседании загонять докладчика в угол? Детальные проверки проведёте после конференции.

Гюльгюль умолкла.

Только 【Скрипт】, разумеется, не умолк.

【Гюльгюль: «Возражаю. С какой стати? После конференции я его больше не увижу.»】

【Гюльгюль: «Чёртов старик. Ему пора на кладбище.»】

Вот и обиделась.

Вольфганг, напротив, едва заметно улыбнулся. Он то и дело поглядывал на нас с Каином, словно спрашивал одним взглядом: «Ну как?»

И ждал моего выпада. Судя по всему, он приготовил ответы заранее.

Я действительно мог найти недочёты. Уже заметил несколько слабых мест и в расчётах, и в схемах.

Но зачем?

Хорошая новая теория крепнет под натиском критики. Я не собирался помогать бесплатно.

— Великолепно!

Кто-то вскочил с места и громко захлопал.

Имперский профессор, которого я раньше не видел. Открытое лицо, широкая улыбка и такая внешность, на фоне которой половина мужчин Хиака могли бы сразу уйти в отставку.

● Главный профессор Империи, Хиггс Бор

Имя мне ничего не сказало, но реакция имперской делегации всё объяснила. Этот человек явно не был последним в их научном мире.

— Кройц подошёл к работе поистине грандиозного масштаба! — воскликнул Хиггс Бор. — В древнюю эпоху, ещё до вмешательства Звезды Фортуны□, иллюзионисты в Лесу иллюзий могли навсегда воплотить любое желание. Людям приходилось отправляться туда вместе с иллюзионистом. А вы фактически превзошли эту модель.

Имперские профессора одобрительно загудели.

— Лес иллюзий десятилетиями был крупнейшей туристической достопримечательностью Империи и принёс триллионы хика. Но дело даже не в деньгах. Кройц собирается перенести тот же опыт прямо в дом обычного человека. Разве это не прорыв, о котором потом пишут в учебниках?!

Аплодисменты стали ещё громче.

Юсеф буквально расцвёл. Для учёного работа нередко является самой жизнью; сейчас он слышал похвалу всему, чему эту жизнь посвятил.

— Благодарю вас...

Хиггс Бор снова улыбнулся.

— Только есть одна небольшая проблема.

По залу прокатилась тишина.

— Чтобы ваша работа вообще имела смысл, иллюзии должны продолжать существовать.

Улыбки с лиц кройцской делегации мгновенно исчезли.

— А следующий доклад Хиака, насколько я вижу, называется «Конец иллюзий».

Он указал прямо на нас.

Десятки голов повернулись почти одновременно.

Смотреть на нас стали не просто коллеги. На нас уставилась вся научная элита континента.

— Главный профессор Каин из Хиака, прошу к кафедре.

Наша очередь.

* * *

— Рад встрече.

Маленький человечек подошёл к Еве и положил ладонь ей на голову.

Она втянула носом воздух.

Почти тот же запах. Почти — но не совсем.

— Вам здесь нельзя оставаться. Неподалёку есть враги, а тропы в лесу легко теряются. Я выведу вас наружу.

Его губы шевелились. Ева не смогла разобрать ни слова, ни смысла.

Но это был Человечек.

Потому, когда он двинулся вперёд, она покорно последовала за ним.

Запах иной. Выражение лица другое. Говорит он тоже не так.

Хорошо.

Однако дальше начались настоящие странности.

— Тропа отсюда становится лабиринтом. Его оставил в Лесу иллюзий человек, полный ненависти. Подай руку.

«?..»

Человечек сам взял её за руку.

— На вид впереди ровное место, но на самом деле там обрыв. Можно пораниться. Я понесу тебя.

«?..»

И, не спрашивая, посадил Еву себе на спину.

Чуть позже начался дождь.

— Вода здесь туманит разум. Думаю, даже без моей помощи ты бы выбралась за три дня. Но если можно избежать лишней боли, зачем её терпеть?

«?..»

Над ними раскрылся зонт. Человечек шёл рядом, стараясь уберечь Еву от каждой капли.

Вот уж глупость.

Ведь он даже не настоящий. Всего лишь обычная иллюзия.

Это Ева различала безошибочно.

«...»

Она всё чаще косилась на него снизу вверх.

«А если бы настоящий...»

Так они шли в молчании несколько часов.

Наконец мужчина остановился.

— Ещё сто метров. Дальше ты свободна.

«...»

Ева замялась.

Иллюзорный мужчина улыбнулся и протянул ей зонт. Она не взяла. Просто продолжала смотреть ему в глаза.

Пауза затянулась.

Тогда он снова накрыл Еву зонтом, сам шагнул под него и слегка наклонился. Лицо медленно приблизилось.

Ладонь Евы тут же впечаталась ему в лицо.

Хрясь!

Нос и щека ненастоящего Человечка смялись.

— Ах… простите. Почему-то решил, что сейчас это будет уместно. Ошибся.

«?..»

Снова шевелит ртом.

Ева понятия не имела, что он там бормочет. Просто полез слишком близко — вот она и остановила его.

Теперь её беспокоило другое.

Он походил на Человечка, но Человечком не являлся. И обычной [иллюзорной формой] Человечка тоже не был.

Скорее, очень давним Человечком.

Или кем-то, кем тот был прежде.

«Кто?»

Ева показала руками:

«Имя. Какое?»

До сих пор говорить друг с другом у них не получалось. Однако за несколько часов возникло хотя бы простейшее понимание происходящего. Оба знали: сейчас они расстанутся. И мужчина, похоже, уловил смысл вопроса.

Лукаво улыбнулся.

— Хочешь знать моё имя?

А затем произнёс его.

— ――.

Ева не услышала звука.

Зато запомнила движение губ, языка и горла.

Вот как.

Имя тоже не совпадало с именем Человечка.