Гениальный профессор в академии для убийц Том 1 Глава 246 Мир, где всё идеально (1).

Прошли месяцы.

На выжженной окраине города однажды пробился одуванчик. Затем плач постепенно утих, люди снова начали смеяться, а война превратилась в историю, которую рассказывали за столом.

Юные убийцы, только что поступившие в академию, успевали влюбиться. На пустынных улочках они украдкой держались за руки и шли рядом, сами не зная, куда девать счастливое смущение.

В трактирах тем временем все помешались на «Галуа-милк» — выпивке, которая не вызывала ни похмелья, ни привыкания, зато развязывала язык и поднимала настроение. После пары бокалов убийцы Чёрного и Белого Пути, которым по всем правилам полагалось ненавидеть друг друга, обнимались, хохотали и делали совместные селфи.

Такой теперь была Хиака.

Академия, где царило счастье.

Прекрасная академия Хиака.

⋮

«Жизнь — это наказание».

Ребекка часто возвращалась к этой мысли. Само устройство мира казалось ей несправедливым: она вроде бы ничего особенного не сделала, а всё равно жила так, будто отбывала наказание — день за днём.

Наверное, поэтому после убийств совесть когда-то мучила её не слишком сильно. Если все и без того отбывают срок, то что плохого в том, чтобы кому-то его сократить?

— Это не совсем так, принцесса.

— Мм?

— Если вам кто-нибудь станет дорог, жизнь может перестать казаться наказанием.

Так сказал Рейм.

«То есть стоит кого-то полюбить — и всё, приговор отменяется?»

Ребекка тогда расхохоталась.

«Ты что, спятила? Ты это серьёзно?»

Смешнее и придумать было нельзя. Рейм, оказывается, умел не только резать глотки и муштровать бойцов спецподразделений. У элитного убийцы, который готовил людей к особым операциям, где-то внутри пряталась дурацкая детская сентиментальность.

Потом в жизни Ребекки появился Данте Хиакапо.

Поначалу — просто невыносимый профессор. Потом они зачем-то стали ближе. Ещё ближе.

И однажды Ребекка поймала себя на мысли:

«Так. Стоп. Что за чертовщина?»

Хотя... почему бы и нет?

Она молода. Люди вообще-то меняются. Сегодня думаешь одно, завтра другое. И когда она впервые поняла, что Данте ей нравится, то даже почти разобралась, о чём тогда говорил Рейм.

Почти.

«Ага, конечно. Фиг там плавал».

Потому что в итоге он её отшил.

Когда она успела признаться? Да тогда, когда попросила его хоть иногда выбирать её, а не всех остальных. Если мужчина после такого не понимает, что ему признались, значит, он клинический идиот. Данте промолчал. Ребекка идиоткой не была: молчание тоже ответ.

«Серьёзно? Меня — отшить?»

Глаз у тебя нет, что ли?

Да он при любом раскладе был бы в выигрыше. Она моложе него, красивая, из королевской семьи, гениальная волшебница. Да, ебанутая сука, которой вечно мало любви, — зато очаровательная ебанутая сука.

«И ты всё равно меня отшил. Вот же ёбаный придурок».

А ради кого?

Ради немой девицы, даже не совсем человека, с мерзкими рогами на голове. Ребекке ещё и смотреть пришлось, как он с ней связался.

Ну да. Всё сходится.

«Значит, жизнь всё-таки наказание».

Теперь Данте в её жизни не было. И особенно стараться жить было уже незачем. Император мёртв. Отец больше не страдает слабоумием. Мир, кажется, спасён. Цветочки цветут.

А ей-то что, блядь, с того?

Можно ведь просто...

— Застрелиться, что ли.

Стояло тёплое лето после битвы с Саммернекеном. Ребекка сидела одна и задумчиво вдавливала дуло пистолета в нижнюю губу.

За спиной кто-то остановился.

— С какой стати...

Ребекка вздрогнула всем телом.

Этого голоса здесь быть не могло.

— ...ты позволяешь себе говорить такую чушь?

После сражения Данте почти не появлялся дома и жил в профессорском корпусе. А теперь вдруг стоял у неё за спиной как ни в чём не бывало.

— Э... Что? Давно не виделись?..

Она уже стояла. Когда успела подняться — не поняла. Почему сразу отступила на шаг, тоже.

— Давно. Ты здорова?

Ребекка несколько раз моргнула.

Какого чёрта он разговаривает так, будто ничего не произошло?

