Гениальный профессор в академии для убийц Том 1 Глава 187 Парадигма (8).

На кафедре присутствовали только мы с главным профессором Кайном. Перед нами же собралось более тридцати пар глаз, каждая из которых представляла научную школу целой страны, а значит, косвенно, внимание всего континента. К этому моменту уверенность почти у всех испарилась.

Особенно это было заметно по Вольфгангу.

Еще недавно он чувствовал себя полным хозяином положения, но теперь его зрачки слегка подрагивали.

Я поднял взгляд к люстре.

То, что мне предстояло озвучить, не вызвало бы одобрения ни у кого: ни у государства Кройц, ни у Империи, ни у тех, кто ожидал новой эры от [иллюзий], ни у тех, кто лишь делал вид, что является человеком.

Но приятный сон не становится благом только потому, что в нем так сладко умирать. Наркотики тоже приносят удовольствие, однако здравомыслящий родитель никогда не станет кормить ими своего ребенка.

Следовательно, кто-то должен назвать вещи своими именами, а затем выдержать натиск тех, кому правда невыгодна.

Для исследователя это более чем достаточная причина, чтобы выйти к кафедре.

— Человечество с незапамятных времен испытывало страх перед существами, которые лишь притворяются людьми.

Без приветливой улыбки, без лишних любезностей.

— Я говорю не о чудовище, облаченном в чужую шкуру. Древние предания гораздо изобретательнее: обитатели заброшенных руин, двойники, птицы с человеческими голосами, хищные растения, чьи корни имитируют потерявшегося ребенка. А также существо с лицом матери, которое на самом деле ею не является.

Я сделал паузу, дав залу несколько секунд.

— В Средние века этот страх получил привычные названия. Демон, принимающий человеческий облик. Ведьма, живущая среди соседей. Инквизиция, несмотря на все свое безумие, пыталась решить одну и ту же задачу: провести четкую границу между человеком и тем, кто им притворяется.

Я повернулся к делегации Кройц.

— Именно из такого обмана и проистекает сила, которую мы называем [иллюзиями]. Ее источник — демоны.

Выражения лиц напротив стали мрачнее.

— Тогда возникает закономерный вопрос. Зачем демоны передали эту силу людям?

Я начал медленно двигаться вдоль кафедры. Рядом со мной возникла та же [иллюзорная форма], которую только что использовал Вольфганг.

Юсеф вздрогнул.

— Черт возьми...

— Цель демонов проста: полное исчезновение человечества. Но люди оказались живучее, чем предполагалось. Убивать нас поодиночке слишком долго. Поэтому пришлось искать более масштабный способ.

Иллюзорная фигура изменилась. На голове появилась широкополая шляпа, а на плече — плуг.

— Одним из первых успешных инструментов стало земледелие.

В зале послышался едва уловимый кашель.

— При охоте и собирательстве понятие частной собственности практически отсутствовало. Но поле уже можно было обнести забором. Урожай — сложить в амбар. Запасы росли, вместе с ними росло и имущественное неравенство. А затем человек перенял у демона весьма удобную ложь.

Иллюзорный крестьянин повернулся к своим соседям.

— Эта земля — моя. Убирайтесь.

— Стоило лишь провести черту вокруг того, что прежде никому не принадлежало, и различия начали множиться сами собой. Землевладелец против безземельного. Буржуа против рабочего. Власть против гражданина. В школе — отличник против двоечника. Мы научились оценивать друг друга по десяткам критериев и сходить с ума от своего места в этой системе.

Фигура опустила плечи.

— Рано или поздно возникает вопрос: «Какого черта я вообще должен участвовать в этой гонке?»

Еще один.

— «Почему мою жизнь превратили в бесконечное соревнование?»

Я взглянул на Вольфганга.

— Именно этого они и ждали.

Фигура снова преобразилась. Теперь на ней был небольшой шлем, похожий на тот, что демонстрировал Кройц. Над ним развернулся его собственный идеальный мир.

После бесконечной борьбы человек наконец обрел счастье, которое ничего от него не требовало.

Не нужно никого побеждать. Не нужно добиваться любви. Достаточно просто лечь, надеть шлем — и всё уже в твоем распоряжении. Семья, обожающая тебя безоговорочно. Прекрасная спутница рядом. Полный стол еды. Друзья, готовые восхищаться каждым твоим словом. Приключения без риска, унижения и тяжелого труда.

Стал ли он счастлив?

Да.

В этом и заключалась главная проблема.

Он действительно стал счастлив.

И перестал выходить из дома.

Если денег хватало на самое необходимое — он больше не работал. Пришло время заводить детей — он не стал этого делать. Родители стучали в дверь — он не открывал. Тело заболевало — он не лечился.

