Госслужащий в романтическом фэнтези (Новелла) Том 2 Глава 358 Небесный указ (4)

После Великой войны за подавление разведывательная сеть Империи на Севере полностью рухнула. Несмотря на попытки восстановить ее, предпринимаемые с конца войны и до сегодняшнего дня, им едва удалось вернуть половину былых мощностей, и даже этому препятствовала погоня за родословной Узурпатора.

Из-за этого Империя не могла постичь детали военной мощи или внутренней ситуации на Севере. В таких обстоятельствах, когда некто, претендующий на родство с Узурпатором, объявил себя Каганом, напряжение было неизбежно.

Страх перед неведомым — единственным ориентиром был безумный натиск Узурпатора, который едва не вынес смертный приговор Небесному мандату Империи. Относиться к этому спустя рукава было бы равносильно отказу от Империи и самого мандата.

«Так вот какова реальность».

Однако когда завеса тайны приподнялась и открылась истина, я был потрясен иным образом.

Можно ли нынешний Север по-настоящему назвать единой силой? Нормально ли, когда предатель действует открыто, а его никто не наказывает?

«Альянс?»

Нет, это даже меньше. По крайней мере, альянс боролся бы за общие цели, но у этих людей нет даже единства в задачах.

«Титулом Кагана не разбрасываются».

Голова идет кругом. Я мог бы понять, если бы вождь крупного племени сплотил единомышленников для мятежа, но Каганом себя провозгласил кровный родич Узурпатора. Простая влиятельная фигура и Каган обладают авторитетом совершенно разного калибра.

Абсурдно, чтобы некто, обладающий мастерством сплотить силы под такой властью, провалил внутренний контроль. Тот, кто не способен обеспечить дисциплину среди своих, но претендует на роль Кагана, пал бы от рук кочевников еще до того, как Империи пришлось бы вмешаться. Его бы свергли другие племена, усомнившись в праве стоять над ними.

Фактически, на протяжении всей кочевой истории вожди племен периодически объявляли себя Каганами. Их не принимали всерьез лишь потому, что в итоге они все погибали от рук соплеменников-кочевников.

«Такая ситуация должна быть невозможной».

Это не моё личное упрямство — об этом говорит сама история. У того, кто объявил себя Каганом, есть лишь два пути: либо он правит всеми племенами и становится бедствием, подобным Узурпатору, либо становится призраком степи, как прочие самозванцы. Каган, правящий без жесткого контроля, подобно нынешнему, просто невозможен.

Но что я могу поделать? Хотя это непостижимо и кажется невозможным, это на самом деле произошло. Вместо того чтобы отрицать реальность, я должен думать о контрмерах.

Если контроль Кагана слаб, мы должны использовать эти пробелы для расширения имперского влияния. И по мере того как всё больше племен будет склоняться перед Империей, мы соберем больше информации, чтобы понять эту странную ситуацию.

«Жрец чужеземной религии...»

В этом смысле племя Барандига, о котором доложил Герцог Победы, является приоритетом для вербовки. Религия не остается просто религией — она пронизывает повседневную жизнь и может считаться фундаментом кочевого общества.

Единственным препятствием остается то, что это чужеродная вера...

«Вечное Синее Небо».

Внезапно я вспомнил инцидент с возрождением Мирового древа, о котором докладывал Кронпринц.

Я внимательно изучал это как монументальное событие — Мировое древо, исчезнувшее из-за злодеяний Апельса, возродилось в эпоху Кфеллофена. И причиной стал Директор Департамента инспекции, имевший контакт с силой бога, отличного от Энена.

Мне казалось абсурдным, что Директор Департамента инспекции может быть причастен к возрождению Мирового древа, но теперь я воистину могу сказать, что это было событие, благословленное Великим Императором.

«Северный бог возродил Мировое древо через имперского подданного».

Если так, у нас нет оснований подавлять его только за то, что это чужеземная вера. Мировое древо важно даже для Церкви Рассвета.

Как только решение было принято, я активировал устройство связи. Даже в этот момент война продолжается, и имперские солдаты проливают кровь на чужбине. Долг монарха — ускорить конец войны любыми возможными способами.