Пока она лежала в больнице, он ни разу не пришёл.

Он её отверг.

В голове тут же закрутились злые мысли.

— Зачем пришли?

— Разве мужу нужен особый повод, чтобы вернуться домой?

— Какой ещё муж? Я же вам не нужна.

— Тебе, похоже, пришлось тяжело. Раньше ты не приписывала мне того, чего я не говорил.

?

Вот теперь происходящее совсем перестало укладываться в голове.

Ребекка заставила себя собраться.

— Ладно. Я поняла. Опять хотите потащить меня добивать каких-нибудь демонов.

— Верно. Поедешь со мной добивать уцелевших демонов?

Она фыркнула.

— Валяйте.

Через два часа они были на курорте.

Ребекка сидела на нагретом солнцем камне у моря и смотрела перед собой.

???

Фш-ш-шух!

Данте вынырнул совсем рядом, взметнув вокруг себя воду. Брызги долетели до берега.

— Ты чего сидишь? Иди сюда.

— ...Что?

— Так и будешь торчать на камне?

— Подождите. Я вообще плавать не умею. И, главное, какого чёрта мы здесь делаем?

Данте посмотрел на неё с искренним недоумением.

— Принцесса не умеет отдыхать?

— Да не об этом я! Почему я должна с вами здесь...

Договорить она не успела. Данте схватил её за руку и стащил в воду.

— А-а!

Плюх!

Ребекка, охваченная паникой, забилась и тут же ощутила, как её подхватили крепкие руки.

— Уберите руки!

Она оттолкнула его. Данте рассмеялся. Тогда Ребекка плеснула ему в лицо целую пригоршню воды. Он зажмурился, нащупал что-то рядом и метнул в неё безобидную медузу. Ребекка завизжала так, что Данте уже откровенно хохотал.

На этом всё как-то само собой превратилось в возню.

Он показал ей, как держаться на воде, как работать руками и ногами и как не бояться открывать глаза под водой. Профессор, черт возьми, умел объяснять. Вскоре Ребекка уже плыла сама, а под ней в прозрачной глубине тянулись кораллы — яркие, тихие, невозможные.

Чувство было странное.

Когда-то ей казалось, что плескаться в воде — занятие для идиотов. Человека ведь так легко утопить, а на мелководье все почему-то делают вид, будто вода перестала быть опасной. Какой в этом смысл?

Теперь она сама шлёпала ладонями по морю и не хотела вылезать.

— Я устала.

— Понятно.

Данте подхватил её и посадил обратно на камень. Он остался в воде между её коленями. Они оказались непривычно близко.

Солнце грело плечи. Вода приятно холодила ноги.

Ребекка долго смотрела на него сверху вниз.

— ...Почему вы вдруг такой хороший со мной?

— Потому что ты мне нравишься.

Она замолчала.

Ничего не понятно.

С самого начала поездки всё происходило как в пьяном бреду. Может, она заснула? Может, ей вообще мерещится?

Но ещё недавно она собиралась пустить себе пулю в голову. Теперь разбираться, что именно происходит, вдруг расхотелось. Сон так сон. Бред так бред. Ей нравилось то, что она видит.

Правда ей сейчас была не нужна.

— Если нравлюсь... обнимите.

Будто снова вручила ему пистолет и предложила решить, когда нажать на спуск.

Если это сон — пусть именно он его и оборвёт.

Данте не отвёл взгляда.

— Иди сюда.

Ребекка сама соскользнула с камня в воду.

Он сразу притянул её к себе.

Раньше они тоже соприкасались — в бою, случайно, по необходимости. Но это было другое. В холодной воде особенно ясно чувствовалось лёгкое тепло его тела.

Ребекка прижалась к нему и вдруг подумала:

«Ладно».

Пожалуй, она ещё немного потерпит это наказание.

* * *

Битва с Саммернекеном встряхнула всё королевство Хиака.

Погиб Шаман — человек, которого повсюду уважали как старшего. Умер Бетельгейзе, духовная опора Чёрного Пути. Для убийц по всей стране эти смерти стали ударом.

Но были и те, кого после нападения начали открыто называть героями. Академию спасли от шести однорогих и двурогих демонов. Среди тех, кто выстоял, были профессора, Данте Хиакапо и, конечно, отряд Героя.

Их имена прогремели на всю страну. Казалось, о них уже знали даже крысы в канализации.

