Госслужащий в романтическом фэнтези (Новелла) Том 2 Глава 265 Новогодняя церемония (5)

Я вспомнил слова министра Управления двором и подавил судорожное подергивание уголка губ. Император сохранил все свои королевские и герцогские титулы — это было неизбежно, от них нельзя отказаться без полного отречения от престола.

Вместо этого «пропали» несколько маркизатов, множество графств и целый ворох прочих регалий. Разумеется, «нашедшим» эти бесхозные титулы окажется Кронпринц, а император, признавая его заслуги, великодушно позволит находке остаться у владельца, не требуя возврата. Воображая, как Кронпринц принимает эти дары со слезами благодарности на глазах, мне и самому хочется разрыдаться.

Разумеется, это были бы слезы радости. Как трогательно — отец и сын настолько близки, что обмениваются титулами. Будущее империи определенно выглядит светлым.

— Его Величество Корвус Эйманкар Рибноман из Кфеллофен, хранитель Святой земли и отец своих подданных, удостаивает дворян своим присутствием. Пусть же все благородные мужи, следующие Небесному мандату, склонят головы, приветствуя Его Императорское Величество!

Провозглашение министра, которое в прошлом году казалось долгим и нудным, теперь вызывало восторг. Вероятно, потому что я в уме подсчитывал, сколько работы навалилось на Кронпринца.

При словах министра дворяне еще ниже склонили и без того опущенные головы. Вскоре послышался звук открывающихся дверей, за которым последовали ритмичные шаги.

— Поднимите головы.

Голос императора разнесся по залу. Низкий, веский, не слишком громкий, но настолько отчетливый, будто он звучал над ухом у каждого. Этот голос нес в себе сокрушительное давление, пропорциональное статусу правителя.

По правде говоря, неважно, тихо или громко говорит император. Если ты не услышишь его слов, тебе останется только прокричать: «Этот ничтожный раб на самом деле был глух!» — и собственноручно отрезать себе уши.

— Я рад видеть столпы империи, собравшиеся в одном месте.

К счастью, дворяне предпочли поднять головы, а не лишаться ушей, и император обратился к ним с краткой речью, взирая на толпу сверху вниз.

Скользнув взглядом за спину императора, я заметил министра Управления двором, который умудрился как-то незаметно преклонить колено, Кронпринца и Кронпринцессу, вошедших вместе с государем, и, наконец, Аинтера.

— О.

Я едва не ахнул при виде этого зрелища.

Я определенно слышал, что Аинтер примет участие в новогодней церемонии, но никак не ожидал, что он будет гордо стоять на этой позиции. Обычно только официальный наследник и фавориты могут стоять рядом с императором во время новогоднего обращения.

Хотя у нынешнего императора всего двое детей — Кронпринц и Аинтер — этот статус не дается автоматически. Бывали императоры, которые выходили в одиночестве, если были недовольны своими отпрысками.

«Сейчас нет никаких причин раздувать искру борьбы за престолонаследие».

Если только император не впал в старческий маразм, он не станет использовать Аинтера, чтобы спровоцировать второй виток борьбы. Лицо Кронпринца тоже оставалось спокойным — точнее, слегка усталым — что говорило об отсутствии у него недовольства.

Раз это не политический маневр и Кронпринц не против, значит, Аинтер, живший под постоянной угрозой зачистки как родной брат Второго принца, вновь стал полноценным членом императорской семьи. Для меня как для наставника Аинтера это благая весть. Внезапно причина убивать Аинтера исчезла сама собой.

— Хотя империя пережила немало потрясений, все они — лишь страница в вечной истории нашего государства. Наследие, возведенное предшественниками, и ваша верность стали мостом, по которому империя движется вперед.

Другие дворяне наверняка тоже заметили перемены в императорской семье. Несмотря на едва уловимый гул беспокойства в зале, император продолжал говорить так, будто ничего не случилось.

— Империя стоит твердо. Пусть иногда мы замедляем шаг или на миг отводим взор, империя не падет. Даже если мы свернем с пути, то быстро отыщем верную дорогу.

