Госслужащий в романтическом фэнтези (Новелла) Том 2 Глава 235 Наш Директор не больной (3)

Я выслушал нежданные новости и был вынужден прервать работу. Отложенные дела подождут, но оставить безумца без присмотра — значит допустить необратимые последствия.

— Он действительно так сказал?

— Да...

— Уверен, что не ослышался?

— О, если бы это было так.

Я перепроверил на всякий случай, но несостоявшийся зять моей племянницы лишь повторил нежеланный ответ.

Я невольно потер переносицу. Вместо того чтобы гадать, как у этому пришло, я скорее почувствовал, что нечто подобное было неизбежно.

«Этого достаточно, чтобы любой лишился рассудка».

Это чертовски скверно, но катастрофа не была невообразимой. Парень прошел через слишком многое с тех пор, как в семнадцать лет вступил на этот путь. Объективно говоря, не было бы ничего странного, сойди он с ума гораздо раньше.

Разве не я обнаружил его шаткое ментальное состояние этим летом и пытался все исправить? Тогда мне показалось, что он пришел в себя, но, скрытый от моих глаз, он медленно сползал в безумие.

«И угораздило же его именно там, вдали».

Это головная боль. Будь он рядом — дело другое, но он сорвался именно в Академии.

Сбоящие магические инструменты порой возвращаются в норму после пары крепких ударов. Это официальный метод временного решения проблем, озвученный самим Герцогом Сокрушителем Демонов.

Так что, если иного пути не будет, несколько затрещин вполне могут стать выходом. Магия и божественная сила, возможно, не лечат душевные хвори, но обряд экзорцизма с применением физической силы вполне может сработать.

— Сохраняй это в строгом секрете.

Я принял решение после краткого раздумья.

Если Министр финансов внезапно вызовет к себе Директора Департамента инспекции, слухов не избежать. И тогда люди поймут, что тот лишился ума.

Но и сам я поехать в Академию не могу. Придется ждать, пока он вернется после окончания семестра.

— Это не опасно? До церемонии закрытия еще больше десяти дней.

— У нас нет выбора. Возможно, если его не беспокоить в это время, ему станет лучше.

Несостоявшийся зять понимающе кивнул, но, честно говоря, это были лишь пустые надежды.

Да, он мог бы прийти в норму, останься он в покое. Он свихнулся от непомерного труда и внезапного признания. Если его никто не будет дергать и он сможет побыть наедине с собой, есть шанс, что его ментальная крепость восстановится.

Худший вариант — его состояние со временем только ухудшится. Если так, возможно, вызвать его сейчас было бы верным решением.

«Оставлю это на волю судьбы».

Я боялся, что одиночество сделает его еще более безумным, но вызов к ко мне мог стать триггером для нового срыва.

«Ублюдок».

Я не сдержал вздоха. Когда-то подававший надежды... нет, он даже в начале службы не был нормальным, но перспективный чиновник сломался спустя четыре года.

Он сам твердил, что четыре года тянутся как сорок или даже четыреста. Я и не ожидал, что он действительно надломится, будто за плечами у него и впрямь сорок лет ада.

— Можешь идти. И ни слова об этом.

— Слушаюсь.

Я спровадил Начальника Второго отдела. Не было смысла держать его здесь, когда решения всё равно нет.

Стоило ему уйти, как я уставился в потолок.

«Было бы неплохо, помоги ему кто-нибудь».

Разумеется, я понимал, что прошу о слишком многом. В Академии нет никого, кто мог бы излечить безумие этого мерзавца. Там могут быть те, кто способен его утешить, но не более.

Княжна поостережется усугублять ситуацию. Ректор или проректор могут пересекаться с ним по службе, но о близости и речи нет. Студенты? Хорошо, если они его просто не боятся.

«Разве нет никого подходящего?»

Того, кто не будет трепетать перед титулом Директора Департамента инспекции, кто достаточно близок и может в лоб заявить о его сумасшествии.

«...Ни единой души».

К несчастью, никто, отвечающий всем условиям, на ум не приходил.

Что ж, оставим надежды на исцеление в стенах Академии. По крайней мере, этот паршивец не из тех, кто станет афишировать свое безумие на каждом углу.

......

Выложившись по полной в матче за звание слабейшего игрока в ножной волейбол, я сидел на краю поля, приходя в себя.

