Госслужащий в романтическом фэнтези (Новелла) Том 2 Глава 327 Процветающая Западная территория (8)

Бабушка долго держала меня в объятиях, прежде чем отстраниться с лёгким кашлем. Видимо, она смутилась из-за того, что проявила столько эмоций к той, кого видела впервые в жизни — хоть я и была её внучкой.

— Прости меня, дорогуша. Старость сделала меня слишком сентиментальной...

— Нет-нет. Всё в порядке.

Я активно закивала в ответ на извинения бабушки. Никто в этом мире не станет осуждать мать за слёзы по утраченному ребёнку, а слёзы бабушки были не только скорбью по дочери, но и признанием собственной внучки. Сидя у неё на коленях, я просто не могла отвергнуть эти чувства.

Напротив, я была благодарна бабушке за её искренность. Вместо того чтобы возненавидеть меня — полукровку — из-за обиды на людей, она решила сосредоточиться на моей эльфийской крови, несущей частичку её дочери.

— Твоя мать оставалась порывистой, даже будучи взрослой, а вот её дочь кажется такой рассудительной, несмотря на юный возраст. Видимо, характером ты пошла в отца.

И всё же я никак не могла привыкнуть к тому, что со мной нянчатся. Даже если другие эльфы по пути сюда уже воспринимали меня как малышку, именно под этим тёплым взглядом человека с морщинками в уголках глаз я по-настоящему ощутила себя ребёнком. Подобного я не испытывала с тех пор, как не стало моей бабушки по отцу.

С точки зрения Рафаэлы, внучка, которая моложе её на пятьсот лет, действительно считалась крохой.

— Послушай, дитя.

Пока я неловко ерзала на коленях бабушки, не в силах подняться, та осторожно заговорила:

— Будет ли вежливо, если я стану звать тебя Трикси?

В этот миг я оцепенела. Трикси — это имя я не слышала со времён смерти родителей. Домашнее прозвище, которым пользовались только самые близкие.

На мгновение эмоции захлестнули меня, но я сумела взять себя в руки. Иметь семью, которая будет звать меня по имени — разве это не счастье? Определённо не повод для слёз.

— Да, бабушка.

— Ты тоже можешь звать меня бабулей.

— Хорошо, бабуля.

Рафаэла лучезарно улыбнулась. Полагаю, на моём лице застыло точно такое же выражение.

Я обрела бабушку спустя сто двадцать один год, а бабушка обрела внучку.

......

Что-то явно пошло не так. Неужели в глазах бабушки я выгляжу как младенец, ползающий по полу?

— Я ждала внуков с тех пор, как Ариадне исполнилось двести. Какое имя им дать, во что наряжать, чему учить — от одних лишь мыслей об этом месяцы пролетали незаметно.

Это были поистине трогательные слова, за которые стоило бы поблагодарить, но в этот момент смысл с трудом доходил до моего сознания.

— У тебя уже есть прекрасное имя, и воспитана ты безупречно, так что мне не на что жаловаться, кроме этого одного-единственного сожаления.

Мои уши отказывались работать нормально, потому что всё внимание поглотило зрелище перед глазами.

Одежда, которую бабушка с сияющей улыбкой извлекла на свет. Невероятное облачение, укравшее мой дар речи. Крошечные детские вещицы, которые бабушка сшила сама, намереваясь нарядить в них своего внука.

Вообще-то, на саму детскую одежду можно смотреть с умилением. Вещи для малышей всегда вызывают улыбку своей миниатюрностью — смотришь и думаешь, как прелестно бы в этом выглядел младенец.

— Я шила всё это просто так, не желая мешать нынешней молодёжи, и вещей накопилась целая гора.

Проблема заключалась в том, что с любовью сшитый гардероб был представлен во всех возможных размерах. От распашонок для новорожденных до платьиц для тех, кто делает первые шаги... и вплоть до одежды, которая подошла бы взрослой женщине.

Да, бабушка держала в руках детский наряд, который пришёлся бы мне в пору.

«Святой Энен».

Голова пошла кругом. Розовое платье, сплошь усыпанное рюшами? Даже не дожидаясь совершеннолетия, любой подросток в ужасе отверг бы такое.

— Я шила это с особой заботой, думая о том, как красиво в нём будет смотреться внучка, если родится девочка.