Зачем?

Все необходимое уже ждало его во сне. От неприятной реальности можно было просто отвернуться.

— Передача [иллюзий] человечеству решает для демонов сразу две задачи. Во-первых: те, кто уже проник к нам, получают безупречное прикрытие. Во-вторых: человечество незаметно переходит в режим медленной эвтаназии.

Никто не шевелился.

Тишина стояла гнетущая, полная злобы. Зато над делегацией Кройц 【Скрипты】 едва не наслаивались друг на друга. Я только что разобрал их мечту на винтики и объявил ее оружием массового вымирания.

— Отсюда и возникла задача исследования «Конец иллюзий». Нам требовалась универсальная формула, способная необратимо и окончательно разрушать долговременную сверхъестественную подмену чувств.

Я отошел от кафедры.

— У меня все.

Научная работа в одном отношении устроена предельно просто. Сначала формулируешь проблему. Затем предлагаешь метод ее решения. В конце демонстрируешь, что метод работает.

Проблему я изложил.

Далее — слово Кайну.

— Главный профессор.

— А... да, сейчас... Я Каин. Я, э-э... объясню, как мы получили формулу разрушения...

Он вышел к доске, поднялся на заранее приготовленную подставку и взял мел.

Тук. Тук. Тук-тук-тук.

Белые строки одна за другой поползли по чёрной поверхности.

Профессора, которые до этого скучали или сидели со скрещёнными руками, один за другим нахмурились.

Через несколько минут стало не до скуки.

【Гуткеан: «Так. Стоп...»】

【Ольвик Эрмердингер: «Слишком быстро.»】

【Талисон Вентроген: «Погоди. Как он вообще сделал этот переход?»】

Каин писал мелко и неторопливо. Зато мысль с каждой строкой перескакивала сразу через несколько ступеней. Он не объяснял то, что считал очевидным, и совершенно не заботился о слушателях.

Для обычного человека это было бы издевательством.

Для лучших учёных континента — вызовом.

Они видели: переходы корректны. Просто за мальчишкой надо успеть.

— Нет, так не пойдёт. Придётся записывать...

— На одной интуиции здесь не выехать.

По залу зашуршали блокноты. Кто-то даже подключил 「телекинез」: ручки сами метались по страницам, копируя формулы с доски, пока сами хозяева дописывали пояснения и восстанавливали пропущенные шаги.

Ни спора, ни позы.

Люди отчаянно пытались понять.

— Э-эм... здесь проявляется структурная уязвимость самой природы иллюзий...

Каин продолжил, всё ещё запинаясь.

— Любая иллюзия может заставить не доверять чувствам. Но она не способна отменить сам факт существования сознания. Если человек замечает, что он мыслит... уже одно это даёт точку, от которой можно начать разрушение.

«Cogito, ergo sum».

«Я мыслю, следовательно, существую».

Можно обмануть зрение, слух, память о только что увиденном. Можно подсунуть приятнейшую ложь. Но если сознание дошло до самого факта собственного мышления, на этом уровне иллюзии уже не за что зацепиться.

От этой простой философской опоры дальше выстраивалась сложная цепь магических преобразований.

Профессора уже не скрывали потрясения. Они следили за Каином почти болезненно внимательно.

Только один человек не писал ни строчки.

Вольфганг Юсеф.

【Вольфганг Юсеф†: «Сука...»】

Он просто сидел и смотрел перед собой.

Причину я знал.

Лауреат премии Обеля сам забрался в теории иллюзий достаточно далеко. Эта уязвимость не могла быть для него полной неожиданностью. Наверняка он и раньше чувствовал: при некоторых условиях даже самая изощрённая иллюзия оказывается пугающе хрупкой.

【Вольфганг Юсеф†: «Сука!!!»】

Но знать смутно и увидеть завершённую формулу — совсем разные вещи.

Нижняя челюсть Юсефа заметно дрожала.

【Вольфганг Юсеф†: «...»】

Когда Каин закончил, возражений не последовало.

Ни одного.

Даже со стороны Кройц.

Правда, примерно половина присутствующих так и не поняла, что именно сейчас произошло. И это были не случайные люди, а профессора мирового уровня.

Почти полчаса у доски вымотали Каина. Он вытер лоб и поклонился так низко, будто собирался сложиться пополам.

— Н-на этом всё...

Наш доклад на Солтийской конференции закончился.

Я успел заглянуть в несколько чужих мыслей.