На самом деле, никакой нужды в этом отборе не было. Латер — слабейший среди нас в физическом плане. Любой бы понял, что спорт — не его стихия, но он был единственным, кто наотрез отказывался это признать.

— Ты играешь в ножной волейбол просто дерьмово.

— Благодарю за комплимент.

Латер, только что наглядно продемонстрировавший свою никчемность, щедро осыпал Рютиса похвалами, пока тот шел за улетевшим мячом.

Мы условились: кто выбивает мяч за пределы поля, тот за ним и бежит. Это значило, что Латер отсутствовал в игре больше половины времени. Прямо как сейчас.

— Продолжим?

— Давай еще немного помучаемся.

Я коротко ответил Рютису, сидевшему рядом.

Сегодня Луиза ни на шаг не отходила от моего брата. Она всегда так делает, но сегодня — по-особенному.

Любой бы заметил, что ей нужно что-то сказать. Вот я и дал им место. Карточные игры мне все равно приелись, пора было сменить деятельность.

Я только не знал, как долго мне стоит пропадать здесь.

— Латер всё еще не вернулся?

Пока мы с Рютисом безучастно таращились в пустоту, вернулись Аинтер и Таниан с водой.

— Угу. Похоже, он зашвырнул его слишком далеко.

— Если бы он вложил хотя бы половину этой силы в точность...

Аинтер отпустил этот печальный комментарий в адрес Латера, пока того не было рядом. Видимо, это и называют «убить улыбкой».

— Мы продолжаем?

— Такой план.

— Отлично. Давно я так не потел, это освежает.

Аинтер с легкой улыбкой протянул мне флягу, а я перевел взгляд на Таниана.

— Я тоже не против. Когда выпадет снег, нам будет не до волейбола, так что поиграем, пока есть возможность.

Раз уж и Таниан был «за», решение приняли единогласно. Теперь, даже если бы Латер захотел прекратить это позорище, мы бы продавили его большинством голосов.

Впрочем, зная его характер, он вряд ли предложил бы закончить игру, пока проигрывает.

«Скорее он просто признает себя слабейшим».

Есть большая разница между игрой, где кто-то упрямо отрицает очевидную слабость, и матчем, где участник признает свой провал. Было забавно за этим наблюдать.

— Сказано: «Обе ноги мои вовек последуют стезей, начертанной Господом».

— Ох.

К несчастью для Латера, Таниан явно разделял мои мысли, раз процитировал священный стих.

Усталость мгновенно испарилась, а тело наполнилось бодростью. Я чувствовал себя даже лучше, чем до начала игры.

— Священный стих будущего святого? Какая щедрость.

Рютис сжал и разжал кулаки, а Таниан кротко улыбнулся и произнес:

— Писания созданы, чтобы ими пользовались. Господу было бы отрадно знать, что их применяют часто.

Суждение было крайне субъективным, но я не стал лезть. По доктрине — святой это сын Божий. Если сын так говорит, значит, так оно и есть. Не гоже встревать в чужие семейные дела.

Однако, вопреки заботе Таниана, игра в ножной волейбол была прервана насильственным образом.

Мяч, который приволок Латер, лопнул, так что один Энен знает, что с ним случилось.

— Он застрял на статуе основателя.

На миг у меня возникло обоснованное подозрение, что Латер проткнул его специально.

Весь остаток дня мы продолжали ошиваться снаружи. Ножной волейбол, футбол, кикбол. В общем, всё, что можно делать с мячом.

— Становится чертовски холодно. Не пора ли внутрь?

Рютис выказал явное нежелание продолжать наши бесконечные гуляния, но...

— Неужели ты дрожишь от такой прохлады? Видимо, совсем забросил тренировки.

Брошенный вызов от Латера, который благодаря своей магии льда обладал сопротивляемостью к холоду, вновь разжег боевой дух Лютиса.

Полагаю, рыцари и маги никогда не поладят. Они вступают в схватку при малейшей провокации.

«Раньше они сдерживались».

Раньше они держали себя в руках, чтобы произвести впечатление на Луизу, но теперь, когда нужда в этом отпала, оба принца предались безумию. Хорошо хоть до кулаков дело не доходит. Просто сражаются в игре.

Наблюдая, как Латер демонстрирует финт с ударом мяча головой не вперед, а назад, я небрежно поднялся.