Но, поймав полный робкой надежды взгляд бабушки, я осознала неизбежное. Видимо, мне всё-таки придётся его надеть.

Это безумие. Из всей кипы вещей она выбрала именно ту, что на меня налезет, да ещё подчеркнула, сколько труда вложила — как я могла отказать? К тому же я только что видела её слёзы, и она назвала меня Трикси.

«Что мне делать?»

Ответ был предопределён. Стоило мне просто зажмуриться и спросить: «Можно мне примерить?», как бабушка расцветёт от счастья.

Разумом я это понимала. Прекрасно понимала. Но у меня также были гордость и репутация, заработанные годами в человеческом обществе...

— ...Тебе не нравится?

— Оно прекрасно. Могу я примерить его прямо сейчас?

В конце концов, сейчас я в эльфийском обществе. Пожалуй, на время стоит оставить амбиции человеческого мира.

......

Я заставлял себя поддерживать беседу, чувствуя, что если замолчу хоть на миг, то просто зачахну от скуки и напряжения, как вдруг на лестнице раздались шаги.

Разговоры мгновенно стихли, все взгляды прикипели к ступеням. Вполне естественно, учитывая, что каждый из нас беспокоился о Герцоге Сокрушителе Демонов. Даже юная маркиза притихла, попивая сок и чутко следя за обстановкой.

С третьего этажа спустилась только Старейшина.

Облегчение разлилось по телу. Делая выводы из того, что Беатрис осталась наверху, можно было предположить, что катастрофы удалось избежать. По крайней мере, они общались, а не в панике разбегались.

— Кто из вас Карл?

— Это я.

Тот факт, что она обращалась ко мне, возлюбленному Беатрис, скорее указывал на благоприятный исход. Если бы она намеревалась нас выгнать, ей не пришлось бы кого-то вызывать отдельно. А если бы хотела пригрозить, то высказала бы всё сразу всем.

— Поднимитесь наверх на минутку.

С этими словами Старейшина развернулась. Хотя её лицо не выражало дружелюбия, враждебности я тоже не ощутил. Её манера напомнила мне строгого чиновника, принимающего посетителя.

Этого было достаточно. Нейтральное отношение со стороны того, кто явно не испытывал симпатии к людям, можно было расценить как щедрость. Для первой встречи это казалось почти чудом.

— Трикси мне всё рассказала. Вы двое обещали друг другу будущее?

— Да, это так.

Следуя за Старейшиной на третий этаж, я торопливо закивал.

В то же время я не смог сдержать улыбки. Если она использует домашнее прозвище Герцога Сокрушителя Демонов, то мы не просто избежали провала — мы достигли максимального успеха...

— Не могу сказать, что я в восторге.

Улыбка мгновенно исчезла с моего лица.

Само собой, признание внучки и одобрение её избранника-человека — это разные вещи. Наоборот, именно потому, что она признала свою внучку, Старейшина теперь будет смотреть на её избранника испепеляющим взглядом.

— Но я не имею права вмешиваться в ваши отношения. Я ничем не смогла помочь этому ребенку, в то время как ты стал для нее опорой.

Однако последующие слова меня поразили. Отбросив расовые предрассудки, глава семьи решила не вмешиваться в личную жизнь внучки? Судя по её речи, она была куда более непредвзятой, чем большинство людей — неужели она и впрямь ненавидела человечество?

— Поскольку ты стал опорой для Трикси, у меня есть одна просьба.

— Пожалуйста, просите о чем угодно. Я сделаю всё, что в моих силах.

Я ответил без малейших колебаний.

Несмотря на все страдания, перенесенные от людей, несмотря на то, что её дочь вышла замуж за человека и познала горе, она приняла выбор своей внучки. Как я мог не помочь старшей, принявшей такое решение? Даже если бы пришлось таскать на себе Мудрого Герцога, я бы согласился.

— Мне кажется, это выглядит прекрасно, но Трикси очень стесняется. Полагаю, она спустится, только если ты убедишь её, что наряд ей к лицу.

— Прошу прощения?

О чем она говорила?

«Стесняется?»

Ей что, нанесли традиционный эльфийский макияж? Нет, Беатрис ведь не ребенок... с чего бы ей смущаться таких мелочей?