【Ольвик Эрмердингер: «Невероятно... Нет, это настоящее безумие. Как ребёнок вообще мог такое вывести?»】

【Рёнтген: «Затраты ничтожны. По этой формуле одну иллюзию можно снять за 1 хика?»】

【Талисон Вентроген: «Даже иллюзию стоимостью в десятки миллионов — одной формулой... Что начнётся, когда об этом узнают все?»】

Я взял Каина за руку и уже повёл к выходу, когда кто-то за спиной поднял руку.

— Возражаю.

Ну конечно.

Гюльгюль.

— А... да...

Каин начал оборачиваться, но я встал чуть впереди него. Когда на Каина давят, он быстро начинает шмыгать носом. Незачем.

— Слушаю.

Гюльгюль поправила очки.

— С постановкой задачи я разобралась. С ограничениями прежних исследований — тоже. Формулы, допустим, принимаю.

Она прищурилась.

— Мне непонятно другое. Нахрена вы это опубликовали именно здесь?

— Нахрена?

— Вы же сейчас фактически подписали смертный приговор Кройц.

В зале стало очень тихо.

Такой вопрос могла задать только Гюльгюль. Авторитеты её не особенно волновали, а мысли она привыкла озвучивать без упаковки.

На лица кройцских профессоров можно было не смотреть. И так представлял.

— Мы сделали то, что было необходимо.

Это не было ни извинением перед представителями Кройц, ни попыткой обезопасить себя.

— После проверки в глазах публики злодеем окажетесь вы, — сказала Гюльгюль. — Вы понимаете?

Сейчас зал ещё пребывал в шоке. Потом расчёты проверят. И вот тогда начнётся настоящий пожар.

— Если бы я не был готов, то не приехал бы сюда.

В этом я не сомневался.

* * *

После Солтийской конференции делегация Кройц почти бегом вернулась домой.

В тот же день собрали экстренное совещание.

— Начнём с независимой проверки. Пока мы не исключили ошибку или логический скачок в доказательстве, делать выводы рано.

Одной группой решили не ограничиваться. Создали сразу пять рабочих команд и заставили их разбирать статью Каина независимо друг от друга.

Три месяца они проверяли выкладки, строили обратные расчёты, искали неявные допущения.

А потом все пять групп пришли к одному результату.

— Нет...

Формула была корректной.

— Нет! Этому не бывать! Не может, черт возьми!

Грохот!

Вольфганг опрокинул стол. Этого было недостаточно: откуда-то появилась клюшка для гольфа, и под ее ударами разлетелись «кристалл связи», стопки распечаток и все, что попалось ему под руку.

— Я не позволю! Слышите?! Я не буду наблюдать, как иллюзии просто возьмут и испарятся!

— П-профессор, успокойтесь хоть немного...

— Заткнись, придурок! Хочешь, я тебя сейчас сам успокою навечно?!

Младший профессор, оказавшийся на линии замаха, мгновенно пригнул голову.

Паниковал не один Юсеф.

Ученые, предприниматели и чиновники Кройца — все чувствовали, что почва уходит из-под ног. Король был в ярости. И понятно почему: под угрозой оказалась не отдельная отрасль, а одна из опор государства.

«Против Каина и Данте уже формируется отряд ассасинов».

Как только Империя официально подтвердит результаты, обоих исследователей попытались бы немедленно вызвать в столицу и взять под защиту. Значит, в распоряжении Кройца оставалось крайне мало времени.

Нож уже был вынут из ножен.

Однако одним убийством проблему не решить.

Нужен изъян.

Хоть один.

Иначе десятилетия труда, триллионы хика и само будущее королевства пойдут ко дну.

Вольфганг отправился прямиком в Королевский дом Кройц и добился выдачи национального сокровища королевства №2 — «Откровение↑».

За границей об этой реликвии почти не знали.

У реликвии было пугающе удобное свойство: если задан конечный результат, «Откровение↑» находило путь, который неизбежно к нему приведет.

Профессора окружили огромную книгу ростом с человека.

— Пожалуйста... Найди ответ. Хоть что-нибудь...

В реликвию вливалась мана. На алтарь приносились жертвы.

Наконец книга поднялась в воздух и раскрылась сама.

На пустой странице проступили слова.

«Откровение↑: Данте Хиакапо сам обнаружил в статье роковой изъян и намеревался его описать, однако поля оказались слишком узки.»

Вольфганга словно поразило молнией.

«Что?»

Статья не была безупречной.

* * *

«К этому времени Кройц наверняка уже полез в «Откровение↑»».

Я усмехнулся.

«Ну, давайте».

Сами они эту лазейку вряд ли обнаружили бы.

А вот когда реликвия укажет на нее...

Тогда-то и станет по-настоящему плохо.

Потому что изъян там действительно имелся.

И именно он должен был их окончательно добить.

[Основной сюжет] №4

Парадигма

КОНЕЦ