— Вызовите кардинала Лисюко. У меня к нему срочное дело.

Я оборвал Министра управления Императорского двора, который склонил голову в поклоне.

Кардинал Лисюко, глава архиепархии Аузена — высший авторитет среди официальных лиц Церкви Рассвета в Империи. Он наверняка уже что-то знает о возрождении Мирового древа, так что убеждение должно пройти быстро.

......

Когда я вошел в шатер после вызова Герцога Победы, я обнаружил там финансовую пирамиду... нет, разложенную карту Севера. Это был символ верности — отметки территорий тех племен, что явно намеревались сдаться.

— Инспектор, слышали ли вы что-нибудь о территории племени Барандига?

Я покачал головой на вопрос Герцога Победы, который смотрел на карту сверху вниз.

— Об этом я не слышал. Видимо, за последние три года многие племена сменили места стоянок, включая Барандига.

— Значит, нам нужно связаться с другими племенами, кроме Кайтана, чтобы получить эту информацию.

— Да, Ваше Превосходительство. К сожалению, это так.

Даже Граф Кайтана, лучший северный информатор этого года, не знает местоположения каждого племени. Территория кочевников может измениться в одночасье, и без постоянного обмена новостями невозможно отслеживать границы в реальном времени.

Более того, когда Каган погиб вместе с несколькими могущественными племенами, на Севере разразился миграционный кризис. Земли сильных племен были лакомым куском, и эта ценная недвижимость внезапно опустела. Для племен, выжидавших в стороне, это стало подарком небес.

Племя Барандига не упустило этот шанс, а Граф Кайтана, не поддерживавший с ними связи, потерял их след.

— Однако я слышал от других племен, что Барандига движутся к линии фронта.

К счастью, Граф Кайтана раздобыл информацию в начале войны, что помогло определить нейтралитет Барандига.

Если бы они действительно были жреческим племенем, чья вера была растоптана, они бы рвались в бой с пеной у рта. Их необычно медленное движение подсказывает, что они еще не решились на войну. Но они и не поспешили к Империи с повинной.

— По крайней мере, они не прячутся в тылу.

Герцог Победы, выглядевший обеспокоенным, с облегчением поднял голову. Действительно, разница между «искать племя, затаившееся неизвестно где» и «найти тех, кто в конце концов сам придет на передовую», колоссальна.

— Его Величество объявил: даже если они следуют чужой религии, но желают войти в объятия Империи, он примет их по праву.

— Милость Его Величества поистине бескрайня, как океан.

Я инстинктивно похвалил его, узнав, что он готов принять даже Барандига, по сути — духовный оплот враждебной веры.

Честно говоря, зная характер Императора, для которого национальные интересы превыше всего, я догадывался, что он пойдет на этот шаг. Однако для Императора Кфеллофена, обладателя благодати Энена и защитника мандата, признание чужой веры — тяжкое бремя. Как его подданный, я обязан восхвалять решимость монарха, взявшего на себя этот груз.

— Когда Барандига появятся на фронте, я намерен установить контакт. Инспектору следует быть в курсе.

— Слушаюсь, Ваше Превосходительство.

Я склонил голову в ответ.

Переговоры с Барандига будут гораздо сложнее, чем с Кайтана. Во-первых, у них нет твердого желания сдаться, а как у последних жрецов Севера, их религиозное рвение должно быть фанатичным. Они наверняка затаили злобу на меня — виновника того, что их вера была столь эффектно растоптана...

(— Жрецы? Нет там никаких жрецов. Они все мертвы.)

Ах, ну это радует. Значит, не будет никого с избыточным религиозным пыл—

Так, блять. Чего?

«Простите, что?»

Я запоздало осознал неладное.

Жрецов нет?

Вечное Синее Небо, говорившее со мной, стараясь не попадаться на глаза феям, умолкло, стоило мне вступить на Север. Как бы боги ни воздерживались от прямого вмешательства в дела смертных, должно быть, горько воочию наблюдать смерть кочевников, которые когда-то были их последователями. Ведь в данный момент основная ипостась Вечного Синего Неба — это Мировое древо.

После долгого молчания Вечное Синее Небо наконец заговорило вновь.

