Госслужащий в романтическом фэнтези (Новелла) Том 2 Глава 411 Великий граф (не Великий Герцог) (4)
•Маркиз Барандига, Батал Гурт Барандигский.
•Граф Кайтана, Даран Кзан Кайтанский.
•Граф Киргия, Кчур Дариан Киргийский.
•Граф Бирс, Невила Рутун Бирсский.
•Граф Дигера, Харал Мунгерте Дигерский.
•Граф Икилан, Сарна Сикратиха Икиланский.
•Граф Горминг, Гилке Корко Гормингский.
•Граф Юдер, Начав Олан Юдерский.
•Граф Рамандия, Уган Горта Рамандийский.
•Граф Киталь, Ирад Натлан Китальский.
•Граф Ракар, Хокор Вию Ракарский.
•Граф Лоромана, Энджи Араха Лороманский.
•Граф Чараул, Джая Татакия Чараульский.
И, наконец, граф Виридии, Карл Красиус Виридийский.
В графстве Виридия собрались эти четырнадцать Великих лордов. Не просто знатные люди, не заурядные титулованные дворяне, а великие правители, каждый из которых властвовал над обширными землями.
— Империя и Север долгое время враждовали, но это была лишь трагическая страница истории, возникшая из-за того, что две державы не понимали друг друга. Находились и злодеи, использовавшие эту брешь, дабы сеять раздор, в то время как мудрецы, жаждавшие мира, могли лишь лить слезы под гнетом коварных интриганов.
Вслед за графом Кайтаной в банкетном зале собрались все Великие лорды Севера. Стоя перед ними, я поднял кубок и заговорил.
Прискорбный конфликт между Империей и Севером, предатели, разжигавшие его, и добросердечные мудрецы, погибшие из-за чужих козней. Я делал упор на то, что Империя и Север имели полное право понять друг друга и стать единым целым, но пребывали в противоборстве лишь по вине кустки изменников. Разумеется, называть их поименно не требовалось.
— Но, должно быть, сами небеса печалились, видя эту вражду, пропитанную кровью и слезами, ибо наконец Империя и Север стали едины. К нам пришло не холодное противостояние, а теплое созидание.
С этими словами я шаг за шагом двинулся к гостям. Я подходил к лордам, которые, как и я, держали кубки с едва уловимыми улыбками на лицах.
— Это стало возможным лишь благодаря благословению Энена, покровительству Императора и мудрости тех, кто искал мира. Благодаря им Империя завершила долгую главу вражды и открыла новую страницу гармонии и сосуществования.
Затем я высоко поднял кубок. Словно поднося его самим небесам, словно являя всему миру. Одновременно с этим тринадцать Великих лордов — те самые кочевники, что отринули прошлую вражду и приняли подданство Империи — воздели свои чаши к небу.
— Мы открыли новую страницу истории. За тысячи лет еще никому не удавалось совершить подобное.
И это не было преувеличением. В истории человечества еще не случалось подлинного объединения оседлых народов и кочевников. И только сейчас, когда Империя взяла под контроль весь Север, а кочевники признали Императора своим Каганом, обе силы стали монолитом.
— Посему я, граф Виридии, Карл Красиус Виридийский, клянусь перед Эненом и Императором. Я сделаю все, чтобы эта эпоха мира и процветания не рухнула. Я стану мостом между оседлыми людьми и кочевниками, которые наконец стали нашими соседями.
После этого заявления улыбки на лицах лордов-кочевников стали еще шире. Как верный прихожанин Церкви Рассвета, я поклялся перед Эненом, и как дворянин Империи — перед Императором. Это высшая клятва, которую для дорожащего честью дворянина не может отменить даже смерть. Великие лорды, вероятно, решили, что я провозгласил свое намерение вечно вести и защищать северную фракцию.