— Мне нужно отлучиться.

Но, на удивление, никто не обратил внимания. Рютис принялся пинать мяч, окутав его маной.

«Сумасшедший ублюдок».

Он тратит свои способности самым нелепым образом.

С тяжелым чувством от того, какая растрата талантов происходит у меня на глазах, я вошел в здание. Хорошо, что другие студенты Рыцарского факультета этого не видят. У них бы возникла острая ненависть к себе.

— Ах, Эрих.

Я уже собирался зайти в уборную, когда услышал голос Луизы сзади.

Что это? Клубная комната наверху, мы не должны были пересечься. Да и Луиза не стала бы покидать брата.

— Луиза? В чем дело?

— Мне нужно кое-что сказать тебе. Ты пришел как раз вовремя.

Луиза выдавила слабую улыбку, но цвет ее лица был пугающе бледным.

Она быстро огляделась и осторожно подошла ко мне. Ее лицо было воплощением напряжения, и я невольно напрягся тоже.

— Не мог бы ты поговорить с братом?

— ...Хм?

Я не нашелся с ответом на этот шепот.

Что за странная просьба?

Я направился в сторону клуба, где мой брат должен был быть один. Я всё еще переваривал шокирующие слова Луизы.

— Старшему... кажется... немного, совсем чуть-чуть нехорошо с головой.

Она выражалась как можно мягче, но суть была ясна — брат лишился рассудка. Если уж Луиза, которая обычно смотрит на него влюбленными глазами, говорит такое, дело действительно плохо.

Похоже, до этого момента Луиза, Ирина и Княжна пытались как-то выправить ситуацию, но, к сожалению, безрезультатно.

— ...Но почему я?

— Может быть... Старший прислушается к члену семьи...

Честно говоря, не думаю, что брат станет особо меня слушать, но я не мог отказать Луизе, смотревшей на меня с такой надеждой.

К тому же, услышав, что Карл спятил, я не мог остаться в стороне.

«Семью будет лихорадить».

Помимо моих личных чувств, это будет настоящим крахом для нашего рода.

Семью повергла в хаос одна лишь весть о его пятидневном аресте, а если наследник титула и земель лишился ума? Мать упадет в обморок первой. Может быть, даже няня сляжет.

Что до главы семьи... не уверен. Но даже он будет потрясен, если сын, которого он величал «семейным шедевром», окончательно съедет с катушек.

«Проклятье».

Плечи внезапно отяжелели от этой мысли. Речь шла не просто о просьбе друга или здоровье брата — на кону выживание всей семьи.

Но медлить нельзя. Если я, его родная кровь, сбегу и сдамся, кто тогда посмотрит брату в лицо?

— Брат.

— О, уже вернулся?

Я глубоко вздохнул и рывком открыл дверь в клуб. Открывай я ее медленно, точно бы сбежал на полпути.

— Просто решил передохнуть. Надоело носиться.

Еще один глубокий вдох. Как мне теперь продолжать?

«Прощупать почву?»

Исключено. Я не силен в таких дипломатических маневрах, а брат раскусит их в мгновение ока.

«Просто подождать?»

Тоже не вариант. Луиза уже ждала и наблюдала, пока у нее не кончились силы, и тогда она пришла за помощью ко мне.

«Быть прямым?»

...Возможно, так лучше. Если ситуация критическая, лучше не тянуть и сразу броситься в бой.

— Кстати, брат. Луиза беспокоится о тебе.

— Ах.

Брат неловко улыбнулся на мои слова.

Судя по реакции, я был прав. Прямой подход лучше хождения вокруг да около.

— Что-то случилось?

При этих словах брат потер подбородок. Словно взвешивал — стоит ли рассказывать, можно ли мне доверять.

Но раздумья были недолгими. Несколько раз коснувшись подбородка, он кивнул и заговорил с серьезным видом. С пафосом священника, вещающего пастве.

...И чем дольше брат говорил, тем яснее я понимал, почему Луиза задействовала даже меня.

— Слушай, брат.

— Да?

— Ты в конец спятил?

Удивительно, но при этом вопросе брат замер на месте.

Проклятье! С чего ты глаза выпучил?

Только не говори мне, что ты вывалил на меня всё это и ожидал услышать какую-то другую реакцию?!