Смысл дошел до меня лишь тогда, когда я увидел Герцога Сокрушителя Демонов, облаченного в розовое платье с оборками.

— Ах, дорогой, это, ну...

Беатрис замерла и начала запинаться, как только наши взгляды встретились.

«Теперь понятно».

Я всё осознал. Пусть она и не была ребенком, к ней отнеслись именно как к дитяте. В такой ситуации любой бы сгорел от стыда.

Честно говоря, выглядела она чертовски мило, но я удержался от комментариев — боялся, что если заговорю, она просто выбьет окно и сбежит.

На два хвостика, в которые были заплетены её волосы, я также старался демонстративно не смотреть.

К счастью, мне удалось удержать бабушку, которая готова была показать всем свою прелестную внучку. Если бы внизу были только эльфы, они бы, возможно, хором стали умиляться, но внизу ожидали более десяти людей.

— Пусть для Старейшины и других эльфов Беатрис — милый ребенок, в человеческом обществе её очень уважают.

— Уважают? Это дитя? Ей ведь едва исполнилось сто.

— Среди людей многие не доживают и до ста лет.

Старейшина испытала культурный шок, узнав, что её внучка по человеческим меркам — одно из старейших живых существ. Впрочем, опыт сотрудничества с людьми во времена основания Империи не прошел даром, и спустя время она это приняла. Это было похоже на вынужденное согласие, но, по крайней мере, она признала этот факт ради достоинства внучки.

— Ребенок, которому едва исполнилось сто... по человеческим меркам это как десять...

Все еще бормоча это с явным разочарованием, Старейшина спустилась вниз.

«Вот она, разница рас».

Это просто пугающе. Я и раньше ощущал разрыв с Герцогом Сокрушителем Демонов, но столкновение с чистокровным эльфом обнажило истинную пропасть.

Думаю, отныне я буду принимать любые выходки Беатрис как должное. Кажется, это называется шоковой терапией?

— Нет.

— А?

Тем временем Беатрис взяла меня за руку и отрицательно покачала головой. Я не понял смысла этого внезапного отрицания.

— Мне не десять лет, а за двадцать. Поскольку я полукровка, это скорее двадцать процентов, а не десять.

— ......

На мгновение я потерял дар речи. Судя по её несчастному виду, это не было шуткой для разрядки обстановки. А учитывая мгновенный ответ — это не было и экспромтом. Она действительно искренне так думала всё это время.

Что ж, понятно. Герцог Сокрушитель Демонов полагала, что ей сейчас около двадцати четырех лет.

— Если бы тебе было десять, это было бы... небезопасно.

Тщательно взвесив слова, я наконец выдал ответ.

Раз уж моя будущая невестка так считает — значит, всё так и есть.

......

Завершив беседу с Трикси и этим юношей по имени Карл, я направилась наружу. Мне встретились люди на первом этаже, но они оказались гостями сородичей и друзьями Трикси. Я не могла отнестись к ним с неуважением, посему велела им чувствовать себя как дома.

«Внучка».

Свежий воздух помог немного прояснить сумбур в мыслях. Известие о гибели беглой дочери, внезапное появление внучки — слишком много потрясений для одного дня.

«...Мир действительно меняется?»

Я не смогла сдержать усмешки при мысли, что в венах моей внучки течет человеческая кровь, и что она питает чувства к человеку.

Эльфийка, чей народ пострадал от людей, влюбляется в человека? Поистине, как в древней легенде.

— Что же мне предпринять? — пробормотала я, взирая на небо.

Великая Богиня — прародительница всех эльфов, даровавшая нам Мировое древо. И само древо — единственный канал связи с этой матерью.

Я всегда тосковала по нашей Богине и Древу, но никогда так отчаянно, как в этот день.

— Тётушка, тётушка.

— Плачет? Плачет?

Пока я безучастно глядела ввысь, несколько фей, укрывавшихся в ветвях, вылетели и закружились вокруг меня.

Какое унижение — даже этих малюток заставила волноваться.

— Я же говорила вам не показываться.

Всё же стоило их отчитать. Их и так осталось совсем мало с тех пор, как сгорело Мировое древо — что, если они выдадут себя и пострадают?

— Но ведь... но ведь...

— Чувствуем, чувствуем силу Богини.

Что? О чём они говорят?