Разумеется, у меня нет ни фанатичной веры, ни слепой верности. Но ради своей спокойной жизни мне придется до конца дней играть роль главы северной фракции. Стоит мне забросить Север, и я получу на свою голову как брюзжание Императора, так и восстание оскорбленных северян. Мотивы мои могут быть странными, но результат — эта безупречно пафосная клятва. Подхватив ее, четырнадцать лордов вскричали во весь голос:
— Я, граф Карл Красиус Виридийский, не забуду узы дружбы и общее дело соратников, собравшихся здесь! На защиту небесного мандата и порядка на континенте!
— На защиту небесного мандата и порядка на континенте!
Наблюдая за тем, как лорды лихо осушают свои кубки, я последовал их примеру. Я еще не успел толком свести дружбу с северными властителями и понятия не имел, в чем заключается их «общее дело», но так или иначе — северная фракция была запущена. Я стал главой Севера, и пока я исполняю свои обязанности, северяне будут чтить мои приказы и следовать за мной.
...Да, до тех пор, пока я исполняю свои обязанности.
«Это просто сводит меня с ума».
Я не смог сдержать горькой усмешки. По совести говоря, я не из тех, кто часто мелькает в высшем свете, но с того момента, как я возглавил фракцию, мне придется проявлять недюжинную социальную активность. Буду сидеть тихо как мышь — и Великие лорды Севера мигом подыщут себе другого лидера. Разве фракция создавалась не для влияния на центральное правительство и общения с материковой знатью? Если предводитель окажется хикикомори, его сторонники быстро в нем разочаруются.
«Тяжелое бремя главы фракции...»
Я слегка прикрыл глаза. Не бремя главы семьи, а именно бремя лидера группировки — как же мою жизнь занесло в эти дебри?
— Граф. На сей раз позвольте мне налить вам.
Пока я стоял в раздумьях, ко мне с бутылкой подошел Маркиз Барандига. Странное чувство — я ощутил когнитивный диссонанс. Какова бы ни была пропасть между родовитой знатью и нуворишами, маркиз склонялся перед графом. Это выглядело неловко, словно мы попирали сами основы социальной иерархии.
— Разве не подобало бы мне первому налить Вашему Превосходительству?
— О, неужели? Ощущение, будто наши титулы поменялись местами, даже неловко как-то.
Хотя любой бы понял, что это шутка, мне было совсем не до смеха. Я и сам считаю, что фракция, где лидер — граф, а подчиненный — маркиз, выглядит слишком сюрреалистично. Я до смерти боюсь, что Император назовет это «противоестественным явлением» и возвысит графство Виридия до маркизата.
— ...Если подумать, между друзьями разница в титулах не имеет значения.
Наконец заговорил я, отгоняя жуткие видения о том, как печать в моем кармане мутирует в белую печать маркиза.
Нынешние маркизы — люди могущественные. Даже Маркиз Барандига, чьи позиции сравнительно слабы, вряд ли будет понижен из-за своего символического статуса единственного маркиза на Севере. Так что волноваться не стоит. Граф — это финальная точка моей карьеры. Определенно.
......
После банкета в честь создания северной фракции я проводил лордов в их покои. К счастью, поскольку раньше Виридия была местом сбора карательных сил Севера, здесь хватало комнат, предназначенных для высших чинов. Иронично: теперь тут живут не каратели Севера, а сами северные кочевники.
[— Это означает приход эры гармонии, а не конфликта. Я рад, что именно Карл стоит в авангарде этого процесса.]
— Вы мне льстите, Ваше Превосходительство.
Я неловко улыбнулся на слова Герцога Победы. Слышать похвалы в адрес «лидера гармонии» было тошно, ведь на этот пост меня вытолкнул негласный приказ Императора.
«Скорее уж я главный раб, если на то пошло».
Несмотря на едкую самооценку, я продолжал улыбаться. Нельзя же показывать кислую мину Герцогу Победы, который поздравляет меня с созданием фракции.
«Слухи разлетаются быстро».