А вот троих бедолаг, которые втроём честно уложили одного безрогого демона, слава обошла стороной. Их подвиг так и остался байкой, которую они рассказывали друг другу.

— Мы же не ради славы дрались, правда?

— Угу. Конечно.

— Настоящий герой и должен оставаться за кулисами, где его не видит толпа.

Это была та самая троица придурков.

Последнее время Форте, Хару и Доминик работали у Данте ассистентами, а под началом Ран занимались в основном бумагами и прочей административной мутью.

— Нельзя зависеть от чужого признания. Герою это не к лицу.

Форте и Хару промолчали.

Конечно. Всё правильно.

Но можно было хотя бы чуть-чуть их заметить?

Предложения о найме в отряды убийц получили, кажется, вообще все — кроме них. Выпуск уже на носу, а троих собирались просто выпнуть во взрослую жизнь с голой задницей.

«Ну да. Мы почти каждый семестр еле вытягивали...»

«Я бы себя тоже не взяла...»

«Прискорбно, что мир не распознал истинной ценности Доминика де Доминика Доминика Третьего».

Положение и правда было паршивым.

Семья Форте почти разорилась. Род Хару и раньше богатством не отличался. Доминик был сыном обедневшего дворянина — тут и говорить нечего. Родители помочь деньгами не могли: у одних возраст уже брал своё, другие болели. После выпуска троим предстояло искать работу самим и начинать с самого дна.

«Ничего. Не мы одни такие. Будем пахать».

С этими мыслями они уныло плелись к корпусу убийц.

Форте вдруг остановился.

— Стоять.

— А? Что такое?

— Чую засаду. Осторожно. Нас хотят убить.

— Чего?

— Что?!

Хару и Доминик сразу пригнулись.

— Странно, — пробормотал Доминик. — Кому понадобилось убивать нас? Адресом не ошиблись? Мы даже не профессора, мы ассистенты.

— Вот именно...

— Не расслабляйтесь. Их несколько.

Вж-ж-жик!

Пуля пронеслась у головы. Форте уклонился, и дерево за его спиной разлетелось щепой.

— Триста двадцать, сто двадцать.

Он назвал координаты и выстрелил в ответ.

Тат-тат!

Доминик одновременно метнул сюрикен, вложив в бросок всё тело. Противник ушёл и от пули, и от стали — ровно туда, где его уже ждала Хару. Её [Прыжок] мгновенно сократил расстояние; лезвие коснулось противника.

— Попался! Сейчас ты у меня... А?!

Хару застыла.

Перед ней стоял профессор Данте.

— Неплохо двигаетесь. Зачёт.

Трое окаменели.

Их пути с Данте пересекались много раз, но после того, как он стал Созвездием, увидеть его лично стало труднее, чем достать звезду с неба.

— П-профессор... Зачем вы здесь? — вымолвил Форте.

Ответ оказался даже более неожиданным, чем нападение.

— Я помню, что вы скоро выпускаетесь. И мне известно ваше нынешнее положение. Если вы не против, я напишу вам рекомендацию для одного хорошего места.

— Что?!

— Серьёзно?!

Трое, которым уже грозило остаться без работы и средств к существованию, закивали почти одновременно.

Спустя несколько дней они оказались в имперском издании «Писфул-Вэлли» и нервно сглотнули.

<Ежедневный ассасин>

Форте поправил воротник. Остальные последовали его примеру. После униформы тайной службы и кадетских мундиров одежда для первого собеседования казалась почти карнавальным костюмом.

И ведь предложение было действительно превосходным. Да, газету критиковали все, кому не лень, но это было крупное имперское СМИ, известное своими высокими зарплатами.

Связи Данте там никого не удивили. Удивляло другое.

— Почему именно редакция?.. — спросили они тогда.

— Потому что я давно наблюдаю за вами. Журналистика вам подходит идеально.

— Журналистика?

— Нам?

Затем троица ещё долго пыталась разгадать ход его мыслей.

В «Ежедневном ассасине» ценили людей, склонных к распространению слухов, созданию шумихи и разнесению новостей по всему городу. Но какое отношение к этому имели они — молчаливые, надёжные убийцы, умеющие держать язык за зубами?

Никакой логики.

Впрочем, размышлять об этом было уже поздно.

— Всё. Время для собеседования, — произнёс Форте. — Пойдёмте.

— Идём!

— Значит, здесь начинается легенда Доминика...

Они шагнули к дверям.

Детство троих убийц подходило к концу.

А взрослая жизнь начиналась именно здесь.