Краткое, но прямолинейное новогоднее обращение. Напряжение в воздухе быстро сошло на нет. Ведь в речи императора сквозила безграничная уверенность и скрытое предупреждение.

Декларация была ясна: несмотря на удар под дых от Низвергателя Небес и потери из-за безумства Второго принца, мы восстановились. Мы настолько уверены в себе, что даже присутствие отпрыска Низвергателя на Севере не представляет проблемы.

Однако всё это возможно лишь при единстве империи, и если кто-то питает иные намерения — помимо простых колебаний, как в случае с фракцией Второго принца — он будет стерт в порошок.

— Какая ярость.

Дворяне были настолько впечатлены пламенной речью, заставляющей сердца трепетать, что не могли шевельнуть и пальцем.

Окольная риторика — символ политиков. Но когда император, верховный мастер таких изысков, говорит настолько прямо, это значит, что он всё для себя решил. Любому дворянину, проявившему хоть тень подозрительной активности, отныне мгновенно проломят череп.

— На этом я закончил. Кронпринц, останься здесь ради верных подданных, которые уделили нам свое драгоценное время.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Завершив обращение, император оставил Кронпринца за главного и удалился, заставив дворян снова заволноваться. Все знали, что государь отошел от дел на передовой. По словам министра двора также было ясно, что он передал множество титулов.

Но покинуть новогоднюю церемонию сразу после речи — это совсем другой коленкор. Это единственный случай в году, когда собирается вся титулованная знать. Уйти до конца, переложив ответственность на Кронпринца, означает лишь одно: император не видит смысла оставаться.

«Максимум три года, верно?»

Как ни крути, это явные признаки отречения. Причем весьма скорого. Это точно случится в ближайшие три года, а то и раньше.

— Может, уже в следующем году.

К счастью, я был не одинок в своих подозрениях. Когда я осторожно спросил Министра, тот ответил с суровым лицом.

Дело дрянь. Видя, как император постепенно передает обязанности и титулы, некоторые уже подозревали неладное, но многие считали это подготовкой к смягчению удара в случае внезапной смерти монарха.

После такого выступления сомневающихся не останется. Это определенно подготовка к отречению.

— Нам конец.

Что мне делать? Когда объявляют об отречении, все чиновники ранга начальника департамента и выше обязаны биться телом и умолять императора передумать. Даже если он твердо всё решил, обычаи этого странного мира велят отговаривать его по несколько раз.

Это сводит с ума. Автор оригинала наверняка был фанатичным гуманистом, раз следы конфуцианства проступают в самых неожиданных местах…

После того как император сбросил на дворян три последовательные бомбы и исчез, знать разделилась на три группы.

Первые бросились к Кронпринцу, чье восхождение на трон стало неизбежным, чтобы произвести впечатление; вторые пытались наладить умеренные связи с Аинтером, который превратился из номинального Третьего принца в реальную политическую фигуру; и, наконец, те, кто предпочел смешаться с прочей аристократией.

Я принадлежал к последним.

......

— При-и-и-ивет! Кья-а-а-а! Сто лет тебя не видела воочию!

— Да, действительно. Рад встрече.

— Хе-хе, правда? Разве это не чудесно?

Нет, ни капли.

Проглотив слова, рвущиеся наружу, я воззрился на пьянь передо мной. Теперь, когда новогоднее обращение закончилось, никто бы и слова не сказал, покинь герцог зал, но почему ей нужно было вцепиться именно в меня?

Со смешанными чувствами я посмотрел на Мудрого герцога, а затем перевел взгляд на мужчину рядом с ней.

— Давно не виделись, дядя.

— Да, прилично времени утекло.

В отличие от буйной алкоголички рядом, муж-консорт дома Салон мягко улыбнулся — мой дядя по материнской линии, со светло-каштановыми волосами и голубыми глазами, как у мамы. В его волосах виднелась седина, намекавшая на недюжинный стресс.

Какая неудача. На удивление, они поженились по любви, а не по расчету, но даже это светлое чувство не смогло победить её пагубную страсть. А может, как раз потому, что он любит жену, его сильнее ранят эти «синие» выходки.