Я был искренне поражен. Герцог Победы, обладая колоссальным весом как герцог и глава северной партии, похоже, обрел сверхъестественную скорость получения информации, став тестем Императора. Ненормально — узнать о северной фракции, о которой ведали лишь сам монарх да ее участники, и прислать поздравления в день её основания.
Конечно, Герцог Победы не из тех, кто строит козни, пользуясь преимуществом в информации, но мне стало не по себе от мысли, что он теперь будет в курсе каждого моего шага...
[— Кстати, Карл, теперь тебя будут величать Северным эрцгерцогом.]
...?
— Прошу прощения?
Я не смог удержаться от вопроса.
«Северный эрцгерцог?»
Звучит жутко. В нашей империи существует лишь один титул эрцгерцога. Великий герцог Кабашлецкий, и носит его лишь наследник престола. Но, несмотря на мою реакцию, Герцог Победы лишь расхохотался. Нет, ну нормально — сбросить на человека такую бомбу и просто смеяться?
[— В молодости это было моим прозвищем. Видимо, из-за того, что мой домен находился на севере, ко мне как-то приклеилось прозвище «Северный эрцгерцог».]
— ...Разве это допустимо, чтобы дворянина называли «эрцгерцогом»?
[— Как бы другие меня ни называли, мой официальный титул — герцог. Даже Прежний Император не обращал на это внимания, так что не беспокойся.]
Герцог Победы продолжал смеяться, но это было вовсе не то, над чем стоило подтрунивать. Даже для герцога иметь подобное прозвище — затея чересчур изменническая. И Корвус, одержимый паранойей, это спустил? Невозможно. Невзирая ни на какую паранойю, побочный император не потерпел бы такого самовозвеличивания от герцога.
Заметив мои сомнения, Герцог Победы с улыбкой пояснил:
[— В стародавние времена был такой персонаж в популярном женском романе — Северный эрцгерцог. Это было историческое чтиво времен Империи Муно, и поскольку тот герой в конце концов присягнул императорской семье, проблем не возникло.]
«Ах вот оно что».
После этого объяснения все встало на свои места. Это прозвище дали не из глубокого почтения к мощи и авторитету Герцога Победы, а просто из-за романа, который любили читать знатные дамы. Было бы нелепо, если бы Император начал преследовать кого-то за подобное сравнение.
«Северный эрцгерцог?»
Я мельком оценил внешность собеседника в кристалле связи. Хоть годы и тронули его волосы сединой, он обладал ослепительной серебряной гривой и носил лазурные одежды — символ дома Нюрен. И что самое важное, он занимал пост заместителя командующего Имперской армией. Настоящий образ Северного эрцгерцога. К тому же я слышал, что в юности Герцог Победы был красавцем, за которым знатные леди ходили толпами.
«И теперь я — Северный эрцгерцог?»
Мое восхищение Герцогом Победы сменилось сложным чувством. Как он и предсказал, прозвище вот-вот перейдет ко мне. Домен еще севернее, чем у Герцога Победы; лидер фракции, командующей энергичными северными кочевниками; опыт участия в двух военных кампаниях.
«Проклятье».
К сожалению, я тоже идеально вписывался в этот типаж. Причем в свои двадцать с небольшим я был, так сказать, действующим «Северным эрцгерцогом».
«...Тогда получается, Золотой герцог — это Южный эрцгерцог?» — внезапно промелькнула мысль.
В любовных романах на смену холодному и суровому герою Севера часто приходит хитрый и баснословно богатый владыка Юга. Идеально. В Золотом герцоге каждый разглядит того самого Южного эрцгерцога. В придачу ко всему, у него двенадцать жен.
«Это и правда какое-то романтическое фэнтези».
Я в очередной раз, притом с неожиданной стороны, осознал истинную природу этого мира. О том, что этот мир — романтическое фэнтези, мне напоминают в самых причудливых обстоятельствах.
Глава 413