(— Если бы выжил хоть один настоящий жрец, я бы не пала так низко. Без храмов и без служителей мне пришлось поселиться в твоем теле.)

Вместе с этой шокирующей новостью.

Кстати говоря, кажется, я слышал нечто подобное, когда впервые встретил Вечное Синее Небо. Черт, почему я забыл? Неужели память подвела из-за шока от встречи с божеством?

«Жрецы были истреблены».

Так или иначе, с этой новой информацией я пересмотрел ситуацию. Если даже жрецы племени Барандига, которые не пошли за Каганом, мертвы — это означает, что Империя убивала священнослужителей, не вовлеченных в войну, лишь бы раздавить чужую веру.

Это радикально повышает сложность переговоров. Как они могут доверять Империи, которая напала на них, пока они занимались своими дел—

(— Ах, последний жрец умер от естественных причин. Он скончался в комфорте от старости в окружении семьи.)

«...»

Информация снова обновилась.

(— Его сын унаследовал и пост вождя, и статус жреца, но... во время престолонаследия что-то случилось, и он не исполняет обязанности жреца как положено.)

Я не нашелся что ответить, пока Вечное Синее Небо ворчало о разрушенном храме.

«Это просто сводит с ума».

В последнее время любой вывод, к которому я прихожу, разительно расходится с реальностью.

Дерзкое дезертирство племен, Граф Кайтана в роли информатора-профи, а теперь и последний жрец, мирно почивший до того, как его род прервался.

«Проклятье».

Может, Север действительно проклят? Я не могу предсказать даже мелочи.

......

Вчера вечером была баранина, так что сегодня, может, конину съесть?

— Вождь, через несколько дней мы доберемся до линии фронта. Мы можем столкнуться с Империей.

Кстати, мне надоело каждый день пить только кумыс. Имперское спиртное слишком ценно, чтобы тратить его попусту.

— Мы должны скоро определиться с позицией! Выступите ли вы как жрец против иноверцев или пойдете по общему пути?

И все же, разве не было бы здорово изредка прикладываться к чему-то стоящему? Алкоголь создан для того, чтобы его пили, а не для украшения интерьера...

— Отец!

— Да слушаю я.

Я равнодушно ответил на визг Шати.

Видя, как моя единственная дочь дрожит, мне становится немного жаль ее, но, к сожалению, у Шати слишком много иллюзий по поводу звания жреца.

«Жрец, ага, как же».

Какая польза от жреца веры, потерявшей свои храмы, священные реликвии, надежду и будущее?

Во время последней войны наше племя сохраняло нейтралитет из-за преклонного возраста моего отца, но это не значит, что мы совсем не интересовались происходящим. Апостол Вечного Синего Неба, Верховный жрец и Каган, впервые объединивший кочевников — разве могли мы игнорировать фигуры такого масштаба, идущие против Империи?

Но Апостол ушел к богу. Верховный жрец больше не проповедует в этих землях, а Каган пал под мечом Империи.

Нам конец. Наши верования, наша вера рухнули в тот день. Так что имя «жрец» — бессмысленно. Но даже в этой ситуации люди смотрят на меня с надеждой, потому что я жрец.

«Они что, думают, жрецы воскресают даже после того, как им отрубят голову?»

Буду счастлив, если Империя не явится, чтобы убить меня.

Я мог бы бросить титул жреца, но, к сожалению, этот самый титул — главный фактор, удерживающий наше племя вместе. Из-за этого я тащу это бремя уже несколько лет.

Потому я и схожу с ума. Как говорит Шати, я слишком глубоко увяз в этой ноше, чтобы плыть по течению, но я слишком дорожу своей жизнью, чтобы следовать за мертвой верой.

«Жизнь — дерьмо».

Как ни крути, это удручает. Я могу понять соплеменников, которых объединяет авторитет жреца, но почему на меня возлагают надежды люди из других племен? Разве я хоть раз потребовал хоть одну лошадь или пядь земли за то, что я жрец?

«Будь Каган жив, они бы и рта раскрыть не посмели».

Так или иначе, жизнь — как у пса. (ПП. Да-а-а-а... жаль этого добряка)