— И кто её остановит?

Мудрый герцог глушила виски прямо из горла. Судя по атмосфере, она была в таком состоянии еще до конца новогодней речи. Учитывая, что герцоги слушают обращение из первого ряда, это должно быть невозможно, но кто посмеет преградить путь Мудрому герцогу, если даже император спасовал?

В прошлом император, не выдержав запоев Мудрого герцога, преподнес ей кубок и велел пить не более одной чаши в день. Зная её натуру, он предусмотрительно вручил ей сосуд весьма внушительного размера — ведь даже так она выпила бы меньше обычного.

Однако с того самого дня Мудрый герцог начала пить прямо из бутылок. Само собой, потрясенный император высказался в духе: «Ты, мерзавка, твои мозги окончательно пропитались спиртом?» — но в более дипломатичных выражениях.

- Моё тело — это кубок, и я наполняю алкоголем одну чашу!

После этих слов, дерзко брошенных под воздействием магии для отрезвления, император осознал, что эту цепочку пьянства не разорвать.

— Хм? Племянник, ты чего так на меня смотришь?

Пьянчуга, на которую махнул рукой даже император, заметила мой взгляд и вопросительно склонила голову.

— Кажется, он беспокоится о тебе, дорогая. Постарайся пить умеренно хотя бы при племяннике.

— О-о-о-о, милый, ты же сам говорил, что я не должна отказывать себе в том, что приносит радость~

— Я не ожидал, что ты зайдешь настолько далеко…

Дядя с улыбкой похлопал Мудрого герцога по плечу, а та еще сильнее начала коверкать слова и строить ему глазки. Значит, это дядя поощрял её пьянство. Сам накликал эту беду.

В общем, я схожу с ума. Почему я должен быть свидетелем этого?

— Умеют же они исчезать вовремя.

Мое головокружительное раздражение сменилось обидой на руководство Минфина.

Спине стало холодно. Такое чувство, будто за мной никого нет. Граф Планвель, Железнокровный герцог и барон Артини липли ко мне, даже когда я пытался их стряхнуть, но когда они мне действительно нужны, они испарились словно призраки. Это и есть... дух Министерства финансов? Просто отвратительно.

— Мудрый герцог. Хотя похвально, что у вас с супругом прекрасные отношения, выставлять их напоказ в такой манере просто неловко.

Но внезапно появился спаситель, и моей спине сразу стало тепло.

— Ах! Железнокровный герцог!

При резком вмешательстве Железнокровного герцога Мудрый герцог хихикнула и помахала рукой, а мой дядя склонил голову в знак приветствия.

Как трогательно. Пока коллеги по работе меня бросили, мой первый тесть пришел на выручку. Это... дух семьи Баренти? Невероятно прекрасное зрелище.

— Вижу, у тебя полно свободного времени. Разве ты не должен навестить родню сразу после обращения императора?

Кивнув в ответ на поклон дяди, Железнокровный герцог обратился ко мне в своей ворчливой манере.

Но я-то знаю. Пусть его тон резок и кажется укоризненным, в нем кроется забота — он пытается вырвать меня из лап Мудрого герцога.

— Прошу прощения.

— Достаточно.

Видите? Ему хватило одного слова извинения.

— Позволите мне увести этого парня? Он настолько же занят, насколько и его пальцы, я не могу оставить его без присмотра.

При этих словах взгляд Мудрого герцога упал на мою руку — точнее, на кольцо (точнее, кольца), и, заприметив все шесть, она издала звук, похожий на «пхи-хи-хи». Это бесит. Бесит еще сильнее, потому что она смеется искренне.

— Ой, я совсем замучила своего занятого племянника!

Немного запоздалое озарение. Ты всегда была той еще мучительницей.

Разумеется, вслух я этого не произнес. Стоит ошибиться, и она начнет ныть, что любовь племянника остыла.

— Пока-пока, племяш! Иди поиграй со своими пре-е-е-елестными женушками вместо меня!

— Да, тетя. Благодарю.

К счастью, Мудрый герцог из тех, кто просто докучает, а не липнет намертво.